Крест на шее.

На маленьком столике стояла лампа, под которой лежала стопка религиозных брошюр. На обложке самой верхней изображался грешник (его духовный статус не вызывал сомнений — лицо человека было искажено мучительной гримасой), пытающийся залезть под огромный валун. Заголовок гласил: И не скроет его В ТОТ ДЕНЬ даже камень! Но самой главной чертой убранства комнаты, сразу притягивающей взгляд, служило огромное гипсовое распятие высотой фута четыре на дальней стене. Мама заказала его по почте аж из самого Сан-Франциско. Приколотый к кресту Иисус застыл со сведенными словно болезненной судорогой мышцами и раскрытым в мучительном стоне ртом. Из-под тернового венца сбегали по вискам и лбу алые ручейки крови. Глаза закатились вверх — типичная для всех средневековых изображений маска агонии. Обе руки у него были в крови, а ноги приколочены к маленькой гипсовой перекладине. В детстве это изображение Христа постоянно вызывало у Ди кошмары, в которых искалеченный Иисус носился за ним по коридорам сна с молотком и гвоздями в руках, умоляя принять свой крест последовать за Ним. Лишь совсем недавно эти сны трансформировались во что-то менее понятное, но гораздо более зловещее. Казалось, хочет не убить его, а сделать что-то еще более ужасное. Ди испуганно хихикнул в настороженной тишине комнаты. Ди повернулся и, тяжело ступая, двинулся вверх по лестнице. Деревянный пол в ванной комнате был выскоблен чуть ли не до белизны (Чистота сродни Святости), а у стены стояла большая ванна на литых когтистых лапах. Из-под хромированного крана капало, и на эмалированной поверхности ванны давно уже образовался длинный ржавый потек. Душа у них не было: мама говорила, что это грех. Открыв шкафчик для полотенец, Ди принялся перебирать его содержимое — целенаправленно, но аккуратно, возвращая все на свои места, чтобы мама ничего не заметила. Синяя коробка оказалась на самой глубине шкафа, между старыми полотенцами, которыми они больше не пользовались. На коробке было размытое изображение женщины в длинной, просвечивающей ночной рубашке. Ди задумался. Одна только мама — хорошая. Мама сражалась с Черным Человеком и победила его. Ди видел это однажды во сне. Мама выгнала его шваброй через дверь. Черный Человек бросился по соседней улице, высекая искры из мостовой своими раздвоенными копытами, и скрылся в ночи. Мама вырвала из себя это Нечто и осталась чиста. Но как же Ди ее ненавидел! Он поймал свое отражение в крохотном зеркальце на двери — маленькое зеркальце в дешевой зеленой оправе из пластика, с ним только причесываться и получалось. Ди ненавидел свое лицо — блеклое, тупое, глуповатое; бесцветные глаза, торчащие кудри.

***

Кудряш, чертов Кудряш, все из-за него. Может быть, раньше до Хэви и доносились далекие, слабые отзвуки шагов за их освещенным кругом, но сегодня, прослушав свой собственный неуютный рассказ о подлости, он увидел вдруг все эти тени и их желтые глаза, светящиеся как фонари в ночи. — Я уже купил себе костюм для выпускного бала. Красный. И очень красивый. — Мать будет против, — сказал Ди, когда Хэви закончил рассказ. — Ничего хорошего тут нет. Совсем на тебя не похоже. — Лицо его хранило суровое выражение, и рыжий почувствовал прикосновение холодного страха. Но тут он улыбнулся — улыбался Хэви всегда очень радостно, — и тьма чуть отступила. — Я как-то врезал одному парню, когда он лежал без сознания. Я тебе никогда об этом не рассказывал? Хэви покачал головой. — Да, было такое дело, — Ди в задумчивости потер переносицу