Лети, Феникс, лети

— О чём ты только думал?! Он должен был ожидать, что Фил отругает его, как только он проснётся, но он всё ещё полусонный. Метель утихла, оставив после себя сугробы по всей земле; им повезло, что их не занесло снегом. Он не совсем помнит, что произошло, всё как в тумане; Техно сказал ему, что он просто «потерял сознание». Как неловко, он должен был спасти его. Фил трясёт его за плечи, но он всё ещё собирается с мыслями. Его внимание приковано не к Филу, а к камину, который снова разгорелся в полную силу. Он проснулся, накрытый несколькими одеялами, видимо, он замёрз. Сейчас ему хорошо, не слишком жарко, не слишком холодно, но огонь такой красивый. Тяжёлый вздох Фила вырывает его из размышлений. Опустив голову, он открывает глаза и выдавливает из себя слабую, натянутую улыбку. — По крайней мере, теперь ты в порядке, но ты меня напугал. Особенно когда Техно вошёл, неся тебя на руках без сознания! — кричит он, и Томми заставляет себя не представлять эту картину. Он опускает руки с плеч и, потирая висок, берёт себя в руки. — Теперь с тобой всё в порядке, это главное. Возможно, выбегать на улицу в бушующую метель было не самым правильным решением, и он подвергал себя опасности, но это было ради благого дела. Даже если он потерял сознание и попал бы в беду, если бы Техно его не нашёл, он ни о чём не жалеет. В конце концов, они добыли дрова и пережили бурю. Теперь им предстоит убирать снег, который завалил входную дверь, как будто сошла лавина. Он краем глаза смотрит на Техно, который роется в сундуках, и достаёт что-то. Томми не успевает как следует рассмотреть это, потому что ему в лицо бросают это и оно падает ему в руки. — Это плащ… — почти точная копия того, что он потерял. — Да, ты потерял другой. Тебе повезло, что у меня есть запасной, так что тебе не нужно беспокоиться о том, чтобы отплатить мне, хотя было бы неплохо, — говорит он, закрывая сундук. Томми перекидывает плащ через плечо, ударяя себя по лицу. Он пристегивает его к воротнику, и на маленьком железном шарике рядом с пряжкой выгравированы инициалы «Т.Б.». Он ухмыляется, поправляя плащ, который волочится за его крыльями, прижатыми к телу. Проведя рукой по спутанным волосам, он подходит к окну и выглядывает наружу; там полно снега, но, по крайней мере, его больше не сдувает ветром. Он прищуривается, вдалеке едва различима какая-то фигура. — Это… — он замолкает и качает головой, — не может быть, — бормочет он себе под нос. Оглянувшись через плечо, он видит, что Фил возится с камином, а Техно исчез наверху. Фил подбрасывает в огонь поленья, в такую погоду их не нужно много. У стены стоят поленницы, их хватит на следующую метель. Однако это не должно их беспокоить, ведь за последний месяц было две бури, и в ближайшее время новой не предвидится. — Эй, Томми, — говорит Фил, вставая. К его удивлению, он исчез в мгновение ока. — Он сам может о себе позаботиться, — буднично пробормотал он себе под нос, отрывая взгляд от двери. Его мысли блуждали. Мальчик пережил войну, травму, но это была его собственная вина, он должен был понимать, что не стоит в это вмешиваться. Он молод и слаб, но отважен и храбр; он не сдаётся после каждого удара. У этого парня никогда не бывает передышки. Независимо от того, заслужил он её или нет. Он сам справится, он всегда справляется.

***

Прошло много времени с тех пор, как Ранбу в последний раз был в Антарктике; он собирался навестить Техно и Фила, но просто забыл. Жизнь с Таббо шла отлично, если не считать их многочисленных разводов, которые они даже не оформляли официально. Честно говоря, он потерял счёт времени, когда он в последний раз видел Техно и Фила? Он даже не попрощался. Прибыл капитан Паффи, и он опасался, что придут ещё люди. Он не для того избегал конфликта в Антарктике, чтобы он последовал за ним туда; он собирался вернуться, но нашёл Таббо и, в общем, планы изменились. Надеюсь, Техно и Фил поймут, или, возможно, они вообще не скучали по нему; это вполне вероятно. Немного обидно, но вполне вероятно. Он видит вдалеке коттедж; на самом деле их два, соединённых вместе. Либо Фил наконец-то обзавёлся собственным домом, либо кто-то ещё присоединился, он надеется, что это первое. Должно быть, недавно была метель, снег почти по колено. Его дом цел, и это чудо, что крыша не провалилась. Он подходит к коттеджу, из которого не доносится ни звука. Конечно, они дома, где же им ещё быть? Они на пенсии после окончательного уничтожения Лмаберга. Больше нет никаких правительств, кроме Сноучестера, который им ещё предстоит открыть, и он молится, чтобы так и оставалось. Он останавливается у входной двери: — Техно? Ты дома? Фил? — он уже собирается постучать, когда с крыши падает снег. Он отступает назад и поднимает взгляд; он не мог подготовиться к тому, что увидел. Это застаёт его врасплох, он отшатывается назад и теряет равновесие. Он окаменел от увиденного: на краю крыши сидит человек, его пронзительный взгляд пронзает его насквозь и парализует; его глаза тёмно-красные, с узкими зрачками, как у кошки. От острых когтей у него перехватывает дыхание, его перьевые крылья взъерошены, чтобы казаться больше, и он готов наброситься. Только когда Ранбу приходит в себя и смотрит ещё раз, он узнаёт этого человека, но не может поверить своим глазам. Должно быть, это двойник с некоторыми очевидными отличиями. Человек прыгает, расправляет крылья и планирует вниз, приземляясь прямо перед ним. Он не может пошевелиться, его сердце проваливается куда-то вниз и не бьётся добрых пару секунд. Он сглатывает, с трудом проталкивая слова через пересохшее горло. — Томми? Эту дьявольскую ухмылку невозможно спутать ни с чем, но его зубы похожи на кинжалы, невероятно острые. Это он, и множество сомнений терзают разум Ранбу. — Это невозможно, почему ты… — его мысли путаются, он пытается встать, но пошатывается. — Эй, Ранбу, — Томми дёргает его за шарф, «помогая» ему восстановить равновесие. Присмотревшись, Ранбу замечает, что его глаза такого же голубого цвета, только немного темнее, чем он помнит, а если он прищуривается, то зрачок у него щелевидный. Это просто невероятно, и, должно быть, ему это мерещится. С крыльями, с другой стороны, всё не так просто. В волосах Томми и на его щеках есть перья, но они, кажется, растут из кожи, а не прилипли. Ранбу откашливается и, спотыкаясь, отступает назад. Ему хочется моргнуть и проверить, не мерещится ли ему всё это. Должно быть, это розыгрыш, хотя он не понимает, зачем Томми разыгрывать его, надевая крылья и контактные линзы, не говоря уже о когтях, и откуда он вообще узнал, что Ранбу придёт. Он в замешательстве и с трудом может говорить. — Ты, как ты, почему ты… Томми озадаченно смотрит на него, склонив голову набок. Крылья невероятно реалистичны, перья смягчаются, и крылья складываются за его спиной, прячась под плащом. — Чего ты так нервничаешь, Ранбу? А я думал, ты больше здесь не живёшь, — спрашивает он, подходя ближе. Ранбу вздрагивает; он никак не ожидал, что Томми Иннит окажется таким пугающим, и уж тем более не думал, что услышит от себя такие слова. Это не совсем тот Томми, с которым он знаком, скорее всего, это костюм, но чем больше он двигается, тем менее вероятным становится это предположение. У него никак не могли вырасти крылья, они слишком большие, чтобы их можно было спрятать под тонкой красно-белой футболкой. Его глаза расширяются, он указывает на крылья, торчащие из-под плаща. — О, это же крылья, да? Его мысли останавливаются, шестерёнки в голове крутятся, и до него доходит. — У тебя есть крылья! — кричит он, и его мысли приходят в панику, пытаясь логически объяснить это. Люди, в частности Томми, не вырастают из ниоткуда с крыльями. Насколько он знает, если только он не пропустил ту часть, где Томми признаётся, что он какой-то гибрид птицы, как Фил и Квакити. Ему бы не помешала подсказка. Выражение лица Томми достаточно, чтобы успокоить его: он наклонил голову и прищурился, как будто пытается понять, в чём дело, или о чём-то задумался. Что-то щёлкает у него в голове, и он поднимает голову. — А, точно, ты их ещё не видел. Я вроде как отрастил их недавно? Пару недель назад, — небрежно сообщает он. — Ты, ты не мог сказать мне раньше?! Он пожимает плечами: — Мне это и в голову не приходило. Это откровенная ложь. Кто в здравом уме не запаникует и не обратится за помощью к кому угодно, когда у него вырастут крылья? Опять же, это зависит от того, ожидал он этого или нет. Они не близки, но он бы, по крайней мере, сказал Таббо… Ранбу берёт себя в руки, потирая переносицу. — Подожди, подожди, ты рассказал об этом Таббо, верно? Томми заметно напрягается; он загнал гвоздь в крышку и не может сожалеть об этом больше, чем сейчас. Из его горла вырывается что-то среднее между вздохом и стоном. — Мне следовало остаться дома, мне следовало остаться с Таббо… — бормочет он, качая головой. Его глаза распахиваются, — Кстати, он спрашивает, где ты! Ты, ты не видел его несколько недель! И всё потому, что у тебя выросли крылья! Это он слишком остро реагирует, когда именно Томми пережил внезапную перемену. — Ты, ты знал, что это произойдёт?! — его голос слегка дрожит, он не был готов к холоду. — Что? Нет! Они просто появились из ниоткуда! Пронзили мне спину! Ранбу замолкает, обдумывая слова. От этого у него сводит живот: — Ты, подожди, подожди, подожди, ты хочешь сказать, что они… — он не может закончить предложение, ему приходится останавливать себя, чтобы не представлять это. Крылья огромные, они никак не могли вырасти из его спины, хотя есть вероятность, что они были маленькими и выросли до такого размера. Это лучший ответ, но выражение лица Томми заставляет его усомниться в этом. — Они действительно это сделали… На них опускается тишина, далёкая от презрительной. Томми с горечью отводит взгляд. — Так зачем ты здесь? — спрашивает он, глядя вдаль. Когда Ранбу не отвечает, он неохотно смотрит на него и видит, что тот погружён в свои мысли. Он качает головой, пытаясь прийти в себя. — Я… — его разум пустеет, он смотрит на Томми и может думать только о том, что цвет его крыльев напоминает кровь. У него перехватывает дыхание, и он отступает назад. — Что? Что на этот раз? — рявкает Томми, складывая руки на груди. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но его спасает открывшаяся дверь, за которой стоит не кто иной, как Фил. — Эй, Томми… — он замечает Ранбу и замолкает. Он не произносит ни слова, моргая, словно думая, что его глаза обманывают его, а затем на его губах появляется тёплая улыбка. — О, привет, Ранбу! Давно не виделись, да, приятель? — здоровается он. — Я-я… — заикается Ранбу, не в силах выдавить из себя ни слова. Фил приподнимает бровь, затем его внимание переключается на Томми, и он произносит «о». Он отступает назад, открывая дверь. — Почему бы вам обоим не зайти внутрь. Здесь холодно. Ранбу мысленно составил список возможных исходов, которых он хотел бы избежать; в этом списке были «кто-то другой, кто переедет в его дом / район», «Техно и Фил перестанут его любить» и т. д. Этого не было в списке, но это на первом месте. Во что он ввязался. Ранбу и Томми сидят за столом друг напротив друга, пока Фил готовит рагу из кролика. — После того как у Томми выросли крылья, он пришёл к нам, чтобы научиться летать, — объясняет он, выбирая ингредиенты из своего набора. — Значит, он не убежал, чтобы спрятаться от Таббо? — когда он понимает, что сказал, уже слишком поздно что-то менять. Томми заметно вздрагивает, его тело напрягается. — Я, я прошу прощения, — извиняется Ранбу, но его слова не достигают цели. Томми складывает руки на груди, сворачивается калачиком, складывает крылья и отводит взгляд. Никто из них не произносит ни слова, тишина окутывает их удушающей пеленой. Ему следовало бы знать, что не стоит высказывать свои мысли вслух, но они вырываются наружу. — Почему ты прячешься от… Томми хлопает ладонями по столу, выбивая стул из-под себя. Его крылья расправляются, и он с силой высасывает воздух из лёгких Ранбу. — Я ничего не скрываю от Таббо! — гремит его голос, заглушаемый грохотом только что сваренного супа, разливающегося по полу. Они молча смотрят на беспорядок; затем Томми выбегает за дверь, захлопнув её за собой. Фил вздыхает, наводя порядок. — Подумай вот о чём, Ранбу: разве ты не боялся рассказать кому-нибудь о своих способностях? Или о чём-то ещё, связанном с твоим наследием эндермена? Ты боялся, что к тебе будут относиться по-другому? Ранбу дважды думает, прежде чем ответить. — Но Таббо бы не… — Он бы не стал, я знаю, и Томми тоже должен был бы, но сейчас он в трудном положении. Я думаю, он предпочел бы сначала разобраться в себе, прежде чем пытаться объяснить это кому-то еще. Фил ставит на стол тушёного кролика, от которого идёт пар. — Я поговорю с ним. Таббо ведь волнуется, верно? Он здесь уже достаточно долго, я уверен, что он тоже по нему скучает, — его голос звучит тихо, Ранбу пытается взглянуть на своего дайса, но тот поворачивается к двери. Выражение его лица довольно грустное, но он почти не позволяет себе хмуриться. Он делает паузу, затем открывает дверь и бесшумно выскальзывает наружу. В одиноком коттедже только он и горячая тарелка тушёного кролика. Жаль, что он не голоден. Он отодвигает стул и, вставая, слышит, как кто-то спускается по лестнице. Он замирает, поднимает голову и, к своему облегчению, видит Техно. Он чувствует, как на его губах появляется улыбка, ведь прошло так много времени. — Привет! Как дела? Он ожидал, по крайней мере, полуформального приветствия, ведь они не были особо близки во время его пребывания здесь. Он бы не назвал их друзьями, скорее знакомыми? Соседи — звучит более уместно. Он бы хотел, чтобы его тепло встретили дома. — Что ты здесь делаешь? — Что? К сожалению, это не то, что он получил.

***

Томми забрался на верхушку самого высокого дерева, не обращая внимания на крылья, спрятанные под плащом. Ему всегда нравились листья, сверкающие на солнце и колышущиеся на ветру, когда он отдыхал на крепкой ветке. В его памяти ярко всплывают воспоминания о том, как он спал в клетке из листьев и веток. Ему потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть, но он быстро адаптировался к дикой природе, настолько, что первые несколько ночей не мог уснуть в обычной постели. Ничего не изменилось: он лежит на ветке, положив голову на руки, и сквозь просветы в листве виднеется небо. Кажется, что прошла всего неделя с тех пор, как он встретил Уилбура — странного человека, бродившего по лесу с музыкальным инструментом, который вызвал у него интерес. После того как он попытался схватить его и был пойман, Уилбур практически сразу же взял его под свою опеку. Те дни были полны радости; как же их жизнь превратилась в череду войн, ненависти и насилия? Они дали друг другу обещание никогда не расставаться. Это обещание давно разбилось на тысячу осколков, и его уже не склеить. — Томми, вот ты где! Он издаёт долгий, недовольный стон. Он думал, что листья дерева его замаскируют, но, видимо, нет. Он молчит, надеясь, что Фил, может быть, передумает и поищет в другом месте. Конечно, это тоже не работает в его пользу, как и всё остальное в последнее время. Он оглядывается через плечо на землю, и видит, что Фил стоит там и смотрит прямо на него. Это пугает Томми, и он срывается с ветки. Его крылья расправляются, и он перелетает на другую ветку, ближе к земле, но на приличном расстоянии от Фила. Он смотрит на Фила так, словно готов схватить его когтями. Фил машет ему, чтобы он приземлялся, и тот хмурится ещё сильнее. — Давай, приятель! У меня не весь день впереди! Томми усмехается и закатывает глаза, пренебрежительно махнув рукой. Он ложится так, чтобы видеть небо, но ветки и листья загораживают его. — Знаешь, я думаю, что Ранбу прав. Он стискивает зубы, проводя когтями по ветке. — Заткнись, — бормочет он. — Ты прячешься от Таббо, не так ли? Это же очевидно. Его перья топорщатся, кончики отгибаются назад, обнажая миниатюрные когти. — Я сказал, заткнись. Ты ничего не знаешь, старик. Фил приподнимает бровь и скрещивает руки на груди. — Тебе нужно лгать самому себе, приятель, признайся. Ты боишься, что он отреагирует негативно, ведь вы не в лучших отношениях. Листья шелестят, подавая ему предупреждающий знак. Он стоит на месте. Томми прыгает, края его крыльев вспыхивают огнём, они колышутся на ветру. Он едва не задевает дерево, его взгляд прикован к Филу; он похож на орла, пикирующего вниз, чтобы поймать мышь. Он не вздрагивает, когда приземляется, огонь гаснет, а когти втягиваются. Его глаза, словно кинжалы, не мигая смотрят на него. Фил хмурится, опуская руки. — Думаю, тебе пора домой, Томми.