Лети, Феникс, лети

Техно еще не вернулся. Прошло больше часа, примерно полтора. От него ни слуху ни духу, Томми понятия не имеет, почему он ушёл и куда направился. Фил, скорее всего, знает, но он не спрашивал. Он скоро вернётся, но Томми всё равно, ему просто интересно, что он задумал и будет ли это что-то хорошее. Он искренне в этом сомневается. Он сказал, что пошёл за дровами, но если бы это было так, он бы не заходил так далеко, а вернулся бы уже давно. — Сосредоточь свое внимание на мне, приятель. Тренировки с Филом приносят свои результаты, его крылья стали сильнее, и он действительно учится летать. Это потрясающе, его рекорд — пятнадцать минут, всего несколько секунд до шестнадцати; скоро он будет парить в небе столько, сколько захочет. Они больше не так сильно мешают, они больше не доставляют хлопот. Возможно, было бы неплохо показать Таббо, но только после того, как он освоит несколько трюков, которые он пробовал. Фил говорит, что они не нужны и опасны, но он становится лучше. Он уже может представить себе реакцию Таббо: тот будет поражён и, надеюсь, сможет поднять его и нести, пока он летит. Сейчас он не может этого сделать, но Фил говорит, что у него всё отлично получается, просто он ещё не совсем освоился. Жаль, что он не может летать вместе с ним. Он уже спрашивал его об этом, интересуясь, достаточно ли зажили его крылья, чтобы он мог снова взлететь. Он тут же пожалел об этом и пожалел, что открыл свой рот. Фил бросил на него неприязненный взгляд, но затем он сменился стыдом и чувством вины. «Мои крылья, может, и оправились после взрыва, но… Я, они, они уже никогда не будут прежними». — Томми, берегись! Он выбрал самый неподходящий момент, чтобы улететь. Он врезался в ветку дерева, ударившись о неё грудью так, что из лёгких выбило весь воздух. Он вонзил в неё когти и расправил крылья, но ветка сломалась прежде, чем он успел взлететь. Он слишком поздно убрал когти, но сумел развернуться и вцепиться в ствол дерева, удерживаясь когтями на руках и ногах. Он посмотрел через плечо на землю, до которой было примерно шесть метров. Снежные поля простирались на многие километры, равнины были довольно пустынными, если не считать гор и деревьев, полностью покрытых снегом. Ему хотелось забраться или взлететь на самую высокую вершину, сесть на ветку и полюбоваться великолепным видом. Ни звука, кроме свиста ветра и его собственного дыхания. Горы идеально подходили для скалолазания, или он мог проверить свои навыки в полёте и узнать, на что он способен. Затем, когда он уставал, он мог спуститься на санях и посоревноваться с Филом. Вдалеке небо было чистым, белым, окутанным облаками; оно не было голубым, как океан, как безоблачное небо над его головой. Он прищурился, но ничего не мог разглядеть сквозь густой туман; сначала он принял это за ужасное видение. Казалось, туман приближался. Он мысленно досчитал до трёх, отделился от дерева и спланировал на землю. — Фил, — прерывает его он и спешит к нему, хрустя гравием под ногами, — кажется, надвигается ещё одна буря.

***

Окна замерзли, их сейчас невозможно открыть, они приклеены к стене льдом. Метель началась примерно двадцать минут назад, будет еще хуже. Техно еще не вернулся. Они в безопасности, пока остаются внутри, в доме Техно, у камина, чтобы согреться. При таком темпе у них скоро закончатся дрова, и в крайнем случае они могут укрыться его крыльями; они достаточно длинные, чтобы прикрыть их обоих. Вокруг тихо, если не считать свирепых ветров, которые с дурными намерениями кружат вокруг коттеджа. Они стучат в окно, крыша скрипит, и дом воет от боли. Томми подтягивает колени к груди, крепко сжимая в руках чашку с остывающим горячим шоколадом. Его взгляд постоянно перебегает с одного окна на чашку, из которой он не делает ни глотка, хотя она почти полная. Фил изо всех сил старается поддерживать огонь, подбрасывая щепки, которые скоро превратятся в пепел. Пока всё в порядке. Техно — это нормально? Невозможно сказать. Фил вздыхает, наблюдая, как огонь пожирает оставшиеся поленья. Это лишь вопрос времени, когда он догорит, и ему не хватит топлива, чтобы поддерживать себя. Он снимает шляпу и проводит пальцами по растрёпанным волосам, повернувшись к Томми спиной. Томми ставит чашку на стол, не обращая внимания на пересохшее горло. Если присмотреться, то можно почти, почти разглядеть своё отражение в холодной жидкости — Фил, как ты думаешь… — он не успевает договорить. — С Техно всё в порядке, я же тебе уже говорил. Он знает, что делает, тебе не о чем беспокоиться, — перебивает Фил, стараясь говорить спокойно. Он бросает взгляд на Томми через плечо, и они встречаются глазами не более чем на долю секунды, после чего Томми отводит взгляд на чашку горячего шоколада. Он видит, как из его рта вырывается дыхание, и инстинктивно взмахивает крыльями, накрывая себя. Конечно, с Техно всё в порядке, в конце концов, это же он. «Клинок», ему не нужно, чтобы кто-то за ним присматривал, да он и не хочет этого. Зачем ему беспокоиться, если он там совсем один, посреди снежной бури? Он, скорее всего, за пару минут построил себе укрытие и обустроил дом, пока не закончится буря. Он вернётся домой через час или около того. Ему все равно, вот в чем дело. И не должен. В конце концов, велика вероятность, что он не стал бы этого делать, если бы их роли поменялись. Он сжимает кулаки и стискивает зубы. — Техно… Этот придурок, я пытался извиниться, но он не принимает моих извинений! Просто отмахивается от меня, как будто это ничего не значит! Фил хмуро поджимает губы, бросает взгляд на Томми и поворачивается к нему лицом. Он подходит, и Томми не нужно слышать ни слова, чтобы понять, что он скажет. Но всё равно ужасно, когда он это произносит. — Техно… Ему трудно выражать свои чувства, но это не значит, что ему всё равно. Он плохо воспринял твоё предательство, он приютил тебя, когда у тебя никого не было, и… Яркие воспоминания без предупреждения наводнили его мозг, и каждое мгновение складывалось в потрясающую картину, которая разбилась на миллион осколков. Её уже никогда не склеить. Отдельные перья изменились с пушистых на острые. — О, чушь собачья! — он кричит, впиваясь когтями в колени, — он предал меня тоже! Ты сам это сказал. Я извинился, так почему он не может? Он здесь не единственная жертва! Он поднимает голову, но, встретившись взглядом с Филом, разочарование с его лица исчезает. Это длится не очень долго. Он встаёт, опрокидывая чашку, стоящую на полу. — У него было достаточно времени! Я простил его за то, что он атаковал Л’Манберг, мой дом, Фил! Каким бы коррумпированным он ни был, по вашему с Техно мнению! Это было единственное место, которое у меня осталось, и вы безжалостно атаковали его! И он не может поступиться своей гордостью хотя бы на одну минуту, чтобы извиниться! Фил смотрит на него с ледяным, невозмутимым выражением лица и глазами. Кончики крыльев Томми горят от страсти, но когда эмоции покидают его лицо, они опадают и складываются. Горячий шоколад разливается по полу, оставляя на земле пятна, которые расползаются дальше, чем небольшая лужа. — Это отстойно. Проходит сорок минут, но ничего не меняется. Стало холоднее, огонь ослаб и едва теплится. Техно всё ещё нет дома, а Фил ведёт себя странно, без сомнения, он начинает беспокоиться. Это плохо, если он беспокоится о безопасности Техно… С другой стороны, может быть, просто огонь вот-вот погаснет. Метель не закончится ещё часа два, а может, и больше, точно сказать невозможно. Фил стоит у камина, что-то бормоча себе под нос и иногда расхаживая взад-вперёд. Сквозь окна ничего не видно, как будто их окружает огромное облако. Они ничего не могут сделать, только ждать возвращения Техно, но даже он не осмелится выйти в такую бурю. Они внимательно следят за мерцающим пламенем, задерживая дыхание каждый раз, когда оно колеблется. Они не могут продолжать в том же духе, они замерзнут до прибытия Техно. Их единственная надежда — использовать его крылья, но это рискует случайно сжечь дом или, что еще хуже, Фила. Похоже, им придется пойти на такой риск. Есть другой вариант. Он выглядывает в окно, они в ловушке, потому что ветер напоминает торнадо вокруг их маленького домика. Положив руку на подоконник, он быстро отдергивает её, потому что там очень холодно; он даже представить себе не может, какая температура снаружи. Если ему удастся разжечь огонь, это мало его спасёт. Техно где-то там, в глуши, либо пытается разжечь костёр, прячась в пещере, полной мобов, либо прекрасно себя чувствует в своём недавно построенном домике, согреваясь у огня и ожидая, когда утихнет буря. Как бы то ни было, в глубине его сознания должны звучать голоса, призывающие его поторопиться и как можно скорее вернуться домой с дровами — если не ради него самого, то хотя бы ради Фила. У него не всегда есть обогреватель, прикреплённый к спине. Честно говоря, другого выбора нет. — Прошло больше двух часов, Фил. Нам нужно… — Я же сказал, что с ним всё в порядке, Томми. Он бы не уехал неподготовленным, он скоро вернётся. Но этого будет недостаточно скоро. Их окружает множество деревьев, он мог бы просто выбежать на улицу с топором, на скорости собрать немного дров и броситься обратно внутрь. У него будет гораздо больше шансов, чем у Фила, это точно. Тогда они могут продолжать ждать Техно, и огня им хватит до конца снежной бури. Голоса в его голове говорят об обратном: Техно не может быть далеко, если он сможет его найти… — Я пойду, — настаивает он, вскакивая на ноги. Фил заметно вздрагивает, его плечи горбятся, а рот Томми приоткрывается; он поворачивается к нему с леденящим взглядом, который приковывает его к месту. Это останавливает его сердцебиение; один раз Томми видит Фила расстроенным, это было, когда он уничтожил Л’Манберга за кражу. Он благодарен, что не стал свидетелем своего гнева или каких-либо сильных, неприятных эмоций. Он сочувствует тому, с кем случилось несчастье. Он понимает, что никогда не видел Фила по-настоящему разгневанным, не говоря уже о вспыльчивости, которую он испытывает сейчас из-за стресса. — Ты не пойдёшь туда, Томми, ты замёрзнешь, прежде чем приблизишься к Техно! Феникс ты или нет! — кричит он, и это странное чувство. Он выбрал худшего человека, чтобы позаботиться о нем. Он в стрессе, он хочет, чтобы Техно вернулся домой целым и невредимым. Несмотря ни на что, он, вероятно, сдерживает желание самому побежать туда; у него было бы больше шансов, если бы он умел летать, но… Фил резко отводит взгляд, сосредотачиваясь на мерцающем пламени, которое становится всё меньше и слабее. — Просто подожди ещё немного, хорошо? Тебе стоит больше верить в Техно, — вздыхает он, обнимая себя и притворяясь, что складывает руки на груди, — знаешь, он бы тоже не позволил тебе идти туда одному, он бы просто разозлился, если бы ты… Громко захлопнувшаяся дверь прерывает его на полуслове. Он резко оборачивается, и кровь отливает от его лица: — Томми? — в комнате никого нет, мальчика нигде не видно, — Томми! Он распахивает дверь, но она не открывается. Он пытается открыть её обеими руками, тянет изо всех сил; дверная ручка отламывается и падает на пол. Он отшатывается назад, дверь остаётся плотно закрытой.