В объятиях твоей любви

      Чжоу Цзышу со всей присущей ему грацией сел за стол на постоялом дворе в городе недалеко от Поместья Четырех Сезонов, с нетерпением ожидая, когда они наконец смогут позавтракать. Вэнь Кэсин заказал неприлично много блюд, мотивировав свой поступок тем, что обед они пропустят. Чжоу Цзышу даже не пытался спорить, только молча передал ему мешочек с деньгами, равнодушно игнорируя счастливую улыбку мужа. Чэнлин, сидевший рядом, улыбался не менее счастливо, кажется, абсолютно довольный своей жизнью.       Этим утром они втроем покинули Поместье, чтобы провести время вместе, как раньше. Это была идея Вэнь Кэсина: на днях он стал свидетелем того, как их ученик плакал в одиночестве после того, как несколько часов рассказывал остальным ребятам истории об их приключениях, и немедленно пришел к Чжоу Цзышу с предложением выбраться в город хотя бы на день, чтобы побыть наедине с Чэнлином, который, очевидно, скучал по тем дням, что теперь остались далеко позади.       До этого самого дня Чжоу Цзышу не особо задумывался об этом. У них было слишком много работы в Поместье, после чего они сразу принялись за обучение: в конце концов, даже если сейчас в Цзяньху было затишье, нельзя было угадать, как долго оно продлится. Конечно, Чжоу Цзышу наблюдал за своим учеником, чтобы убедиться, что он привыкает к жизни в этом месте и что остальные ребята приняли его — и с этим все было в полном порядке. О том, что Чэнлин мог скучать по нему и Вэнь Кэсину и по их путешествиям, он почему-то даже не задумывался.       К счастью, у него был Вэнь Кэсин, который всегда чувствовал настроение других людей лучше, чем он. Благодаря ему, они смогли вовремя поймать своего ученика за руку, удержав его от падения в пучину грусти. Хотя у них все еще было много работы и они не должны были оставлять Поместье без присмотра надолго, Чжоу Цзышу подумал, что один день в городе, который они проведут только втроем, не сильно испортит его планы тренировок. Тем более, их ученики давно не были детьми и могли заниматься самостоятельно, понимая всю важность учебного процесса.       Чжоу Цзышу решил оставить на сегодня любые посторонние мысли, откинуть в сторону маску строгого шифу и позволить себе отдохнуть вместе со своей семьей. Он мягко улыбнулся, глядя на Чэнлина, который с восторгом смотрел на еду, принесенную для них официантом. Вэнь Кэсин с другой стороны от него уже принялся накладывать еду в тарелку мальчика, предлагая ему попробовать все, что они заказали. Чжоу Цзышу, вздохнув, последовал его примеру, переложив в тарелку Чэнлина несколько кусочков мяса, прежде чем они втроем наконец приступили к завтраку.       После еды, сытые и довольные, они направились на рынок. Вэнь Кэсин, заметив торговца одеждой, потащил Чэнлина к нему, предлагая подобрать ему новые одежды, а Чжоу Цзышу велел помогать с выбором. На примерку у них ушло не менее получаса, и от торговца они ушли с тремя новыми комплектами, один из которых Вэнь Кэсин заставил мальчика надеть сразу. Чэнлин выглядел смущенным, но восторг на его лице скрыть было невозможно, поэтому Чжоу Цзышу нисколько не пожалел о потраченном времени.       Они продолжили гулять между торговыми палатками. Чжоу Цзышу без лишних вопросов платил за все, что выбирали Вэнь Кэсин и Чэнлин, который стеснялся брать что-либо сам и мог только поддаваться уговорам своего шишу. Было что-то неожиданно приятное в том, чтобы вот так проводить время со своим мужем и их учеником, когда они не были обременены никакими переживаниями, сомнениями и страхами, чувствовали себя абсолютно свободными и могли сосредоточиться только на удовольствии, не беспокоясь о том, что за каждым углом их может поджидать опасность.       Закончив с покупками, Вэнь Кэсин повел их к реке, предлагая насладиться хорошей погодой — в последние дни июль был не особенно жарким, скорее теплым, с нотками нежной прохлады по вечерам. Они нашли себе уединенное место на берегу, и Вэнь Кэсин принялся раскладывать между ними еду, которую они купили у уличных торговцев по дороге, и ни на секунду не прекращал говорить, рассказывая миллионы различных историй искренне заинтересованному Чэнлину. Чжоу Цзышу, громко вздохнув, лег на траву, подложив руки под голову, и посмотрел на переплетения пушистых веток над ними.       Чжоу Цзышу давно не чувствовал такого удовлетворения. Конечно, он был счастлив, когда вернулся домой к своим ученикам вместе с любимым человеком, который нежно любил его в ответ. Но это было совершенно иное чувство — теплое и приятное, мягко разливающееся по венам искренним удовольствием. Рядом с ним были люди, которые появились, когда он стоял на краю смерти, и научили его хотеть жить. Ради них он захотел остаться, захотел нести бремя сожалений дальше, пока не сможет отпустить его и позволить себе быть счастливым и свободным. Благодаря им двоим Чжоу Цзышу сегодня был здесь и наслаждался теплым днем, солнечным светом, ласкающим его кожу, и чувствовал себя живым. — А-Сюй, не спи, — Вэнь Кэсин сжал его бедро, слегка подтолкнув. Чжоу Цзышу открыл глаза, не заметив момент, когда закрыл их, и посмотрел на мужа, встречая его любящую улыбку. — На следующей неделе будет представление, наш А-Лин хочет посмотреть. Мы сможем сводить его? — рука Вэнь Кэсина на его бедре сжалась чуть сильнее, и тепло его кожи ощущалось даже сквозь слои одежд. — Если он обещает стараться на тренировках, — вздохнул Чжоу Цзышу, вновь переводя взгляд на бескрайнее небо над ними. — Шифу, я обещаю, — тут же залепетал Чжан Чэнлин. — Не волнуйся, А-Лин, — одежды Вэнь Кэсина зашуршали, когда он другой рукой коснулся волос юноши. — Даже если твой шифу в итоге откажет, я украду тебя и все равно свожу на представление. — И понесешь ответственность, — строго сказал Чжоу Цзышу, толкнув мужа коленом в бок. Тот рассмеялся в ответ. — Конечно, шисюн, я отвечу за свой поступок, — пообещал Вэнь Кэсин, похлопав его по бедру. — Но я ни за что не оставлю ребенка без развлечений. — Я знаю, — Чжоу Цзышу громко вздохнул.       Конечно, он знал. Вэнь Кэсин заботился о Чжан Чэнлине с самого начала и делал все для его комфорта. Ему нравилось видеть на лице мальчика счастливую улыбку и блеск в его глазах, и Чжоу Цзышу понимал, почему это на самом деле доставляло ему такое удовольствие и почему он переживал, когда Чэнлин грустил. В конце концов, их судьба была похожа: они оба лишились родителей в раннем возрасте при трагических обстоятельствах, но Вэнь Кэсин не желал, чтобы этот ребенок прошел его путь и позволил ненависти и скорби поглотить его сердце, которое было светлым и чистым, несмотря на то что ему пришлось пережить.       В этом желания Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсина абсолютно совпадали. У Чжоу Цзышу не было возможности позаботиться должным образом о своих шиди, об учениках Поместья Четырех Сезонов, которые пошли за ним в поисках безопасности, но должны были встретить смерть. Судьба послала ему мальчика, который остался без семьи и дома, без каких-либо ориентиров в этой жизни, и отчаянно нуждался в безопасности и заботе, и он хотел дать ему это, исправить свои ошибки и спасти хотя бы одну душу. Глядя на Чжан Чэнлина, который с каждым днем становился взрослее и мудрее, Чжоу Цзышу чувствовал себя счастливым — у него, у них обоих действительно получилось спасти этого ребенка.       Может быть, Чжоу Цзышу не был и вполовину так хорош, как ему хотелось. Может, он во многом ошибался, неосознанно причинял боль или делал недостаточно. Но Чжоу Цзышу старался становиться лучше изо дня в день, учился на своих ошибках и делал все возможное, чтобы быть достойным своего звания и доверия, которое ему выразил его первый ученик. И он будет стараться дальше, пока Чжан Чэнлин не сможет гордо назвать его своим шифу, пока он сам не почувствует гордость за себя, свои труды и за человека, которого он вырастит.       У Чжоу Цзышу не было никаких сомнений в том, что Чжан Чэнлин станет достойным лордом Поместья Четырех Сезонов, когда придет время. Он знал, что сможет уйти на покой со спокойной душой, оставляя наследие своей школы в надежных руках, которые сумеют не только сохранить, но и преумножить славу и достояние Поместья Четырех Сезонов. Его ученик был молод, но за его плечами был бесценный опыт, который научил его ответственности. Он был старательным и трудолюбивым, и его ждало по-настоящему блестящее будущее, в котором его будут знать как наследника сильнейших школ Цзяньху и великих мастеров боевых искусств, у которых ему повезло обучаться. В конце концов, Чжан Чэнлин сам станет великим мастером, который оставит своих наследников — прекрасный бесконечный круговорот жизни, в котором Чжоу Цзышу повезло найти свое место.