Глава 8.
15 мая 2021 г., 13:06
Пеппер появляется вскоре после того, как Тони приходит в себя после обморока. У неё на щеках следы слёз, и она приводит с собой Хэппи. Оба они выглядят такими же взволнованными, как и Тони, и мужчина понимает, что в большинстве случаев он не доверяет своим друзьям. Они обнимают его и разговаривают с доктором, когда он выходит, а потом сидят с Тони и обнимают его, когда он снова срывается. Сейчас он думал, что у него больше нет слез, чтобы поделиться ими, но он полон сюрпризов. Хэппи звонит Мэй и Бену, и с сиденья справа от него Тони слышит, как Мэй паникует и обещает приехать как можно скорее.
Тони никогда ещё не чувствовал себя таким бесполезным и таким злым на самого себя. Как только доктор говорит им, что Питер вне опасности, он начинает составлять список вещей, которые Тони сделал неправильно с Питером. С того момента, как он родился, и до этого. Няни. Страх, перешедший в отторжение в глазах Питера. Пропущенные Дни рождения. Отдаленные отношения. Забытая сумка со всеми медикаментами. Слишком большая увлечённость своим эгоизмом. Слишком много встреч. Слишком мало игрового времени. Под конец он снова плачет, и Пеппер пытается его утешить. Хэппи протягивает ему бутылку воды, но он не может даже приблизиться к ней, так сильно дрожат его руки.
Наконец выходит медсестра Джолин. Это высокая женщина, на которую, похоже, не произвело впечатление появление Тони Старка. Почти все, кто видел его, были достаточно вежливы, чтобы не попросить фотографию, но он заметил их взгляды. У неё есть блокнот и ручка, которые ей не нужны, и она кладет их обратно в карман. Когда она уверена, что все, кто ей нужны, обращают на неё внимание, она начинает говорить.
— Он почти здоров, всё ещё спит. Вне опасности, — объявляет она. — Я просто хочу уточнить, что если бы вы пришли сюда минутой позже, то, вполне возможно, результат был бы более плачевным. Его горло закрылось, а без кислорода сердце почти перестало биться. Нам пришлось его реанимировать, но он в порядке.
— Спасибо, — говорит Пеппер, потому что Тони слишком устал, чтобы говорить. Джолин не сдается.
— У него есть канюля, потому что мы не хотим рисковать. В конце концов, у него случился анафилактический шок. Мы дали ему EpiPen.
— А когда мы сможем вернуть его домой? — снова спрашивает Пеппер, но Джолин не сводит глаз с Тони.
— Даже не знаю. На окончательное выздоровление потребуется несколько дней. Важно следить за любыми возможными повреждениями мозга или почечной недостаточностью. Или аритмией, — продолжает она, прежде чем Тони снова начинает задыхаться — он действительно близок к этому. — Это очень маловероятно. Почти невозможно. Но я заметила, что у него есть папка с астмой и другими аллегориями, и он впал в кардиогенный шок.
— Откуда мы это знаем? — спрашивает Хэппи. — Что у него опять не случится… чего-то подобного.
— Присматривая за ним. Тошнота, боль в животе, распухший язык или губы, ненормальный пульс, — объясняет она. — С ним всё будет в порядке. Вы можете пойти со мной. Только один человек, хотя, он может чувствовать себя подавленным или испуганным сначала.
Рука Пеппер выпадает из хватки Тони, и Хэппи успокаивающе похлопывает его по плечу. Джолин не сводит с него глаз, когда Тони встает на шаткие ноги, и кивает, показывая ему дорогу. Тони никогда не любил больницы, потому что они слишком яркие и вонючие. Он знает, что Питер их не любит, потому что однажды у него случился приступ астмы, и из-за Тони он чуть не попал в больницу — мальчик умолял его не делать этого, потому что он их ненавидел.
И вот теперь они здесь, потому что Тони — идиот, который не знает, как заботиться о своём сыне. Конечно, он чувствует себя идиотом. Все, кто проходит мимо них, смотрят на Тони, как будто помнят его с того момента, когда он запаниковал, когда принесли Питера. Когда он чуть не помешал врачам помочь ему. Может быть, это недостаток уверенности в себе или мешок вины, который почти невыносим на его плечах. Или и то, и другое.
Джолин, кажется, замечает это и, прежде чем они успевают войти в комнату Питера, останавливает Тони. Они добрались до педиатрического крыла с картинками на стенах и игрушками на полу. Здесь немного больше шума, и врачи кажутся более приятными. Она сжимает его руку с силой, которой, вероятно, не следует позволять в больнице, и говорит с ним тем же жестким голосом, что и несколько часов назад.
— Если твой сын увидит тебя в таком состоянии, он испугается ещё больше, встревожится ещё сильнее, и у нас возникнут новые проблемы. Ему нужно успокоиться, потому что это он чуть не умер, — огрызается она. — Так что соберись, прежде чем войти.
— Это моя вина. Что он здесь, — прерывисто шепчет Тони, глядя на дверь с рисунком слона. — Я знаю, что у него аллергия, и даже не посмотрел в меню, чтобы увидеть состав этого чёртового бургера, а ещё сумка, которую я никогда не ношу…
— Ты знаешь, сколько детей падает и ломает кости? И родители встречались с ним с комплексом вины размером с Китай? Или сколько раз я видела, как родители приводят задыхающегося ребенка, потому что он что-то съел, пока они не смотрели? — она резко встряхивает его. — Но они все улыбаются своим детям, потому что не они лежат на больничной койке.
— Я даже не должен быть отцом. Я не могу этого сделать… Я не могу… он заслуживает лучше отца…
— Может, да, может, это ему и не нужно. Но в любом случае ты — его отец. Смирись с этим, — она отпускает его, и он действительно спотыкается. — Мы не выбираем, что происходит с нами, мы с этим справляемся. И ты стараешься изо всех сил. Да, тебе следовало быть осторожнее. Но я слышала, что ты прибежал сюда из ресторана в рекордное время, и если бы не это, он был бы мертв. Смирись с этим.
Тони кивает и фыркает. Он пытается улыбнуться Джолин, но она открывает перед ним дверь и толкает его внутрь. Комната, такая же светлая, как и коридор, встречает его маленькой ванной справа и двумя кроватями, одна из которых пуста. Тони видит Червяка, лежащего на другой кроватке, из-под одеяла которой торчит маленькая ножка. Джолин закрывает за ним дверь, и Тони идёт вперед, пока не видит Питера.
Он не знает, как эта проклятая игрушка туда попала, но он уверен, что Питер рад этому. Маленький и изношенный Тедди, кажется, смотрит на Тони, осуждая его за то, что он не подходит ближе и не смотрит на сына. Но Тони не может пройти мимо ног Питера. Одна из них выскользнула из-под одеяла, и её видно. Он крошечный ребенок для своего возраста, невысокий и тощий, и не покрывает всю кровать. Поднимая глаза, он обнаруживает, как его сердце буквально падает от открывшегося вида.
У Питера, как сказала Джолин, на лице есть канула, которая только подчеркивает его по-детски пухлые щёки и делает его ещё меньше. Он всё ещё бледен, но теперь его губы не были синими, а щёки слегка порозовели. Он вспоминает суд и то, как Мэри выглядела встревоженной каждый раз, когда смотрела на Питера. Он знал, что она не отходила от него, но не видел его там. Теперь Питер снова лежит на больничной койке, и всё из-за него. В его левом ухе раздается голос Джолин, и он быстро отгоняет свои мысли.
Он подумывает подтащить стул поближе к Питеру, но потом решает сделать немного иначе. Питер прилипчивый ребенок, и он любит обнимать и прикасаться к Тони при каждом удобном случае. Итак, Тони сидит с ним в постели и гладит Питера по щеке. Не повредит сунуть ему под нос указательный палец и проверить, насколько мягкий воздух входит и выходит. Тони влажно хихикает.
— Эй, Бэмби, — шепчет он, боясь говорить громче. Его рука не отрывается от щеки. — Я никогда особо не задумывался об этом, но ты действительно похож на Бэмби. С твоими карими детскими глазами. Это я с удовольствием посмотрел на них, когда ты проснёшься. А ещё ты немного неуклюж, а? Помнишь, как чуть не упал со школьной лестницы? Ты не хочешь об этом говорить, да? Ладно, понимаю. Это немного смущает.
Тони чувствует, как что-то приподнимается у него на груди, и внезапно понимает, что имела в виду Джолин. Он может чувствовать себя виноватым. Он может впасть в панику. Черт, он даже может подумать, что он не лучшая родительская фигура Питера, даже не хорошая. Но когда вашему сыну больно, вы отталкиваете всех и становитесь тем, кем он хочет вас видеть. В этот момент Питеру не нужно, чтобы Тони снова запаниковал и ушел. Тони не может прятаться, как после несчастного случая в парке; Мэри мертва. Итак, он вытирает последнюю слезу с лица и продолжает говорить.
— Кроме того, Нед действительно похож на Тамбора. Немного. А вот ты всегда полон энергии, слишком разговорчив. Да, ты прямо как Бэмби. Мой бамбино. Кстати, мне это очень нравится. Очень. Ты это знал? Я очень тебя люблю. И мне нравится, как ты высовываешь язык, когда концентрируешься. Ямочки на твоих щеках. Твои щенячьи глазки — ты никогда больше не услышишь от меня этих слов, ты, эмоциональный манипулятор, это смертельное оружие.
Оказывается, говорить о том, что он любит в Питере, довольно легко. Он рассказывает о малыше Питере, о том, как он, бывало, пачкал соплями костюмы Тони и хихикал, выпутываясь из неприятностей. Он рассказывает о том времени, когда они пытались приготовить пиццу и сломали плиту.
Легко говорить о Питере, потому что для Тони он — весь его мир.
***
Мэй и Бен приходят, когда солнце садится, и Тони выходит из комнаты на минуту, чтобы поговорить с ними. Пеппер остаётся с Питером, потому что им хочется поговорить об этом наедине. Итак, они выходят в коридор, и Тони делает быстрый визит в ванную. Он не двигался с тех пор, как сидел рядом с Питером, всё время держа его за руку или касаясь его лица. Врачи приходят и уходят, а Джолин искренне улыбается Пеппер и Хэппи. В коридоре всё кажется таким же оживленным, как и раньше. Солнце больше не просачивается в окна, но дети бегают туда-сюда, и милые медсестры смеются вместе с ними. Мэй, Бен и он находят маленький уголок, где они могут поговорить. Он вроде как ждёт пощечины. Ждёт, что его повалят на пол и пнут в живот или в лицо. Что Бен ударит его кулаком в лицо, а затем выбросит из окна как мусор. Мэй накричит ему в уши и увезет Питера в другую страну. Но он приятно удивляется, когда, как только они завернули за угол, Мэй заключает его в объятия, и Бен следует за ней. Они крепко обнимают его и делятся несколькими тихими слезами. Потом они немного отстраняются, и Мэй снова и снова целует Тони в щёку. — Должно быть, это было так страшно, — говорит она ему. — Слава Богу, ты прибежал сюда. Ты спас его. Ты спас Питера. Спасибо! — Как быстро ты бежал? Этот… ресторан почти в миле отсюда, — комментирует Бен и кладет руку ему на плечо. — Я не знаю. Я просто… Я просто… побежал. Быстро. Питер задыхался, почти не дышал. А потом у него был припадок, так что я… Я прибежал сюда так быстро, как только смог, — признается Тони и вздыхает. — Мне очень жаль. Я не взял с собой сумку, и… Я ел тот же гамбургер, что и он. Я должен был заметить. — Тони. Это не твоя вина. — Нет, моя! — Тони перестал плакать, но чувство вины никуда не делось. И теперь, когда Питера нет, он может выговориться. — Я всё испортил. Снова. Он звал меня, но я его даже не слышал. Что я за отец? Он не должен… я не могу… Я всегда всё порчу, к чему бы я ни прикоснулся. И я… — Ты любишь его, — отрезает Мэй строгим голосом. Она хмурится и делает шаг вперед, пока не оказывается в нескольких дюймах от Тони. — Ты любишь его больше всего на свете, и даже если любишь кого-то, иногда ты совершаешь ошибку. Мэри совершала ошибки. Я совершаю ошибки. Бен позволил ему поиграть с наручниками полицейского участка и надел на Питера наручники, не заметив, что у него нет ключа. Бен, бессердечный человек, который не любит Тони, смеется. Он всегда бросает на него свирепые взгляды, и, сколько он знал этого человека, он не получил от него ни одного доброго слова. Но Бен смеется над словами Мэй, как будто это воспоминание. Забавное воспоминание, которое у них осталось. Почему-то он не считает это ошибкой — ведь такое может случиться с каждым. Но почему Тони чувствует, что его ошибки непростительны? — Питеру не нужен идеальный отец. Он делает ошибки, и ты тоже их совершаешь, и ключ к тому, чтобы быть хорошим отцом, — это быть рядом, когда это больше всего нужно. Это случилось сейчас, но могло случиться и на Дне рождения Неда. В школе. Он даже мог получить приступ астмы посреди улицы. Ты — разница. Так что, если ты вдруг подумываешь о том, чтобы утонуть в вине и отвернуться, позволь мне выбросить эту мысль из твоей головы прямо сейчас. Ты, чёрт возьми, никуда не денешься. — Но я… — Кроме того, сейчас он в порядке, верно? — спрашивает Бен, и Тони кивает. — Он не винит тебя. Я видел, как некоторые дети толкали Питера на землю, и простил их, сказав, что это он стоял на земле. Он не винит тебя. Мы тебя не виним. Никто тебя не винит. — Да, я знаю, — грустно улыбается Тони. — Но всё же я мог бы быть лучше. — Тогда будь лучше. Бесполезно думать о том, что можно было бы сделать. Это в прошлом. Носи сумку с собой, следи за тем, что ест Питер. Учись на своих ошибках, Тони. Не позволяй им определять, кто ты. И, черт возьми, эти слова не задевают глубоко. Тони уже был здесь много лет назад. Он совершил ошибку и позволил ей определить его будущее. Он позволил страху и чувству вины парализовать себя до такой степени, что не мог смотреть на Питера без паники. Похоже, Вселенная дает ему ещё один шанс, и он не упустит его во второй раз. Он будет папой Питера, как на взлете, так и на падении. Ошибок будет ещё больше, но теперь он знает, что не может от них отступить. Питер нуждается в нем, и он не подведет его. Он кивает Мэй и внезапно снова оказывается в их объятиях. На этот раз он обнимает их в ответ. На заднем плане слышатся детские визги, и они пробираются в комнату. Мэй и Бен уже видели Питера, и пока мальчик не встанет и не придет в себя, они решили, что в комнате только один человек. Прошел ещё час, и они решили отправиться в гостиницу. Это на другом конце улицы, и Пеппер с Хэппи тоже заказывают номер. Уже почти середина ночи, когда парочка уходит, счастливая, разгоряченная. Тони снова сидит у кровати Питера, одной рукой сжимая руку малыша. Он рад, что на столе стоит только лампа, потому что, когда Пеппер целует его в щеку перед уходом и говорит, что действительно гордится им, он снова чуть не падает в обморок. — Ты это видел? — спрашивает Тони, когда она уходит, посмеиваясь. — Думаю, я ей нравлюсь. Взаправду. Годы безответного флирта, и она, наконец, даёт мне ответ. Если бы я знал об этом раньше, то задохнулся бы. Как ты думаешь, Пит? Она хороша для нашей грязной семьи? На этот раз Питер действительно моргает глазами, и Тони тут же на него смотрит. Он проверяет, не спит ли он, и Питер издает тихий звук, медленно поворачивая голову. Детские карие глаза смотрят на него, и в них нет злости. Тони всё ещё боялся, что Питер рассердился на него или испугался. Но он просто выглядит усталым. Его руки снова на лице Питера, не давая ему прикоснуться к кануле. Малыш не прилагает особых усилий, просто смотрит на отца. — Привет, Бэмби. Посмотри на меня. Я уже соскучился по этим глазам лани, — шепчет Тони, и Питер улыбается. — Ты в порядке, помнишь, что случилось в ресторане? Питер кивает и оглядывается. Прежде чем он успел запаниковать или почувствовать что-то близкое к страху, Тони снова заговорил, и Питер прислонился к его руке. Почти обнимая его. Похоже, он готов снова заснуть. — У нас всё в порядке. Это было немного страшно, но врачи тебе помогли. Я люблю тебя, — тихо признается Тони. Питер моргает. — Почему бы тебе снова не поспать? Держу пари, ты очень устал. -…аз. Тони хмурится, потому что Питер похож на ребенка, который учится говорить. Мальчик хмурится, когда его слова выходят не так, как ему хочется. Он знает, что должен бояться, потому что не любит больницы, а они страшные. Но его отец здесь, и он чувствует себя очень сонным и усталым. Каким-то образом, даже если он знает, что у него что-то странное на лице и горло чешется, он чувствует себя в безопасности. Он перемещается, пока его тело не превращается в изогнутый шар, прижатый к боку Тони, и он рад, что ему не нужно объяснять Тони, чего он хочет. Даже если он что-то забывает, Питер понимает, что никогда не откажется от объятий. Краем глаза он видит Червяка на другом конце кровати. Он скулит и пытается дотянуться до него. Опять же, Тони знает, что ему нужно, и берет плюшевого мишку для него. Он смотрит, как Питер прижимает его к груди и закрывает глаза. — Кстати, я принёс твоё одеяло, — говорит Тони, поднимая ткань и обворачивая её вокруг Питера. — Хэппи принес его, и посмотри, что он оставил. Он сказал, что очень важно, чтобы люди здесь знали, что ты его друг, поэтому они дают тебе дополнительный пудинг. Питер берет одеяло и рукой, которая не гладит Червяка по голове, касается значка Хэппи. Если и есть место, где он чувствует себя в большей безопасности, чем с Червяком, его одеялом, значком и отцом, то он там ещё не было. Прежде чем снова заснуть, он смотрит на Тони, и тот убирает волосы с его лба. — Я буду здесь, когда ты проснешься, так что не волнуйся. Просто закрой глаза и крепко обними Червяка. — Ты останешься? — тихо спрашивает Питер. — Да, разумеется. Я никуда не собираюсь уходить. — Ладно. ‘блю тебя, п’па Люблю тебя, папа, — Тони кусает нижнюю губу, когда Питер наконец засыпает. Он дает себе долгую минуту просто смотреть на Питера, его замечательного сына, который назвал его «папой», даже если это последнее, чего Тони заслуживает. У него больше нет сил плакать, и он не считает нужным звать медсестру. В конце концов, Джолин сказала ему, что Питер в конце концов проснется без проблем. Поэтому он легко двигает тело Питера, слушая, как мальчик во сне огорчается, когда он отстраняется. Тони лежит на кровати и позволяет Питеру использовать его как подушку, без личного пространства между ними. Он закрывает глаза и пытается успокоить бешено колотящееся сердце. Поистине, он никогда не чувствовал себя таким счастливым.
