В мире розовых единорогов

**** Когда принесли большой подарочный пакет, она не заметила: наверное, дремала. После вчерашней истерики она вообще спала как убитая всю ночь и почти весь день, просыпаясь только чтобы поесть и отмахнуться от персонала. От психотерапевта она просто демонстративно отвернулась и сделала вид, что храпит, и он почему-то и не настаивал… В пакете была огромная куча маленьких плюшевых лисичек (спасибо, что не баобаб в горшочке, шутник, блин), а под ними коробка с новым мобильником. В мобильнике единственный заведенный контакт, подписанный, конечно, «Принц JK». Харин была смущена вниманием и растрогана. Она уже устала искать во всем подвох и просто решила для себя считать Чонгука добрым стихийным бедствием, от которого не скрыться. Поэтому, когда ближе к вечеру телефон пиликнул, она не удивилась. «Хей, привет. Если живая, пришли смайлик». Явно было проще ответить, чем игнорировать, поэтому в ответ отправила мордочку и убрала телефон, который, на удивление, больше не подавал признаков жизни. Эта внезапная деликатность парня растопила ее сердце больше, чем все подарки, оплата счетов старшим Чоном и прочие сюрпризы последних дней. Она внезапно почувствовала реальную заинтересованность в себе, как в человеке, через это молчание. Смешной, шумный, немного беспардонный JK на самом деле понял ее гораздо глубже, чем могло показаться сначала. И это грело душу. Грело настолько, что и ее отношения с персоналом начало меняться. Харин снова начала разговаривать с медсестрой, а пришедшего утром психотерапевта не выгнала, а начала односложно отвечать на его вопросы. Почему-то внимание и понимание одного человека сделало и остальных причастных к ее судьбе более близкими. Дурацкими лисичками теперь были усыпаны все поверхности в палате, и мять их стало неотъемлемой частью ее дня, наравне с выбором еды и врачебными процедурами. Такой же неотъемлемой частью, как отвечать на вопросы Чонгука в телефоне. Он то присылал свое дежурное «ты жива?», то внезапно мог написать, что делал весь день, с запросом «а теперь ты! Чего делала?». Отсутствие разнообразия в жизни девушки его мало смущало, тем более, он начал подкидывать ей названия игр в телефоне, в которых оказался большим спецом. За несколько дней он внезапно через несчастный мобильник влез в ее голову больше, чем все ее друзья, которые у нее когда-либо были. Простые черные буквы на белом экране стали для нее большей отдушиной, чем разговоры с врачом, которые тоже незаметно стали разговорами, а не угуканьем девушки в ответ на вопросы… Через несколько дней утром Чонгук прислал сообщение: «Мы заедем сегодня, у меня осмотр. Не будь букой, поговори с Хоби-хёном, как со мной, а?». И вдруг Харин поняла, что и с самим «принцем JK», видимо, придется говорить не через экран, а по-настоящему, глаза в глаза, и почему-то стало страшно… Что, если она не сможет так же открыто и обо всем говорить с человеком, которого и видела-то всего ничего. И эта охрана, и ореол божественности вокруг парней. В телефоне же всего этого нет. С другой стороны… Черт побери, он же к ней зайдет поболтать, а не она к нему напрашивается, плевать. А вот Хосок ее пугал, до одури. Эти его странные реакции на «убогих и страдающих», гнев и чувство, что она ему должна, вместе приводили ее почти в священный ужас, о чем она, подумав, даже написала Чонгуку. Мол, а ты уверен, что это хорошая идея: вообще с ним разговаривать? Да и тебя в палату наверняка не пустят, у вас же там секретность, звездность, и прочая ерунда. В ответ пришло «Питомец, ты идиотина, угомонись», что не сильно уменьшило переживание, но хотя бы рассмешило. Переживать, конечно, было некогда, да и незачем. Ребра почти до конца зажили, рука вела себя отлично, и количество процедур все увеличивалось, тем более сейчас, когда она пошла на контакт. Правда, когда она выходила из палаты, за ней все время как бы случайно присматривали. Это не сильно мешало, скорее развлекало, но девушка все равно не стремилась гулять. С территории больницы в парк ее все равно бы не пустили, она узнавала… А крыша… Ну ее, эту крышу. Поэтому пафосный въезд представителей компании во главе с «ужасно травмированным» Чонгуком, зачем-то замотанным длиннющим желтым шарфом, практически бегущим и отбивающимся от врачей с их «Чон Чонгук-ним, коляску, пожалуйста, регламент больницы…», Хосоком, по дороге кланяющимся со всеми с шикарной улыбкой и толпой охраны и менеджеров, она наблюдала от любимого конфетного автомата. Стоя со стаканчиком с леденцами, она не могла сдержать улыбки, глядя как молодой здоровый парень пытается уговорить врачей поскорее его осмотреть, чтоб они сами в этом убедились. На второго она старалась не смотреть, хотя видела, что он-то ее заметил и пытается подать какой-то знак. В кармане пиликнул телефон: «Долго будешь в коридоре торчать?!» Блин. Точно идиотина. Пробравшись через весь этот переполох к себе в палату, Харин увидела, что Хосок успел ее опередить и теперь сидел в кресле у окна и играл с одним из плюшевых лисят. Она боялась, что его глаза опять будут сердитые, но он продолжал смотреть на нее так же, как и на людей в коридоре — улыбаясь, и кивком ответил на ее поклон. — Это что за лисий выводок? К тебе мама приходила? Хотя, такое количество… что за грузовик с игрушками приезжал? — огорошил он ее вопросом. — Этот грузовик зовут Чон Чонгук-ним… — после этих слов парень начал хохотать. — Его все не отпускает идея с питомцем, да? А я все голову ломал, зачем он утром этот шарф у Чимина отобрал… Ты не обижаешься? — На него невозможно обижаться, — улыбнулась девушка, — это все равно, что дуться на дождь… Прислал это мешок лисят, не знаю теперь, куда их дену, когда придется уезжать. Игрушек больше, чем вещей. — А что, уже уезжать? Мы просили, чтобы тебя выписали, только когда полностью поправишься. Гипс же еще не сняли. Ну, и есть пара важных вопросов, — Хосок залез во внутренний карман куртки, достал конверт, — уТт новая id-карта и паспорт, наша менеджер Сон не мелочится, вдруг ты решишь уехать из страны. Она хотела прислать кого-то из младшего персонала, но я все равно сюда ехал. Так что ты теперь снова гражданин страны! — Без прописки… Спасибо, пожалуйста передайте большое спасибо госпоже Сон, она столько сделала для меня, и Вы… Хосок-ним, я вам так благодарна… — с низким поклоном сказала девушка. — Докажи. — Что?! — Если правда благодарна, прекрати болтать и кланяться и внимательно выслушай. Ты в прошлый раз сказала, что у тебя ничего нет. К семье ты не стремишься, иначе бы уже придумала способ с ними связаться, тем более и телефон у тебя есть, — телефон и правда выдал себя пиликаньем, но Харин стеснялась посмотреть, что же там случилось у Чонгука, раз он пишет, находясь в соседнем помещении, — а жилье и работа… ты же начала подрабатывать в старших классах школы? — Да, немного, тогда я еще надеялась поступить в университет… — Серьёзно?! С твоими оценками и не поступила? Менеджер Сон раскопала на тебя все, когда думала, что это какая-то подстава. Тебя должны были взять куда угодно, а ты так и не пошла учиться. — Я бы поступила. Но… — вздох, больше похожий на всхлип, — но отчим сказал, что и так долго терпел и тратил на меня деньги — старшая школа была прихотью матери и бабушки — и денег на университет не будет. Его как раз тогда уволили с работы, и мама тянула все на себе… Так что я стала лучшим выпускником школы в истории работников магазина. — Никто не спорит с мужчиной в семье, да? — парень поднял на Харин глаза, — А почему ты не ушла?  — Бросить маму? Да и… куда? — Куда?! — лисенок полетел в стену, а Чон Хосок взлетел над креслом, но быстро успокоился и выдохнул, — куда угодно. Неужели ты не хотела уехать и жить сама, без этих побоев, отвечая сама за себя? Тебе это нравилось? Или ты со своими размерами надеялась закрывать собой маму до старости? — Он взял новую игрушку, начал вертеть ее в руках, успокаивая свои нервные подвижные пальцы, — Ты сейчас еще скажи, что хочешь вернуться? Или, может быть, ты выберешь работать у нас? И жить, например, снимая квартиру с другим персоналом, как это делают многие? Я поговорил с Бона-ним… Ты головастая, такие, как ты, нужны в любом месте, просто шоры на твоих глазах не позволили тебе искать работу за пределами вашего района. Работа адская и почти не нормированная. Но многие менеджеры и администраторы с такой когда-то начинали… — Без образования? — природный скептицизм пока еще перебивал бешеную радость и надежду внутри, — Разве кому-то нужны люди только со школой за плечами? — Со школой и богатым опытом. А еще, с мозгами, быстро поняла… Конечно, без образования высоко не продвинешься, но это следующий вопрос. Ты согласна после больницы стать рабом компании? С крышей над головой? — Погодите… — Харин вскочила и стояла, размахивая гипсом перед лицом Хосока, — вы сейчас как, серьезно? Вы мне предлагаете работу, по-настоящему? Это что за сказка? — Никакой сказки. Никаких поблажек, выполнять любой каприз почти всех работников компании как младший персонал. Но потом… Если ты будешь старательно работать… Да сколько можно?! Ответь, там, видимо, что-то срочное, сколько можно писать… — телефон и правда пиликал каждые несколько секунд. Девушка быстро достала мобильник, а в нем было настоящее нашествие смайликов и вопросительных знаков после «Эй, Харин~а, ты там живая? Он больше не доводит тебя до слез? Ответь!». Но, видимо, младший Чон слишком долго ждал, и поэтому он уже входил в палату, рыкнув на своих сопровождающих, и закрывая у них перед носом дверь. — Хоби~, научи ее манерам! — внезапно детским голосочком сказал Чонгук, увидев, как Харин резко подскочила и поклонилась ему, — чего она мне кланяется, как будто я чужой дядя? Зови меня Чонгук-оппа, презренная, и больше не смей мне кланяться, поняла? Девушка от такого контраста даже подавилась воздухом, а потом начала хихикать. Вся придуманная ею неловкость от общения глаза в глаза не успела даже появиться, а места ей уже и не было. Сначала старший, которого она так боялась, втянул ее в разговор, не успела она даже вздохнуть, а теперь и младший. Как будто они на одни курсы «как общаться с испуганными людьми» ходили, и оба отличниками закончили. Хосок, не ожидавший такого яркого появления друга, так и замер с игрушкой в руках. Потом посмотрел на довольные мордашки Харин и Чонгука, на закрытую дверь, матюгнулся и пошел разговаривать с персоналом, пока они сами не пришли. Харин даже не заметила, как прошло время, и JK позвонил старший, что пора ехать, все возможные на осмотры сроки вышли. Чонгук, как раз со смехом и в лицах рассказывающий про попытки учить новую хореографию, махнул рукой в сторону девушки, прощаясь, напомнил еще раз, что больше никаких поклонов он видеть не хочет и убежал, раскидав напоследок лисят фейерверком по палате. Это был лучший день за долгое время, совершенно точно. Харин перестала думать о Чонах как об всемирно известных артистах, а ее голове они теперь заняли место друга и… И человека, показавшего ей дорогу, по которой можно идти, пусть и тяжело, но вперед, а не откатываться назад? Ей было все равно, что придется делать: мыть унитазы, носить шлейф костюмов или охранять входные двери вместо собачки — главное, это была настоящая работа, никак не связанная с прошлой жизнью. И это была отличная причина скорее вылечиться и выписаться.