Оld stories are true

Тело болело и ныло, а при попытке открыть слипшиеся и тяжёлые веки мир вокруг начинал кружиться. Белизна утреннего неба только усугубляла ситуацию. Энн попыталась пошевелиться. Пальцы на руках еле сжимались в кулачки. Скверно. Моргнув и кое-как повернув голову на бок, Энн осмотрелась. Место было тем же, где она… Отключилась? Если верить её последним воспоминаниям, то да. Но теперь она лежала не на холодной земле и твёрдом камне, а укрытая пледом и на чем-то мягком. Неподалёку от неё сидела женщина и шила, что-то тихо напевая себе под нос. Энн попыталась её окрикнуть, но из горла вышел только невнятный хрип. Ощущалось, что оно покрыто шерстью. Резко оторвавшись от своего занятия, женщина посмотрела на Энн и мягко улыбнулась. Она отложила в сторону своё шитьё, вколов иголку с ниткой в рукав шерстяного кардигана, и, попутно копошась в своей сумке, подошла к Энн. Достав что-то наподобие кружки-термоса из сумки, она протянула его девушке. - Попьёшь? Хотя давай сначала тебя посадим, – она не выглядела как человек со злым умыслом, а больше походила на тот тип женщин, что сделают всё, чтобы ты утонул в их заботе и любви. Приложив немного усилий с обеих сторон, Энн наконец оказалась в горизонтальном положении. Усталость и окаменение потихоньку покидали её тело, заменяясь настороженностью и готовностью бежать в любой момент. Приняв из рук женщины питьё, Энн принюхалась и исподлобья посмотрела на неё, не решаясь пить. - Не волнуйся! Это просто травяной чай. Просто чайные листы и сушёная мята! – собеседница стушевалась и старалась не смотреть в глаза. Но не соврала: чай действительно пах мятой. Осторожно сделав глоток, Энн облизала губы. То, что она выпила, больше походила на сироп и было неимоверно вкусно. Пока она пила, женщина с сияющей улыбкой продолжила. - Я, наверное, должна была в начале представиться. Большое упущение, - она прочистила горло и продолжила более звонким голосом, - Меня зовут Элеонора Корд, обращаться можешь как тебе удобно. – с этими словами женщина поправила выпавшую прядь, заложив её под косынку и обнажая заострённое ушко. Фамилия, и до того пробуждающая детские воспоминания Энн, в совокупности с неправильной формой уха, заставили девушку опомниться. Энн выронила термос и дрожащими руками провела по хрящам ушей. Не ощущая мягкого закругления ушной раковины, она чувствовала, что земля под её ногами идёт трещинами и совсем скоро она, как и маленькие клочки земли, полетит вниз. Дойдя до края, Энн нащупала лишь заострённые концы удлинённых ушей. Дыхание сбилось, сердце с новой силой начало стучать о рёбра, хотелось кричать. Спрятав лицо, на лбу которого выступил холодный пот, в ладони, девушка согнулась пополам. На её плечи опустился плед, которым она была укрыта ранее. Элеонора заранее знала реакцию девушки, но всё равно хотела оттянуть момент как можно дальше. Приобняв её за дрожащие плечи, женщина прижала Энн к своей груди. Просто и по-матерински тепло. Не желая быть рядом с ней, Энн резко вскинула руки и отпрянула. Но попытка встать не увенчалась успехом: ноги подкосились, не успев выпрямится, а внизу живота адски жгло и болело. От собственного бессилия Энн закричала. Громко и пронзительно, как зверь, подбитый шальной пулей. Перепуганные резким звуком птицы с гвалтом повзмывали с нагретых тушками веток под облака. Монотонная, мелодичная лесная колыбель была прервана. Не решаясь подойти, Элеонора сжала кулон на серебренной цепочке на своей груди, и собравшись с силами прошептала: - Жизнь по ту сторону не так ужасна, прошу, поверь мне, - Энн залилась смехом с истеричными нотками и бросила на женщину, холодный, как мёртвая земля, взгляд карих глаз. - Да, а что могут эльфы?! Просто наблюдать за жизнью людей и доживать свои дни в глуши? Просто быть собственной тенью?! - Мы живём так же, как и люди, нас не видят и только… - А чем хороша такая жизнь?!–грудь распирало от эмоций, а ярость, обжигающая и душная, заполняла мозг. Перед глазами немного поплыло. Энн прислонилась лбом к холодному камню рядом. Роса, скопившаяся на его гладкой поверхности, отпечаталась на девичьем лбу и скатилась стеклянными змейками, немного смазывая то, что вчера ещё было макияжем. - Ну давай, веди меня в то место, которое я буду называть «домом». – Энн не скрыла удивления, когда в ответ на это ей протянули руки, но всё же молча приняла её и опёршись, поднялась с земли. Элеонора кратко описала их путь и принялась собирать вещи вокруг: фонарь, шитьё, плед. Пока женщина занималась этим, Энн пыталась вспомнить где вообще находится их контрольная точка. С восточной частью провинции она плохо была знакома, если они будут проходить мимо полей, то это где-то на границе с соседним городом. Пытаясь достать из недр мозга хоть ещё какую-то информацию, Энн чуть не подпрыгнула от возгласа женщины рядом. Элеонора прижимала к губам безымянный палец. На его подушечке выступила маленькая карминовая капелька. Энн спешно отвернулась, не дожидаясь, пока ситуация станет смущающей для них обоих. Убедившись, что кровь перестала течь, женщина закинула свою сумку на плечо и потянулась, чтобы взять Энн за руку. Но остановившись на полпути, она просто поманила её за собой и пошла вперёд, указывая путь. Солнце всё ещё пряталось за облаками, подсвечивая их кромки жёлтым и подчёркивая стволы берёз. Идти было легче, но Энн всё равно цепляла каждый выступ и торчащие корни. Присмирив свои гордость и злость, она взялась на любезно отогнутый локоть своей спутницы. И даже была уверена, что та улыбнулась от этого. Но на дороге их ждал сюрприз. Магистраль, обычно пустая, сплошь и полностью была заставлена машинами, которые стояли в пробке явно ни первый час. Некоторые из кабин были распахнуты и их водители при помощи гудков, криков и ругани подгоняли впереди стоящих, машины же тех, кто находился в хвосте и вовсе были покинуты, а их хозяева стояли рядом, собравшись в кружочки, и обсуждали последнее новости под музыку из салонов. - А кто-то понял, что случилось? – к беседе подключился новый член. - Баран один водить не умеет, вот что случилось. И не поделом, копыта вместо рук. - М-да, и мужик же здоровый, а не парнишка только с колледжа. А брёвна то выронил, лопух. - Он ж это, огонёк увидел на повороте. Руль тудысюды и вот! Брёвнышки уже на дороге, хех. - Значит ждём пока расчистят? - Нет, помогать пойдём. Ждём конечно! Дальше Энн слушать не стала, и опаслива обойдя ещё одну машину с брёвнами, перешла на противоположную сторону дороги. Элеонора сочувственно помотала головой, но задерживать тоже больше не стала. Компании явно не самых радушных водителей и их манера говора пугали женщину, хотьта и оставалась невидима и недосягаема для них. Чем дальше они двигались, тем менее и менее проходимой была их дорога. Энн старалась запоминать любые ориентиры: поваленная берёза и пенёк рядом, большой муравейник около камня по правую руку, маленький ручеёк, в который она ступила по невнимательности. Деревья становились редкими, а Элеонора пыталась развеять тишину общими вопросами обо всём. Но получала ответы, содержащие одно-два слова, реже – целые предложения. Отцепив от ноги последний репейник, Энн замерла. Открывшиеся перед ней ещё когда-то огромные пахотные земли, поражали своими масштабами, а вагон на старой железной линии, возвышающейся на холмике рядом, выглядел как король, лишившейся своего королевства и созерцающий как его руины поглощает природа. Элеонора поправила сумку на плече и заговорила тихо, как будто боялась потревожить «короля». - Неправда ли завораживает? Каждый раз моё сердце трепещет от этой картины, хоть я и вижу её каждый день. – Энн медленно кивнула. Её взгляд скользил по полю, перескакивал на вагон и пустошь обратно. Всё это заставляло дыхание сбиться, а мысли спутаться. Элеонора легонько толкнула Энн между лопаток вперёд и начала так же тихо напевать себе под нос, воссоздавая картину из старых детских книг. Мелодия мёдом разливалась по окрестностям, лаская слух. Энн давалась диву как женщина впереди неё так легко, даже в легком танце, могла идти по рыхлой почве, в которой с каждым шагом ноги увязали всё глубже, и не терять равновесия. Поравнявшись с вагоном, Элеонора присела в чём-то на подобии реверанса и в очередной раз покружилась. Возможно не будь Энн сейчас такой истощённой, она стала бы считать её сумасшедшей, но в такой ситуации мозг девушки воспринимал происходящее как нечто нормальное. Энн потёрла переносицу и стараясь идти по следам Элеоноры, медленно двигалась за ней. Мелькнувшая на другом конце фигура в белом, заставила её остановится. Фигура остановилась тоже и принялась махать руками. Что она при этом кричала – слышно не было из-за расстояния, но по тонкому голосу было понятно, что это девушка. И она смогла добиться своего: Элеонора тоже заметила её, и подхватив Энн, за локоть побежала вперёд. Встретившая их сдержанной улыбкой, была блондинкой с тонкими чертами и ненамного младше самой Энн. Звонко выдохнув, Элеонора заключила её в объятья и покружила вокруг себя под хихиканье девушки. - Прошу, познакомься. Это –Иви, – девушка отряхнула своё платье от пыли и протянула руку, - А это Энн. Надеюсь вы поладите. – На этих словах они пожали руки. - А что у тебя за точки под глазами, - Иви мизинцами указала на свои нижние века. - Макияж, - ответ вышел озадаченным. Энн была поражена не сколько самим вопросом,сколько тем, что подводка осталась целой. Но пока она задавалась этим вопросом, Иви сменила тему. - У Евы проблемы с фонарём, - она поджала губы, будто была виновата в этом. - Ох, не смогла выключить, да? – женщина положила руку её на плечо, - Наверно опять переключатель сломался. Давайте пойдём немного быстрее, пока она не подняла всеобщую панику. Обогнув сухие заросли, растущие около поля, девушки вышли к невысоким каменным ступеням, края которых были продавлены временем и сменяющими друг друга поколениями эльфов.Бетонные плиты, некогда идеально подогнанные друг под друга, сейчас были испопереченны трещинами и напоминали слоённое тесто. Растущие по бокам кусты давно сбросили мелкие листики вторя своим старшим собратьям. Их торчащие колючие веточки не позволяли взяться за перила, укутывая в колючий кокон.Энн чувствовала, как изредка на неё кидает любопытные взгляды Иви, шедшая впереди под руку с Элеонорой, но игнорировала их, ожидая прямого вопроса в свою сторону. Площадка, на которую они вышли, была залита золотым светом, что заставила всех сощуриться. Но дав глазам к нему привыкнуть, взору девушки открылись пёстрые домики, прячущиеся как птицы в высокой траве и буйных кустарниках, чьи флюгеры были подчёркнуты золотым светом поднимающегося солнца. Тишина вокруг обволакивала, но не давила как на кладбище. Дикие цветы, усеянные хаотичным образом, в лёгкой дымке тумана выглядели как несостоявшиеся созвездия. Их аромат лёгкими облачками висел в воздухе, ненавязчиво оседая на волосах, одежде, в лёгких. Порыв ветра, наигравшись с кучами листьев, достиг людей на площадке. Залетая в подолы юбок, развевая ткань как парусину в открытом море, хлесткая по щекам и трепля волосы. Коротки рыжо-сиреневые прядки Энн сошлись в танце со стихией, затрудняя обзор. Когда ветер стих, все трое двинулись внутрь маленького поселения. Иви, отпустив локоть Элеоноры пошла налево искать сестру с фонарём, а женщина с Энн пошла вперёд, к одноэтажному домику голубого цвета. Элеонора легко толкнула дверь бедром, и та тихо открылась. Плетясь сзади, Энн в нерешительности осталась стоять на крыльце. Провела рукой по старой краске, чьи чешуйки отпечатались на её ладони и, сделав глубокий вдох вошла внутрь. Энн выдохнула только когда вторая нога пересекла порог. - Не забудь вытереть ноги и разувайся! – Элеонора помахала рукой из комнаты слева, - Потом вперёд и направо. Снимая ботинки и ставя их около туфлей Элеоноры, Энн бегло осмотрелась. Массивный деревянный комод, завешенное куском материи зеркало над ним и лампа на потолке, что значило, что в доме есть электричество. Энн провела рукой по столешнице комода и пошла в направлении, указанном женщиной. Комната, теперь еёкомната была залита мягким солнечным светом. Энн опустилась на кровать и раскинула руки. Ноги ныли от долгой ходьбы и пульсирующей болью отдавали в икрах. Элеонора вошла в комнату с небольшой аптечкой и оставив её на кровати, скрылась за дверью напротив. Энн выпрямилась и помассировала уставшие ноги. По ту сторону послышался плеск воды и шорох тканей. Через минуты женщина вышла с тазиком в руках и с полотенцем на плече. - Я решила набрать тебе ванну, если ты не против. А пока давай ты умоешься тут, и я обработаю твои ранки, - она поставила тазик на прикроватную тумбочку и протянула Энн полотенце. – Я подумала, что голыми ножками встать на плитку тебе будет холодно и так будет лучше. Энн склонилась над тазом и зачерпнула воду. По щекам потекли чёрные змейки туши. Девушка потёрла пальцами по векам смывая остатки и лицом зарываясь в мягкое полотенце. Пахло хозяйственным мылом и цветами. - А теперь сними, пожалуйста, свитер и сядь ко мне полубоком, - Элеонора достала из аптечки пару ватных дисков и перекись, пока Энн покорно снимала верх. Лёгкими движениями она стала прикасаться к небольшим ранкам и царапинам по всему телу девушки. Энн шумно вдыхала воздух и кривилась от каждого прикосновения, но предпочитала терпеть молча. Видя это, Элеонора старалась сразу дуть на прижжённые ранки. - Мне показалось, что будет лучше, если ты будешь жить одна пока.., - разнообразные слова крутились на языке Элеоноры, - Пока на привыкнешь. – Она кивнула сама себе. – Пока не привыкнешь. - Весь дом получается мой? - Комната. Но если никого не появится больше, то можешь считать, что твой, - в этот момент она провела проспиртованной ваткой по порезу на лопатке, заставив Энн прогнуть спину и тихо зашипеть. Стук, а после мерный цокот каблуков по деревянному полу, заставил девушку напрячься. В дверном проёме появилась женщина бальзаковского возраста, с ястребиным лицом и длинными ушами. Пучок на её затылке казался настолько тугим, что даже расправлял морщины на лбу хозяйки. Женщина окинула помещение скептичным взглядом и остановилась на Энн. - Я – Евгефьюта, с ударением на «Ю», Мореф, - она протянула руки и первое, что мелькнуло в голове Энн было: «Мне её пожать или правильнее поцеловать?». Выбрав второе, она в смятении протянула руку в ответ. Рукопожатие было крепкое и сухое.– Можешь обращаться ко мне по всем вопросам, я живу в доме ближе к лесу, или Элеоноре. И теперь ради всего святого, поправь лямку бюстгальтера, а то наша беседа со стороны похожа на поучительную беседу по всяким непристойностям. - Фьюта! – Элеонора возмущённо поджала губы. – Это было грубовато. - Не называй меня так при всех. И это не было грубо, может излишне бестактно и только. Ты рассказала ей о наших маленьких особенностях, как любят их называть близняшки? – Энн изумлённо наклонила голову. - Ева и Иви, - быстро вставила Элеонора, - Со второй ты уже знакома и их можно отличить по причёскам: Ева не заплетает волосы, чаще просто хвост. Или смотри на руки, у неё они изрисованы хной. - Так, - Евгефьюта сложила руки перед собой, - Я всё же упомяну эту «особенность». Подъём начинается в 9 часов, и я персонально обхожу все дома с колокольчиком. Вставать не обязательно, просто подай любой звук, что ты жива. Я услышу, не волнуйся. Отбой зависит от поры года, но по моей рекомендации, после него лучше остаться в доме. Однако, ты девушка взрослая и я тебе не указ, - Она повернулась к Элеоноре, сидящей всё это время тихо. –Милая, тебе стоит пойти и утешить Еву после моих поучений за фонарь и бедлам на дороге. Когда я шла, она была на улице с сестрой. – Тонким пальцем, женщина показала себе за спину. - Она не такая холодная как кажется, - прошептав это, Элеонора прикоснулась к плечу Энн и быстрым шагом вышла из комнаты. - Раз теперь мы остались с тобой наедине, Энн, давай поговорим уже нормально, - Мореф села на стул, с которого встала Элеонора, - Я не хочу, чтобы ты считала меня какой-то злой тёткой, и нет, молчи как молчала до этого, дай договорить. Возможно мои слова будут тебе иногда неприятны и обидны, но я привыкла говорить честно и как есть, мне кажется ты тоже. Так что, надеюсь мы найдём общий язык. - Это будет зависеть не только от меня. И да, пока что для меня вы злая тётка. - Отлично, - Мореф хлопнула в ладоши, - И на этой ноте тебе пора в ванную, пока воду не полилась через край. Женщина разгладила несуществующие складки своего тяжёлого платья и вышла из комнаты помахав на последок. Энн прикрыла глаза и прислонилась к стене. Голова начинала болеть от количества событий, а на душе было пусто. Грудь мерно вздымалась, от глубокого дыхания. Просидев так с минуту, после тихо встав, Энн вошла в полную полупрозрачного пара ванную, не забыв захватить с собой таз. Тепло окутывало её как одеяло. Остановившись в паре шагов от ванны, Энн стыдливо заметила, что оставляет за собой шлейф из тёмно-коричневых отпечатков, её маленьких ступней. Оглядевшись, она ухватилась взглядом на бумажные полотенца и оторвав несколько, Энн, прижимая их ногой к полу, постаралась, насколько это возможно сейчас, вытереть грязь. Закончив, девушка села на край ванной. Покрытая бледно-жёлтой эмалью, она отражала солнечный свет, от чего сама были покрыта разноцветными бликами от плитки. Вода тонкой струйкой, продолжала наполнять её, гоняя по поверхности островка пены. Погрузив в начале в воду руку и проверив её температуру, Энн залезла в ванну полностью. Горячая вода пощипывала многочисленные порезы, но расслабляла мышцы. С закрытием крана, в комнате стало слишком тихо. Можно было услышать, как о стекло бьются насекомые, колыхание занавесок на окне позади, как двигаются волны, созданные нервными движениями рук. Энн спустилась ниже, задерживая дыхание. На поверхности осталось лишь лицо девушки, окаймлённое нимбом из мокрых волос. Через секунду лицо скрылось под толщей воды.

***

В комнате витал приятный запах благовоний и аромосвечь. Старушка, сидевшая в крепости из подушек и пледа, с интересом повернулась к открывающейся двери. На её устах заиграла хищная улыбка, когда она увидела рыжую макушку. Просунувшись в комнату, Энн, как лисица в снег, запрыгнула на кровать бабушки. - Ну и чего ты так долго? – крючковатые пальца женщины потрепали внучку по волосам, - Решила съесть леденцы без меня? – с этими словами тело Энн задрожало от щекотки. Отсмеявшись вдоволь, девочка выудила из рюкзака заветную жестяную банку леденцов. Бабушка с наигранной серьёзностью начала осматривать стык крышки и самой баночки. - Бааа, - Энн надула губки, смотря на то, как старушка трясёт леденцы как маракас. - А от чего ты не взяла с грушей? Неужели раскупили? – она приняла задумчивую позу. –Или эта каналья Маргарет опять что-то придумала, не уймётся всё! – с этими словами она закинула горсть конфет в рот и передала банку Энн. Довольно причмокивая старушка откинулась на подушки позади. - Так она вроде в больнице? – Энн последовала примеру бабушки и вытянулась с ней рядом. - Куда там. Выписалась вчера. А вот тебя бы было бы хорошо отвести в больницу, иначе я не могу понять откуда у тебя новые синяки! –Энн попробовала натянуть штанину на свежий синяк. - Я пока ехала… В столб врезалась, - она пристыженно отвела взгляд к окну. - Увидела вашего учителя математики? – женщина игриво подмигнула. – Эх, вот будь я моложе… - Не математики, а географии, - Энн запнулась и уткнулась носом в подушку, скрывая выступивший румянец. – И нет, не поэтому…, - она потянулась к рюкзаку и достала помятую листовку. Жирным шрифтом было написано «Пропала». От удивления старушка проглотила целый леденец и закашляла. Энн поспешила помочь ей откашляться. - Спасибо, Энни, - она протерла губы платком, - Такая молодая, а уже эльф, жалко. - А почему эльф? – брови Энн сошлись домиком. - Нехорошая семья была, - бабушка погладила Энн по спине, - Ссорились часто, замахивались друг на друга. Вот и встретила не свою смерть, от того и эльфом стала. Ты же помнишь, как я рассказывала тебе об этом? Младше ты тогда была, но должна помнить. Люди, умершие насильственно, становятся эльфами и доживают так свой срок. Невидимые и неслышимые для живых. – она скатала листовку в мяч и кинула в другие бумаги на подоконнике. - А где они живут? – короткие ножки девочки не доставали пола с кровати, поэтому она хмуро болтала ими. - Кто-то остаётся там, где умер, кто-то уходит в леса, я думаю. Вот чего не знаю, Энни, того не знаю. - И потом они опять умирают? - Да, становятся прахом и рассеиваются по Земле. – старушка поёжилась. – Давай не будем думать об этом. А лучше подумаем, как будем наслаждаться сегодня мясом в кисло-сладком соусе с картошечкой и петрушкой. - Фу, петрушка… И как у тебя получилось уломать маму? - Немного очарования, - она поправила причёску, - И напоминание о том, что я своей дочери в таком не отказывала. - Надо запомнить и пользоваться. - Пользуйся, пользуйся моя сладкая! Но не наглей, это золотое правило!

***

В дверь постучали. Энн с громким вздохом поднялась на поверхность откашливаясь. Девушка перевалилась за край ванны повиснув на нём и не прекращая откашливаться. Только ещё немного вжавшись в край, Энн смогла почувствовать себя лучше. - Милая, прошу, скажи, что всё в порядке, - голос Элеоноры дрожал. - Нормально, - Энн села обратно в тёплую воду, - Что-то нужно? - Я принесла одежду и надеюсь, что что-то подойдёт. И хотела забрать остальную, чтобы выстирать. - Хорошо, - она потянулась за одним из гелей, стоящем на полке. Понюхала его и отложила обратно. Перебрала ещё пару, но остановилась на обычном, ничем не пахнущем мыле. - Отдыхай тогда. Завтра познакомишься с остальными. - Поняла. Энн просидела в ванне до обеда. Девушка драла кожу докрасна, яростно желая вместе с ней стереть всё, что с ней случилось ночью. Сломанными ногтями оставляла белые полосы на бедрах и животе, пытаясь смыть то, что смыть невозможно. Стекающие со щёк слёзы мешались с пеной и исчезали в сливном отверстии. Вымывшись, было непривычно заходить в холодную и маленькую комнату. Её прежняя комната, дома, была больше в два раза, и здесь она чувствовала себя немного стеснённо. Но хоть не в лесу и в шалаше… Энн покосилась на кучку одежды на тумбочке. Штаны, пара маяк, платье похожее, на то, которое носила Ева, но короче. Выбирать было не из чего, так как всё, что приглянулось, было мало или не позволяло нормально дышать. Поэтому Энн сложила всё кроме платья в коридоре, надеясь, что её вещи, скоро будут у неё. Устало помассировала веки. Глаза болели от долгого плача и попавшего мыла. Ещё раз проведя пустым взглядом по комнате, Энн упала на кровать и очень быстро заснула. Проснулась она, когда небо озарилось красным. Вид за окном напоминал стихийное бедствие, но на самом деле был простым и невероятно красивым закатом. Которым ей было не суждено насладиться. Рука, но которой она спала, онемела и предательски больно покалывала. А когда в окошко над её головой начали барабанить, Энн горела желанием запустить в стучащего тапкам. Но за не имением оного, она лишь с угрюмым лицом собиралась испепелять наглеца взглядом. Однако быстро поменяла планы, когда увидела, что стучала близняшка с телефоном в руках. С телефоном Энн. Она попробовала открыть окно, но у старой щеколды были свои планы на это: не только не открывшись, она застряла на полпути, без дальнейшей возможности на продвижение. Заметив это, девочка показала за угол дома и вопросительно кивнула. Энн кивнула в ответ и, быстро обувшись, она вышла на улицу. Выйдя на прохладную улицу, она не могла поверить глазам, что в изрисованных хной руках блондинки был её телефон. Энн не волновала, что по нему разошлась сетью паутины трещины, лишь бы работал. Лишь бы я могла связаться с мамой. - Я нашла его в куртке сегодня. Чёрной такой, - подала голос блондинка, - Куртку потом забрала Элеонора. Вот, она стеснительно ковырнула землю ботинком. Пока она говорила, Энн тщетно зажимала кнопку питания в надежде на включение. Заметив, что у неё ничего не получается, близняшка предложила: - Сходи к Марку. Он высокий такой парень, - она подняла руку над головой, показывая какой тот человек высокий, - Он мозговитый в этом плане, может включит его. - И где мне его искать, Иви? - Ева вообще-то. Ну ничего. Нас часто первое время путают. - … - Марк живёт в зелёном доме, - она указала себе за спину, - Видишь? Там ещё стенка одна наполовину только закрашена. Можешь сразу же входить и не стучать, всё равно не услышит. Уши заткнуты. - Поняла. Марк, да? – Ева утвердительно кивнула. - И оденься ещё, а то замерзнешь, - не попрощавшись, она развернулась и побрела в сторону леса. Энн с непониманием свела брови, но быстро опустила эту ситуацию, целенаправленно идя к дому Марка. И да, стена его дома действительно была не докрашена. Из-под слоя свежей краски выглядывали граффити разной аккуратности и темы. Энн не особо удивилась, заметив там самый любимый символ парней. Мда… Найдя входную дверь, Энн юркнула в дом. И была ослеплена яркой лампой при входе. Тихо ругнувшись, она сощурилась и прикрылась рукой. А после, когда привыкла к свету, увидела в дверном проёме слева парня, с очень тупым выражением лица.