Darling, Can I Call You Home?

Настоящее время Сириус приезжает, чтобы провести сочельник в Хогвартсе с Гарри и Томом. Гарри знает, что Сириус делает это в основном потому, что беспокоится о том, как Гарри отнесется к госпитализации Рона. Это глупо, потому что Рон ранен не серьезно, а Гарри — взрослый мужчина, который может справиться с небольшим стрессом и беспокойством, но все в порядке. Он действительно очень рад видеть Сириуса, независимо от причин, по которым он это сделал. Сириус появляется из камина в шляпе Санта-Клауса с огромной белой кисточкой на конце. Его волосы поседели за эти годы, и Гарри подозревает, что они действительно должны быть абсолютно белыми, потому что Сириус отрицает любые претензии на краску для волос. — Счастливого Сочельника! — весело говорит Сириус, выходя из камина и обнимая Тома, при этом взъерошивая ему волосы. Том принимает свою судьбу с жалкой грацией, и мужественно борется, пытаясь вырваться. — Гарри ужасно на тебя влияет, — говорит ему Том. — Никакого уважения к личным границам. — Я твой муж, — замечает Гарри. — Выйдя за меня замуж, ты утратил всякие личные границы. Беспорядок в волосах просто прилагается к званию «муж». Сириус отпускает Тома и идет обнимать Гарри. — Привет, малыш. Счастливых Праздников! — Мне тридцать, — говорит Гарри. — Малыш, — настаивает Сириус, поглаживая Гарри по голове. Гарри шлепает Сириуса по руке. — Я забираю свою поддержку. Теперь я на стороне Тома. — Буууу, — говорит Сириус, надув губы. — Не думаю, что сейчас подходящее время спрашивать, когда у меня будут внуки. — Нет, — говорит Гарри. — Не подходящее. Гарри любит думать о своих учениках как о своих детях, в каком-то смысле. Они приходят к нему за советом, за наставничеством, за дружелюбным взрослым, которому они могут доверять. А еще они с Томом иногда нянчат Розу и Хьюго. Поэтому Гарри не считает, что им нужен ребенок, чтобы их жизнь была полной. Поскольку Том никогда не упоминал о желании иметь детей, Гарри предполагает, что они на одной волне. Он понимает, что лишь предполагать — не лучший способ, поэтому они, вероятно, должны поговорить об этом в какой-то момент. С Сириусом все просто; он вливается в динамику между Гарри и Томом. Сириус всегда был непринуждённым — от его стиля воспитания до его способов передвижения по миру. Гарри рос, зная, что Сириус поддержит его, что бы он ни делал. Если бы Гарри сказал Сириусу, что он Волдеморт, он не сомневался, что Сириус спросит, не нужна ли ему помощь, чтобы спрятать тела. Хотя Гарри почти уверен, что если бы он сказал Сириусу, что Том был Волдемортом, он все равно получил бы то же самое предложение помощи. Потому что Сириус и Том прекрасно ладят, что стало неожиданностью и облегчением для Гарри, который ожидал таких же антагонистических отношений, как у Сириуса со Снейпом. Но Сириус считал Тома забавным, а Том считал Сириуса, цитирую, «единственным приемлемым гриффиндорцем», которого он когда-либо встречал, не считая Гарри. В глубине души Гарри думал, что они смогли сблизиться в основном из-за общих драматических наклонностей. — Может быть, я подарю вам на Рождество щенка, — говорит Сириус. — Просто чтобы привести вас в правильное состояние. — Сириус, — говорит Гарри, уже опасаясь худшего. — Пожалуйста, скажи мне, что ты уже сделал рождественские покупки. — У меня есть подарок для Лунатика! — говорит Сириус, защищаясь. — Просто гораздо проще покупать вещи, когда уже подошёл крайний срок. — Ты просто катастрофа, — ласково говорит Гарри. — Мы отведем тебя в Хогсмид после обеда. Том обнимает Гарри за талию. — У меня есть право голоса? — Нет, — говорит Гарри. — Потому что ты всегда покупаешь подарок только мне, а остальные обычно заставляешь покупать меня. — Просто у тебя это лучше получается, — пренебрежительно говорит Том. — Откуда мне знать, что подарить Гермионе и Рону на Рождество? Они твои друзья. — Они и твои друзья тоже, придурок, — говорит Гарри, пихая его локтем. — Мы все были друзьями в течение многих лет, когда ты уже просто признаешься, что они тебе нравятся? — Когда Рон скажет, что я ему нравлюсь, — говорит Том. — Рон считает, что ты ничего так, — Гарри закатывает глаза. — Ему просто нравится притворяться, что ты ему не нравишься, потому что он упрямый. Никого не напоминает, а, Том? — Нет, — упрямо говорит Том. — Как бы мило это ни было, — перебивает Сириус, хотя и улыбается им, — я бы хотел сейчас спуститься к завтраку. Я уже много лет не завтракал как следует в Хогвартсе! Поэтому они направляются в Большой зал, пока Сириус рассказывает им о своих приключениях в Греции. — Люди там феноменальные, — с энтузиазмом говорит он. — Я встретил так много разных людей, и у меня появились просто невероятные друзья. — Если «феноменальные» — это эвфемизм, то я не хочу слышать подробностей, — говорит Том. — Эй, — жалуется Сириус. — Я говорил о культуре. В основном. Иногда Сириус говорит о желании поселиться в Лондоне, но Гарри думает, что ему слишком нравится быть путешествующим холостяком, чтобы связывать себя с кем-то или чем-то. Он посылает Гарри множество писем, фотографий и интересных подарков через почту экзотических птиц, и обычно не забывает заглядывать на дни рождения и праздники, когда у него появляется такая возможность. В богато украшенной коробке на столе Гарри лежит коллекция всяких мелочей — ракушек, засохших цветов и блестящих камней. Сириус все еще рассказывает, когда они натыкаются на Невилла, идущего по главному холлу. С тех пор как Ханна закончила свое обучение Целителем и переехала в Хогвартс в качестве медсестры, она и Невилл обычно присоединялись к нему и Тому в канун Рождества в Хогвартсе. Однако в этом году оба Лонгботтома собирались провести каникулы с семьей Ханны. Поэтому Гарри с удивлением видит Невилла, стоящего посреди коридора, ведущего в Зал, и машущего им. — О, всем привет, — говорит Невилл. — Счастливого Рождества! Я как раз собирался заскочить к вам, но это просто замечательно… — Он лезет в сумку и достает несколько красочно завернутых подарков для Гарри и Тома. — Эти завернула Ханна, а не я, вот почему они выглядят красиво. Твой я послал совой, — добавляет он Сириусу. — Хотя, полагаю, это означает, что сова довольно скоро развернется над Северным морем. — Спасибо, Невилл, — говорит Гарри, забирая у него пакеты. — На днях я отправил твой подарок с Ханной. — Ага, понял, — говорит Невилл. — Вы трое запланировали что-то особенное на завтрашний сочельник? — Ничего необычного, — говорит Том. — Просто обычный сочельник со студентами, а потом мы навестим остальных членов клана Уизли на Рождество. Невилл кивает. — Хорошо, что вы оба остаетесь здесь каждый год. Многим из этих студентов некуда уехать во время каникул, и я могу сказать, что для них очень много значит то, что вы решили остаться здесь, потому что они уважают вас. Гарри чувствует себя немного подавленным, услышав это. Рука Тома касается его поясницы, и они обмениваются напряженными взглядами.

***

Пятнадцать Лет Назад До зимних каникул оставалось три недели, когда на Хогвартс обрушился первый снегопад 1995 года. Том и Гарри встречались всего полтора месяца и все еще переходили от дружбы к отношениям. Всё шло достаточно хорошо, и Тому удавалось обуздать свою навязчивую ревность всякий раз, когда Джинни садилась с ними за стол. Гарри и Джинни все еще были хорошими друзьями после того, что Фред и Джордж любили называть «бурным летним романом», и хотя между ними была некоторая неловкость, Гарри не думал, что это повлияет на их дружбу. Он очень заботился о Джинни и не хотел причинять ей неудобства. Но она, казалось, была абсолютно довольна всем — сидела и смеялась вместе со всеми, как обычно, так что Гарри не собирался ничего говорить. Он был уверен, что, если бы она хотела, чтобы он дал ей больше «воздуха», она бы попросила об этом. Том, конечно, не собирался рисковать, когда Джинни находилась по близости. Он начал сидеть за гриффиндорским столом во время еды и при каждом удобном случае обнимал Гарри свободной рукой за плечи, желая напомнить всем, что Гарри больше «не продаётся». Гарри это показалось забавным. Рон был не совсем согласен. — Он обращается с тобой так, будто ты его собственность, Гарри, — раздраженно сказал Рон. — Любой, кто находится в нормальных отношениях с Малфоем, не является хорошим человеком. Я знаю, что вы были хорошими друзьями с Риддлом до всех этих свиданий, но я действительно не думаю, что он хорош для тебя. — Рон печально покачал головой, а затем с надеждой добавил: — Может быть, ты все еще можешь попытаться уладить все с Джинни? — Нам с Джинни лучше быть друзьями, — сказал Гарри. Честно говоря, это было весело, пока продолжалось. Они с Джинни вместе пробирались по Норе, целовались в саду и играли один на один в квиддич на заднем дворе. Но в основном это было забавно и привлекательно только из-за того, что они все делали тайком, и они оба в конце концов признали, что отношения между ними, скорее всего, маловероятны. — А Том — хороший человек, Рон. Ты просто никогда не хочешь проводить с ним время. — Потому что он слизеринец, — возразил Рон, как будто это все объясняло. Видя, что Рона так легко не переубедить, Гарри на время сдался, надеясь, что Том в конце концов сумеет склонить Рона на свою сторону. Том очень хорошо умел завоевывать людей. В этом году его выбрали старостой Слизерина. Его, а не Малфоя, что, как знал Гарри, помешало Тому заключить временное перемирие с мерзавцем. Гермиона, в частности, находила потерю Малфоя чрезвычайно приятной. — Это просто доказывает, что люди ценят реальные вещи, такие как ум, а не статус крови, — чопорно сказала она. Они работали над своими эссе по Древним рунам в общей комнате, в то время как Рон был на Прорицаниях с Трелони. Гарри пошел на эти занятия только потому, что так предложил Том, но обнаружил, что ему они даже нравятся. — Жаль, что эта корова Паркинсон тоже староста, — продолжала Гермиона, — но я полагаю, что мы не можем получить все и сразу. — Том говорит, что планирует стать старостой школы на седьмом курсе, — добавил Гарри, потому что чувствовал, что это то, что Гермиона одобрила бы. Она кивнула. — Я могу себе это представить. У него наверняка будут все шансы им стать. Помимо того, что Гарри пытался понять, как вписать Тома в компанию своих друзей, он пытался решить, что делать с ЗОТИ. Их профессор в этом году, Амбридж, была совершенно бесполезна. Гарри уже получил наказание за «ответы без разрешения» в классе, и Том чуть не впал в апоплексию, несмотря на то, что Гарри досталось лишь посидеть в ее дурацком розовом кабинете и прописать несколько строк. — Она не имеет права так с тобой поступать, — сказал Том. — Ты лучше в ЗОТИ, чем она. Она — идиотская жаба, которая не узнает Заклинания Щита, даже если тот ударит ее в лицо. — Это была всего лишь одна отработка, Том, — мягко сказал Гарри. — Мне просто придется держать себя в руках во время её уроков. — Но никто из нас ничему не учится! Нам нужно что-то с этим делать. Я уже говорил со Снейпом, но он сказал, что это вне его юрисдикции. Поэтому я пошел к Дамблдору, и он сказал, что, поскольку это дело Министерства, его руки связаны. Потом я поговорил с Малфоем, и он сказал, что его отец сказал ему, что Дамблдор не смог найти подходящего кандидата на эту должность в этом году, поэтому мы теперь обременены этой дебильной женщиной. — Том тяжело дышал под конец своей тирады, и Гарри беспокоился, что Том может упасть в обморок от слишком сильной интенсивности своего разочарования. — Но вернемся к моим доводам, — продолжил Том, — которые заключаются в том, что мы должны что-то сделать. Мы должны вместе проводить свои собственные уроки. Мы можем охватить тот материал, который мы должны изучить для СОВ, а затем научить остальных. — А кто будет учить? Ты бы хотел? — Очевидно, это будешь ты. А я помогу тебе. — Я не могу учить людей, — запротестовал Гарри. — Я ничего в этом не понимаю. — О, пожалуйста. У тебя это от природы, Гарри. Ты получил самые высокие оценки по защите, как на третьем, так и на четвертом курсах. Гарри долго смотрел на Тома. — Откуда ты вообще это знаешь? — Я просто много чего знаю, вот и все. — Лицо Тома слегка покраснело. — В любом случае, я думаю, ты должен вести уроки. Я могу помочь тебе спланировать их, и я могу написать теоретические части. Амбридж не сможет запретить нам учиться вместе, и не сможет помешать нам практиковать заклинания вне класса. — Не знаю, Том, — сказал Гарри, все еще не убежденный. — Не думаю, что люди согласятся учиться у меня. Том страдальчески вздохнул. — Ты доверяешь мне, Гарри? — Я имею в виду… ну конечно доверяю. — Тогда поверь мне, когда я говорю, что у тебя не будет недостатка в учениках. Я ничего не делаю наполовину, ты же знаешь. И уж конечно, я не берусь за дело, которое обречено на провал. Всё будет хорошо, и ты успешно проведешь всех нас к нашим СОВ, несмотря на то, что пытается сделать эта мерзкая женщина Амбридж. Поэтому Гарри внезапно обнаружил, что все его свободное время уходит либо на тренировки по квиддичу, либо на регулярные домашние задания, либо на планирование уроков защиты с Томом. Они провели свою первую встречу в классе, который когда-то использовался для преподавания волшебной мифологии, и он получил ошеломляющий успех. Присутствовали студенты их курса со всех четырех факультетов, и все вели себя прилично, даже слизеринцы и гриффиндорцы. Ему помогло то, что он и Том создали общий фронт с точки зрения единства факультетов, потому что ни Рон, ни Малфой не могли ничего высказывать о руководстве клубом, так как Гарри и Том управляли делами вместе. К тому времени, как Амбридж узнала об их клубе, было уже слишком поздно что-либо предпринимать. Они с Томом отправились к профессору Макгонагалл, чтобы получить официальное разрешение на их клуб, и Амбридж не хватало полномочий, чтобы сделать что то больше, чем задать им кучу домашних заданий в попытке урезать любое свободное время, которое у них было для занятий в Клубе защиты. И тогда они все вместе перестали выполнять свои задания, к огромному гневу Амбридж. Затем она попыталась раздать наказания за неполное домашнее задание, на что они ответили непонятной чепухой. Таким образом, по мере приближения праздников Гарри пребывал в отличном настроении. Их клуб процветал, и все они прекрасно справлялись со своей подготовкой к СОВ. Его хорошее настроение продолжалось до тех пор, пока Сириус не прислал сову с сообщением, что возвращается в Лондон на каникулы. С тех пор как Гарри перешел на третий курс, Сириус начал много путешествовать, и Гарри поощрял его в этом, главным образом потому, что он знал, что у Сириуса было истинное чувство страсти к путешествиям, которое не могло быть удовлетворено здесь, сидя на континенте. Сириус всегда возвращался как раз к концу учебного года и увозил Гарри в лето, полное приключений за границей. Гарри знал, что его крестный никогда никуда не уедет в течение года, если почувствует, что оставляет Гарри страдать, поэтому он приложил большие усилия, чтобы заверить Сириуса, что все будет в порядке, что проведет каникулы с Уизли или в Хогвартсе со студентами и учителями. Именно из-за этого предположения Гарри планировал остаться в Хогвартсе на это Рождество с Томом. Потому что Том, у которого не было ни родителей, ни собственного дома, презирал приют, где проводил лето, и всегда оставался в Хогвартсе во время каникул в течение всего года. Они уже проводили вместе несколько каникул в Хогвартсе, когда Сириус был в отъезде, а Гарри не хотел навязываться Уизли, но это было их с Томом первое совместное Рождество. И день рождения Тома тоже. Гарри вдруг почувствовал себя невероятно виноватым из-за того, что Сириус написал ему. Он знал, что должен кому-то что-то сказать, но не был уверен, кому и что. Рон и Гермиона потихоньку привыкали к Тому, но Гарри не был уверен, что Сириус согласится с тем, что Гарри встречается со слизеринцем, у которого, как однажды сказал Гарри, «глупое красивое лицо, уткнувшееся в книги по Темным искусствам». Так что Гарри колебался, тщетно надеясь, что его проблемы разрешатся сами собой. Только когда он доверился Джинни, которая сказала ему, что он ведет себя как идиот, он нашел простое решение своей дилеммы. — Сириус любит тебя, поэтому я уверена, что он поймет. Он не хотел бы, чтобы кто-то проводил Рождество в одиночестве, — резонно заметила Джинни. — Но он возвращается только для того, чтобы провести со мной каникулы, — запротестовал Гарри. — Я не хочу так его подводить. — Ну и не надо, — сказала Джинни. — Просто пусть Том проведет Рождество с вами и все. Это привело к тому, что Гарри написал письмо Сириусу всего за три дня до начала зимних каникул. Макгонагалл рассердится на него за то, что он в последнюю минуту изменил список учеников, оставшихся в школе, но Гарри решил, что она не слишком расстроится, если узнает, что Том наконец-то проведет Рождество и свой день рождения где-то еще, а не в Хогвартсе. В тот же день Сириус немедленно ответил, что все в полном порядке и что он с нетерпением ждет встречи с ними. Итак, Гарри отправился к профессору Макгонагалл со своими новыми планами, и она, казалось, была на удивление довольна ими. Оставалось только одному человеку сообщить эту новость. — Ну, в общем, планы изменились, — неловко начал Гарри. В конце концов он нашел Тома в библиотеке, где тот писал новый урок для Клуба защиты после каникул. Том поднял на него глаза, на его лице мелькнуло беспокойство. — Что-то не так? — Нет, — быстро ответил Гарри. — Все в порядке. — Ладно, — Том наблюдал за ним еще мгновение, выглядя все более и более встревоженным. — Я знаю, что Сириус написал тебе две недели назад с обычной совой, а не с одной из этих причудливых тропических птиц. — Затем Том снова опустил взгляд на свои бумаги и очень тихо сказал: — И я знаю, что сегодня утром ты ходил к Макгонагалл, чтобы поговорить с ней о чем-то, — он помолчал, словно ожидая, что Гарри начнет отрицать. — Я полагаю, ты собираешься вернуться на Гриммо-Плейс на каникулы? Сердце Гарри словно раскололось. — Том… — Все в порядке, — напряженно проговорил Том сквозь стиснутые зубы. Его плечи дрожали от усилий, которые он прилагал, чтобы держать себя в руках. — Я понимаю, Гарри, действительно понимаю, и я не сержусь на тебя или что-то подобное… — Том, я хочу, чтобы ты провел Рождество со мной и Сириусом, — выпалил Гарри, не в силах больше слушать. — Мы все вместе на площади Гриммо. Тишина. Том все еще смотрел в стол, хотя его плечи перестали трястись после отчаянного заявления Гарри. — …Том? — Просто… Дай мне минутку, — сказал Том, поднимая руку. — Пожалуйста. Обеспокоенный, Гарри сел за стол рядом со своим парнем, потянувшись, чтобы взять руку Тома в свою. Именно тогда он наконец заметил, что щеки Тома выглядят немного… влажными. Не очень мокрыми, но определенно одна или две слезинки спускались к воротнику рубашки. Гарри понятия не имел, был ли кто-нибудь еще в библиотеке в почти каникулы, но обнаружил, что ему все равно, и крепко обнял его. Том уткнулся лицом в плечо Гарри, сильно вцепившись в него, в то время как они оба делали вид, что Том не плачет, и оставались так до тех пор, пока не пришло время ужина. Гораздо, гораздо позже в тот вечер Том сказал «Спасибо» внезапно и без контекста, и Гарри просто молча кивнул ему в ответ, зная, что он имел в виду.

***

Настоящее время Проведя весь день в Хогсмиде с Сириусом, Гарри готов к долгому тихому вечеру с Томом. Дело не в том, что он не любит Сириуса или не любит проводить с ним время, просто Сириуса иногда бывает слишком много. К счастью, тот вернулся на Гриммо на ночь, а это означало, что у Гарри есть немного времени, чтобы расслабиться, прежде чем поток праздничного общения обрушится на него. — Джинни прислала сообщение, — говорит Гарри Тому. — Она говорит, что Рон сейчас дома, и все приедут на Рождество, как и планировали. — Я рад это слышать. — Волосы Тома влажные после душа, он, завернувшись в черный халат, подходит к креслу, в котором сидит Гарри. Затем он наклоняется и целует Гарри в лоб. — Было бы очень жаль, если бы его не отпустили на Рождество. — Я думаю, Сириус ворвался бы в больницу Святого Мунго, чтобы освободить его, если бы это было так, — фыркает Гарри. — Ты же знаешь, он любит вечеринки. — И тут ему в голову приходит новая мысль. — Как ты думаешь, нам стоит рассказать Сириусу о Волдеморте? — спрашивает Гарри. Том, который теперь нежно гладит Гарри по плечу, выглядит задумчивым. — Думаешь, он одобрит? — Я думаю, он уже одобряет то, что происходит, и ты ему уже нравишься. Так что единственная реальная причина не говорить ему, только если ты сам не хочешь, чтобы ему пришлось лгать в суде, если ему придется давать показания против тебя, — говорит Гарри. — Очень смешно, — говорит Том. — Но ты прав, он ярый сторонник Волдеморта. Возможно, он поможет мне собрать информацию о старых, более известных Чистокровных семьях. — Доверяю тебе втянуть Сириуса в свои гнусные планы. — Это ты открыл эту тему, — замечает Том. — Мне позволено это делать, потому что я не Волдеморт. В любом случае, я подумал, что мы должны рассказать кому-нибудь еще, просто на всякий случай. Это не может быть Рон или Гермиона, по очевидным причинам. — По очевидным причинам, — эхом отзывается Том. Они не хотели бы компрометировать положение Рона как капитана Авроров, и они не могли сказать Гермионе по той же самой причине. — Итак, Сириус — хороший выбор. Потому что, как ты сказал, он поддерживает это, и он и глазом не моргнет, если ты попросишь его сделать что-то чрезвычайно незаконное. — Что бы мы делали без друзей, готовых прятать для нас трупы, — протягивает Том. Гарри закатывает глаза. — Для начала ты отправишься в тюрьму. — Я слишком привлекателен для тюрьмы. — Тюрьма так не работает, Том. Они не передумают отправлять тебя в тюрьму только потому, что ты симпатичный. — Но я симпатичный? — Том широко улыбается Гарри. Гарри обхватывает ладонями предплечья Тома, откидывая голову назад, чтобы лучше видеть его лицо. — Так и есть, болван, любящий комплименты. А теперь иди сюда. — Он тянет Тома за руки, пока тот тоже не садится на диванчик. Теперь, когда они находятся на одном уровне, Гарри проводит рукой по мокрым волосам Тома. — Ты не высушил их сегодня. — Я знал, что ты все равно их испортишь, — Том фыркает, но Гарри замечает, что тот на самом деле сам хочет чтобы он прикоснулся. Поэтому Гарри некоторое время гладит и чешет голову Тома, пока тот не расслабляется, обмякнув у него на коленях. — Ты прямо как кот, — говорит ему Гарри. — Я тебе это уже говорил? — Нет, — Том зевает. Его веки наполовину опущены, и он выглядит полусонным, прислонившись к подлокотнику. — А коты, я полагаю, порядочные существа. Я люблю змей, но у них нет конечностей. — Том хватает свободную руку Гарри и проводит костяшками пальцев по его губам. — Ты лучший муж на свете, — сонно добавляет он. — Спасибо, — весело говорит Гарри. — Я тоже думаю, что ты очень хорош, да. Вскоре после этого Том засыпает, и у Гарри не хватает духу его будить. Он использует свою волшебную палочку, чтобы увеличить длину и ширину дивана, а затем колдует одеяло, чтобы накрыть их обоих. Прижавшись к мужу, Гарри ставит бокалы на столик и засыпает.

***

День сочельника проходит в основном спокойно вплоть до ужина. На нем Сириус немного сходит с ума, вытаскивает целую сумку огненных хлопушек от Уизли и поджигает их всех. Студенты в восторге, Минерва — нет. По крайней мере, она ясно дает понять, что нет, так как Гарри, Тому и Сириусу поручено убрать возникший беспорядок. Некоторые студенты тоже остаются, чтобы помочь, что Гарри теперь сразу связывает с замечанием Невилла о том, что студенты любят их с Томом. — Счастливого Рождества! — радостно восклицает Сириус, удаляя следы ожогов с одного из столов. — Ну и вечер. — Если ты когда-нибудь решишь отказаться от путешествий, — говорит Том, — пожалуйста, не становись преподавателем в Хогвартсе. Я не уверен, что школа переживет этот год. — Эй! Он пережил семь лет моего студенчества, — протестует Сириус. — Так что это было бы не так уж и плохо. Я был бы реально классным профессором. — Школа едва выжила, — говорит Гарри. — Не думай, что Лунатик не рассказал мне тех историй, которые ты считал слишком неловкими, чтобы рассказать мне. Взмахнув палочкой, Гарри удаляет несколько черных отметин, которые тянутся вдоль одной из стен. — Предатель, — говорит Сириус, — Вот предатель! Теперь ясно, что звание Мародеров ничего для него не значит. — Ты сделал меня почетным Мародером, — напоминает ему Гарри. — Ты даже Тома сделал почетным Мародером. — О чем, — вмешивается Том, — я даже не просил, если быть точным. — Тебе просто не нравится, что твой позывной Змейка, — пренебрежительно говорит Сириус. — Змейка — это не подходящее прозвище, — раздражённо фыркает Том. — Гарри так зовется Сохатый-младший. — Когда ты создашь свою особую группу, — говорит Сириус, — тогда и сможешь выбирать, как хочешь, чтобы тебя называли. Гарри фыркает, думая о Волдеморте. — Том выбрал бы очень глупое прозвище. Правда, ему лучше быть Змейкой. — Заткнись, — говорит Том, но без особой злобы. — Гарри сам не знает, о чем говорит. — А? — с вызовом произносит Гарри. — Разве нет? Гарри и Том начинают соревноваться в «кто кого переглядит» эпических масштабов, в котором оба стараются сохранить свои очень серьезные, очень строгие профессорские выражения лица. Быть объектом пристального внимания Тома — это то, от чего Гарри никогда не устает. И это довольно привлекательно, подумал Гарри — то, как выглядит Том, когда он сосредоточен на чем-то одном. До сих пор студенты вокруг них пытались скрыть попытки послушать их разговор. Но при виде двух симпатичных профессоров, уставившихся друг на друга, одна из их студенток издает писк и тут же падает. — Что случилось с некоторыми из твоих учеников? — спрашивает Сириус, затем подходит, чтобы помочь ей подняться. — Помнишь, когда ты думал, что ни одна из студенток не будет считать тебя привлекательным? — риторически спрашивает Том. — Заткнись, — говорит Гарри. Вскоре после этого уборка заканчивается, и все студенты желают своим преподавателям счастливых праздников, прежде чем отправиться спать. Сириус следует за Томом и Гарри всю дорогу до их комнат настаивает на том, чтобы все они «шлифанулись» огневиски. Они все немного выпивают, но Сириус, конечно, именно тот, кто в конечном итоге отключается на их диване незадолго до полуночи. — Твой крестный быстро отключился, — говорит Том. — Раньше он таким не был, — ласково говорит Гарри, накрывая Сириуса, пускающего слюну, толстым шерстяным одеялом. — Я думаю, это у него собачий метаболизм или что-то в этом роде. — С его стороны было очень мило приехать на праздники, — добавляет Том. — Хотя я надеюсь, что он больше не подарит мне на Рождество боди из змеиной кожи. Гарри фыркает. — Мне показалось, что оно было великолепно. — Оно неоново-зеленое! — обиженно говорит Том. — Я даже не мог видоизменить материал. Гарри протягивает руку и нежно гладит Тома по голове. — Ну-ну. Уверен, в этом году он подарил тебе что-нибудь получше. Том хватает Гарри за руку и тянет его к себе. — Знаешь, мне приходит в голову кое-что приятное, что у меня уже есть, — мягко говорит он. — Оу? — спросил Гарри, склонив голову набок. — И что же это может быть? — Ты, — говорит Том и завершает фразу поцелуем.

***

Рождество у Рона и Гермионы — самое шумное из всех, что Гарри помнит за долгое время. Большинство детей уже достаточно взрослые, чтобы ходить и везде шкодить. Двухлетний Хьюго почти всю ночь цепляется за своего отца, и Гермиона говорит, что это потому, что тот боится очередной долгой разлуки с Роном, как когда тот находился в Мунго. Том и Гарри кладут свои подарки под елку и присоединяются к празднику. Здесь собрался весь клан Уизли, и Молли с помощью Джорджа и Одри готовит самый большой завтрак, который Гарри когда-либо видел. — Виктуар поступает в Хогвартс в следующем году! — радостно восклицает Билл. Девочка, о которой идет речь, светловолосая и веснушчатая, улыбается Гарри и Тому. — Тебе не терпится на занятия? — спрашивает ее Гарри. — Да! — Вик хлопает в ладоши. — Я хочу увидеть призраков и портреты. Мама подарила мне мой собственный экземпляр «Хогвартс: История». — Это замечательно, — говорит Том. — Это один из моих любимых. Виктуар переводит свои серебристо-голубые глаза на Тома. — Папа говорит, что ты написал учебник по истории магии, — говорит она выразительно. Том выглядит озадаченным. — Да, это я. — Мы можем поговорить об этом? У меня есть несколько вопросов. — Она хватает Тома за указательный палец и тащит его в сторону дивана, не дожидаясь ответа. Гарри смеется, наблюдая, как выражение на лице Тома меняется на полное замешательство. — Похоже, у тебя растет маленький историк. — Похоже на то, — соглашается Билл. Флер, сияя, подходит к ним. — Твой муж очень милый, — говорит она Гарри. — Он немного не в своей стихии, когда не на уроке, — говорит Гарри. — Но я думаю, что у него все хорошо. Морщинка между бровями Тома вернулась, когда он внимательно слушал вопросы Виктуар. Девочка сильно жестикулирует, достаточно сильно, чтобы привлечь внимание других детей Уизли, которые медленно начинают собираться вокруг Тома. — Это профессор Риддл, — объясняет Доминик Уизли младшим двоюродным братьям. — Он женат на дяде Гарри и преподает историю в Хогвартсе. Фред подходит и обнимает Гарри за плечи. — Видишь, приятель? Это доказывает, что вам с любовником нужно приезжать почаще, а не только на Рождество. Иначе наши детишки сначала узнают Тома как «профессора Риддла», а не как члена семьи. — Нет, нет, — говорит Том. — Кровавый барон не страшен! Вы не должны беспокоиться о нем. Ему просто нравится притворяться, что он очень страшный, потому что на самом деле боится завести друзей. — Да, — говорит Гарри, и в его груди возникает теплое чувство, когда он смотрит на развернувшеюся картину перед собой. — Мы должны приезжать почаще. — Дядя Гарри! — восклицает Роза, как будто только сейчас заметила его, несмотря на то, что он обнял ее по пути в дом. — Подними меня! Гарри подхватывает свою крестницу, на мгновение поворачивая ее, пока она улыбается ему. — А где твоя мама? — спрашивает он ее. — Мама с папой опять прячут подарки, потому что я нашла их и попыталась открыть, — невинно говорит Роза. Ухмыляясь, Гарри опускает ее обратно на пол. — С тобой будет столько хлопот, когда ты подрастешь, — говорит он ей. — Просто не забывай слушать своих родителей, когда это дело касается чего-то важного, хорошо? — М-м-м, — Роза посылает ему воздушный поцелуй, а затем убегает, чтобы присоединиться к своим двоюродным братьям, все время хихикая. Джинни подходит к нему и тянет за руку, чтобы привлечь его внимание. — Эй, Гарри! Я хочу тебя кое с кем познакомить. Гарри оборачивается и видит, что рядом с ней стоит смутно знакомая блондинка в красивом зеленом вечернем платье. — Привет, Джинни! Счастливого Рождества, — говорит он. — Это Дафна Гринграсс, — представляет Джинни. — Может, ты ее и не помнишь, но она училась на твоем курсе. Мы уже давно встречаемся, и я решила привезти ее домой на Рождество. — Счастливого Рождества, Дафна, — тепло говорит Гарри, пожимая ей руку. — Я рад, что Джинни нашла кого-то, кто делает ее счастливой. — Очень, очень счастливой, — просияла Джинни, сжимая руку Дафны. Дафна бросает на нее нежный, горячий взгляд, который Гарри считает восхитительным. — А где Том? — спрашивает Джинни. — Мы только что приехали, а я его еще не видела. — О, он по уши в рыжих, — говорит Гарри, указывая на диван. Джинни смеется, увидев Тома в окружении всех детей. Маленькая Роксана Уизли уже забралась к нему на колени и как раз развязывает галстук. — О, это просто прелесть. Кто-то должен сделать снимок. — Я тебя прикрою, — говорит Фред и на мгновение исчезает, возвращаясь с магловским полароидным фотоаппаратом. — Алисия подарила мне это на день рождения, — поясняет он. — Я сохраню для тебя хороший снимок. — Фред подмигивает и идет туда, где сидят Том и дети. В конце концов объявляют завтрак, и все дети бегут мыть руки. Том убегает туда, где стоит Гарри, с измученным выражением лица. Галстук у него уже отсутствует, а волосы явно растрепаны. Гарри считает, что он выглядит очень сексуально. — Эти дети Уизли — настоящая угроза, — говорит ему Том. — Их так много! Они же захватят всю школу, как только станут достаточно взрослыми. — Таков план! — кричит Джордж откуда-то из-за спины Гарри. Гарри больше не может сдерживаться и начинает смеяться. Том сердито смотрит на него. — Тебе повезло, что мы женаты, — говорит Том. — Потому что иначе я бы очень рассердился. — По-моему, Рождество только что сделало тебя сентиментальным, Том, — говорит Гарри, наклоняясь, чтобы поцеловать его в щеку. — Хм, — Том скрещивает руки на груди, но позволяет оттащить себя в ванную, чтобы вымыть руки.

***

Пять лет назад Это был день двадцатипятилетия Гарри, когда Рон и Гермиона появились позже, в восторге сияя от своих хороших новостей. Все собрались на заднем дворе Норы, где были с энтузиазмом разбросаны транспаранты и праздничные украшения. Несмотря на очевидное волнение, Рон и Гермиона не поделились своими новостями сразу, не желая отвлекать внимание от особого дня Гарри. Но Гарри знал своих лучших друзей и знал, когда они что-то скрывают от него. Он видел, как они счастливы, и хотел знать причину этого, хотя у него были свои подозрения. Только на прошлой неделе Рон сказал Гарри, что они с Гермионой запланировали еще один визит к своему акушеру как раз перед вечеринкой Гарри. Поэтому, когда Гермиона воскликнула: «Мы беременны!», Гарри не удивился, а только порадовался — они с Роном обменялись взглядами, полными счастья. Кругом раздались поздравления. Они пытались уже некоторое время, и Гарри волновался за них. Затем, под сознательным руководством Гарри, на вечеринке произошли изменения в декорациях, чтобы отпраздновать замечательную новость. — Ты будешь крестным отцом, — позже сказал Рон Гарри. — Верно? Мы с Гермионой согласились: никто другой и не может быть. — Конечно, — сказал Гарри, и его глаза наполнились слезами при мысли об этом. — Для меня это большая честь. Лучший подарок на день рождения. Рон тоже начал выглядеть немного заплаканным. — Черт, — пробормотал Рон. — Ты заставляешь меня плакать. — Эй, — упрекнул Гарри. — Больше никаких ругательств. Скоро ты станешь отцом. Получившаяся в результате улыбка на лице Рона могла бы затмить солнце. — Да, стану, представляешь? — И притом замечательным, — заверил его Гарри. Как только вечеринка закончилась и все разошлись по домам, Том и Гарри вернулись в свои комнаты в Хогвартсе. Они умылись и переоделись, а потом к нему подошел Том, обнял Гарри за талию и осторожно положил подбородок ему на голову. Это была удобная поза, к которой Гарри очень привык. Он накрыл ладонями руки Тома и расслабился в объятиях, впитывая в себя тепло, которое просачивалось через их открытые окна. — С днем рождения, смешной ты мой человек, — сказал Том. — Только ты позволил бы своему чертову дню рождения превратиться в детский праздник для твоих друзей. — Они это заслужили, — запротестовал Гарри. — И я очень рад за них. Они пытаются это сделать уже больше года, и я знаю, что Рон начал волноваться. Гермиона исследовала бесконечные средства, маггловские и магические, чтобы увеличить шансы забеременеть. Рон рассказал Гарри о некоторых очень странных вещах, о которых Гарри предпочел бы никогда больше не слышать. Но оказалось, что вся эта тяжелая работа принесла свои плоды, потому что два его лучших друга примерно через девять месяцев станут гордыми родителями новорожденной Грейнджер-Уизли. — Знаешь, из тебя получится замечательный крестный, — сказал Том, поворачивая Гарри так, чтобы тот мог видеть торжественное выражение его лица. — Они будут обожать тебя, дядя Гарри. — А ты будешь их дядей Томом, — поддразнил Гарри, наслаждаясь тем, как лицо Тома сморщилось при этом имени. — Я буду профессором Риддлом, — сказал Том. — Как только они доберутся до Хогвартса. Гарри быстро поцеловал Тома и повел его к кровати. — Ты — моя семья, — твердо сказал он, толкая Тома за плечи на кровать. — И так будет всегда. Так что они тоже твоя семья. — О? — Том, задыхаясь, уставился на Гарри. Затем он спросил тихим голосом, словно им снова было по пятнадцать и они все еще привыкали друг к другу — Навсегда? — Навсегда, — пообещал Гарри, затем снова поцеловал Тома и потянулся к пуговицам его рубашки, намереваясь показать ему, что он имел в виду именно то, что сказал. Эту ночь они почти не спали.