Лети, Феникс, лети

Томми лежит под темнеющим небом на травянистом холме, легкий ветерок развевает его волосы. Его руки заложены за голову, его крылья расправлены, стебли травы попадают под его перья, щекоча его. Солнечный свет отражается от них, его временное возбуждение от их приема давно исчезло. У него не должно быть крыльев, он должен быть человеком, каким всегда был… Судя по всему, он даже не птица, не говоря уже о человеке. — Ты феникс. Единственный раз, когда он слышал эту фразу раньше: «Феникс восстает из пепла» или что-то такое, он не верил, что они существуют. Это сбивало его с толку, но он не мог отрицать этого, как бы сильно ни хотел; крылья, прикрепленные к его спине, были тому доказательством. Это не мечта, это настоящее; у него выросли крылья, и они там надолго. Он феникс, по крайней мере, Сэм говорит, он хочет спорить, но у него не только нет сил, он не знает, как объяснить свои крылья. Если он не феникс, тогда кто он? В конце концов, его крылья загорелись и остались невредимыми, без четких указаний на то, как начался пожар. Все это не имеет никакого смысла, и это серьезно действует ему на нервы. День еще даже не закончился, но солнце скоро изменит свое положение на небе, уступив место луне. Сэм предложил ему остаться на своей базе столько, сколько ему заблагорассудится, и он согласился, не обдумав это заранее, и передумал. Сэм хороший друг и человек, он заботится о нем и, кажется, знает о его ситуации больше всех, по крайней мере, больше, чем кто-либо другой, включая его самого. Томми может остаться и получить от Сэма как можно больше информации, надеясь выяснить, почему у него вообще эти крылья; или он может уйти домой. Хотя это долгий путь, и его могут узнать по пути, что может привести к некоторым проблемам, сейчас все, что ему нужно — это немного побыть одному, чтобы дышать. Сэм должен понять. Воздух становится холоднее, темнеет, и ему пора принимать решение. Конечно, Сэм не будет возражать. Он встает, как раз вовремя, чтобы попасть в сильный порыв ветра, который заставляет его споткнуться и почти потерять равновесие. Его крылья давят на него, они тяжелее, чем кажутся; к этому нужно привыкнуть. Ветер развевает его перья, и он поднимает крылья, расправляя их. Он должен признать, что это эйфорическое чувство, которое ненадолго его отвлекает. Они довольно красивые. Это напоминает ему крылья Фила, но его крылья черные как смоль и значительно больше, пока они не были повреждены шестнадцатого числа. Жаль, что он больше не может парить, крылья практически бесполезны, буквально тянут его вниз, у них больше нет цели. Хотел бы он когда-нибудь, чтобы его крылья были такими? Возможно нет. Томми пробегает пальцами по своим взлохмаченным волосам, разнесенным ветром. Раньше он останавливался посередине его шеи и чуть выше плеч, стилизованный боб с несколькими косами. После Судного дня он отрубил ее в ярости, оставив беспорядок, который он не удосужился исправить, просто сохранив единственную косу, свисающую со стороны его лица. Только после финального боя с Дримом Таббо помог ему сделать приличную стрижку, немного длиннее ее первоначальной длины до изгнания, сохранив косу. Это напоминает ему Техно, иногда он тоже думает от этого отказаться. Он поднимает руку к небу, его ногти такие длинные и острые, что превратились в когти. Раньше он подпиливал ногти, царапая предметы или пробегая ими по предметам одежды, которые он носит, например, по брюкам, но это больше не сработает. Он хватает свою куртку с земли и, поправив крылья, накидывает ее. Ему нужно немного потянуть за нее, чтобы она подошла, и его крылья высовываются снизу, но с этим он ничего не может поделать. Убедившись, что он включен, он спускается с холма, на котором Сэм построил свою базу. Прыгая по нескольким ступеням за раз, он задается вопросом, стоит ли ему попрощаться с Сэмом. Он не станет искать его, если не сделает? Он сказал, что снова останется с ним. Его ноги приземляются на землю, и его баланс слегка колеблется, он высовывает руки и останавливается от фальсификации. Убирая руки, он идет к главному входу на базу Сэма. Он может только представить, что Сэм там делает, что творится у него в голове. Его не должно волновать, если он просто вернется домой, ничего не сказав, он должен понять, куда он пошел. Он сжимает руки в кулаки, стараясь не пораниться ногтями, и прикусывает нижнюю губу. Он стоит там и молча созерцает… Он резко отворачивается, переводя дыхание. Он поправляет пиджак и принимает окончательное решение, он уходит ровным шагом, сопротивляясь желанию в последний раз взглянуть через плечо. Его крылья неловко шевелятся под курткой, как будто у них есть собственный разум, но он изо всех сил старается их игнорировать. Ставя одну ногу впереди другой, он следует по тропинке домой, направляясь к порталу в преисподнюю. По общему признанию, ему, вероятно, следовало принять пару лечебных зелий, чтобы облегчить боль, если она усилится, после того, как крылья выпали, он не испытал слишком сильной боли. Он не может быть уверен, что он не вернется, ему уже слишком поздно пробраться внутрь и поймать нескольких, Сэм, без сомнения, поймает его. Затем он будет вынужден объяснить, куда он спешит и почему. Почему он уезжает? Неважно. Он зря теряет время, Сэм выйдет в любой момент и поймает его. Он качает головой и с раздражением толкается вперед, засовывая руки в карманы куртки, он воображает, что это руки Уилбура. Он добирается до портала, темно-пурпурные завитки светятся перед его глазами, неописуемые знакомые звуки проникают в его уши, он закрывает глаза, и он замолкает. Он открывает глаза и вздыхает, делает шаг вперед и входит в портал. Он окутывает его своими мистическими водоворотами, это странное ощущение, к которому он, возможно, никогда не привыкнет. Его глаза прикрыты, он устал. Когда он вернется домой, он пойдет спать. Прошло некоторое время с тех пор, как он получил полноценный ночной отдых, его разум был в напряжении, утомлен и наполнен мыслями, которые постоянно не дают ему уснуть. Он неохотно проверяет за спиной, и сразу же об этом сожалеет. Сэм стоит у своей базы, вход за ним закрывается, они смотрят друг другу в глаза. Ни у кого из них нет времени говорить, если Сэм что-то сказал, зрение Томми стало слишком затуманенным, и он не мог ничего слышать через портал. Его зрение искажается, он закрывает глаза на полсекунды, а когда они снова открываются, он находится в другом месте, а Сэм уходит. Он не двигается до тех пор, пока не будет вынужден, иначе портал втянет его обратно. От портала у него кружится голова и кружится голова, но он стряхивает его. Он делает шаг вперед и останавливается, он возвращается? Сэм хотел ему что-то сказать? Он не задумывается над этим слишком долго, его еще нет дома. Поэтому он продолжает, не отрывая взгляда от пути впереди. Он знает дорогу как свои пять пальцев, его дом не так уж далеко, он прибудет в считанные минуты, надеясь при этом никого избегать. Странно думать о том, что все они когда-то были друзьями или, по крайней мере, большинство из них. Ники, Джек Манифолд, Уилбур, Техно… Только он и Таббо против всего мира. Они ведь далеки от того, чтобы развалиться, правда? Конечно, у них были свои взлеты и падения, особенно после того, как он его сослал, но они в хороших отношениях. Или так, как он надеется, но это сложно, в зависимости от того, как на это смотреть. Им по-прежнему нужно зависеть друг от друга, просто они уже не так близки, как раньше, по очевидным причинам. В конце концов, как только они исцелятся от прошлого, их связь станет сильнее, чем когда-либо, и они снова станут ближайшими друзьями на сервере. Правильно? Что-то стучит ему по макушке. Он поднимает голову к небу, и капля падает ему на нос. Он морщит нос и моргает, небо стало темно-серым, надвигались грозовые тучи. Дождь сначала медленный и безобидный, но из ниоткуда начинает лить, пропитывая его за считанные секунды. — Ага! Давай! — он закидывает руки над головой как щит и фиксирует его. Гром и молния грохочут, гремят в мочках его ушей, сердце бьется быстрее. Он мчится через образовавшиеся лужи, брызгаясь грязной водой, у которого нет никакой возможности защитить себя. Мысль приходит ему в голову, и он не думает дважды, он срочно снимает куртку и держит ее над головой. Он задерживает воду, но при такой скорости впитывает ее и в тысячу раз ухудшает положение. Он бежит так быстро, как могут его поднять ноги, ветер воет так злобно, что он уверен, что поблизости к нему присоединяются волки. Он находит убежище; дерево не идеально, но это лучше, чем ничего. Его равновесие колеблется, он чуть не поскользнулся на грязи, он скользит по ней и, не замечая его, его крылья растягиваются и удерживают его на ногах. С сильным взмахом, борясь с бурей, он останавливается, в безопасности под листьями дерева, курткой и его крыльями, которые расположены как зонтик над его головой. Он выглядывает из-под крыльев, глядя на чудовищное небо и на то, как оно танцует. Ветер бежал так, словно его сдерживали на какое-то время, и он был полон решимости убежать от любого преследователя. Звучит странная песня, словно вой жаждал мелодии, и он внимательно следил за каждым движением. Облака мчатся по небу, гудя заряженной энергией, которую они отчаянно пытаются высвободить. Нет спасения от частых повторяющихся ударов молнии. Вместе со всеми он вздрагивает, когда эхом разносится гром, широко раскрывая небо впечатляющей золотой стрелой. — Томми, ты где? — Туббо кричит, хотя сомневается, что кто-нибудь услышит его сквозь бушующий шторм. Он только что покинул дом Томми, его лучшего друга нигде не видно, и если он в такую ​​погоду без какой-либо защиты или укрытия, то у него проблемы. Он удивлен, что его слабая грязная лачуга сохранилась до сих пор, наверное, это самый страшный шторм, который он видел. Он зовет Томми, оставаясь рядом с его грязной хижиной на случай, если ему нужно будет бежать в укрытие. Томми может быть где угодно, но, надеюсь, он услышит его крики ужаса и бросится к нему. К сожалению, на данный момент его нет, и с каждой секундой погода становится все хуже. Ветер ограничивает его слух, и сквозь него не проникает свет, поэтому он ничего не видит. Было бы безопаснее, если бы он сдастся и спасется, но он отказывается это делать. Он слышит слабый гудок из своего коммуникатора; и это сообщение от Джека. — Таббо, тебе нужно вернуться домой сейчас. Тебя тут же застанет! Что ж, его ноги все еще твердо стоят на земле, по крайней мере, на данный момент. Он сует коммуникатор обратно в карман, не отвечая, он не хочет, чтобы тот вылетел из его руки. — Томми! — он должен быть поблизости и на пути домой, иначе он где-то в безопасности от этого чудовища, в то время как Туббо подвергает себя опасности без всякой причины. Он не идет на такой риск. Он тащится по грязи, сковывающей его ноги; пытаясь затащить его вниз, грязные руки портят ему туфли и штаны. От звуков он съеживается, ему нужно будет хорошенько почистить после этого кошмара. У него даже нет зонтика, чтобы помочь ему, проливной дождь промочил его до костей, мысли, задерживающиеся в глубине его разума, ставят под сомнение его действия, настаивая на том, чтобы он сдался; но он отказывается. — Томми! Он борется с ветром; действует как стена, не позволяющая ему прогрессировать. Он прикрывает лицо рукой и пробирается сквозь него. Он открывает глаза, и фигура, стоящая под деревом, отвлекает его. Он опускает руки, чтобы получше рассмотреть; судя по тому, что он мог сказать, они выглядят как человеческие, но ужасное освещение ограничивает его обзор, он может различить только их темные очертания. Вспышка молнии ударяется в опасную близость между ним и деревом, на котором находится фигура. Он отпрыгивает с прерывистым криком, все его тело напрягается. Молния дает немного света, и он мельком видит человека, а точнее, то, что похоже на крылья, которые они используют в качестве зонтика, они ярко-красные и совершенно потрясающие. Затем, когда он потерял благоговение; фигура убегает, и он гонится за ней. — Подожди! Оказывается, Томми не особо любит грозы. Эта одна молния прошла слишком близко, чтобы успокоиться, и заставила его тело перегрузиться, а нервы — в панике. Он не задерживался для очередной почти опасной схватки. В следующий раз Зевс может не промахнуться. Томми дразнит его, отталкивая своей могучей силой; он изо всех сил пытается куда-нибудь добраться. Его дом не должен быть далеко отсюда. Он плохо видит; небо стало черным как смоль, если не считать серых облаков; нет вообще никакого света. — Отпусти меня! — он кричит в небо, требуя, чтобы его немедленно освободили. Он бежит так быстро, как может, но застрял на месте. — Я сказал, — он вдыхает, и его голос перехватывает горло. Его ноги отрываются от земли, воздушные потоки проходят через его крылья, поднимая их и поднимая в воздух без предупреждения. Его разум становится пустым, и к тому времени, когда он это осознает, он уже на хорошей паре футов в воздухе. Этого не может быть. У него едва ли есть шанс отреагировать; ветры непостоянны, он кидается, как тряпичная кукла в воздухе, болтается. Ветры быстро усиливаются и стихают, не давая ему возможности дышать. Его ноги снова падают на землю, и с этим он выходит из оцепенения и спешит, прежде чем его поднять и снова бросить. Если есть управляющие погодой, какие дела у них есть, чтобы играть с ним? Достаточно плохо, что он замерз, и у него болят конечности, адреналин и порывы ветра — единственные две вещи, которые удерживают его от того, чтобы тут же упасть. В голову приходит идея, которая могла бы вывести его из этой неразберихи. Он начинает хлопать крыльями, сопротивляясь сильному току, который он наклоняет вперед, уверенный, что это самое быстрое, что он ушел. У него было несколько безуспешных попыток взлететь, прыгнуть и снова приземлиться на землю, в лужу или грязь, на которые он позже поморщится. На этот раз он готовится к идеальному моменту. Еще нет. Скоро. Три, два… Один, и взлетай. — Что?! — Туббо поднимает голову на звук хлопающих крыльев и там, паря в небе, замечает то, что он принимает за птицу. Однако он достаточно близко, чтобы оценить его размер, и, к его неверию, внешность соответствует человеку с крыльями. В паре футов в воздухе находится человек с крыльями, который подхватывается потоком и в полной мере использует его преимущества. Молния падает, закрывая обзор Туббо в идеальный момент. Он хорошо смотрит на человека или что-то еще, прежде чем закрыть глаза не более чем на секунду или две. Тем не менее, они исчезли с неба с молнией, когда он открыл глаза. Сильный дождь больше не беспокоит его, поскольку он стоит в страхе, слабый образ прочно укоренился в его голове. Что это было? Что… — Что я только что увидел? Томми потерпел крушение, вопреки его здравому смыслу, он по глупости полагал, что у него все получилось с первой успешной попытки. Грязь обеспечивает несколько мягкую посадку, хотя грязь, размазанная с головы до пят, неприятна, он цел и едва избежал падений. Это бонус, он может похвалить себя за это. Его крылья не повреждены, на секунду, когда молния упала и чуть не ударила его приступом, от того, насколько близко она ударила, он подумал, что его крылья были поражены. Передняя половина его тела вся в грязи, но ему удается с трудом стоять. Он вытирает грязь с лица, задыхаясь от своего внешнего вида. Он зачесывает волосы назад, забывая, что с его рук тоже капает грязь и грязь. Справа от него луч надежды; его дом. Он не целился в нее, не в силах видеть сквозь темноту, но каким-то образом ему удалось добраться до места назначения. Единственное падение; он весь в грязи. Его движения скованы, грязь давит на него. С тех пор адреналин покинул его и оставил слабым, у него болят суставы, голова кружится, и он легко раскачивается из стороны в сторону. Он использует дерево в качестве опоры, оставляя после себя грязный отпечаток руки на его полом теле. Он делает короткие неглубокие вдохи, его сердце слабо бьется о грудную клетку. Его правая рука немного болит, поскольку его адреналин уходит, но он игнорирует это. Его колени подгибаются, каждое действие становится более жестким, чем предыдущее, он наконец переходит в свое убежище. Он использует свои последние оставшиеся силы, чтобы не упасть и не потерять сознание в этот момент. Он прижимается к двери, закрывая ее за собой, и с рывком волочит ноги по полу к своей кровати. Он не самый удобный, но его тело сдалось и оставило его пустым и измученным, говорящим о сне. Его тело сдается; его энергия полностью истощается, он падает на кровать с тяжелым «стуком»! Его конечности немеют. Лежа на животе, у него нет сил перевернуться в более удобное положение. Его крылья падают на спину, и он сердито вздыхает в подушку. Он дышит медленно, вдыхает, выдыхает, его грудь поднимается и опускается вместе с остальным телом, дрожа с каждым вдохом. Пока его глаза не закроются, и все не остановится.