Hotline Lungmen

8:03 — 1 сентября — 1098

(Наутилус Помпилус — Черные птицы)

      — Дед, продай три трубы.       — Сотня.       — Неси.       Хлопки дверей. Скрип ботинок по паркету. Шелест снятого пальто и скрип отодвинутого стула. Действо начинается.       Подготовиться к делу следовало основательно. Это не то, что хухры-мухры, это с помощью мата охарактеризовать было сложно. Гребаный ресторан, битком набитый гребаными мафиози с гребаным Лебедевым во главе. Семен аж хихикнул — боже, насколько же тупой была эта затея! Удивительно, что осознал он это только сейчас. То ли Волсиний вдохнул в него жизнь, то ли протрезвел на морозце. Кстати, здесь он действительно не пил, не желая внезапно остаться один на один с холодом и пустотой.       Из опустевшей наполовину квартиры в старом сицилийском доме послышалось мерное жужжание. Это Семен начал варганить чудо инженерной мысли, о котором он узнал от своего случайного попутчика. Он хотел совместить пневмат как основную боевую единицу, и самострел как средство разборок с особо злобными засранцами. Получалось так, будто он умел в тактику и планирование.       Две трубы стали самострелом, третья пошла на пули для него. Парень разрезал ее на несколько частей. После этого послышались щелчки: это гвозди нарезались кусачками, и заправлялись в обрезки трубы. Получались тяжелые, холодные пули со шрапнелью. Первое изделие Семен поднял двумя пальцами, со скепсисом оглядев. Сомнения терзали его пару минут, но быстро отступили. Рубка гвоздей продолжилась.       Через двадцать минут на пыльном столе лежали самострел и горстка пуль к нему. Сделанную вундервафлю Семен тщательно прочистил раздобытым в подвале дома шомполом. Позаботился он и о патронташе: его пальто обзавелось широкой прорезью с внутренней стороны. Вообще это было его излюбленным методом: зашить кучу тайников в одежду, и потом доставать очередной патрон или пакетик в самый нужный момент.       После всего этого он привел в порядок остальное снаряжение. Рассказывать тут особо не о чем, интереснее всего то, что произошло потом. А произошло то, что Семен уселся у зеркала, подложил руки под голову, и вперился в его поверхность отсутствующим взглядом, обозначающим тяжкий ход мыслей.       Техас была ему никем. Их встреча была случайностью, их отношения были случайностью, обе их судьбы — суть есть большая случайность. Само дело было абсолютно обычным убийства стали частью жизни Семена, его смутил лишь мотив. Защита от мести, мутировавшая в месть мстителю. Ситуация, достойная выпуска комедийного шоу.       Может быть, она заслужила свое? Техас не выглядела благородной девицей, убивая без каких-либо эмоций. Но все-таки какие счеты к ней были у Лебедева? Мог ли он вообще это знать? Или это была очередная Санта-Барбара с кровной местью за прапрапрадеда или что-то в этом духе? Ему это было в целом без разницы. Он видел возможность убить сиракузского мафиози, он ей пользовался.       Да и подруги Техас от нее не отставали. Одна — безумная волчица, наемница, похоже, лесбуха. Только чудом она еще на него не напала. С ней все ясно, но вот вторая — жизнерадостная санкта, веселящаяся после отнятия этой самой жизни, вызывала в нем невероятно противоречивые чувства. Он понимал мрачное удовлетворение от смерти ненавистных ему людей, но не считал это чем-то достойным. А вот она… Для нее люди были мишенями в тире. Что-то было в них всех, членах Пингвиньей логистики, безумное, заставляющее его разбивать себе лоб рукой. Но с мафией это, конечно, ни в какое сравнение не шло.              Зачем он вообще здесь оказался? Честно говоря, он не знал. Просто хотел чтобы Техас не беспокоилась ни о чем. Чтобы на ее лице наконец появилась улыбка. Просто хотел увидеть ее улыбку… Может быть, это была любовь? А с чего ей возникнуть? Семен прервал ненадолго работу, задумавшись. Он не понимал, как она возникает и как она чувствуется. Если это была любовь, то любовь оказалась странной штукой, толкнувшей его мстить случайным людям за случайную девушку. Но он не жаловался. Просто чувствовал, что так правильно. Что он сам хочет этого. Тем более что сторону мафии он бы не принял, что бы им не сделала эта девушка.       Парень провел ладонями по лицу, то ли возвращая себе чувство реальности, то ли развеивая дурные мысли. Он прошептал «Чем бы это ни было, так будет правильно», после чего отбросил любые сомнения, мешавшие ему в подготовке к судьбоносному вечеру.       

***

      

20:58 — 1 сентября — 1098

(Beasuce — Moratorium)

      Первого сентября в девять часов вечера улицы Волсиния пустовали. Во-первых, праздник был религиозным, оттого все верующие собрались в церквях, а неверующие — в домах, ресторанах и забегаловках, во-вторых, город в целом был немноголюдным. Семен где-то видел официальную статистику: триста тысяч человек являлось его гражданами, но смотря на улицы столицы сейчас… «Кто-то просто не умеет считать», — подумал он, петляя между домов.       Ночь была максимально отвратительной: недельное одиночество, неприятные воспоминания, неведение относительно состояния Техас и внезапно ударивший мороз прессом давили на парня. Даже в шубе, которую он взял с собой в дорогу, он поминутно ежился и остервенело растирал ладони. Редкие прохожие, глядевшие на него из темноты желтыми фонариками глаз, делу не помогали, и парень отчаянно избегал любой компании.       Как бы то ни было, убийца явился к назначенному сроку. Прямо сейчас «Золотой Орел» сверкал перед ним своим золотом и великолепием. В детстве, еще в Урсусе он видел деревенскую церковь. Она накрепко врезалась ему в память своими огромными золотыми куполами, возвышавшимися над деревянными домиками словно вышки-излучатели. Одни богатеют, другие беднеют… Парень аж сплюнул.       Черный ход — маленькая коричневая дверца позади здания, нашелся быстро. Убийца вспомнил свой план: зайти в главный зал из подсобки, учинить там резню, затем подняться наверх, убить там всех, пройти дальше. На самом верхнем этаже располагался зал для ВИП-персон. Если цели там не окажется, он и не знал, что делать.       От зала с мафиози его отделял бордовый коридор и большая белая дверь в его конце. Каким-то образом он вышел к середине здания, соответственно дверь вела прямо в эпицентр праздника. Убийца намеренно выбрал такой маршрут: не хотелось париться и крысятничать. «Иду на вы», — сказал бы он будущим трупам, если бы мог.       Все время, пока Семен пробирался внутрь, он волновался. Он поймал себя на мысли о том, что точно так же он волновался и шел в последний бой годы назад, в тот памятный день. Однако тогда он был один. Сейчас же парню предстояло вернуться с победой к девушке, может и не питавшей к нему романтических чувств, но ждущей и надеявшейся на него. Хотя зная Техас, он бы в любом случае не увидел ее слез.       «Ну, была — не была». Парень глотнул водки для храбрости из припасенного пузырька, и пинком распахнул двери. Руки в кожаных перчатках сжали дымовую гранату и пистолет. Шоу начинается.       

(Perturbator — Future club)

      Семен ворвался в зал. Не обращая внимания на удивленные взгляды, он вскинул руку, и открыл огонь. Десяток секунд — обойма опустела. Никому не давая времени на передышку, он метнулся к ближайшему красному. Отправил в полет мощным ударом. Потом еще одного, и еще. Пока мафиози пришли в себя, он стукнул четверых человек.       Теперь все поняли, что происходит, и вскочили со своих мест. Оружие у бандитов оказалось при себе, несмотря на праздник. и они не преминули им воспользоваться. Парень быстро оказался в центре вихря клинков, со свистом норовящих срубить его голову. Все мечи были необычными: вот мелькнула желтая полоса, вот оранжевая, справа взметнулся длинный черный кусок железа. Ему было не до разглядывания оружия, он просто метался, как бешеный.       Противников оказалось шестеро. Пятеро лисиц с мохнатым волком во главе. Одну из них он только что поймал на выпаде, ловко перехватил ее руку, взял ее за грудки, и метнул ей в другую. Этим он выиграл время на поворот к главарю, а затем и на маятник, которым он увернулся от двух его взмахов. На третий он схватился за лезвие, благо перчатки позволяли, и притянул волка к себе.       Раздался хруст. Серая шея сломалась, напоровшись на локоть Семена. Он перехватил падающий меч, тонкий красный клинок, и начал фехтовать с оставшимися лисами. В их действиях чувствовалась паника: они упускали возможности для атаки, вставали как вкопанные, когда убийца делал свое черное дело с одной из них. Ему не составило труда с ними разобраться.       Парень задался вопросом: «Где все?» И действительно, в этом зале было чуть больше полтора десятка человек, хотя помещение было просторным. Стояло много столов, в центре между ними была чистая площадка, вдалеке виднелась барная стойка. Кстати о ней: из-за стойки в Семена прилетела бутылка чего-то крепкого. Он в долгу не остался, и швырнул туда железный поднос. «Один-ноль», — усмехнулся он, услышав глухой удар о чью-то плоть, а затем звон разбивающихся бутылок.       Следующий зал был непримечателен — серая плитка на стенах, белая на полу, столики, колонны. Зеркальное отражение предыдущего зала. Тут оказалось семь мафиози… А, нет, шесть: одного убийца сбил дверью, и быстро затоптал. Во второго прилетела схваченная им со стола бутылка. Третьего парень принял лично, вступив в короткий поединок.       Он вновь закружился в боевом танце. Проведя серию ударов, он схватил со стола тарелку, разбил ее об голову борзой лисе. Толкнул ее на ее подругу, подскочил от подсечки, ударил назад. На этот раз вышло быстрее, несмотря на обилие финтов и серий ударов. Семен усмехнулся: он даже не вспотел, хотя и был в шубе. Поменяв истерзанный меч на элегантный красный клинок, он двинулся дальше. Подумал немного, взял с собой бутылку.       Ответ на его вопрос нашелся быстро. В гигантском помещении, подсвеченном холодным неоновым светом, было не продохнуть от толпы бандитов. Красные кляксы виднелись повсюду: в зале перед парнем, на втором этаже, лестница на который была расположена далеко слева от него, в дверях в подсобку справа. У Семена аж помутнело в глазах, настолько отвратным был фиолетовый цвет, получившийся от смеси синего света и красных рубашек.       «Можно и малыша расчехлять», — решил он, бросая дымовую гранату в центр помещения. Мафиози даже не заметили подвоха, настолько уверенно вся эта красная масса двинулась к нему. Классическая музыка сделалась какофонией сначала от громкого «БАХ», а потом и от стонов пострадавших. Семен ловко перезарядил самострел. Криков стало в два раза больше.       Продолжить ему помешали две тонких ноги, обхватившие его сзади. Они опрокинули его на пол, больно приложив об край стола. Самострел вылетел у него из рук. Это оказалась роскошная капо в алом вечернем платье и с невероятно злобным лицом. Ни стыда, ни совести у девушки не оказалось: мало того, что она напала сзади, после этого она стала лихо лупить и терзать парня, отобрав у него всякую инициативу.       Отбиться от засранки представилось непростой задачей. Это была не быдловатая триада, бьющая куда попало. Роскошная преступница ловко била в его уязвимые точки, как заправский пользователь кунг-фу. Семен терпел град ударов, одна его рука пыталась сбросить с него волчицу, другая отбивала ее тычки. То в голову, то в грудь, то по ребрам — ничто не осталось в целости.       Помощь пришла неожиданно: подбежавшие мафиози с мечами пытались затоптать убийцу до смерти, своей суетливостью помешав сделать это их коллеге. Их попытки не нанесли парню урона, он с дьявольской ловкостью откатывался от каждого пинка. В сумятице ему удалось стряхнуть с себя наездницу, и схватить за шею. В следующее мгновение та хрустнула. Парень злобно улыбнулся.       Он смог взять ситуацию в свои руки: убийце удалось оттеснить противников и сформировать небольшую арену в центре зала. Он стоял, побитый, взъерошенный, и зыркал на столпившихся мафиози, переводя дух. В месте, куда он смотрел, мафиози напряженно замирали. Но стоило ему повернуться, как подступающие волки отшатывались в нерешительности и страхе.       Прошла минута, за которую Семен перевел дух. Бой вот-вот продолжится, и будет не в его сторону: красная клякса окружила его полностью. Но вдруг из толпы раздался истошный крик: «Да это Волсинский убийца!». Зал погрузился в гробовую тишину, а в следующее мгновение взорвался воплями «Волсинский убийца!», «Он вернулся!», «Спасайся кто может!», и заходил ходуном.       Парню даже делать ничего не пришлось — две трети народу начали удирать, буквально поджав хвосты. Сицилийская ночь наполнилась воем и воплями. Он же проводил их всех леденящим взглядом, и принялся за смельчаков — тех, кто не испугался его дурацкого прозвища.       Парень с разбегу бросился на лису у лестницы, потащил за собой. Схватив ее за голову, он размазал ее затылок об угол лестницы, после этого отпрыгнув вправо от летящего на него тесака. Следующий взмах перехвачен, нападавший пожалел об этом, баюкая сломанную руку. Блондин тем временем с легкостью отбивал удары кинжалом мохнатой волчицы в рубашке, истощая ее силы.       Он пригнулся, пропуская горизонтальный взмах кинжалом, отступил от выпада, резко развернулся и дал с локтя подкравшейся сзади девушке. После этого он схватил ее за плечи, и подставил под удар. Кинжал застрял, а его владелица познакомилась с кулаком Семена. Она улетела на другой конец зала, отброшенная его апперкотом.       Лицо убийцы выражало глубокое отвращение к этим слабакам и трусам. Он метнул презрительный взгляд на девушку, которую сбил ударом в колено, а затем рубанул по шее тупым коротким клинком. Бедолага, подбежавший сзади, не удостоился даже взгляда, его грудь парень проткнул острым, даже не обернувшись. «Выдохлись за эти годы», — мелькнула мысль в его голове, пока он с легкой ленцой добивал оставшихся.       Это заняло буквально пару минут. Семен даже не заметил, как размазал последнюю по кафелю. Он остановился, чтобы оглядеть масштаб разрушений, и остался доволен результатом. Вся без исключения мебель была перевернута. Целых тарелок или бутылок не осталось. Все раскрасилось сочным малиновым цветом, получившимся из смеси рваных красных тряпок и крови. Картина, приведшая его в восторг.       С массивной лестницы на второй этаж послышались голоса. А затем и крики: парень спустил двух новоприбывших с лестницы, переломав им все кости. У одного он на лету выхватил заряженный арбалет. «Один выстрел — это, конечно, не густо, — Подумал он, — но вдруг пригодится». Пинком распахнув белые двери с круглыми окнами, он продолжил зачистку.       Семен попал в предбанник. Комната песочного цвета была обставлена скамьями, лиственными растениями в горшках и была утоплена в приятном полумраке. Было прохладно. Слева от себя он увидел небольшую барную стойку, а прямо и справа — две деревянных двери. Судя по плану, дальше был коридор в форме буквы г, после которого был зал для ВИП-персон.       Спланировать дальнейшие действия ему не дала группа пузатых и мохнатых волков. Их черная шерсть оседала комьями от воды и жара, придавая им вид полотенец на ножках. Все были одеты как в баню, которая, собственно, и располагалась дальше по коридору. Семен зайдет туда чуть позже, чтобы убедиться, что ему никто не помешает. Ну а пока…       Первого подбежавшего волка он встретил болтом из арбалета, шедшего за ним схватил за бородку под мордой, нанес удар в живот, в грудь, отбросил от себя. Сзади была опасность: мафиози в банном халате пригнулся, хватая Семена за ноги. Он получил арбалетом по спине, однако этого оказалось недостаточно.       Клубок из мокрой, теплой шерсти, слабо реагирующий на удары по спине, протащил вторженца к другому концу комнаты. Он бросил парня в стену, и приготовился добивать, однако на этом его везение и кончилось: Семен молниеносно извернулся, выскользнул из пространства между волком и стеной, оказался у того за спиной. Мафиози заорал и рухнул наземь, парализованный еще одним ударом по хребту.       Не теряя ни секунды Семен выбежал в коридор, и сразу же метнулся в распахнутую дверь. Он оказался в банях и бассейнах, и по плану таких комнат должно было быть трое. Его чутье не подвело его: три комнаты были полны врагов.       Все превратилось в кровавый танец: Семен грациозно расправлялся с вылезавшими из воды и встававшими со скамей противниками, не переставая продвигаться вперед. Пару раз он перемахнул через мокрые дощатые скамьи, сразу же впечатав туда чьи-то головы. Миновав баню, он попал в бассейн, и там его чуть не прибили.       Парень угодил в толпу полуголых бандитов. Завязалась драка. Он эффектно расправился с одним засранцем градом ударов, однако обнаружил, что его оттеснили от входа к бортику. Тут-то его и подловили. Прямо на него, бешено махая хвостом, бросилась лисица в легкой бордовой майке. Парень стоял у края бассейна, и упади он туда, бандитам не составило бы труда его зарезать. Лисица отпрыгнула от его кулака, и резко вцепилась в него, потянув за собой.       Семен глухо зарычал, упершись в гладкий кафель. Тычком под бок он взял инициативу и плотно прижался к сопернице, однако та зацепилась за его ногу хвостом. Он запнулся, и потерял равновесие. Более слабая лиса не упустила свой шанс, и, вцепившись ему в плечи, толкнула вторженца вперед.       Помощь пришла, откуда не ждали: подбежавший сзади парнишка с проколотыми серыми ушами схватил лису за шкирку, и оттащил от бассейна. Видимо, он хотел уберечь ее от падения, но не в этом был ее замысел. За медвежью услугу волк поплатился сполна: Семен сбросил надоедливую вульпо, и ударом локтя с разворота сломал кадык пареньку, а затем прижал упавшую девушку ногой. Небольшой замах, и убийца крошит ее голову пяткой.       Третий улетел в бассейн вместо него, да там и утонул, а в последней комнате никого не оказалось. Нескольких сонных дурачков дальше по коридору парень не посчитал, хотя удобный длинный меч с одного из них забрал. На этом было все, можно было и передохнуть.       По центру небольшого холла, куда он вышел из бань, была массивная деревянная дверь с ручками в форме птичьих клювов. При всем желании он не мог просто выбить эту дверь, перемахнуть через нее. Стоило бы придумать какой-то план, однако Семен ничего не знал о том, что его ждет. Да и не любил он сомневаться в будущем, которого не видел. Он прислонился к стенке слева от дверей, чтобы отдышаться. Постояв так пару минут, он встряхнулся, выпрямился, и решительно дернул за ручки.       

(Coconuts — Silver Lights)

      — Я знал, что ты сюда припрешься. Не мог этого не сделать.       Виновник торжества хмыкнул, смерив взглядом непрошеного гостя. Тот ответил ему взаимностью. Хрустальные люстры изо всех сил старались развеять ночную тьму, клубами валившую из ленточного окна напротив, но даже их могучих сил не хватало на это. В полумраке комнаты черты оппонентов заострились и огрубели. Их чувства обострились до предела, их руки щекотали ткани чужой одежды, шеи распалялись от горячего, вонявшего спиртом чужого дыхания, а глаза видели нездоровый, опасный блеск друг в друге, и все это несмотря на то, что Семена и Лебедева разделяла целая комната.       — Сколько тут роскоши. — Семен обвел взглядом богато украшенную комнату, пол которой был застелен темным деревянным паркетом, стены увешаны картинами в классическом стиле, а колонны в разных ее углах блестели мрамором. — Не нашел способа потратить деньги получше?       — Высшая лига обязывает смывать бабло в унитаз. — Усмехнулся Лебедев, отходя от длинного дубового стола у того края комнаты. — Не то что плебс, которому на еду не хватает.       Он был хорош. Статный, одетый в белую рубашку с красной майкой под ней, белые брюки и лакированные черные туфли, гладко выбритый и с вечной ухмылкой, полной презрения. Черные как смоль волосы доходили ему до плеч, собранные в небрежный хвост. Волчьи уши будто бы продолжали эту толстую косу. Изумрудные глаза обещали все худшие кары тому, на кого падал их взор. Из уха торчала золотая серьга в форме двуглавого орла. Лебедев будто сошел с киноэкрана, настолько он был эффектным, прилизанным и завершенным в своем образе демона алчности.       — Думаешь, способен со мной тягаться? — Спросил мафиози, прогуливаясь вдоль своего стола. — Нищий, жалкий, безродный… Тебе здесь не место. Свали отсюда, плебей.       — Не понимаю, почему тебе так важен мой статус… — Вздохнул маньяк. — Твоя смерть не стала бы менее мучительной если тебя бы зарезал кто-то из них. — Он кивнул себе за спину, имея в виду всех, кого он истребил ранее       — Пфф, ты просто быдло. — Фыркнул он в ответ. — Есть ты, а есть господа жизни. Я из вторых. Удивлен что тебе это надо объяснять.       — Это ты напал на мою подругу? — Проигнорировал его подколку Семен. Ему надоел обмен любезностями, и он перешел к главному.       — Какую подругу? — Изогнул бровь Лебедев. — Прости, не помню имен всего сброда который стоит у меня на пути, напомни-ка.       — Техас.       — О… О… — Услышав это, Лебедев пришел в странное возбуждение. — Техас. Знакомое имя! Эта та самая, которая…       — Которая что?       — Которая позволит мне подняться еще выше, если я ее прикончу. — Уклончиво, но возбужденно, даже радостно ответил мафиози. — Синьора Сицилия будет довольна, увидев ее чернявую башку на блюдце. У них старые счеты, или че-то такое… Плевать.       Маньяк вновь вздохнул. Ничего внятного от этого мерзавца он не услышит. Хорошо, пусть будет так! Он умрет не услышанным и не понятым, как умерли многие его жертвы, если он того хочет.       — Да, давай, наконец, поиграем. — Лебедев щелкнул пальцами, после чего за колонной позади него вдруг возникла тень человека. — Моя кровь тоже кипит. Но, так как ты — чернь и говно, покажи-ка сперва свою силушку. Будет обидно если я растрачу свое драгоценное время впустую.              — Жизнь на нитке, а думаешь о прибытке. — Усмехнулся Семен, разминая кулаки. — Времени у тебя очень мало. Сейчас ты поймешь.       — Ладно, хватит уже. Гавриил, милый мой, поставь на место этого пса.       

(Vestron Vulture — New wave hookers)

      Гавриил, вышедший из тени, оказался санктой. Он был одет в стиле местных, в черный пиджак с белой рубашкой и красным галстуком, а также брюками с туфлями. Он явно был киллером, его холодные черные глаза взирали на него как на добычу. С серыми, почти белыми волосами выходило жуткое зрелище. Семен удивился, не найдя никаких пушек в его руках. Весьма мускулистых и длинных, надо сказать. Санкта встал в боевую стойку, будто собирался боксировать с оппонентом, изрядно его удивив. Тот пожал плечами, и, с легким напряжением, встал в ту же стойку, готовясь давать отпор.       Все началось внезапно. Санкта бросился на урсуса, стараясь сделать из него отбивную, но тот был готов к обороне. Раз! Раз! Удар! Два! Три! Парни стали молотить друг друга быстрыми, резкими, хлесткими ударами. Каждый встречал жесткое сопротивление в виде летящего навстречу кулака. Между ними был паритет, уж больно ловким оказался санкта. Наконец они отпрянули друг от друга, встряхивая саднящие руки.       Поединок был зрелищным, но особых проблем он не принес. Семен потихоньку прощупывал своего врага. Ловок, хитер, решителен. Но слабее него физически, хотя и быстрее в движениях. Если не выкинет чего-нибудь гадкого, победить его не составит труда, ибо ловкачи были хоть и неприятными, но терпимыми противниками. Он видел лицо убийцы: каменное, сосредоточенное, делающее ту же работу по решению врага как задачки по математике. Куда лучше чем бросавшийся оскорблениями Лебедев.       Первым инициативу взял на себя ангел. Одиночными, осторожными шажками он приблизился к противнику, а затем начал атаковать. Пара прямых ударов, обманка, еще один джеб. Маньяк не повелся, все блокировал, следующий удар санкты прервал своим. Тот отшатнулся, но тут же подступил назад.       Настал его черед. Семен не стал церемониться, начав серию сильных атак. Справа, слева, снизу — санкте было негде укрыться. Вот он и отбивался, как мог, в конце серии отзеркалив прием Семена, и прервав его удар своим. Только тому это не помешало завершить начатое, и заехать парню по лицу.       «Тьфу, дрянь! — Подумал блондин. — Цирк какой-то, а не драка!» Тут же он ударил прямо в блок Гавриила, пошатнув его, а затем с размаху врезал ему по челюсти. И тут же смачно сплюнул: удар цели достиг, но противник устоял. Из его носа пошла маленькая, но невероятно обрадовавшая блондина струйка крови. Издалека послышался хриплый смешок.       — Неплохо, но мало. Развлеки нас еще!       Последнее слово совпало с новым ангельским натиском. На этот раз он не мелочился: Семен внезапно для себя пропустил несколько тычек с разных сторон. Это раззадорило его, и, выждав момент, он ответным апперкотом отбросил противника. И тут комната полыхнула ярким светом.       Маньяк ругнулся, на пару ослепнув от вспышки. Мгновение ничего не происходило, а потом он услышал шуршание рубашки, но уклониться не успел: спустя еще одно долгое мгновение ему прилетел мощный хук слева, опрокинувший его наземь. Эффект усилился слепотой, ненадолго обострившей другие чувства, сделавшей его беззащитным.       — Хах, хах, у ментов подсмотрел? — Спросил Семен у санкты, приподнявшись на локтях. Тот выглядел удивленным и испуганным.       Блондин вдохнул, поднялся по-бойцовски, оттолкнувшись руками и резко встав на ноги, и прямо так, даже не успев встать в стойку, нанес кривой удар сверху вниз. Поразительная сложность, травмоопасность такого приема — пустой звук. Семен просто не придумал ничего лучше, чем отплатить засранцу его же монетой, почти вырубив его одним ударом.       Лебедев хохотал. Что бы он не говорил, ему нравилась эта драка. Подчиненные не посмели бы поднять на него руку, так что он откровенно скучал по хорошим дракам. Он потихоньку начинал жалеть, что пустил Гавриила вперед себя, ибо противник попался тот еще.       — Какие мы пунктуальные. — Отметил маньяк, когда его одиночный джеб блокировали. Он догадался, что Гавриил просто не защитился. Вскинь он руку, и вторженец бы валялся на полу со сломанными пальцами. Но «купил» он всего один удар, дальше драться надо было нормально.       Он сделал пару хуков с разных сторон, чтобы сбить спесь с врага, затем вскинул правую руку. Санкта повелся — и получил с левой. Семен попытался продолжить, быстро махнув прямыми, но тут же был наказан за поспешность. Крылья, вернее светящиеся многоугольники в форме крыльев, забавно мотнулись, когда их носитель с силой ударил снизу вверх. Его корпус развернулся почти под прямым углом, от чего блестяшки и двинулись.       — Бля… — Не сдержался блондин, больно ударившись о колонну.       Как оказалось, он успел порядочно покалечиться: лицо болело, руки саднили, а легкие горели. К счастью, противнику тоже было не легче. Санкта опустился, поставив руки на колени, и шумно дышал. Все это время он не произнес ни слова, но смог впечатлить противника своим благородством: в темную не играть, лежачих не добивать.       Ангел отдышался первым, приготовился, занеся правую руку назад, и стремглав помчался к стоящему у колоны Семену. Тот бы и рад сдвинуться с линии атаки, но внезапно он с ужасом обнаружил, что санкта несется быстрее него. Мозг напряженно, но четко обдумывал варианты: подставить под удар что-то? Надеяться, что пронесет? Или…       Все произошло мгновенно. В руке парня блеснул металл. Затем дуло уставилось вперед. Грянул выстрел. Гавриил опустил взгляд, непонимающе уставился на развороченные кишки, затем на маньяка. Из его рта пошла кровь. Он упал, с немым укором вперившись в глаза Семена. Все было кончено.       

(Suru — Dillard)

      — Ладно, ладно, уделю тебе пять минут, заслужил. — Самодовольно расхохотался Лебедев.       — Пять минут? Уверен? — Бросил Семен в ответ. — Ты удивишься тому, как быстро ты сдохнешь.       Однако несмотря на его тон, его положение было неутешительным. Боль и усталость неплохо давили на мозги. Пневматический пистолет разрядился еще в середине заварушки, и его пришлось оставить. Сейчас он мало того, что засветил свой козырь в виде самострела перед Лебедевым, так еще и патронов для него не приберег.       «Две штуки, — мрачно подумал парень. — На засранца может и не хватить». Не то, чтобы его враг был крепок, просто могло статься так, что он увернется от выстрелов. Рамки человеческих возможностей на Терре были весьма широки, так что от хрупкой на вид девушки можно было ожидать удара весом в тонну. «Надо бить точно, и, желательно, внезапно».       Мафиози разминался, готовясь к схватке, не зная ничего из этого. Он скинул свою рубашку, обнажив татуированную грудь, и медленно провел по ней оттопыренной ладонью. Стая орлов, большей частью двуглавых, летала по всей ее поверхности. Все как один с простыми глазами в виде овала и точки в центре, безумно пялящиеся на Семена.       — Знаешь, Техас ведь нездешняя. — Начал он какую-то речь, поглаживая свою мускулистую грудь. — Она… Колумбийка изначально, да. Я вот тоже такой. Родился в Урсусе, но по семейным, скажем так, обстоятельствам, приехал сюда.              — И что?              — Просто хотел сказать тебе, какое это пиздатое место — Сиракузы. Там, на Родине, меня бы ждала, — Он начал загибать пальцы, считая. — Ебучая бюрократия, военная служба, и, самое блядское, — Тут он сделал паузу, акцентируя. — Равенство с чернью! Никакой власти, бля!       — Зачем тебе деньги и власть, если ты тратишь их на лепнину для кабинета? — Спросил, тяжело дыша, Семен. Его голос сочился презрением. Урсус был для него чем-то далеким, вся его связь была в медвежьих ушках с хвостиком, подзабытом языке и принципах, которые ему передали родители, пока еще были живы. Но даже тот тяжелый, железный порядок, который царил на тех землях, был лучше сиракузского. Все что угодно было лучше Сиракуз.              — Я трачу потому что могу. — Язвительно усмехнулся Лебедев. — Этим-то мне и нравятся Сиракузы. Никакой лжи, никакого лицемерия, просто будь королем, если можешь. Везде бы так, правда?              Маньяк фыркнул и встал в боевую стойку вместо ответа. Давно он не видел людей, наслаждающихся беззаконием. И это так раздражало его, так бесило, что он дал себе обещание — сделать смерть этой мрази максимально мучительной. Вдох, выдох — он был готов исполнить обещанное.       

(Fixions — Silencers)

      Лебедев начал бой, резко метнувшись к противнику и с размаху огрев его по челюсти. Тот был готов к этому, поэтому удар получился скользящим. Мафиози этим не удовлетворился, и начал полосовать его голыми руками. Буквально царапать и рвать. Впервые в жизни Семену искренне хотелось заорать, потому что чувствовать жжение по всему лицу, и понимать, что тебе чуть не вскрыли горло — жуть еще та.       Парень постарался не потерять инициативу, хотя град ударов руками по нему этому не способствовал. Он старался как можно сильнее блокировать их, а затем отбросить противника от себя. Это получалось с переменным успехом: самых сильных тычек удалось избежать, однако на лице прибавилось множество новых царапин.       Мужчины отступили назад, один выхватил настоящую катану, другой взялся за позабытый длинный меч. Оба наскоро встали в стойки, а затем вновь ринулись друг на друга. Мечи лязгнули, ударившись друг об друга. а затем лязг превратился в непрерывный дребезжащий звон. Никакой тактики, никакого расчета — лишь чистая ярость сквозила из этих звуков.       Первым не выдержал Семен. Он отразил очередной удар, отвел клинок вправо от себя, пнул противника в колено, и, пользуясь его заминкой, разорвал дистанцию. Его лоб блестел от пота, а еще от крови. Парню было тяжело так, как никогда раньше, и это был еще не конец.       — Ты все, сученок? — Прорычал Лебедев.       — После вас. — Хмыкнул Семен.       Щелкнуло. В центр комнаты полетела граната. Ах, если бы она взорвалась градом осколков, разорвав не ожидавшего этого мафиози, с каким бы облегчением вздохнул тогда он! Но нет, комнату лишь заполонил дым. Волк усмехнулся, подумав про игру в кошки-мышки, и остался стоять на месте, даже не пытаясь следить за врагом.       Наконец дым развеялся. Естественно, Семена нигде не оказалось. Тот прислушался. К удивлению для себя даже его дыхания не услышал. Стал искать.       Медленно-медленно пошел он по лакированному залу, поминутно оглядываясь, ловя малейшие шорохи. Люстры сгущали воздух, мерцая болезненным желтым светом. Наконец он дошел до середины зала. Раздался длинный щелчок спереди.       Так же медленно он двинулся на звук. С каждым шагом он заносил катану все выше и дальше, готовясь молниеносно срубить наглецу голову или руки, попадись тот ему на глаза. И когда до колонны осталось несколько шагов, паркет скрипнул.       Тут же из-за колоны вылетел Семен, спустил курок, бахнул выстрел. Катана опустилась, совсем как гильотина, ударив по самострелу, выбив, вырвав его из рук маньяка. Второй удар Лебедев сделать не успел, Семен успел броситься на него, и повалить на пол.       Он бил его везде, где мог дотянуться, сам получал в ответ, причем довольно болезненно. Вскоре мафиози пнул его в живот, и сменил позицию. Теперь уже он сидел сверху, тяжело дыша, нанося удары со звонкими шлепками. Оба были вымотаны и избиты в мясо, каждый удар и для Семена, и для Лебедева стоил гигантских усилий.       Семен напрягся, вскинулся, и дал противнику головой по носу. После он скинул его с себя, вскочил, и выхватил ствол. Трясущимися руками он направил его на противника. Если бы не щелчок взведенного курка, Лебедев бы даже не понял, что в него стреляют, настолько отсутствующий вид у него был. Но пушка щелкнула, выведя его из оцепенения.       Волк молниеносно рванулся к противнику. Грянул выстрел. В молоко. Два шлепка. Хруст. Первый за весь день крик маньяка. Самострел улетел на другой конец зала. Лебедев подошел к противнику, тяжело дыша. и начал пинать его. Не прицельно, просто потому, что на большее уже был не способен. Но даже несмотря на это Семен умудрялся ползти назад, к колонне.       Какая-то апокалиптическая картина развернулась перед бьющимися: весь паркет пропитался кровью, и сложнее было не поскользнуться на нем, везде были вмятины и следы от пуль и ударов, где-то посередине валялся труп санкты. Ленточное окно пробили в нескольких местах, так что оттуда дул ледяной ветер. При этом с улицы доносился шум и гул, будто не было никаких праздников и никакой резни.       Парень глухо всхлипнул от пинка по ребрам, запустил руку под полы шубы. Его противник остановился на мгновение, чтобы глянуть, что он оттуда достанет. Наказание за любопытство последовало быстро: ему по лицу прилетел маленький плеер. Это стало соломинкой на спине верблюда: мафиози рухнул назад, ошеломленный внезапным ударом по лбу. Семен собрал волю в кулак, встал, и побежал к утерянной пушке, хромая, поминутно спотыкаясь, и поскальзываясь.       Он взял самострел, и побрел к привставшему на локтях Лебедеву. Дуло уставилось на него. Щелчок. Семен ждал выстрела. Ему не хотелось уже быть здесь. Домой, к теплу, к уюту. К Техас. Она примет его. Не сможет не принять после всего, что он для нее сделал. Сейчас все кончится. И… И… И…       Тишина. Он просто забыл, что патроны кончились, столь сильны были усталость и боль. «Это… Невозможно… Он должен… Был… Умереть… Он должен… Умереть… Должен…»       — Гррра-а-ах! — Зарычал маньяк, и перехватил самострел за ствол. — Да сдохни ты уже!       Ему было уже все равно, как с расправиться с ублюдком. Он обрушил на него приклад, превратив правую щеку мафиози в месиво. Тот рухнул на пол. Затем на лоб. Хрустнуло. Затем еще, и еще. Маньяк долбил противника, уничтожал, аннигилировал. Не прекращало хрустеть. Только в конце, когда от головы Лебедева осталась только красная каша, парень заметил, что полностью раздолбал самострел. Это был просто железный комок, не более. Он швырнул его себе за спину.       Ну а после Семен бессильно рухнул на колени подле врага.       — Пиздец… — Было единственным, что он выдавил из себя, перед тем упасть на пол, и потерять сознание.       Ему казалось, что все было кончено. Хотя на самом деле все только начиналось…