Драма с продолжением

      Ещё ночью сквозь сон Сергей слышал за дверью шум и мат громким шёпотом. Дима ходил в туалет. Для пьяного человека в темноте, в чужой квартире  это был настоящий квест: найти нужную комнату буквально наощупь, непослушными пальцами расстегнуть брюки, попасть (!!!) куда надо и прочие «прелести». Утром Сергей собирал по квартире одежду Чеботарёва. Дима снял всё. У самой кровати нашлись трусы и носки. Тихо и злорадно посмеиваясь и глядя на голый зад Димы, Сергей шлёпнул по нему звонко и хлёстко. Ему тут же прилетело хриплое: — Как же мне хуёво, — взъерошенный Чеботарёв сел на кровати и, прижав обе ладони к вискам, протяжно и глухо заныл: — Бляяяяааааать... Горошко решил, что сначала поиздевается самую малость, а уж потом не даст старшему товарищу умереть от похмелья. Он лег на кровать, закинув руки за голову. — Из-за тебя, волчья морда, мне пришлось спать на коротком узком диване. Прикройся, бесстыжий, — Сергей бросил в Диму его бельё, но человеку с раскалывающейся на куски головой было не до хуйни. — У нас ещё есть время? — Есть-есть, успеешь оклематься, — сжалившись, без стёба ответил Горошко. — Слава Богу. — Значит, этот Бог — я. Не дал тебе проспать я, и холодное пиво в моём холодильнике. Так что слава мне, — громогласно и величественно провозгласил Сергей и повернул голову в сторону Димы, который снова лёг. Сидеть было чертовски сложно. — Я уже понял, что тебе мало театральной сцены, — пробормотал Дима, не открывая глаза. — Кровать тоже неплоха в качестве подмостков, — Горошко повернулся набок и приподнялся на руке. Рассматривал лицо Димы так близко, при ярком свете, никто не отвлекал. — Не смотри на меня. — Я Бог, мне можно. Дима приоткрыл глаза и, щурясь от яркого дневного света, попытался сфокусировать взгляд на лице Сергея. — Тебе хоть что-то можно запретить? — Не-а, — серьезно ответил Горошко. Он мог сейчас натворить дел, перед ним лежал голый и доступный Дима Чеботарёв, и вряд ли он стал бы сопротивляться Сергею и его языку, находясь в таком состоянии. Но Серёжа не хотел так. Он давно ждал, когда Дима решится хоть на что-то первым. При том, что всем вокруг (а главное — им двоим) всё было понятно. Предельно. Сергей бесился, но не делал первый шаг, хоть иногда и думал о том, что ни к чему это упрямство не приведёт. Может, к нервному срыву из-за нереализованного сексуального желания и разрядки не с тем, кто подвернётся под руку, а с тем, кого хочется до чёрного в глазах и зашкаливающих волн возбуждения внизу живота. Как сейчас. — Вставай и пиздуй в душ, от тебя разит, как от портового бомжа, — Горошко поднялся с кровати и, выходя из комнаты, услышал хриплое, но громкое пение: — Почему так жесток Серге-ей, оставляет меня одного... — невнятное бормотание забытого текста, но скорое продолжение: — и бежишь от меня ты!!! — Не давал до утра СПАТЬ! — выкрикнул Сергей из туалета и спустил воду. Пение прекратилось. Горошко хоть и бесился, но был счастлив в этот момент. Голый Чеботарёв в его кровати — это хорошо. У них ещё есть время.