Драма с продолжением

      В такси они ехали преимущественно молча, хоть иногда Дима и пытался разрядить обстановку, но Горошко обрубал эту инициативу на корню своим безразличием. Напускным или действительным было не так важно, потому что неприятно в любом случае. — Ладно, — тихо сказал Дима, отвернувшись от Сергея и уставившись в окно автомобиля.

***

— Чего хмурые такие? Вам сейчас народ веселить, — Котков был раздражающе весел и бодр. Горошко прошёл мимо, даже не задержавшись, но Дима ответил, что всё пройдёт хорошо и народ точно останется доволен. Он хотел скрыться, но Рома не унимался: — Что случилось? — Да ничего, Ром, всё нормально. — Да кому ты заливаешь? — Занимайся своим делом, — спокойным, но ледяным тоном отчеканил Чеботарёв и отошел от Коткова, чтобы поздороваться с остальными. Настроение Романа ушло в минус, потому что нельзя быть такими мудаками, когда друг проявляет заботу и внимание. Он обиделся. Но попытался сосредоточиться на работе. Рома взглянул на ряд столов и увидел там Сергея. Рядом с ним сидел Саша Сетейкин, остальные пока шатались по залу и болтали кто с кем. — Саш, сходи пописай, а то сидеть придется долго. — Но я только что… — Са-аш. — Ладно, — как первоклассник пробубнил Сетейкин и, встав из-за стола, исчез из поля зрения. Горошко изображал невидимку. — Ну, рассказывай. — Не здесь, Ром. — А где? — Давай у меня после конференции. — После конференции, Серёженька, у нас масштабная пьянка с важными ребятами, — он помолчал несколько секунд, глядя на поникшего Сергея, — из-за Димы? — А разве не очевидно? — шикнул Горошко, вскидывая на Рому взгляд, метающий копья, хоть на глазах были его вечные очки. — Какие все раздражительные, господи ты боже мой! Захочешь поговорить, дай знать. — Это будет неприятный для тебя разговор. — Вот как? А это интересно. — Иди в баню. Интересно ему. — Слушай, а может и правда в баню сходить? Знаешь нормальные? Не парился сто лет. — Только если вдвоём, — слишком быстро согласился Сергей, но его условие очень удивило Рому. — Точно не хочешь с ребятами, с Димой? — Иди, иди уже отсюда, — Сергей выставил вперед длинные красивые руки, прогоняя Рому. Как раз вернулся Сетейкин. — Ладно, скоро запустим народ, — сообщил Рома и отошел от стола к Тихону и Диме, чтобы сказать им то же самое и попросить занять свои места. У Сергея в голове происходил пиздец. Он совершенно точно решил для себя, что больше никакого близкого общения с Димой Чеботарёвым не будет. Его слишком задело молчание Димы. Такое поведение казалось Сергею максимальным показателем незаинтеросованности, нежелания что-либо выяснять, потому что и выяснять-то нечего, никаких, даже зарождающихся отношений нет. Они были только в голове Сергея. Сейчас он был уверен в том, что принимал желаемое за действительное. И в сущности, вины Димы не было. Обижаться сейчас он мог только сам на себя, но так неинтересно, обвинять Диму было легче. И вообще, у него должен был быть предмет для обиды. Он вздрогнул, когда услышал голос Тихона почти у самого уха. — Как делишки? — Норм, — не глядя на Жизневского ответил Сергей и ощутил, как резко отстранился от него Тихон и буквально плюхнулся на стул. Только из любопытства Горошко посмотрел в ту сторону и заметил, как Дима отпускает рукав куртки их общего друга, который докучал Сергею. Даже «спасибо» захотелось сказать, но вместо этого он мысленно послал добродетеля к чёрту.       Уже через минуту они все начали активно расписываться на страницах комиксов и фотографироваться с фанатами. — Ой, извините, Тихон, Серёжа, а можно вас вместе сфоткать? — фанатка смотрела на них глазами кота из «Шрека», а на её белоснежной футболке красовался говорящий арт: Игорь Гром держит на руках Сергея Разумовского в костюме чумного, а позади бушует пламя. — Разгром шипперишь? — с улыбкой спросил Тихон, охуевая от своих познаний фандомного сленга, Рома провёл неплохой ликбез. — Да, — практически пропищала девчушка, краснея и улыбаясь, как солнышко. Они не могли ей отказать, хотя имели полное право. Тихон встал первым, Сергей за ним. Девочка держала в дрожащих руках телефон наготове. Очень много пар глаз сейчас было приковано только к ним. Тихон обнял Сергея за плечо и уткинулся носом в рыжую макушку. Разница в росте позволяла. Фанатка не упала в обморок только потому, что не простила бы себя потом. Зал взорвался аплодисментами и криками. Если бы Сергей мог видеть лицо Чеботарёва в этот момент, он бы мог понять всё по его взгляду. Из громкоговорителя раздался механический голос: сероволк канон. На этот раз зал взорвался ещё более громким криком одобрения. — Они сумасшедшие, мне страшно, — успел шепнуть на ухо Сергею Тихон, прежде чем сел на свой стул. Горошко было плевать на всё, что тут происходило, он механически проживал время и так же механически улыбался. Прошло два часа, прежде чем их отпустили на обед, а их места заняли авторы и продюсеры фильма.