В мире розовых единорогов

— Завтра мы тебя выписываем, — врач вошел во время физиотерапии, и Харин даже дернулась, за что она услышала про себя нелицеприятное от медсестры, — больше всего нас беспокоила твоя рука, но даже она готова к выписке. Правда, тебе придется еще какое-то время поберечь ее, справишься? Конечно, она справится. И с тем, чтоб беречь руку, и с тем, чтоб выйти из больницы в мир, совсем другим человеком. Она с нетерпением ждала, когда сможет наконец покинуть палату. Чонгук написал ей, что ее ждут в офисе сразу после выписки, даже нарисовал ей карту, куда идти от входа здание до офисов менеджеров, как будто она сама не разберется. Харин даже не осознавала, насколько она поменялась за это время в больнице — из побитого цыплёнка она начала превращаться в смотрящего вдаль сокола, с уверенностью во взгляде, с целью и… и в больничной пижаме. — Здравствуйте. Я Ли Доён, меня прислала Бона-ним, — дверь в палату открылась внезапно, впуская высокого молодого человека, на вид лет двадцати пяти. Он поклонился, а после окатил ее изучающим взглядом, задержавшимся и на повязке на руке, и на взъерошенной прическе, и на пижаме с кроликами, которую притащили сегодня утром, в честь предстоящей выписки, — Она сказала привезти вам одежду, тут, в чемодане, и вот, конверт. И еще просила передать, что завтра ждет в офисе, так что я приеду вас забрать. Вам удобно, если я приеду в 11, чтобы к обеду быть в офисе? — Вежливый тон совершенно не вязался с наглым взглядом, которым он уперся в обгрызанные ногти девушки. Харин осознала, какой замухрышкой она должна казаться парню, работающему среди айдолов, с этими ее косами, и без макияжа. Удивительно, что сами айдолы не смотрели на нее так, им обоим, похоже, было плевать как она выглядит. Хотя Чонгук и сказал ей, что после их первой встречи все что угодно отмытое будет казаться опрятно. Она поблагодарила парня, забрала у него вещи, и максимально вежливо вытолкала его за дверь. Потом, не глядя даже на то, что он ей привез, пошла в ванную. М-да. Лежание в больнице, конечно, пошло на пользу ее фигуре, у нее появились округлости там, где раньше она и не подозревала что они должны быть, да и кожа, с этими больничными средствами, стала гладкой, какой никогда не была дома, но ногти, которые она беспощадно сгрызала с детства, и волосы, заплетенные в эти 2 детские тугие косы, и уже успевшие растрепаться за весь день, не придавали ее облику серьезности и соответствия vip-палате. В сочетании с веселой пижамкой, она производила впечатление ребенка, сбежавшего прямо из кровати на улицу, и прокатавшегося головой по всем горкам. Только до этого на отражение в зеркале было совершенно наплевать, а сейчас, в преддверии завтрашнего посещения офиса, она поняла, что на работу ее не возьмут просто из-за внешнего вида. В панике метнувшись в палату, пытаясь понять, что делать, она наконец вспомнила, что парень принес ей какие-то вещи. В чемодане нашлось все, о чем она успела подумать, и даже косметика. Кто-то явно постарался, подбирая ей вещи, нижнее белье, и пару удобных туфель. Харин подумала, что в следующий раз паковать кому-то чемодан, не задавая вопросов, наверное, будет уже её задачей. Сейчас ей нужно было быстро понять, сможет ли она вообще вспомнить, как выглядеть не заморышем, ведь косметикой она почти не пользовалась со школы — в магазине, в отличие от класса, не надо было соответствовать ничьим ожиданиям. Она так торопилась, что расческа путалась в волосах, а тушь размазывалась по лицу. Но результат в зеркале порадовал — высокий хвост и легкий макияж превратили ребенка в невысокую, но взрослую девушку. Харин улыбнулась своему отражению. Есть гораздо более весомые поводы нервничать, чем такая ерунда, как внешность. Например, собрать вещи (бесконечные лисята, ни один из них не останется жить в больнице), и посмотреть, что в конверте от менеджера Сон. Что такого срочного потребовалось передавать сегодня, при условии, что завтра они должны были встретиться в компании? В конверте лежала банковская карта и визитка, на обороте которой было написано мелким неровным почерком: «Если ты решишь, что работа тебе не нужна, то на карте деньги на первое время.» Харин улыбнулась. Как можно отказаться от работы в одном из самых крутых мест в стране? Она отложила записку, и решила положить ее в конверт, который принес ей Хосок, с документами. Он лежал у нее в шкафу с того самого дня. Харин достала конверт, открыла. И внезапно почувствовала легкий аромат мужской туалетной воды, свежий и пряный одновременно. Этот едва уловимый запах вызвал перед глазами воспоминание о игрушке в его пальцах, и его гневном взгляде в тот день, после крыши… И о его голосе на парковке. Харин стояла, вцепившись двумя руками в конверт, и не могла избавиться от ощущения, что он стоит рядом с ней прямо сейчас, и это странным образом успокаивало и придавало уверенности. Пиликнул телефон. Чонгук проверял, готова ли она к свободной жизни. Еще ни разу Харин так радостно не бросала все, чтоб взять в руки сотовый… Когда утром Доён приехал забирать Харин, он ее не узнал. Вместо чуда в пижаме его ждала симпатичная девушка с легким макияжем, в простых джинсах и рубашке, которые только подчеркивали ее хрупкую фигуру, во внешнем виде которой то, что она пока еще пациент больницы, выдавала только повязка на руке. Собранный чемодан, уверенный взгляд, и даже ногти, на которые он вчера беспардонно пялился, оказались каким-то образом приведены в порядок. Единственное, что выдавало нервозность Харин — это то, как она вертела в руках телефон, то пытаясь положить его в карман, то снова держась за него, как за соломинку. Внезапно тёплые прощания с персоналом, обещания следить за собой, и вот уже вместо отделения — парковка, машина, и плотное движение по улицам Сеула. Девушка сидела на переднем сидении, смотрела как уверенно Доён ведёт машину, и думала о том, что ещё пара часов, и с домом и старой жизнью её не будет связывать абсолютно ничего. Новая работа, жилье, жизнь. Новая она. Даже друзья — новые, если после выздоровления Чонгуку не станет с ней скучно, хотя уже не похоже, они ведь почти не говорили о её здоровье, болтая обо всем на свете, от прошлого до фильмов, которые Харин не видела, но обещала посмотреть. К моменту, когда машина доехала до офиса, девушка успела придумать сто разных вариантов, почему её могут выгнать, не успев взять на работу. Один из них — её общение с Чогнуком. Раз он знает, что её ждут в офисе, то и менеджер Сон наверняка в курсе, что парень слишком в теме её состояния и намерений, и вряд ли довольна. Харин сжала одного из лисят, висящего как брелок на телефоне, и решила, что если бы это влияло на её работу, за ней не прислали бы машину и вещи. Это пусть слабо, но успокоил девушку, и в здание она входила, натянув на лицо маску уверенности. В кабинете менеджера Сон было очень шумно, видимо, заканчивалось совещание, и все что-то бурно обсуждали. Доён оставил Харин в холле, а сам пошел включаться в работу. Через открытую дверь были слышны громкие споры, время от времени прерываемые комментариями хозяйки офиса. В какой-то момент споры внезапно утихли сами, и буквально через минуту все быстро стали покидать кабинет. Харин встала с дивана, и оказалась права — Доён позвал ее, и вышел. — Скажу сразу, я не сильно в восторге от этой идеи, — без предисловия начала Бон-ним, — но я решила дать тебе шанс попробовать. Не рассчитывай, что будешь целыми днями ходить за BTS и носить им кофе, или чего там ты придумала. Мне не нравится идея, что после всей этой истории ты будешь находиться с ними вообще в одном здании, не то что в одном помещении. Ну и ни опыта, ни образования. Вытирать задницы нашим трейни — самое то для тебя. Они такие же зеленые и не опытные. Ну и, наверное, единственные в здании, на фоне которых ты не выглядишь младенцем. Не упоминать про больницу и как ты туда попала, это ты помнишь? Никакого панибратства с артистами, в контракте прописано. Сразу скажу, чтоб потом сюрпризов не было — тут нет монахов, и случается разное. В контракте подробно прописано, какие штрафы и наказания тем, кто выносит информацию, фотографии, и свои истории из здания, прочитаешь. А сейчас ты пойдешь за Доёном, вниз, и поступишь в его полное распоряжение. Надеюсь, нам с тобой в ближайшее время встречаться не придется, а если будешь хорошей девочкой. У нас любят умных и предприимчивых. В большом помещении, куда привел ее Доён, было множество столов, людей, гомона, и беготни. В углу, у его стола, было немного потише, и Харин выслушивала указания непосредственного нынешнего начальства, не сильно напрягаясь. Она видела, что парень все еще не может определиться, как к ней относиться — вроде как её отдали в персонал на должность примерно старшего помощника младшего дворника, но, с другой стороны, он был вынужден лично забирать её из больницы по указанию начальства. Эта двойственность раздражала, и не давала сосредоточиться, поэтому парень постоянно то забывал, о чем говорил перед этим, то срывался на вежливые формы посреди предложения, начатого на «ты», что только добавляло ему эмоций. В конце концов, он не выдержала, подозвал какую-то девушку, сказал ей: «Я про нее тебе говорил утром», и ушел, недовольно посмотрев на Харин напоследок. — Чхве Ёнми, очень приятно, — девушка одновременно брала ключи от машины со стола начальника, здоровалась, и еще свободной рукой что-то показывала другим сотрудникам, пока малопонятное, — ты едешь со мной, прямой сейчас, — ничего не объясняя, девчонка потащила Харин в сторону лифта, и дальше, на парковку. Харин ничего не оставалось, как следовать за этой полненькой напористой девушкой, которая уже заводила машину, и только ждала, пока захлопнется дверь, чтоб куда-то стартануть, — Садись давай быстрее, тут не принято в носу ковырять. Мне надо тебя домой отвезти, и вернуться. Ну, ты чего? — Домой? Растерянность на лице Харин наконец стала заметна Ёнми, и та наконец решила хоть что-то объяснить: — Ну да, тебе Доён-ним не сказал? У нас в квартире есть комната, будешь жить там, ты же приезжая? — явно напрашиваясь на подробности и сплетни, девчонка ткнула пальцем в чемодан. — Скорее, у меня кончилась аренда внезапно, и квартира — это то что сейчас надо! — врать с первого дня ужасно не хотелось, и Харин решила говорить максимальное возможное количество правды, — далеко от работы? — Заболтать Ёнми оказалось довольно легко, и всю недолгую поездку до жилого комплекса, в котором снимали квартиры большинство работников, у кого не было своего жилья в Сеуле, Харин узнавала все про квартиру, соседок, работу, и начальника, ловко избегая ответов на личные вопросы. Небольшая квартира с тремя такими же крохотными спальнями, которых было много в этом районе, была в полном беспорядке — чувствовалось, что живущие в ней девушки больше времени проводят на работе, чем дома, а комната, в которой предстояло жить Харин, вообще была завалена какими-то старыми чемоданами и коробками. Ёнми, открыв дверь и показав комбинацию на входном замке, оставила девушку с чемоданом посреди этого бардака, и убежала обратно на работу. Харин растерянно пыталась собрать мысли в кучку — то ли перечитывать еще раз контракт, который она почти не глядя подмахнула, то ли пытаться устроиться в новом месте, то ли, радостно визжа, бегать по квартире, сшибая углы, потому что внезапно оказалось, что все это правда — она не в больнице, у нее есть работа, которая будет оплачиваться гораздо лучше, чем она ожидала, жилье, не просто жилье, а отдельное от всей ее «семьи», жилье, в котором их нет и никогда не будет, где она может делать что хочет. Это упоительное чувство свободы, которое она никогда раньше не ощущала, накрыло ее с головой настолько, что от радости выступили слезы, которые так удачно спрятали от нее всю пыль в ее новом жилище.