(o´･_･)っ* ੈ✩‧₊੭˚ remembrance

Тэхён в принципе работает на фрилансе, в офис почти не ездит и будни проводит в основном дома, выходя на улицу лишь ради продуктов, за которыми приходится каждые вторник и пятницу идти в магазин через дорогу. Пока он дома, естественно, что компанию ему составляет только кошка, и то если не спит где-нибудь в ботинке. Поэтому ровно тогда, когда он заканчивает очередной заказ и становится свободен условно до приступления к следующему, а на деле – сколько ему захочется, в его голову прокрадывается мысль: «А что если?». Но он отмахивается от неё как от мухи. Пока она не появляется снова. Так он находит себя, внимательно наблюдающего за тем, как на экране один парень низко стонет и грубо толкается в другого парня, так, что тому, кажется, неприятно. Через пару минут понимая, что ему не нравится этот ролик сам по себе (будь там гетеро пара, он бы тоже его выключил), Тэхён добавляет пометку «нежный секс» и включает первое в ленте видео. Оно воспринимается лучше, но он же смотрит для научного интереса. И в этом ролике уже можно видеть (и слышать), что хорошо не только активу. Парень снизу выгибается так, что можно позавидовать, и громко, высоко стонет, когда парень сверху глубоко входит и начинает крутить бедрами, стимулируя. Тэхён смотрит это видео чуть дольше, чем первое, но всё равно выключает и включает следующее (что совершенно нормально: перед тем как найти идеальный ролик в разделе с гетеро, он повидал всякого, но сейчас хотя бы знает устройство сайта и о наличии в нем настроек параметров поиска). Так он пролистывает ещё несколько видео, в минимум трех из которых тыкали яйцами прямо в экран, отчего эстетического удовольствия уже не получаешь. Когда включает ещё одно, перематывает прелюдию (уже успел насмотрелся в предыдущих) и внезапно останавливает прямо на протяжном стоне пассива, то перед его глазами – по пять копеек от удивления – возникает образ Чонгука. Голоса до удивительного схожи. Тэхён облизывает пересохшие губы, на которые раньше и внимания не обращал, и потом снова слышит высокий задыхающийся от удовольствия стон, заглушаемый подушкой, и видит выгибающуюся спину принимающего и его виляющие бёдра. Тэхён случайно закрывает глаза, и его мозг решает вдоволь повеселиться. Парень продолжает стонать, а закрытые глаза и воображение делают свою работу слаженно-отлажено. Тэхёна нещадно кроет, его ушам и члену, как оказалось, очень нравится то, что он слышит, и то, что придумывает мозг. Вскоре Ким ощущает тянущее возбуждение, неприятно сжимаемое резинкой. Он осознаёт, к чему пришёл, когда в голове появляется громко кричащее, красной строкой бегущее «Б Л Я Т Ь». Тэхён тут же выключает видео, сворачивает вкладку сайта и сидит пилит в стену. Потому что… ну потому, что он не-гей-возбудившийся-от-гейского-порно. И потому, что представлял Чонгука. И потому, что это всё в принципе странно и неправильно. Ким выпивает залпом стакан воды, размышляя о случившимся. В принципе, если смотреть со стороны, то не всё так плохо. Да, возбудился, да, на порнуху с геями. Ну и что? Он же всё равно натуралом быть не перестаёт, это просто показывает, что у него давно не было хорошего секса, вот и всё. Успокоив себя подобными рассуждениями и благодаря им же избавившись от возбуждения, он приступает к работе с новым текстом. Когда заканчивает через несколько часов, и это по-божески быстро, в голову сразу начинают забираться мысли о том, что ничего страшного не произошло, потому можно прямо сейчас продолжить смотреть это видео – интересно же, что дальше, – и ничего не случится – он не возбудится даже, и думать об этом перестанет как раз. На часах нет и пяти часов, до прихода Чонгука времени много, а Ким снова открывает ранее свёрнутую вкладку и жмёт на «плэй». Теперь, когда мозг уже подкинул образ Чонгука, Тэхён не может от него отделаться и закрывает глаза, не противясь. Через некоторое время он снова чувствует, как накапливается внизу тепло и как жарче становится во всём теле. В каком-то забытьи встаёт и идёт за смазкой, которую долго не использовал за ненадобностью, находит её среди многочисленных, никому не нужных (кроме Чон-ну-хён-жалко-выкидывать-а-если-пригодится-Чонгука) баночек и тюбиков со средствами. Вернувшись в гостиную, он пересаживается в мягкое кресло, устраиваясь поудобнее, и включает видео, пока сам на автомате открывает бутылек, выливает на руку вещество и, оттягивая пояс штанов, касается уже возбужденного члена. Стоны продолжаются, Тэхён снова прикрывает глаза и видит перед собой четкую картинку со стонущим так Чонгуком, с прогибом его спины, с разметавшимися по подушке темными волосами, с мощной, часто вздымающейся грудью, с руками, крепко сжимающими простыни или края подушки, с закинутой назад головой, с открытым в истоме ртом, со слезой удовольствия, которая сползает по щеке к уху и дальше впитывается в наволочку. Образ яркий и реалистичный, и от этого не по себе. Стоит ли говорить, что к члену с каждой секундой всё больше приливает кровь. Он водит по нему рукой сначала размеренно, медленно, потом меняет темп, подстраиваясь под стоны парня в видео. И не может прекратить видение, главным участником которого является его лучший вообще-то друг. Довести себя до конца не составляет особого труда – кончает он с протяжным громким, грудным мычанием и тяжёлым дыханием, заливая руку, боксёры, марая даже штаны и футболку, которые отчаянно, но тщетно пытался уберечь от данной участи. Через некоторое время, когда мозг отходит от оргазма, а мысли проясняются, одной из них становится «ох ты ж ебать меня колотить», возникшая от осознания. Что ж… С днём дрочки. А нет, не так. С днём дрочки на лучшего друга. Как теперь смотреть ему в глаза? Кажется, что после этого все будут уже при одном взгляде на него понимать: «М-м, а этот вот дрочил на лучшего друга», будто это на лбу написано. Конечно, и дураку понятно, что это абсурд, никто в его мысли лезть не собирается, но знание этого факта о себе, вероятно, будет мешать спокойно жить. Будто у него и без этого нет проблем. Тэхён вымученно стонет и встаёт, чтоб снять наконец неприятно липнущую одежду и вымыть руки от липкой смеси смазки и спермы. До конца видео осталась минута. В этот же день, когда он встречает вернувшегося Чонгука, смотреть тому в глаза в принципе не так сложно, как предполагал. Просто одолевает жуткое смущение и стыд за себя самого. За то, о чём друг, вероятно, никогда не узнает. От этого немного легче. Но Чон всё равно замечает перемену и спрашивает, всё ли хорошо и почему он такой потерянный. Пока в голове Тэхёна вертится саркастичная мысль: «Да ничего особенного, просто подрочил, представляя твой светлый образ», с языка слетает: «Просто устал» (что является частью правды), и Чонгук больше не касается этой темы, рассказывая о первом рабочем дне после кратковременного отпуска и внимательно слушая рассказ Тэхёна о необычных видах морских коньков. Ким переваривает произошедшее до вечера среды, то есть в целом полтора дня, тогда же решает, что лучше такого больше не допускать. А днём пятницы от делать нечего находит аккаунт того самого пассива из видео (не то чтобы он искал, просто под записью он был отмечен). И понеслась пизда по кочкам. В его случае это, вероятно, всё-таки хуй. Лица парня не видно полностью, только губы, – и Тэхён за это благодарен, – грудная клетка, конечно, меньше, чем у Чонгука, да и горы́ мышц не наблюдается, но в принципе сами пропорции фигуры – широкая грудь и тонкая талия – близки к телосложению Чонгука. Тэхён открывает видео с понравившейся ему картинкой, «просто ради интереса, дрочить не буду», – даёт себе слово, хотя знает, что всё равно его нарушит. Это запись стрима, поэтому он проматывает начало, не сразу угадывая с моментом. Когда включает на 10:54, парень читает один из комментариев: «малыш, быстрее начинай, иначе я тебя отшлепаю», Тэхён думает, что это кринж и «людям делать что ли нечего?», потом понимает, что сам сейчас смотрит это видео, и прогоняет эту мысль, парень на экране хитро улыбается, прикусывает губу и соглашается с просьбой. Он просит: – Папочка, растяни меня, – и раздвигает ноги, медленно скользя рукой к паху. Сначала достаёт откуда из-за кадра смазку, щедро выливая её на руку, член и анус, облокачивается на лежащие сзади подушки, убирает бутылёк и свободной рукой касается своего уже привставшего члена, когда другой, смазанной получше, дразняще касается дырочки. И Тэхён соврёт, если скажет, что это не возбуждает. Парень этот, продолжая играть с членом, вводит в себя палец за пальцем, это занимает у него меньше времени, чем Тэхён ожидал, но это же порно, поэтому велика вероятность, что он готовился перед записью, но это не мешает ему постанывать, когда пальцы находятся внутри. Блядство. Стример, посчитав, что достаточно растянут, достаёт из-за кадра теперь уже приличных размеров игрушку и елейно просит: – Папочка, я хочу, чтоб ты хорошо меня трахнул, – уши Тэхёна снова краснеют, но возбуждение от этих стонов и вида пальцев в дырке всё равно перебивает смущение. Парень медленно вводит в себя игрушку, видно, как широко открывается его рот, хватая воздух, слышится протяжный стон, когда резиновый член входит полностью. Тэхён продолжает дрочить, подстраиваясь под темп на экране, а потом парень убирает руку со своего члена и бьет ей по ягодице, слышится звонкий звук шлепка, громкий стон, и яйца Тэхёна ноют. Стример самозабвенно вгоняет в себя игрушку под разными углами и, когда его выгибает дугой, продолжает движения в том же направлении, стимулируя простату и со стонов переходя на сорванные вскрики. Чёрт. Образ Чонгука не выходит из головы Тэхёна всё время, пока этот парень стонет. Это так необычно, когда хочется поцеловать его. Ну Чонгука, не стримера (того чисто платонически – в благодарность). Что-то такое неправильное и одновременно самое верное в мире. Его фантазию уносит: Чон лежит под ним, целует нежно, но напористо, тянется вверх, не желая разрывать поцелуй, потом Тэхён накрывает губами его шею, кусает, оставляет метки, а Чонгук кусает ребро ладони, чтоб заглушить собственные стоны, вызванные растягивающими его пальцами. И на такой прекрасной ноте Ким изливается себе в руку. В этот раз он аккуратнее: предусмотрительно стянул до коленей штаны и трусы и к чёрту снял футболку, поэтому всё, кроме его рук, живота и кармы, остаётся чистым. И он ещё пытался убедить кого-то (и себя), что натурал. Ладно, если бы у него один раз встал на парня, это было бы не так странно: все мы люди, но после добровольного просмотра таких видео и, самое главное, неоднократной на них дрочки, называться натуралом, наверное, как минимум странно. Что ж, за последующие два дня, ровно до конца недели, дрочить он больше не дрочит, но перестать думать о том, что хочется поцеловать Чонгука, не может. Это вызывает постоянные зависания на его губах, и на родинке под нижней. О, он мог бы поцеловать его нежно. Или, наоборот, голодно. Может, целомудренно. Но сначала обязательно необходимо чмокнуть эту родинку, прикусить нижнюю губу, широко мазнуть по ней и втянуть. Поэтому всегда, когда Чонгук по привычке мило потирает указательным пальцем этот участок подбородка, Тэхён с трудом может оторваться. Вероятно, это выглядит странно и стрёмно, потому что в субботу, когда они сидят в одном большом кругу и болтают, Ким снова случайно залипает на губах рассказывающего о работе Чонгука, и Юнги ощутимо толкает Тэхёна под ребра, чтоб проговорить одними губами: «Ты пялишься», а потом ухмыляется. Он тут же опускает взгляд в пол и чувствует, как краснеют уши. Надо с этим что-то делать. Наверное. Сказать ему: «Я подумал и решил, что я не натурал. Давай встречаться» было бы странно. Даже у Чонгука сломается мозг, если он будет восстанавливать причинно-следственную цепь. Да и сами чувства, которые только что он в себе обнаружил, во-первых, чувствами как таковыми назвать сложно (ну хочется ему целоваться с Чонгуком, ну и что с этого?), а во-вторых, на фоне любви Чонгука эти его желания как-то, кажется, даже осквернительны. Тэхён не ищет легких путей (а стоило бы поучиться, может, жить стало бы проще) и решает начать издалека. Так как они и без того слишком близки и тактильны, то в области физического контакта он велосипеда не изобретёт, разве что руль с передним колесом соединит. Поэтому рассчитывает воздействовать на ментальном уровне. И последующая неделя проходит в вечных двусмысленных формулировках, от которых у Чонгука краснеют уши и щёки, а Тэхёну позже хочется сойти с планеты, потому что напридумывать такого надо умудриться. Чонгука, для которого ново подобное поведение хёна, всё это настораживает. Ему правда непривычно от частых прикосновений к внутренней стороне бёдер, нижней части живота и в районе губ и щёк, и от его фразочек, конечно, тоже (где понабрался только?), но это же Тэхён, у которого каждый день на протяжении всей жизни рождается хотя бы одна идея фикс. Предложение посмотреть вместе кино обоим казалось поистине замечательным: обычно они увлекаются настолько, что забывают обо всех проблемах и переживаниях, к тому же фантастики, боевики, драмы и триллеры – вещи, которые опошлить практически невозможно. Что ж, у них получается. Начать с того, что Тэхён никогда не смотрит фильм молча, да и Чонгук любит поболтать, если честно. Они сами себе обзорщики. Кино, когда они смотрят только вдвоем, часто ставится на паузу, ведь каждые минут 10 хотя бы у одного из них появляются идеи насчёт увиденного, и они могут долго обсуждать. Из-за этой привычки они смотрят фильмы в два, а то и в три раза дольше. Добавить, что Тэхён, который в принципе очень тактильный со всеми, во время просмотра настолько сильно увлекается происходящим на экране, что его максимум – закинуть руку за спину сидящего рядом или устроить свои ноги на чужих. И поэтому Чонгук совершенно не удивлен, когда так происходит и в этот раз: одна нога Тэхёна удобно покоится на его согнутой. Чонгук даже кладет свою руку на бедро хёна, равномерно поглаживая, и для них это нормально. Кино и правда интересное. Там что-то про бои, что-то про любовь и что-то, кажется, про кражу. Если честно, то Тэхён перестал улавливать смысл и видео, и редких комментариев Чонгука, как только тот, случайно, ненавязчиво и явно без каких-либо намерений, поднялся ладонью от колена почти до района паха. Да, Тэхён в штанах, да, Чонгук делал так и раньше, да, оба знают, что в этих прикосновениях нет романтического подтекста. Но блядство. Мозгу это не мешает начать крутить в голове сначала мысли о желании поцеловать Чонгука, потом те самые стоны, на которые Тэхён дрочил ещё пару раз. Ким понимает, что уже балансирует на грани под названием «блять как тонко», находящейся между «не хорни» и «охуеть как хорни», дело это очень небезопасное и непредсказуемое, поэтому он пытается отвлечь себя фильмом, но это не помогает: всё равно Ким начинает потихоньку терять равновесие, его мышцы напрягаются, а дыхание становится тяжелее. Через какое-то время Чонгук краем сознания (вся остальная его часть до этого была заинтересована фильмом) замечает, что расслабленность под его ладонью по какой-то причине исчезает, хмурится и вопросительно смотрит на хёна. На том лица нет: потерянный, с распахнутыми в каком-то испуге глазами и неловко закушенной нижней губой. – Что случилось, хён? Всё хорошо? В ответ ему только приглушённое: «Угу-м». Чон не пристаёт: если Тэхён не хочет, то он не настаивает. И Чонгук правда не расстраивает мыслительный процесс Тэхёна, вместо этого мягко массируя напрягшиеся мышцы. Пока не трогает слишком хорошо и Тэхён не простанывает. Тогда уже очередь Чонгука резко повернуться и ошарашенно посмотреть на хёна. Тот глядит в ответ глазами побитого щенка. – Хён? – обеспокоенно и настороженно. – Тебе… тебе больно? Неприятно? Ким медленно отрицательно машет головой, смотря прямо в глаза и неловко прикусывая нижнюю губу. Чонгук непонимающе хмурится, но руку не убирает. – Может, всё-таки скажешь, что случилось? – взволнованно, хотя уже чуть меньше. – Всё правда хорошо, Чонгук-и, – голос низкий и непривычно хриплый, Чонгук дёргается. – Тебе точно не неприятно? – Мне лучше, чем приятно, – с серьёзным видом, глаза в глаза, убедительно, всё ещё хрипло. Чонгук верит, и кто-нибудь принесите ему воды. Тэхён с глаз Чонгука переводит взгляд на свою промежность, и Чон следует за ним. И, когда видит недвусмысленное выразительное натяжение ткани вокруг образовавшегося бугорка, озадаченно смотрит сначала на причинное место, а потом на лицо Тэхёна, взгляд которого всё ещё жалобный и жутко смущённый. Сиплое: «Хён?» само слетает с губ Чонгука, тот успевает только облизать губы после этого. – Тут такое дело, – начинает Тэхён. Чонгук вопросительно поднимает брови. – В общем, я хочу тебя поцеловать? Чонгук выпускает нервный смешок: – Только поцеловать, хён? – это нервное, правда. – Ну, в общем, нет. Не только. Кажется, – мнётся. Что ж… блять, что ж, Чонгук озадачен. Ещё приятно удивлен. Пару секунд, пока Тэхён не сводит с него глаз, он думает (с видом ученика средней школы, которому предложили решить сложное тригонометрическое уравнение). Но на самом деле просто пытается понять, сон это или реальность. Даже тянется себя ущипнуть и под грудной смех Тэхёна тихонько выругивается, когда щипок оказывается слишком неприятным. – Ты хочешь поцеловать меня? – всё ещё не веря своим ушам. – Хочу, – кивает и добавляет еле слышно, так, что Чон еле разбирает из-за звуков из телевизора: – И всего тебя хочу. Где его крыша? Снесло, и возвращаться она не собирается. Чонгук всё ещё неверяще, полными любви и обожания глазами смотрит на хёна, будто тот долгожданное и желанное сокровище, на поиски которого потрачена жизнь. Так оно и есть в принципе. Тэхён сам тянется к нему, нежно гладит взглядом черты лица, смягченные сумраком. Чонгук оттаивает и тянется навстречу, чувствуя, как сильно колотится сердце. Он спит и не хочет просыпаться. Хён, трепеща ресницами, целует его первым. В родинку. Чонгук берёт в ладонь его лицо и касается губами губ, прикрывая глаза. Ему так хорошо. Поцелуй – простое соприкосновение. Но даже от этого просыпаются те самые бабочки в животе, которых так давно не было. Как будто в первом классе старшей школы прячешься за углом и целуешь первую любовь. Первым язык выпускает хён, когда лижет его нижнюю губу и просит приоткрыть рот, Чонгук повинуется, Бог видит, он так давно этого хотел. Чон не ощущает связи с внешним миром, только продолжая поглаживать бедро хёна и чувствуя его широкую тёплую ладонь у себя под футболкой на талии. Вскоре поцелуй из нежного и целомудренного перерастает в глубокий и сумбурный. Тэхён всасывает язык Чонгука, и тот прощается с остатками разума, тихо простанывая в губы хёна. Дышать уже нечем, поэтому они ненадолго отстраняются, но Чонгук всё равно продолжает усыпать поцелуями-бабочками всё лицо хёна, с их помощью обваливая на него всю громаду своих чувств. – Чонгук-и, ты невероятный, – тихо, тяжело, хрипло, пожирая глазами. Чонгук хочет попросить прекратить, иначе у него встанет, но это слишком сладко, и отрываться от Тэхёна не хочется вообще. Ким ведёт ладонью под футболкой прямо к затвердевшему соску, сжимает, бормочет: «Чёрт, потрясающе…» и, пользуясь, замешательством Чонгука и его чуть откинутой головой, из-за чего лучше открывается шея, припадает к ней губами, мажет, кусает, младший стонет громче, когда чувствует укус в район кадыка, и Ким ощущает эту вибрацию под своими губами. Чонгук зарывается рукой в волосы Тэхёна, слабо, но ощутимо и приятно тянет вверх, Ким поднимает взгляд и видит чуть надутые губы и жалобные глаза, улыбается и поднимается от шеи вверх, целуя губы. И Чон всё ещё не уверен, что это не сон. Он наконец убирает руку с бедра и ведёт ей вверх, под футболку, по плоскому животу, задирая мнущуюся ткань, к груди, нежно поглаживая, пуская стада мурашек. Тэхён отрывается на секунду, чтобы сипло попросить: – Сними её. И продолжает целовать, поднимая руки вверх. Кто такой Чонгук, чтобы перечить ему? Да и не хочется в принципе. Поэтому он стягивает футболку с хёна, хоть из-за этого и приходится разорвать поцелуй. Их губы уже опухли, но это не мешает продолжать покусывать и втягивать. Видя перед собой прекрасное, Чонгук в наслаждении мычит, ухмыляется, прикусывая губу. Боже, эта красота вся его. – Не смотри так, – басит Тэхён, поворачивается так, чтобы удобнее было полулежать и тянет к себе Чонгука, зарываясь обеими руками в его волосы. Тот с бурей эмоций в глазах спускается к шее, вдыхая запах хёна, который просто обожает, кусает сильнее, чем Тэхён, специально оставляя метки, вызывая тихие постанывания. Спускается к ключицам, мажет по их выпирающим косточкам и ямку между. Потом выцеловывает вздымающуюся от тяжёлого, глубокого дыхания грудь, не обделяя вниманием соски, Тэхёна на этом действии выгибает, он издает громкое, очаровательное, грудное «А-ах». Чонгук двигается ниже, к выпирающим рёбрам и подтянутому животу, оглаживая бока руками и думая: «Сам предложил ему ходить вместе в зал, сам теперь эту кашу и расхлебывай». Он исследует каждый сантиметр еле проступающих кубиков, чуть ниже оттягивает резинку штанов, ведя полоской поцелуев прямо над ней. Тэхён, стремясь сохранять контроль над ситуацией (получается, к слову, хуже, чем он планировал), тянет Чонгука наверх. Тот руки с кожи над поясом штанов не убирает: – Можно? Тэхён кивает, не сводя взгляда с его лица. Если хён разрешает – можно. Всё можно. Чон мягкими касаниями легонько щекочет кожу и снимает штаны вместе с боксёрами. Тэхён, замечая, что лежит полностью голый, тогда как на Чонгуке осталась даже футболка, привстает на локтях, садится и сам стягивает её. Когда эта часть одежды исчезает с тела младшего, Тэхён шумно выдыхает: всё-таки голыми они друг друга последние года три почти не видели, так что Ким, хоть и знал, что Чонгуку есть, чем гордиться, много чего упустил. Потом он стягивает и его шорты с трусами. Тэхён хватается за бицепс Чонгука, отмечая, что они не только выглядят сильными, но и ощущаются, и, не медля, помогает ему поудобнее улечься на спину, снова целует, пересчитывая кубики пальцами. Чонгук в ответ тянется рукой к его члену и размазывает большим пальцем выступившую каплю по головке. Тэхён глухо скулит. – Я за смазкой, – оповещает Чонгук, убирая руку. Тэхён сначала возмущается из-за того, что Чонгук уносит тепло с собой, но потом, видя его красивый силуэт с невероятно тонкой талией, переходящей сверху в широкую грудь, а снизу – в сочные ягодицы и накачанные бедра, облизывается и не понимает, где были раньше его глаза. Чонгук вскоре возвращается, снова забираясь под него. Он выливает достаточное количество смазки на ладонь, разогревает, одновременно глубоко целуя хёна, и обхватывает ладонью возбуждение, сначала играясь с головкой, а потом задавая небыстрый темп. Тэхён лёгкими касаниями ведёт от талии к уже стоящему колом члену Чонгука, одними глазами спрашивая разрешения. – Да, да. Хён, боже, да, – заполошно шепчет. Ким, не смачивая ладонь, касается лишь на пробу. Как только кожа соприкасается с кожей, Чонгук похныкивает. Тэхён смотрит прямо в глаза, не отрываясь, поднимает брови и ухмыляется. Чон хочет сойти с планеты. – Так течёшь, даже в смазке нет необходимости, – не отрывая взгляда. Чонгук стонет. Ему за это тут же становится стыдно, но что поделать: он любит Тэхёна любым, но открыть его для себя возбуждённым – манна небесная. – Надеюсь, ты не говорил так своим девушкам, хён, это зашквар, – и смеётся по-доброму. Тэхён искренне смеётся в ответ. – Разве? – Да, – но он не говорит, что от этих слов к члену прилило больше приятного тепла. Тэхён всё-таки добавляет немного смазки, быстро подстраивается под темп Чонгука, не часто даёт себя целовать, наслаждаясь тронутым блаженством лицом: голова запрокинута, в уголках глаз поблескивают слёзы от возбуждения, рот приоткрыт, и нижняя губа иногда прикусывается большими передними зубами, и когда это происходит, Тэхён глаз не сводит с родинки. Когда Ким внезапно меняет темп и начинает нетерпеливо, глубоко целовать, Чонгук теряется от контраста, толкается в его ладонь широкими размахами бёдер и вскоре кончает как мальчишка-девственник, простанывая единственное: «хё-ё-н'а» и пачкая руку Тэхёна. – Мило, – выносит вердикт Тэхён, продолжает недолго водить по члену, выжимая из оргазма как можно больше, и выпускает руку, вытирая о ближайшую ткань, которая валяется на полу – она оказывается футболкой Чонгука. – Как грязно, хён, – хмыкает он, не переставая мягко дрочить. – Думаешь? – Угу, – почти мычит, во взгляде мелькает столько тепла, но через секунду снова пляшут чертята. – Можно я? – тыкает пальцем в до сих пор стоящий член. – Можно что? – Тэхён сначала не понимает, но когда Чонгук со скоростью молнии переворачивает их, нависая сверху, а потом опускается вниз, щекоча дыханием кожу живота, глаза Тэхёна расширяются, и он выдаёт лишь: – Оу. – Если ты не… – быстро и нервно, желая уже вернуться наверх, но его прерывают. – О, да-да, конечно, Чонгук-и. Если только хочешь ты, – и нежно поглаживает по волосам. Тот понимая, что уже открытые двери перед его носом никто закрывать не собирается, улыбается сначала так радостно, будто получил долгожданную конфету, а потом смотрит на стоящий член, поблескивающий от смазки, и как-то совсем уж плотоядно облизывается. О, Чонгук ещё как хочет. – Спрашиваешь, – и восхищённо осматривает обнаженные ноги. – Я так счастлив, – выдает Чон, а Тэхён только по-доброму смеётся. – Это как-то маниакально, знаешь. – Whatever, – бормочет Чон и трепетно касается губами под коленными чашечками обеих ног, мажет поцелуями вверх по небритым бедрам, затрагивая и их внутреннюю сторону, благоразумно минует член, самозабвенно выцеловывает манящий живот, понимает, что в список с фетишами добавился пунктик, и многозначительно сипит: – Блять, хён, я так люблю тебя, – в глазах столько тепла, это создаёт своеобразный контраст, и Тэхёну сносит крышу, – обожаю просто, – буквально выхныкивает и утыкается лбом куда-то в район солнечного сплетения, чувствуя, как длинные пальцы массируют голову. А через мгновение отрывается и спускается ниже. Ким довольно хмыкает. Дьявол. Он смотрит в затянутые проволокой глаза нависающего над его членом Чонгука, губы которого опухли, а глубокое дыхание щекочет живот, и клянётся, что это – лучшая картина. – Потрясающий, – глухо сипит Ким, и из Чонгука вырывается скулеж. Лицо младшего неожиданно оказывается наравне с лицом Тэхёна, он с обожанием быстро оглядывает его черты и после нежного, тягучего поцелуя спускается на прежнее место. К слову, такое долгожданное, что он готов кончиться и кончить в этот самый момент. Тэхён возвращает руку в шелковые, вьющиеся на концах волосы, перебирая их пальцами. Чон же не без удовольствия накрывает губами головку его члена. Тэхён грузно выдыхает с низким стоном и тихо выругивается, и, блять, теперь Чонгуку ещё и плакать от счастья хочется. «Пиздец. Фатальный» – выносит приговор мозг. Младший, стараясь как можно меньше контактировать зубами с кожей, насаживается на орган примерно на треть и потом звонко выпускает изо рта, слыша тихое хныканье сверху. Он высовывает язык и, смотря хёну прямо в глаза (хоть ему и не очень удобно), проводит по всей длине, не упуская ни одной венки. Тэхён завороженно смотрит. – Такой красивый, Чонгук-и, – немного заплетается. Чонгук в это время играется языком с короной головки, наблюдая за реакцией хёна – тот блаженно прикрывает веки и тихо постанывает. Чон размашисто облизывает свою ладонь, возвращается ртом к стволу, и, пока левой рукой крепко держится за бедро, только что смоченной правой начинает невесомо касаться каждого яичка поочередно, после спускаясь по стволу мажущими поцелуями и делая «рокировку» рта и рук, захватывает их ртом поочередно, самозабвенно втягивая, пока рукой водит по стволу и слушает тяжёлое дыхание сверху. Чонгук снова возвращает своё внимание члену, насаживаясь на него ртом почти до основания, тыкаясь носом в лобок и втягивая природный запах хёна, из-за чего тот дёргается от лёгкой щекотки и приятных ощущений, Чон поднимает взгляд, встречается с темными глазами. «Блядски прекрасен», – единственная относительно ясная его мысль. Он, сохраняя контакт глаз (пусть это и отдается неприятными ощущениями куда-то в лоб), насаживается глубже, лучше, хлюпает слюной, втягивает щеки, пока головка чувствительно не распирает в горло, а до основания остаются считанные сантиметры, и стонет, посылая вибрации от горла к органу, и Тэхён от этого стонет сверху. Одна его рука всё ещё в волосах, но Ким не пытается управлять, позволяя Чонгуку задавать темп, и нежно перебирает локоны, ползёт ладонью к загривку и чуть сжимает. – Иисусе, если бы ты просто изначально отсосал мне, то дела однозначно пошли бы быстрее, знаешь, – бормочет он. Чонгук стонет так ещё раз, а потом, чувствуя, что скулы и рот сводит окончательно, а с уголка губ льется слюна, с характерным звуком отрывается от члена и ухмыляется, насколько может ему это позволить ноющая челюсть. Тэхён тянется к его лицу рукой, которая раньше зарывалась в волосы, и вытирает слюну своим большим пальцем. – Ты такая болтушка, хён, – смотрит в каждый глаз поочередно, – мне нравится. Но лучше бы ты стонал, – и ухмыляется шире. Тэхён возвращает ладонь на макушку, потому что ему комфортно путать пальцы в волосах Чонгука, он всё ещё не давит, не призывает к действию, даёт младшему самому определить дальнейший ход событий. – И ты говоришь мне что-то про зашквар. Знаешь, это немного нечес-…тно, – договорить предложение должным образом ему не даёт язык, увлеченно играющийся с уздечкой, и ладони Чонгука, которыми он ласково водит по стволу. Но вскоре эта нежность переходит в рваные движения, посреди которых Чонгук прерывается, произнося с обожанием в глазах: – Если бы ты знал, как я люблю тебя, – и снова возвращается к своему занятию под измученный и удовлетворённый стон хёна, движения сменяются обратно на плавные, и так по кругу. Он пару раз уходит в глубокий горловой, вызывая дрожь в теле хёна (нещадно ноют и подрагивают из-за того, что затекли, и его собственные руки, на которые он всё это время опирается) и низкие громкие стоны вперемешку с ругательствами. Через какое-то время хён давит на его плечо, чтоб отстранить, но Чонгук не отрывается: – Ч-чонгук-и, я сейчас кон-кончу. – Ноль реакции. – Чонгук. Чон с влюбленным голодом смотрит на лицо Тэхёна, и тот видит в его глазах шаловливые огоньки. Чонгук отрывается от члена, обрывая протянувшуюся ниточку слюны, и с жутко хриплым: «Кончи мне на лицо, хён», быстро надрачивает блестящий от слюны ствол. Ким стонет от понимания, почему голос Чонгука такой. Ну а ещё от вида, который ему открывается: раскрасневшиеся щёки, жутко опухшие губы, растягивающиеся из-за открытого рта, высунутый язык, еле заметные дорожки от слюны и незаметные – от слёз, покрытые поволокой глаза, мокрые от пота волосы и поблескивающая из-за него же шея, четко вырезанные ключицы, вздымающаяся от частого дыхания крепкая грудь с темными ореолами сосков, сильные руки с перекатывающимися мышцами и выступающими венами. Те видео и в сравнение не идут с настоящим Чонгуком, потому что Чон – личное домашнее порно, он невозможно великолепный, горячий и вместе с этим нежный. Тэхён бурно изливается, попадая на один из закрытых глаз с трепещущими ресницами, щёку с той же стороны, на красные губы, нёбо и даже чуть-чуть – на шею. Тэхён тяжело дышит, запрокинув голову, пока Чонгук облизанными губами мажет поцелуями по его груди и открытой шее, желая расслабить, а не возбудить. – С днём секса, – бормочет Ким, когда осознаёт произошедшее. Чонгук утыкается лбом ему в плечо и смеётся, позже целуя в то же плечо. Тэхён снова зарывается рукой в его шёлковые волосы. Младший отрывается, смотрит в глаза хёну, пока тот гладит его по голове, и улыбается так радостно и тепло, что Тэхён не решается отказать себе в поцелуе и тянется к губам, уже чмокая. Но Чонгук слегка отстраняется, вскидывая бровь: – Но, хён, подожди, я же только что отсосал тебе, и ты ну… – Неважно, – прямо в губы, затягивая в глубокий, нежный поцелуй, снова касаясь языками, посасывая и чувствуя еле ощутимую солоноватость, пока вторая рука оглаживает всю длину той чонгуковой руки, с помощью которой он держит равновесие (другая касается лица Тэхёна). – Но в душ сходить надо, – подмечает Ким, на что Чонгук похныкивает и просит ещё полежать с ним.

ﾟ.+(〃ﾉωﾉ)ﾟ.+°

На следующий день, в воскресенье, когда они снова встречаются с друзьями в собственной квартире, те не сводят с них подозрительного взгляда: и без того слишком близкие Тэхён и Чонгук не отлипают друг от друга совершенно. То есть совсем. Даже когда Тэхён вызывается сходить за дополнительными пачками поп-корна, Чонгук, в объятиях которого он сидел, не разрывая кольца рук и укладывая подбородок на плечо хёна, пингвинчиком шагает за ним. Юнги скептически поднимает бровь, Чимин и Хосок остаются равнодушными, потому что их занимает ТВ-шоу, а Джин, который наконец в первый раз за последний месяц выбрался отдохнуть с друзьями, непонимающе хлопает глазами и глупо спрашивает: – Пока меня не было они встречаться начали? – Самому интересно, – бурчит Юнги. На вопрос Джина так никто и не отвечает. Только через час после этого, когда Чонгук, всё ещё обнимая со спины сидящего между его ног хёна и переплетая с ним пальцы, бормочет что-то ему на ухо, а тот ярко улыбается, и младший целует его в висок, четыре пары глаз выжидающе смотрят на них. – Наконец-то? – за всех задаёт многозначительный вопрос Юнги. На что получает сначала глупые, непонимающие взгляды двоих младших, а потом чонгуково: – Ой, мы… да, мы встречаемся, – и красные щёки. Образуется тишина, потому что перешептывающиеся Джин и Хосок ошарашенно замолкают, слышится только, как Чимин присвистывает. – Неужели? Это была самая длинная дорама в моей жизни. Чонгук утыкается носом в плечо Тэхёна, пытаясь заглушить смех. – Прости, Чимин, – говорит он. – Йа! – тут же активируется он. – Я вообще-то тебе хён, мелочь ты бессовестная, – Чонгук улыбается шире, но гнев Чимина тут же утихает. – Но вообще-то я рад за вас, ребята. – Оммо, это мне теперь можно по ночам спать, а не слушать нытьё Чонгука о том, как идёт Тэхёну каждая вещь из его гардероба? – Юнги за это даже поднимает тост.