Hotline Lungmen

10:20 — 2 октября — 1098

(Ghost_notes — Alchemy)

Адски хотелось спать. Целый день нервной отключки не помог. Это даже забавляло Селлинию — вечно ей не везло в мелочах вроде здоровья или душевного равновесия, которое впору было править чугунными гирями. Впрочем, работе это не сильно мешало, так что терпимо. Чтобы проснуться ей требовалась чашечка кофе и парочка отвезенных заказов, поездки будили ее лучше всего. Сейчас же у нее не было ничего. Звонок от напарника застал ее врасплох, когда она только-только поборола жажду поспать еще пять минуточек, так что позавтракать нормально не удалось, а автобус, которым ей пришлось пользоваться для конспирации, не разгонялся достаточно для ее разогрева. Она и не думала что заскучает по своему пикапу… Фаланстер был тих и пуст как всегда. Почему? Выходной? Как раз-таки время для прогулок по магазинам, книжным в том числе. Отсутствие рекламы? Вероятнее всего. Судя по виду, Юрий Андреевич мало что смыслил в бизнесе. На что он тогда жил? Видимо, на пенсию он не жаловался. Хотя плевать. Такой порядочный старик не заслуживал лишних вопросов. Да и она давно отучилась их задавать. Куда важнее было то, есть ли у него кофе, и если да, то насколько крепкий? В кофейне рядом с убежищем будто нарочно подлили слабительного в стаканчик, настолько ее заказ не стоил своих денег. — Доброе утро, Селлиния… — Прервал ее поток мыслей звонкий, мягкий голос. — Как вас по батюшке? — Лучше просто «Мисс Техас». — Мотнула головой волчица, наблюдая за лисом, копошащимся за кассой. Она была не в лучшей форме. Она даже не помнила как попала к себе, неужели Райан прокатился с ней ночью до дома? Мир перед глазами плыл, мысли растягивались как резина, она хотела что-то спросить у библиотекаря, но не могла вспомнить что. — Вам может кофе? — Предложил тот, вынырнув из-за горы бумажек и мазнув по ней взглядом. — На кухне машина есть. Только сорт крепкий, осторожнее. — Именно то мне и нужно. — Сухим голосом ответила она, расстегивая белую куртку. — Сливки в холодильнике… — Кто-то пьет со сливками? — Удивилась девушка, вложив в вопрос слишком много резкости и удивления. — Райан, например. — Пожал плечами старик, разбирая стопку чеков. — Он хлебает их как не в себя. — Любитель жирной дряни… — Фыркнула она. — Надеюсь там есть молоко… Просторная теплая куртка, спасавшая ее от морозов с самых первых дней осени, стала сковывать ее жарким панцирем. Концентрация батарей в книжном просто зашкаливала, видимо, сказалась старческая мерзлявость его владельца. Селлиния повесила верхнюю одежду на деревянную стойку, но когда она собралась пойти наконец за топливом для ее сердца, молотым кофе, ее вдруг остановил оклик. — Хорошую операцию вы провели, мисс Техас. Взять языка многого стоит. — Да уж, это мне многого стоило… — Беззлобно хмыкнула она, вспоминая дрожь в своей руке, державшей меч у горла напарника. — Райан вам рассказал? — Да, он держит меня в курсе событий. — Кивнул Юрий Андреевич. — Лучше следить за тем, что тебя окружает. Никогда не знаешь, где жизнь может подставить подножку. Но, честно говоря, в ваших, мисс Техас, способностях я не сомневался. Не успела она подумать, с чего вдруг такая любезность, как снаружи послышался рев мотора. Он приблизился, потом заглох, после чего в дверях появилась фигура во всем черном и фиолетовом и с зеленым мотоциклетным шлемом на голове. Шлем быстро спал с ее головы. Это оказался Райан, веселый, улыбчивый, но помятый. Селлиния аж удивилась размеру его синяков под глазами, а уж про растрепанные короткие перья на голове и говорить было нечего. Он тут же начал их поправлять, медленно, вяло, наоборот привлекая внимание к бардаку в волосах. — О, я думал ты опоздаешь. — Улыбнулся он напарнице. — Ты очень милая когда спишь. — Как ты понял куда меня везти? — Холодно спросила она. — И как ты проник в убежище? — В интернете посмотрел. Вы, пингвинята, же не скрываетесь. — Он удивленно выгнул бровь, не понимая, с чего вдруг такая резкость. — А ключи в кармане нашел. — Не смей меня трогать когда я без сознания. — Потребовала она, сжав кулаки. — Ты в той дыре хотела поспать? Но там даже кроватей нет… — Хмыкнул он. — Или может на сквоте, с моими друзьями? — Просто вези меня сюда. — Вздохнула курьер, подмечая поднявшиеся уголки рта библиотекаря. — Лучше всего спать там где утро можно начать с кофе. Парень усмехнулся, хотел как-то пошутить, но тут старик вдруг, оторвавшись от бумаг и смерив гостя пристальным взглядом, выдал: — Не надо ездить если устал. Аварии — самая частая причина смерти в Лунгмене. — Че? — Дернулся Райан. — Твоя куртка помята, глаза красные, а волосы слежались от шлема. Ты что, ночью работал? — Ну, дел-то много. — Тот вскинул руки в защите. — А времени — нет. — На триче сидел? — Выгнула бровь Селлиния, сделав внезапный выпад. — Хахаля твоего искал. — Насупился Райан. Селлиния действительно удивилась. Он потратил немного его драгоценного времени на такую мелочь как свою часть сделки? Невероятно. Ладно, этот парень был не так безнадежен. — Отлично, пошли, расскажешь. — Она быстро, но крепко взяла его под руку и пошла с ним вглубь книжного, оставив старика наблюдать со спины. Она даже отложила кофе на потом, настолько ей было интересно, что же успел накопать этот сыщик. Читальный зал был окутан запахом влаги и хлорки. Юрий Андреевич нашел идеальное время для уборки — когда посетителей было меньше всего. Хотя, похоже, идеальное время было чуть ли не каждый день. Ну что ж, им же лучше, чистота и порядок этому месту шли. Шкафы и столы с лампами сияли в утреннем свете, унося посетителей куда-то вдаль от шумного города снаружи, давали отдохнуть от спешки и суеты. Чем-то напоминало больничную палату — такое же застывшее как янтарь время, такое же умиротворяющее одиночество. — Выкладывай. — Сразу бросилась с места в карьер Селлиния. — Все что нашел. — Твой парень — он… — Что? Что он? — Нетерпеливо зазвенел ее голос. — Он… — Поморщился Райан. — Как мне кажется, жив. Вздох облегчения стал ему наградой. Она понимала, что сейчас он начнет уточнять что имел в виду, и все окажется не так просто, не могло быть так просто, но даже призрачная надежда что с любимым все хорошо грела ее душу. — Смотри, — Он достал ручной терминал, нормальный, сенсорный, зашел в галерею и открыл там карту города. — Я проследил его маршрут в день исчезновения, он тогда из больницы сбежал… С его слов стало ясно, что перед роковым разговором ее парень, спасаясь от погони, проехал полгорода на автобусе до какого-то жилого района. Уже на месте он зашел в подворотню и сделал звонок. — Он там кого-то встретил, с кем у него была драка. — Добавил Райан.        — Как ты понял? — С серьезным видом спросила Селлиния.        — Кровь и бетонная крошка. — Он пожал плечами. — Дожди не смогли все смыть. Не знаю, с кем он так, но махач лютый был.        — А свидетели? Ты их спрашивал?        — Свидетели? Ночью? — Воскликнул парень. — Мне им двери надо было выламывать или че?        — Будь я на твоем месте, это было бы лучшим что их ждало. В общем, ничего толком выяснить не удалось. Первый шаг в этом расследовании был мал, слишком мал чтобы успокоить бурю в душе Селлинии. Хотя журналист сделал все что мог, ей казалось, что он мог больше. Намного больше. Так что она не отстала от него, пока он не пообещал ей заняться свидетелями и дальнейшими поисками как можно скорее, сразу как в деле Погрома будут подвижки. — А днем ты где был? — С укоризной спросила девушка, имея в виду что в другое время он мог бы и свидетелей опросить.        — А, да я это… — Парень почесал затылок. — У с матерью на караван провожал. Он меня попросил.        — Ого, молодец. — Холодно усмехнулась она в ответ. — Умеешь распределять время грамотно. Полезный навык.        — Слушай, заткнись, а? — Вдруг огрызнулся он, сжав кулаки. — Человека спасли, доброе дело сделали, а ты ноешь.        — Ты прямо как воспитатель в детском садике. Скажи еще, что сладкое только после манной каши. — Девушка хрустнула шоколадной палочкой из появившейся у нее в руках пачки поки, давая понять, что морали ее учить бесполезно. На грани слышимости раздалось «дрянь бессердечная…». Она пропустила это мимо ушей, ибо ей не платили за бесполезные склоки.        — Ладно, хуй с ним. — Вздохнул парень и сменил тему. — «Тайфун».        — «Тайфун»?        — Тот клуб, про который рассказал У. Селлиния кивнула, навострив уши. Она предпочла бы выплеснуть свой гнев на тех, кто этого заслуживал, не на первом кто попадется ей под руку. Потому что им будет Райан. С его слов, это место, расположенное на промышленном севере, было тем что им нужно. Сотрудники Центра Э ходили сюда как на рыбалку, не возвращаясь без улова в виде малолетних дебилов, считавших своим долгом на публику заклеймить гнилого Вождя и понаехавших макаронников. Уверенности им придавали бритые головы, здоровые мускулы, отработка приемчиков на местных бойцовских турнирах и чисто мужская компания. В общем, не жизнь, а сказка — как для юного любителя адреналина и контркультуры, так и для полицейского с нуждой в отчете для премии. — Местечко что надо. — Хмыкнула волчица. — Что мы там ищем? — Все что связано с вербовкой в Погром. — Пояснил пернатый. — Людей, документы, может личные дела, в общем че-то такое. — А ты уверен что там вербуют? — Уточнила она. — Ну а где еще людей на работу в поле искать кроме как в бойцовском клубе чисто для своих? — Пожал он плечами с таким тоном будто объяснял прописную истину. — Тем более У же сказал, что его там нашли. Под «работой в поле» он подразумевал непосредственно убийц в масках, таких как ее любимый, ликвидаторов по терминологии треда. Кроме них были еще ищейки, вычислявшие места сбора мафии, и связисты, передававшие всю информацию ликвидаторам. Вопрос управления всей этой структурой оставался открытым, но по мнению Райана в единую сеть всех их связывала отдельная прослойка людей. — Может проще найти главных в клубе? — Спросила девушка. — Администрацию. — Не знаю. — Хмыкнул парень. — Не факт что они вообще в курсе происходящего. Просто переверни там все вверх дном, так надежнее. — Черт, ты посылаешь меня в какой-то гадюшник, сам не зная зачем конкретно. — Раздраженно прорычала она. — Знал бы что там искать — сам бы поехал. — Вздохнул он. — Управляющие ночью приходят, тогда же, когда и вся публика. По крайней мере, теперь у них была цель, очередная, требовавшая лишь исполнения а не обдумывания. Позволять другим решать за тебя было неприятно, но просто в моральном плане. Тем и была хороша любая работа исполнителя, она позволяла тебе надеть стальной панцирь, уйти в себя, не насовсем, но достаточно чтобы почувствовать себя спокойно, не страдать от тревоги о будущем и ответственности. — О, чуть не забыл. — Вдруг Райан хлопнул себя по лбу, полез в оттопыренный карман. — Свой поход сними на камеру. — Обозначенный предмет появился у него в руках. Маленькая, квадратная коробочка с черным стеклом объектива, которую можно было закрепить на груди, голове, руке, популярная среди любителей экстрима и экшн-съемки. — Это зачем? — Селлиния недоверчиво покосилась на прибор. — Ну надо же нам отчитываться о ходе расследования перед тредом. — Твоих слов им не хватит? — Не, просто… — Он замялся. — Шок-контент. Они хотят пощекотать нервишки. За этим многие и пришли. — Пощекотать нервы хотят они, а зачищать клуб, полный быдла, надо мне. — Хмыкнула девушка. — В чем проблема? — Удивился парень. — Камера легкая, движений не стесняет… — Я не рыбка в аквариуме чтобы за мной наблюдали. — Съязвила она. — Либо они помогают, либо сидят и не рыпаются. — Отрезала девушка, имея в виду коллег Райана, охочих до экстрима. — Ладно, ладно… — Он потер переносицу с видом побежденного. — Возьми камеру, и я прямо сейчас поеду к свидетелям. Идет? Ухмыльнувшись, она протянула руку, в которую тут же легла означенная коробочка. Ей объяснили, как закрепить ее так чтобы съемка выглядела качественно и динамично. Да, это, как оказалось, вообще не стесняло ее движений, проблема была лишь в гордости и нежелании делать что-либо напоказ. — Какая разница… — Протянул журналист будто вторя ее мыслям. — Может за твоими приключениями уже следит кто-то свыше… — Тогда уж за нами. — Хмыкнула курьер. На сим разговор был окончен. Хотя нет, не совсем. — Не убивай там никого только! — Вдруг добавил Райан, когда Селлиния уже собралась уходить и из комнаты, и из книжного. — Пожалуйста. — Снова твои друзья-тричеры просят? — Она даже не обернулась на его слова, лишь встала у выхода. — Неправильно просто будет… — Вздохнул он. — Не по-людски… — С этим я разберусь без тебя. — Фыркнула девушка, делая шаг вперед. — Аргх, — У нее за спиной клацнули зубами. — Какая же ты все-таки… — Какая? — Наконец обернулась она чтобы увидеть застывшее в забавной раздраженной гримасе лицо напарника. Он не удостоил ее ответом. Она пожала плечами и покинула его насовсем. Хотя где-то в ее голове отложилась мысль о том, что неплохо было бы прислушаться к его просьбе. Потому что она не хотела услышать конец его грубой фразы? Она и сама не знала.

***

22:36 — 2 октября — 1098

(Scattle — Solitude)

Было холодно. Не адски, время заморозков еще впереди, начало октября все-таки, но… Холодно. Вкупе с бледным сиянием вывесок и фонарей это создавало давящую атмосферу на улицах, делая неоновые лампы кристаллами льда, замораживающими сам воздух, сгущавшийся в аэрозоль. Проще говоря, улицы окутал туман, не сильный, но мерзкий, заставлявший одежду и шерсть слипаться и мокнуть. Шедшая куда-то Селлиния порой взмахивала хвостом, стряхивая влагу, разлетавшуюся крупными каплями на асфальт. Капли ударялись о лужицы, плескались, заставляя ее вздрагивать и натягивать капюшон своей белой куртки поплотнее. Обстановка располагала: серые, промозглые улочки, дома и остановки, увешанные подгнившими рекламными листовками, непременно открытые мусорные баки, гордо выставлявшие напоказ свое содержимое, и редкие прохожие, подозрительно косившиеся на нее. Небо заслоняли гигантские трубы и стены заводов, а также автомагистраль над головой, тянувшаяся, кажется, через весь город. Вообще места были знакомые. Ионотека располагалась неподалеку. Наметанный глаз курьера хватал россыпь ориентиров на местности, позволяя ей открывать терминал с картой по минимуму. В этом ей помогал, например, гигантский билборд с размашистыми иероглифами «Шан Ян — твой человек в Городском совете! Голосуй на осенних выборах, или проиграешь!» Направо от него по перекрестку дорога к Ионотеке, прямая улица, пронизанная улочками поменьше как паутина. В конце — тот же баннер с той же надписью, только на стене большого пустого цеха. Такие и в других частях Лунгмена были, но там уже успели замылить ей взор. Наконец она пришла по адресу. Чтобы удостовериться, нашла взглядом желтую табличку с адресом, сверилась с блокнотом в ее ручном терминале. Селлинии нужна была бетонная коробочка под двумя вывесками, красной и синей «Клуб» и «Тайфун», вжавшаяся между двух высоких бараков годов эдак шестидесятых. Тогда людей еще считали за придаток к станкам и жилплощадью не разбрасывались. Под пластиковым сводом входа курил крепкий на вид мужик. Судя по пепельнице на стоявшей рядом жестяной бочке, он был чем-то вроде садового гнома — местной декорацией. — Извините, вы не подскажете. — Обратилась к нему девушка. — Бойцовский клуб «Тайфун» расположен здесь? — Кто тебе сказал? «Тайфун» — обычный клуб. — Уклончиво ответил он. — Не знаю о чем ты. — Да? А в интернете пишут… — На заборе тоже всякое пишут. — Резко ответил мужик. — Ты б шла отсюда. Не бабское это место. — Слушай, я вижу, ты врешь. — Не захотела тратить время на пустой спор Селлиния. — Пусти. Или будет хуже. — А ты пройди. Давно уже кулаки чешутся. — Вдруг усмехнулся тот, выбрасывая бычок и отходя от бочки, на более открытое место. Девушка намек поняла, но ее это только раззадорило. — Бойся своих желаний. — Выплюнула она, и вдруг бросилась на охранника. Он был готов к этому, отпрянув в сторону от ее рывка, он схватил ее за ворот куртки, но в следующее мгновение в его глаза вонзились пальцы с острыми ногтями. Потеряв ориентацию, он отшатнулся, вопя от боли, нежданная гостья, пользуясь этим, схватила уже его за голову и с силой впечатала ее в бочку. С грохотом она опрокинулась, давя бедолагу под собой, а потом его ребра поймали пару ударов, столь болезненных, что на этом сопротивление кончилось. Девушка хмыкнула, еще раз пнула хама напоследок, затем толкнула дверь которую он стерег. Там была длинная темная лестница вниз. Она сделала первый шаг, ее лицо тут же скрылось под черной маской и капюшоном, затем быстро сбежала вниз.

(CRT_HEAD — Vigilante)

Жужжащий, сверлящий мозг электронный бит ударил ей по ушам. Он глухо звучал из недр клуба. На входе был бар, грязный, задрипанный, и пустой. Селлиния хмыкнула. «Выходной у них что ли…». Справа была большая двойная дверь. Она толкнула ее, прошла в коридор, окутанный тьмой. Пинком распахнула еще одну, и наконец нашла искомое место. Огромный танцпол занял собой весь зал, по краям были диваны и столики, стены заняли бары и полные выпивки стойки. Стекло блестело повсюду. Все искрило и переливалось радужным спектром. Над полом и и потолком висела белесая дымка, в которой звездой сиял диско-шар. Музыка беспощадно долбила и резала уши, глушила даже мысли внутри головы. Ее головы, и голов той толпы, что здесь собралась. Какие-то полуголые, пьяные люди, полоумно резвящиеся на танцполе и орошающие пол темными реками спирта. Все это были мужчины, причем спортивные, с кучей наколок сомнительного содержания, бритоголовые, рогатые или мохнатые, но исключительно йенцы. — Эй, вы! — Крикнула девушка во весь голос. — Где тут администрация?        — Хули тут баба забыла? — Мгновенно отреагировали тусовщики. — Съебалась нахуй! Они быстро сочли, что проще выкинуть ее силой. Первая партия дуболомов уже понеслась к ней. Селлиния упредила их, выпрыгнув на танцпол. Она встала в стойку посреди площадки, согнув руки как богомол. Те, кто бросились на нее, думая окружить и задавить числом, вскоре полетели наземь и стали грушами для битья. Со всех сторон сыпался град ударов, сильных и жестких, но не опасных, ибо не скоординированных. Юркой и мелкой девушке не составило труда этим воспользоваться: она закружилась в танце, обрабатывая одного за другим. Цикл был таков: враг подбегал к ней, делал замах, девушка пригибалась и уворачивалась, затем хватала чужую руку, и на силе инерции валила засранца наземь. Поцелуем пола дело не ограничивалось, она добавляла пару ударов в лицо, затем перепрыгивала кряхтящую тушу и приступала к следующему. Туши вскакивали и вновь пытались ее достать, но их усилия были тщетны. Слишком уж ловка и проворна была нахалка чтобы даться им так просто. С другой стороны, тщетны были и ее усилия: она физически не могла вырубить оппонентов за пару ударов, даже в грудь и в живот, а меж тем их было все больше. Сидевшие на диванах вставали и присоединялись к драке, пытаясь ее достать, либо орали и галдели, поддерживая побратимов. Селлиния хмыкнула. «Тактику надо менять». Увернувшись от дропкика какого-то ловкача, она спрыгнула с танцпола и метнулась в окутанный мраком зал. Там-то и началось самое интересное. Ее глаз сразу приметил бутылки, кальяны, стойки с коктелями, всякую мелочевку, способную пойти в ход, даже мелкие пуфики и бархатные подставки для ног, теоретически их можно было пинать как футбольный мяч. И все это тут же отправилось в воздух. Подошедшие к ней скины опешили от дождя хлама, полетевшего им в лицо. За каждой бутылкой в лицо следовал удар туда же от девушки, толчок в побратима или прочь от нее, подсечка, делавшая пропустившего ее ковром для ног. Селлиния проявляла чудеса грации, прыгая через диваны и вопящих пьянчуг, двигаясь от одного врага к другому дабы его обработать. Дюжина оставшихся на ногах стала шестеркой, другие с воплями боли укатились куда-то в дым и во тьму. Вот они окружили ее в середине зала, кто-то кряхтел и охал, кто-то скалился и материл ее. Девушка сделала резкий вдох, и вновь начала боевой танец. Схватила со столика бутылку спиртного, метнула ее в голову ближнему, оглушив его, локтем дала под дых напавшему сзади, вертушкой отправила его в полет до танцпола, села чуть ли не на шпагат, уворачиваясь от тычка третьего. С нижней позиции ударила ему в бедро, третий, худой и мелкий рогач, взвизгнул, припав на ногу, его глаза оказались на одном уровне с ее лицом. Он даже понять не успел как ее кулак влетел, нет, выстрелил ему в глаз, закручивая его голову. Стеклянная стенка жалобно зазвенела, рассыпавшись. — Не трогай меня! — Заорал какой-то курильщик, схватил свой кальян и швырнул его в девушку. Еле-еле она увернулась, охнув и матернувшись, так что тяжелый железный бонг улетел ей за спину.        — БУМ-М-М! — Звонким эхом отразился его удар о чью-то голову. Криков не было. Ей оставалось лишь пожалеть несчастного и вырубить обомлевшего курильщика чтобы не калечил людей почем зря. Прыжок! Она уже у барной стойки. Еще один! Она за ней, шарит рукой по ряду бутылок, ища что-нибудь поувесистее. Вовремя находит прекрасный коньяк, тут же летящий в зал. За ним еще, и еще, и еще… Гогот и угрозы сменились криками, воплями, все легли поспешили скрыться, припав к полу, к колоннам, кто-то крикнул «Только не виски!», Селлиния усмехнулась и швырнула снаряд на звук голоса. Чистое удовольствие омыло ее нутро. Тяга к хаосу присуща всякому, иначе она не могла объяснить свою улыбку от сошедшего на зал армагеддона. — Где администрация, мать вашу?        — В-второй этаж! — Крикнул кто-то с другого конца зала. Девушка кивнула, пошла к двери слева от бара, но когда она уже собралась уходить, один умник бросился на нее со спины. Она просто поймала его за шкирку и впечатала лицом в стену.        Клуб был больше чем она думала. Неприятно. Не хотелось тут надолго задерживаться. Здесь было жарко как в бане, несмотря на неоновую синеву, она сейчас проклинала дополнительный мех на куртке. Музыка не переставала долбить. «Надо было диджея вырубить», — подумала она с досадой. Дальше был лофт и лестница на второй этаж. И, конечно же, дуболомы. Селлиния быстро смирилась, что прорываться придется с боем. Быстрой подсечкой она свалила одного, дала под дых другому, ударом пятки в бедро тоже свалила на землю, а пока первый не опомнился, села на него и начала избивать. Он вырубился с третьей тычки, или сделал вид что вырубился. Сверху сбежали еще двое, девушка прыгнула через стол с закусками, швырнула тарелку чипсов в их сторону. Превосходя их в скорости, она отступила к самой лестнице, к закутку, бок которого она образовывала. — Ебать попрыгунья! — Воскликнул один из бритых, когда девушка, как заправский паркурщик, забралась на второй этаж, отпрыгивая от стен. С врагами наверху она разобралась быстро, просто сбив их с ног и швырнув туда, откуда только что вылезла. За грохотом мебели отчетливо было слышно шаги сбоку и снизу. Курьер обернулась — прямо по курсу открылась дверь, из которой вышла еще пара людей. Выбор был сделан мгновенно — она бросилась на них, на ходу уклоняясь от размашистого удара ногой. За ним был еще один, но он стал роковым — удар по бедру, по тазу и в грудь заставил мохнатого отшатнуться. Его товарищ пал быстро и бесславно, промазав по девушке и поплатившись за это тычком в глаза и сильным хуком слева. Он протер собой стенку, отскочив от нее как мяч для пинг-понга, а пока он пытался встать, его уже завалило вырубленной тушей напарника. Селлиния шла по клубу как нож сквозь масло. Он назывался бойцовским потому что его посетители охотно устраивали с ней бои, а не были отличными бойцами, они непременно проигрывали, смешно и нелепо валясь наземь, вскидывая руки с криками «Стой, стой, довольно!» или прямо моля ее их не трогать. Один вопрос: «Администрация, где она?» И куча ответов: «Не знаю», «Нахуй иди», «Вон там», «А-А-А!» Она могла и не спрашивать, все равно все были слишком пьяны, тупы или несговорчивы чтобы выдать ей что-то дельное. — Людям с улицы дальше нельзя. — Пробасил здоровый, упитанный урсус в деловом костюме. Он забавно смотрелся на прямоходящей панде с когтистыми лапами.        — Заткнись. — Прорычала волчица, и бросилась на него. Руины, в которые превратилась вип-зона, залитый желто-оранжевым бар на втором этаже не помешали ей разогнаться, и, пробежав по стене, влепить с двух ног по охраннику. Его, ожидаемо, не впечатлило, он схватил девушку за ноги и швырнул от себя, но напоследок она заехала ему по носу локтем. — Аргх! — Прорычала она, уже не от злобы, а от того, что в полете задела барную стойку с другой стороны от двери дальше. Таз и бедра болели. Бутылку, брошенную ему в лицо, панда сгреб лапой, но секунды без взгляда на гостью хватило чтобы она, прыгнув со стойки, обрушила вторую ему на голову словно рыцарь, поразивший дракона мечом. Панда засипел от града ударов, обрушившегося на него, волчица била быстро, пусть и не больно. Наконец он перехватил очередной удар и, раскрутив соперницу как снаряд, швырнул ее в блок из колонок слева от них. Острые края отбили ей ребра, но на это было плевать — справа от них внизу светился танцпол, ей быстро пришел бы конец, упади она с высоты. — Ублюдок… — Выплюнула Селлиния, перекатом уходя от броска охранника, грозившего придавить ее своим весом. Ей нужно было что-то покруче чтобы свалить эти двести с чем-то килограмм жира и мышц. Двести с чем-то килограмм не успокаивались и наседали, ей приходилось пятиться и отступать, место для маневров кончалось, хотя панда делал замах так медленно, что она уходила от него шагом. Наконец ей под руку попался не прибитый к полу столик на тонкой ножке. Как только она схватила его, огромная туша сгребла ее лапами. Страх на мгновение обуял девушку. Хватка была крепкой и давила на ее грудь, выжимая воздух из легких. На чистом адреналине она занесла столик над головой и с криком обрушила его на мохнатый затылок. Чтобы освободиться из хватки хватило, чтобы вырубить панду — нет. Она просто врезала второй раз, уже по лицу справа, так что тот раскрыл пасть с текущей слюной, из его носа потекла струйка крови. Вертушкой она отправила его в двери сзади, а пока тот не опомнился, по его голове, шее забарабанили хлесткие удары с тычками. Волчица будто пыталась пробить его насквозь, она долбила как отбойный молоток, и когда панда был на последнем издыхании, она развернулась и второй вертушкой окончательно отправила его спать. Дальше был еще один бар, вроде вип-зона, здешнюю публику в лице парочки людей в пиджаках она раскидала за минуту, бармен, вытащенный из-под стойки за шкирку, показал ей короткий путь. Дверь справа вела в захламленную подсобку, а она уже — к спортзалам и рингу с комнатой администрации. Тут же был черный ход на улицу, Селлиния даже слегка пожалела, что пошла трудным путем, но ей удалось оправдаться тем, что те придурки все равно бы напали, услышав драку в глубине клуба. Она разбиралась с ними сейчас, для удобства. Железная дверь, открывшись, явила ей длинный, большой коридор. Всю его середину заняла толпа полуголых хвостатых качков в трениках, повязках и напульсниках. За их мощными плечами не было видно конца коридора. Стояли они здесь явно не просто так, так что Селлиния прямо сказала: — Свалите, или пизды дам. — Ты как нас нашла? — Спросил ближний к ней посетитель клуба, неотличимый от остальных ничем кроме кислотно-зеленых волос. — Друг рассказал. — Засранец! Он нарушил первое правило бойцовского клуба! — Никому не рассказывать о бойцовском клубе? — Хмыкнула она, пригибаясь. — Да, мать твою! Подожди, — Вдруг ахнул он. — Откуда ты знаешь? Ответом ему стала пятка в лицо. Девушка разогналась достаточно чтобы прыгнуть на стену, пробежать по ней и с мощным ударом влететь в толпу. Не теряя ни минуты она закружилась в том же танце, который исполняла и ранее, раздавая тычки и удары окружающим. Те, к их чести, пришли в себя быстро, и окружили ее, начав давить со всех сторон. За ударом слева прилетал удар справа, за рукой следовала нога, по спине прилетало после груди. Тут даже юркая Селлиния не могла справиться со всеми, она быстро начала охать и шипеть от пропущенных тычек, но тем не менее из центра комнаты не уходила. На мгновение ей показалось, что она видит себя сбоку. Вот она перехватывает чью-то руку, толкает ее обладателя себе за спину, в его побратима, тут же с разворота дает ногой ему в спину, подпрыгивает от чужой пятки в процессе подсечки, толкается от стены и другой своей ногой карает засранца. Продыху ей не дают, вперед бросается какой-то боец кунг-фу в белой повязке, его руки работают как мотор, гигантских усилий ей стоит принимать его кулаки на локти, а финальный апперкот вообще чуть не вырубает ее. Она в долгу не остается, коленом дает под дых каратисту, толкает от себя, затем хуком с разворотом вокруг себя вырубает хитреца позади нее. На мгновение людская волна расступается, она стоит в ее центре, согнув руки и ноги, рыча, ее хвост крутится как вентилятор, кто-то со стороны спортзала в ужасе убегает. Людской поток течет на нее с двух сторон, она вращается как волчок, никто не может приблизиться к ней ни на шаг, на земле появляются первые выбитые, об них спотыкаются и падают, волчица услужливо им помогает. Она хватает запыхавшегося пользователя кунг-фу за шкирку, швыряет его в стену, градом ударов выбивает дух, затем уже безвредную тушку использует как щит. Она принимает на себя мощный удар мохнатого спортика, затем летит в него, сбивая с ног. По затылку девушки прилетает, больно, второй удар она пропускает, присев, затем локтем дает в грудь заднему, разворачивается, и хуком с другой руки отправляет его в полет. Сбоку кажется, что места стало побольше, враги либо осели у стен, либо легли на пол, а те, что еще были в сознании, запыхались и испугались. Она и сама не прочь была сбросить куртку, пот тек с нее ручьями, так еще и тело в процессе боев разогрелось так, что на нем можно было яичницу делать. Воздуха не хватало, в груди все горело, мышцы кололо. Ей нужен был перерыв, хоть минутка чтобы прийти в себя. И она уже хотела одним броском покончить с последними каратистами, как один вдруг не выдержал, и, держась за бок и дико визжа, унесся прочь. Это стало сигналом: все остальные, кто с криками, кто без, разбежались, бросив товарищей на милость свирепой волчицы. — Слабаки. — Выплюнула она напоследок, отряхнулась, и пошла дальше. Дальше начался спортзал, мрачные комнаты с постерами полуголых красоток и красными иероглифами «Сила», «Дух», «Воля» на серых стенах. Из тренажеров тут были маты и боксерские груши, да еще россыпь штанг и гантель на полу. По стенам бежали гирлянды синих и фиолетовых ламп, светили они так что видеть здесь что-то было еще тем достижением. Хотя большой силуэт у двери дальше было видно и так: — Как они себя проявили? — Спросил он, заложив руки за спину. — Плохо. — Хмыкнула девушка. — Им бы работать, а не херней страдать. Тот факт, что на ее теле появилось с десяток лишних ссадин и синяков, она тактично умолчала. — Ринг там? — Пришла подраться? — Найти кое-что. На секунду она задумалась. Райан сказал искать все, связанное с Погромом, не обязательно бумаги. — Слово «Погром» тебе говорит о чем-нибудь? — Спросила она у силуэта. — Ты найдешь здесь не то что ищешь. — Покачал головой он. — И что я найду? — Спросила она, скрестив руки на груди. — Сама увидишь. Тебе понравится. Человек в тени смог немало ее удивить. Он отошел от двери. Сам. Будто приглашал ее дальше. Она не видела выражения его лица, но не сомневалась, что оно было непроницаемым. Медленно, с опаской она прошла мимо него, открыла дверь. Резко обернулась — его и след простыл. Волчица пожала плечами и двинулась дальше. Она попала в большой зал, окутанный тьмой. В центре ряд прожекторов освещал ринг, огороженный тонкими канатами. Людей вокруг не было, кроме одного. — Эй, шмара, извиниться не хочешь? — Окликнул ее кто-то на другом от нее конце ринга. — За что? — Выгнула бровь Селлиния. — Ты сорвала мне бой. Это был жилистый, коренастый борец с черной банданой, из-под которой выбивались маленькие коричневые перья. Могучая грудь была открыта, не менее могучие ноги и таз были скрыты белыми холщовыми штанами. Длинный птичий хвост лежал сзади, на табуретке, на которой он и сидел. Вид у парня был напыщенный, он будто сбежал из фильмов Фитер про кунг-фу. Волчица подозревала, что махаться с ней он так и будет. — Выглядишь очень тощим. Боюсь сломать тебе что-нибудь. — Ты не знаешь, кто такой Фархат. — Прорычал тощий боец. — И ты, мать твою, пожалеешь, что узнала. — Надеюсь, страховку ты оплатил. — Фыркнула девушка, перелезая через ограду. — Сейчас она тебе пригодится. Мгновение — она встала в стойку, готовясь к драке. Она могла бы броситься на врага с ускорением, но решила сыграть от защиты, как бы она не дразнилась, пернатый выглядел опасно. Ее опасения подтвердились — с диким кличем он бросился на девушку, начиная серию прямых ударов руками. Он особо не целился, скорее отвлекал ее, она это видела и пристально следила за каждым его движением. Первую пару ударов она пропустила мимо себя, последний встретила блоком, готовясь к контратаке, но тут правая нога соперника взметнулась ввысь, прямо ей в корпус. Волчица отлетела от толчка, пернатый прыгнул к ней, развернувшись в полете, и мощной вертушкой чуть не отправил ее ко сну. Она успела пригнуться в последний момент, голень прошла по темечку, удар был болезненным, но не смертельным. Он попытался добить ее, но она огрызнулась тычком под ребра и перекатом ушла прочь. — Ты в порядке? Не сломала тебе ничего? — Спросила она, встав на ноги. Головная боль, пульсирующая, была похожа звон колокола, языком которого была ее голова. — Не шути, бля, с Фархатом, я почти тебя вырубил! — Выплюнул он, и снова пошел в наступление. На этот раз он уже не скрывал свое главное оружие — мощные, крепкие ноги, в обхвате большие чем его руки. Эти ноги заработали как мотор, нанося быстрые, хлесткие удары коленями по локтям девушки, еле успевавшей блокировать их. Воздух вокруг свистел и бил в лицо, настолько мощными были удары, но ее лицо было сосредоточенным и спокойным, казалось, она ведет дружеский спарринг с парнем. Раз! Правая метнулась вверх, метя ей в икру, девушка отступила диагонально, отбивая подачу рукой. Два! Другая нога сделала то же самое, место для отступления резко кончилось, ее спина уткнулась в ограду ринга. Три! Фирменная вертушка Фархата пришла в движение, этим ударом он собирался покончить с противницей, снеся ей челюсть, но тут она вдруг присела, пригнув волчьи уши от свистнувшей вверху ноги, а затем подсечкой сбила противника с ног. Он упал лицом к ней, это самое лицо встретилось с коленом, затылок — с локтем, а живот — с полом. Парень быстро опомнился, с разворота ударил рукой назад, отгоняя севшую на него девушку, откатился вбок, вскочил на ноги. Его лицо на миг исказила гримаса боли, он схватился за висок так будто в головной боли они с Селлинией стали квитами. — Ты вообще был в качалке? — Хмыкнула она, встряхивая руки и оценивая нанесенный ущерб. — Тебя ветерок сдуть может. — Еще слово, и ебало тебе снесу! — Попробуй. — Пожала она плечами, наблюдая, как раззадоренный парень несется к ней. В один момент он подпрыгнул, выставив колено перед собой, грозя смести девушку если он попадет, вот только она не собиралась ему это позволить. В последний момент она ушла с линии атаки, сместившись врагу за спину, он быстро узнал об этом, получив удар в икру и в бок, его удар с разворотом был предсказуемым, но оттого не менее разрушительным ходом, прервавшим Селлинию на самом интересном моменте. Она отдернула руку, которую чуть не сломали, подставила голень чтобы встретить уже чужую, ушла от атаки в сторону и вжалась в ограду. — Че, уже не так смешно, сучка? — Оскалился Фархат, видя ее тяжелое, болезненное дыхание. Вместо ответа она хмыкнула, и бросилась вперед с кулаками. Она била быстро, но Фархат без труда отбивал ее тычки. Улучив момент самого медленного удара в серии, он поднял ногу для контратаки, но тут глаза волчицы сверкнули, она поймала его в ловушку. Мощным хуком она повалила его на пол, тут же села на ноги, и начала с упоением ломать ему руками лицо. Пернатый был намного сильнее ее, но сейчас он почему-то не мог ее сбросить, кулаки, разминающие ему лицо, делу не помогали. Но хотя этот ход со стороны девушки был хорош, она еще не довела врага до кондиции когда это стало бы шахом и матом. Ее кулак вдруг воткнулся в пол, парень увел голову с линии атаки, резко схватил ее за бока и бросил в сторону. Тут же вскочил, пригнувшись, понесся к ней, уже вставшей, и с разбегу вдавил ее в канаты. Ухмыльнулся, услышав болезненный вскрик девушки, сгреб ее в охапку, и начал мстить за разбитый в кровь нос, выбивая из нее всю дурь коленом под дых. Вместо мыслей в голове Селлинии было сплошное «Бля, бля, бля…», каждый удар чувствовался как нож, вонзающийся ей в грудь, внутри уже все горело, еще чуть-чуть, и он отобьет ей все внутренности. Свободной рукой она схватила чужое колено, пытаясь хоть как-то его сдержать, враг навалился на нее всем телом, но вместо того чтобы пытаться выбраться, она сжалась в комок и юркнула вниз настолько, насколько могла. Это сработало: Фархат кувыркнулся и рухнул на зад под собственным весом. Он взглянул на нее сверху вниз, в его желтых глазах горел дикий огонь, но тут же погас когда Селлиния мощным прямым ударом стопой дала ему в живот. — А-ах! — Вскрикнул он, откатываясь вбок, с трудом встал, закашлялся. Она смотрела на него не яростно, но злобно, она чуяла кровь как акула, но не теряла голову от успехов. — Ш… Мара… Она вновь дала лучший ответ — просто пошла в атаку. Ее руки засверкали, смазались от скорости, с которой она наносила удары. Она все еще не могла пробить защиту врага, но теперь уже он никак не мог ей ответить, он был скован ее атакой, изредка пытаясь огрызаться. Вдруг он поймал момент, вскинул ногу, и тут же отдернул ее — Селлиния, не церемонясь, пробила ему икру своей голенью, затем еще, и еще, он попытался отпрянуть, но град ударов волчицы держал его словно цепь. — Затрахал. — Прорычала она, снова давая ему по ноге, окончательно исключая ее из уравнения боя. Эффект не заставил себя ждать: мощный, крепкий спортивный либери повалился на высушенную ногу как сломанная кукла. Его руки взметнулись в последней отчаянной попытке переломить ситуацию, но девушка просто нагнула голову так что его кулаки вплотную прошли по ее щеке, а затем вцепилась в него как клещ. Тут-то он понял: все было кончено. В бешеном ритме она начала молотить его куда ни попадя, не обращая внимания на кровь, хлынувшую ей на руки. Парень уже ничего не делал, просто вздрагивал от ее ударов, с глухим чавканьем выбивавших из него дух окончательно. Селлиния наконец остановилась, хватая ртом воздух. Перед ней лежало кровавое, неаппетитное месиво. К счастью живое, судя по дрожащей груди и дергающимся ногам. Она присела, вглядываясь получше, как тут парень открыл глаза, поднялся на локтях, сел, облокотившись на маты, попытался встать, но… Не смог. Просто осел на канатах, глядя на победительницу как загнанная в угол крыса. — Найди уже нормальный спортзал и проведи в нем хоть день, придурок. — Она схватила его за плечи, оттащила и поставила ровно в центр ринга. Он кое-как трепыхался, но сделать уже ничего не мог. — Не ешь фастфуда, сладостей и прочего говна, и найди себе девушку, мозги хорошо прочищает. Спи. Вместо красивых, грациозных вертушек или чего-то подобного она просто замахнулась так широко, как только могла, и медленно, движением, напоминающим гильотину, пробила Фархату хук справа. Его закрутило как волчок, он слегка оторвался от земли, а затем рухнул на канаты, и больше уже не вставал. На мгновение она пожалела, что не дала этому засранцу того, что он действительно заслужил за то что доставил ей неудобства, но потом посчитала, что лишнее злорадство тут ни к чему. Она продолжила путь, выйдя в заднюю дверь зала, хотя и держась за бок и слегка пошатываясь, но с полной уверенностью что ничего страшнее этого ощипанного петуха уже не будет. Какие-то коридоры и подсобки сменялись одна за другой, в дверях мелькали люди, но, увидев ее, тут же в страхе скрывались. Она думала, не зайти ли по пути в туалет смыть всю кровь с лица и одежды, но потом, после очередного визга решила, что нет, не стоит. «Администрация», — гласила табличка сбоку от большой железной двери. Селлиния устало повела плечами. Цель была у нее под боком, но счастья она почему-то не чувствовала, скорее облегчение, этакий мысленный вздох. Слова человека в спортзале вспомнились ей вновь. «Я ищу зацепки к делу Погрома… Но здесь я их не найду… А что же тогда там дальше?» — Думала она, щелкая ручкой и медленно открывая дверь. — Почему ты не делаешь свою работу — не режешь, блин, людей? — Ошеломил ее странно знакомый голос из глубины комнаты. Девушка осторожно заглянула внутрь. Большая, богато обставленная комната напоминала хоромы саргонского шаха: правая стена была покрыта яркими расписными коврами в восточном стиле, левая целиком была отдана под шкафы с не то книгами, не то документами, пол тоже устилали ковры, не менее яркие чем настенные. Мягкий желтоватый свет с потолка создавал ощущение золотистого заката, отражаясь от желто-оранжево-красных ковров, хотя ленточное окно напротив входа напоминало о текущем времени суток. Посреди всего этого стоял длинный бордовый диван из бархата, а восседал на нем ее новый старый знакомый — Шан Ян. — Твои люди вдруг стали ценить свою жизнь? У тебя деньги кончились? Тебя запугали тричеры, или что? — Восклицал он, не замечая лишних ушей. — За сентябрь акций… Пять или шесть, мне как на этом рейтинги делать? Он прервался на глоток из початой бутылки чего-то спиртного. Она блеснула под лампой, отразив его лицо во тьме жидкости. Глаза девушки округлились как шарики гачапон-автомата. «Я найду не то что ищу? — Удивленно подумала она. — Да нет, именно этого я и хотела». — Кто за нами идет? — Продолжал тем временем Шан Ян. Он явно с кем-то говорил по ручному терминалу. — ДОЛ? Да они только подростков на митингах крутить горазды! — Собеседник что-то ему ответил, судя по паузе. — А, та девка? Которая, э… Любовника ищет? — Еще одна пауза, долгая. — И деньги и рейтинги могут подождать из-за этого? Из-за какой-то бабы с недотрахом, которая мочит твоих бойцов? Селлиния злобно клацнула зубами. «Баба с недотрахом» ее вдруг задела, пробила трещину в ее ледяной стене спокойствия и стоицизма. «Да что ты вообще обо мне знаешь…» — Шепнула она себе под нос, сжав дверной порог пальцами. Что могло сподвигнуть ее рискнуть жизнью, достатком, контактировать с такой сволочью как та, что обсуждала ее сейчас, попивая что-то спиртное, что, если не любовь? Это даже придало ей превосходства — светлое, чистое чувство вело ее как путеводный огонь, мерцая в неоновом лунгменском мраке. Не какой-то там недотрах. — В смысле ни одной акции, у меня выборы на носу! — Заорал Шан Ян, вскакивая с дивана. — Мне людей шок-контентом греть надо, але! Работай давай, делай мне деньги! — Он сидел спиной ко входу, соответственно, встав, он все еще не видел Селлинию. Она же наоборот, смогла разглядеть большой стол у окна, пустой, но внушительный. — Можешь не выебываться цитатами из Хигаши каждый раз? — Простонал Шан Ян тем временем. — Ты так говоришь о смерти словно эта девка прямо у меня за спиной… Он вдруг умолк, его ладонь сжала черную коробочку терминала. Медленно, словно вращаясь на ржавом шарнире, мужчина повернул голову. Дверь в комнату была заперта, снаружи неистовствовал электронный бит. Что-то не давало ему покоя. Он так и не понял что. — Вы можете оставить голосовое сообщение после сигнала. — Уведомил девушку безжизненный голос в трубке. Она раздраженно цокнула языком. Где мог быть Райан в такое время чтобы не отвечать на ее звонки? «Буду действовать без него», — Пожала она плечами, и вернулась к закрытой двери. Прислушалась. Разговор еще шел. Приоткрыла ее. — Ладно, дай тебя хоть немного порадую. — Сказал Шан Ян, стоя у окна и глядя куда-то вдаль. — С ДОЛ проблем еще долго не будет. Свайр меня в курсе держит. Вот это уже не на шутку ее удивило. «Беатрикс? Она здесь причем?» — Волчьи уши Селлинии выпрямились, ловя каждое слово интригана. — Тобой занимаются три отдела: Центр Э, Уголовных расследований и По борьбе с терроризмом. — Пустился он в объяснения, ходя по комнате из стороны в сторону, упорно не поворачивая голову к двери. — Но все саботируют дело, ибо, во-первых, можно пизды получить, а во-вторых, нахуя? Ты делаешь за ментов их работу. Девушка хмыкнула. До чего же логично — симбиоз обязанных, но не горящих желанием рисковать жизнью ради порядка, и желающих, но не наделенных правом это делать. — Свайр вообще очень милая когда мы с ней работаем. — Усмехнулся Шан Ян. — Трахал ее буквально сегодня, кстати, хочешь послушать? Пальцы девушки скользнули вниз, к камере. Запись шла, правда с этого ракурса ничего не было видно, лишь слышно, зато слышно прекрасно. Она даже цокнула языком, журя себя за неосмотрительность — надо было закрепить камеру по-другому, так чтобы ее можно было снять и запечатлеть откровения очкарика вживую, сейчас же она держалась на тонкой разгрузке, и Селлиния боялась ее вообще трогать, устанавливала-то ее не она, а Райан. — Да постой, это смешная история, дай расскажу! Приглядевшись, курьер увидела порванные квадратные пачки презервативов на спинке дивана и на полу, штук пять, не меньше. Глубокий, печальный вздох вырвался из ее рта. «Как она могла клюнуть на это чмо? Чем он ее соблазнил?» — Она терялась в догадках, наблюдая, как Шан Ян злобно сжал в руках терминал, слушая долгие гудки. — Так и знал что он — пидор! — В сердцах воскликнул мужчина, бросая терминал на стол. — Как только о женщине пошел разговор, тут же бросил! Тьфу! — Он вздохнул, протер лоб рукой, Селлиния заметила там капельку пота, блеснувшую в желтом свету. — Хм… А попка у нее ничего такая… — Пробормотал он сам себе, и наконец повернулся к дивану и входу. Девушка еле успела захлопнуть дверь. Она не знала, заметил ли он ее, но, судя по его состоянию, он был под кайфом. Там не только бутылки валялись, на полу еще были серые пакетики, из которых сыпалось что-то белое, и, без сомнения, запрещенное. Хотя как знать, не попробуешь — не узнаешь. Подождав немного, она вновь приоткрыла дверь. Шан Ян сидел на диване и храпел. Он запрокидывал голову, подбрасывал в воздух сине-фиолетовую таблетку, затем ловил ее ртом и с хохотом глотал. И иногда приговаривал «Ух, хорошо пошла!» На третьей таблетке даже его проспиртованное и прожжённое химией тело не выдержало, и храп из довольного превратился в сонный. Селлиния закрыла глаза, подводя итоги. Она узнала немного нового — лишь то, что Свайр ей ни разу не друг, и ее связи с врагами это не домыслы. А еще то, что она крепко достала всех этих чертей, настолько, что они, похоже, бросили все силы на борьбу с ней. С ней одной, девушкой с улицы, которой не повезло втянуться в этот конфликт по самой странной причине из всех возможных. Ну, и еще то, что Шан Ян — враг, такой же, как люди в масках. Она осторожно прокралась внутрь. Шан Ян уже спал в окружении блистеров из-под таблеток и недопитых бутылок. Камера захватила его счастливое, расплывшееся в блаженной улыбке лицо. Волчица взяла его терминал — не заблокирован. Держа его на уровне груди, экраном в камеру, она открыла мессенджер с наибольшим числом сообщений. «Деловая переписка, друзья, родители, — Ее глаза бегали по стенам текста, пытаясь выцепить оттуда хоть что-нибудь стоящее. — Не понимаю…» Она потыкалась еще немного, но, ничего не найдя, оставила это дело. Тут ей в голову пришла светлая мысль: «А кому он звонил только что?» Телефонный справочник ничего не дал, последнего звонка не было. «Почистил историю после звонка… Ублюдок». В попытке найти хоть что-то она обыскала карманы его брюк и рубашки, не найдя там ничего кроме пачки сигарет и кучки лунгменских долларов, она бросилась к столу. Горы каких-то бумажек с внутренней волокитой, бухгалтерия, списки запланированных мероприятий, и ни одного имени с подписью «Кандидат на вступление в Погром». Нервы начали ее подводить. Она вытрясла все ящики, открыла шкафы, где нашла то же самое, смахнула ковер в тщетных попытках отыскать там тайник или что-то такое — ничего. Клуб не желал раскрывать ей свои секреты. Ну или… Просто был чист. — Зараза… — Волчица раздраженно хлопнула по столу. У ее обманул, он… Нет, это она не выкинула «двадцать» при проверке внимательности, это она нашла не то что искала… Ища, на ком бы выместить свой гнев, она повернулась к Шану. Тот мирно посапывал, развалившись на диване и закинув голову на бок. Ее ладонь сжалась в кулак, она пошла было к нему, но вдруг встала, задумавшись. Он, конечно, был той еще мразью, но лично ей ничего пока не успел сделать. Такого, за что ему можно было подправить лицо. Да и… Вредно это. Вот так срываться чуть что. Она не помнила себя истеричкой. Так что вздохнув и бросив тяжелый взгляд на Шан Яна, она пошла прочь, разочарованно сопя. Клуб уже опустел, хотя музыка все еще сверлила ей мозг. Диджей, похоже, был тем еще рыцарем чести и долга, оставшемся на своем посту несмотря ни на что. Комнаты были завалены корчащимися от боли людьми. Завидев ее, они стонали, пытались забиться в ближайший угол либо молили ее о пощаде. Она не обращала на них ни капли внимания. Они уже для нее безвредны. Их страдания ей ничего не дадут. Так что плевать.

***

0:29 — 3 октября — 1098

(Sjellos — Chamber of Reflections)

Дыхание ночи обдало девушку когда она поднялась по ступенькам наверх и вышла из клуба. Холодный ветер ударил ей в лицо, и, хотя оно было под защитой маски и капюшона, Селлиния поморщилась и укуталась поплотнее в свою белую куртку. Укрывшись во мраке подворотни рядом с клубом, она достала ручной терминал и снова попробовала дозвониться до Райана. Ответ был все тот же — пусть оставляет сообщение на автоответчик и смиренно ждет пока он снизойдет до ее скромной персоны. Она пожала плечами и щелкнула камерой. Запись сохранена, так что можно и выключить. Где-то вдали надрывался полицейский гудок. Стоило уходить. Она скинула куртку и вывернула ее наизнанку, так чтобы ее алый подбой оказался снаружи. Швы были тонкими, и издали казалось, что с курткой все в порядке. Черная маска отправилась в карман, волосы, собранные в пучок чтобы не мешать ей, вновь водопадом раскинулись по ее плечам. Из темноты наконец вышел другой человек — тонкая, хрупкая девушка в красной куртке с усталым лицом. В ней можно было узнать Селлинию Техас, ту самую погромщицу, испортившую вечер посетителям клуба Тайфун, но с трудом. Девушка быстро пошла прочь с места преступления, то и дело оглядываясь. Ей нужно было сесть на какой-нибудь ночной рейс, покататься по городу, сбросив возможный хвост, а потом уже отправляться домой. Ее раздражали все эти шпионские игры, в которые ее заставлял играть Райан, но по-другому было нельзя. Наконец спустя минут десять ходьбы она нашла автобусную остановку с пометкой «Ходят круглосуточно». Она стояла в тени многоэтажек, бледный холодный свет фонаря сбоку выхватывал ее из тьмы. Стеклянная будка с серой железной крышей и пластиковой скамьей выглядела неуютно, но на фоне брутальных высоток, под которыми Селлиния чувствовала себя муравьем, она была маленьким маяком. Курьер неохотно села на крайнее слева место и взглянула на электронные часы на стене. До автобуса еще двадцать минут. Еще двадцать минут здесь мерзнуть… Вся правая сторона остановки тонула во тьме, косой луч света выхватывал лишь часть скамьи. Она закрыла глаза и позволила тяжести навалиться на ее плечи. Ее голову продувал ночной ветер, он трепал ее волосы, заставлял уши то и дело вздрагивать. — Как так вышло… — Пробормотала она, отдавшись потоку мыслей. — Как же так вышло… — Повторила она, ни к кому особенно не обращаясь, не формируя мысль, скорее просто давая словам слетать с языка как птицам с насеста. — Как же все так вышло… — Я тоже думал над этим вопросом. Девушка распахнула глаза в шоке, с секунду она боялась пошевелиться. Мало того, что глубокий, раскатистый голос вырвал ее из мыслей, он еще звучал совсем близко, будто кто-то возник во тьме рядом с ней. Затем она медленно повернула голову вправо. — Как так вышло, что насилие, в котором мы живем… Идет по спирали? Говоривший сидел справа, на той же скамье. Вот только почти полностью был в темноте. Он был огромен, выше Селлини на полторы-две головы, мускулист, сидел с идеально прямой спиной, сложив руки на коленях, и неотрывно глядел куда-то вдаль. Она замерла, разглядывая внезапного собеседника. «Секунду назад тут никого не было», — Сглотнула она, видя толстые, загнутые вверх рога на его голове. — Погром это ответ. На ответ. На ответ. На ответ. На ответ… — Каждую фразу он произносил сводящим с ума механическим голосом, без малейшей разницы в интонациях. — Первый мстит второму за то… Что тот отомстил первому. — Пауза. В середине каждой фразы. Дающая время подумать то ли ей, то ли ему. — Ну так как же выйти… Из этой спирали? Селлиния промолчала. Не только потому что не хотела подавать признаков жизни дабы не обратить на себя внимание гиганта лишний раз, но и потому что не знала. Она редко задумывалась об этом. Она не готова была дать ответ. — Мне кажется, что… — Начал тем временем рогатый. — Страх это выход. Это вообще вещь, понятная каждому… Терранский лингва франка. Его изумрудно-зеленые глаза блестели в темноте, чуть ли не светились, сверля какую-то точку в пространстве без малейшего интереса к собеседнице. Он находился в каком-то своем мире, коконе, который она случайно прорвала, ему не требовались ответы, лишь уши, способные слушать. — Да, неприятно, но… Эффективно. Страху подвластны все, пытки… Сломают любого. Убийцы в масках… Правы по своему. Террор — это выход. Волна ужаса, окатившая девушку, вдруг отхлынула, отогнанная усилием ее воли. Она вслушалась в слова рогатого. Страх как оружие эффективен… Но как способ выстраивать жизнь, общение… О чем он? Что он несет? Он пытается… Оправдать Погром? — Это так не работает. — Нахмурившись, сказала Селлиния, достаточно громко чтобы окутанный тьмой человек ее услышал. — Ты не прав. Ответа с его стороны не последовало. Он даже не повернул голову, даже бровью не дернул, просто промолчал. Она поняла это как позволение продолжить. — В Миносе есть легенда, — Она закрыла глаза, вспоминая прочитанное в детстве. — О древней стране, состоявшей сплошь из воинов. Их непобедимость держалась на жестокости и бесстрашии. Здешних младенцев приносили на скалу и пугали. И если они плакали от страха, их сбрасывали вниз. Она сделала паузу, слушая тяжелое дыхание гиганта в тени. Он был неподвижен, ни единое ее слово не вызывало ни малейшей реакции и интереса с его стороны. Она вообще не могла понять, слушает ли он ее. Но тем не менее она закончила мысль. — Это явно легенда. С таким отношением к детям тот народ просто вымер бы. Но знаешь что она отражает? — Она повернула голову и взглянула на него. — Всех не запугать. Люди разные. Девять сломаются, один разозлится и вернет тебе все обиды. — Один разозлится… — Ответил вдруг рогатый. — А девять сломаются. Этого достаточно. Хорошая сделка. — Озлобленные люди обычно самые опасные. — Пожала плечами Селлиния. — Твоя смерть неизбежна с таким-то подходом. — В мире, где все — иллюзия… Лишь смерть истинна. В ситуации «Или-или» надо стремиться к ней. Так что… Плевать. Девушка смерила его подозрительным взглядом. Как она ни старалась, она не видела ничего, кроме его массивной фигуры. Он говорил странные, жуткие вещи, и делал это с таким отрешенным видом, что было ясно — он не шутил насчет презрения к смерти. Было в нем что-то безумное, темное, не из-за тени, в которой он сидел, а из-за ощущения угрозы, исходившей от него. Казалось, всем своим естеством он подавлял любого, кто был с ним рядом. Она это чувствовала. Но чувствовала и то, что он не нападет на нее. Не сейчас. Она была в этом уверена. — Ты, пожалуй, права. — Снова завел разговор рогатый. — Люди разные… Есть хорошие и плохие сорта. И народы тоже бывают… Хорошие и плохие. Время, которое он ей давал своей медленной, заторможенной речью, толкало ее прочувствовать его слова. Он делал паузу, будто давая ей возможность поспорить, но когда она решалась открыть было рот, он продолжал, дико нервируя девушку. — Хорошие народы составлены из хороших людей. А плохие… Из плохих. Все логично. — Она легонько кивнула в ответ, не из согласия, а чтобы дать хоть какую-то реакцию. — Но вообще отличия не в природе людей… Она везде одинаково мерзкая. Курьер перевела взгляд на часы. «0:48». Каждая минута наедине с человеком в тени разъедала ее тревогой, она подумала, не встать ли и не уйти ли отсюда, но вдруг поняла, что ее мучитель пойдет за ней. — Отличия больше в том… Скрывают ли люди, что они — звери? Порочные чудовища, которых надо учить чести, достоинству? — Это скрывают не сами люди, — Заметила девушка. — Скорее общества, которые они образуют. — Чем больше попыток скрыть людскую природу… Тем лучше общество. — Закончил он наконец свою мысль. — Но где-то в этом плане честны. Отвратительно честны. Например… В Сиракузах. Ее глаза округлились от удивления. Было логично подкрепить свои слова примером, но она почувствовала не столько риторический прием, сколько нападку на нее лично. Рогатый вообще видел, с кем вел диалог? — Да уж, Сиракузы — болото. — Она покачала головой, отстраняясь от него. — Чем больше у сиракузца принципов, тем быстрее он идет ко дну… — Болото? — Усмехнулся вдруг рогатый философ. — Нет, скорее… Болезнь. Чума, если будет угодно. — Что, прям все до единого это чума? — Огрызнулась волчица, увидев здесь намек и на себя. — Не люди — чума. А их нравы. — Спокойно поправил он ее. — Сиракузцы… Да и вообще все люди запада виновны тем… Что несут свои дурные порядки повсюду. Свою грязь. Холодный ветер обдал ей лицо, она прикрылась рукой, но не отвернулась от рогатого, боялась спускать с него взгляд, терять хоть толику контроля. — Злодей делает злыми всех вокруг себя… Ожесточает их сердце в борьбе с собой. Просто зло требует ответа… Иначе оно бушует, пока не будет повержено. Насилие — ответ на насилие… Ненависть — ответ на презрение… Впервые она услышала от него что-то, с чем отчасти могла согласиться. Девушка хмыкнула — даже полуночный философ способен выдать что-то вменяемое. Погром ради борьбы с мафией преступил черту, такую же, к какой подобралась она, борясь уже с маньяками. «Нельзя вынести богохульника из храма, не обняв его», — вспомнилась ей цитата из какой-то классической книги. — Больные общества рождают больных людей… Больные люди несут болезни души… Заражают здоровых… Озлобляют их… — Протянул рогатый. — Что с ними делать? Лечить… Изолировать… Или… Сжигать… — Сжигают лишь безнадежных. — Заявила девушка. — Таких меньшинство. В любом обществе. Не равняй всех под одну гребенку. — Решительно, чуть не рыча, заявила она. Не то что бы она защищала честь Сиракуз, просто если рогатый прав, ее здесь не должно было быть. — Ну и да, вор не украдет у тебя ничего если ты уйдешь в пустоши без людей вообще. Ты этого хочешь? — Одиночество — это благо… Лунгмен это показывает. — Бросил рогатый философ. — Одиночество — это зло. Лунгмен это показывает. — Твердо ответила ему Селлиния. За свою непреклонность она удостоилась худшей награды из всех возможных. Человек в тени медленно повернул голову. Холодный взгляд его изумрудов упал на нее, впервые за весь разговор. Она чуть ли не кожей чувствовала тяжесть этого взгляда, ее нутро съежилось в комок, требуя бежать, бежать куда-нибудь, лишь бы он не сверлил ее таким пристальным взглядом. Но тот стоицизм, текший по ее жилам, то достоинство, бывшее ей опорой, слились в один стержень, второй позвоночник. Изумруды наткнулись на желтый огонь, сила наткнулась на силу. — Ты — интересный собеседник. — Произнес рогатый гигант. — Хотя и… Шавка. Смотри, автобус подъехал. — Он кивнул в сторону дороги. Серый асфальт рассекали лучи фар, мотор машины гудел, спасая их от тишины. — Может быть, это твой. Прыгай скорее. Ночь сейчас опасна. Как, впрочем, и всегда. Без лишних слов волчица вскочила со скамьи, бросилась в спасительный круг света, в кабину, подальше отсюда, от тьмы, сочащейся злобой. Махнув карточкой по терминалу оплаты, она рухнула на одно из сидений. Двери, скрипя, закрылись, медленно, будто нарочно давая возможность тому с остановки погнаться за ней, но нет, машина просто тронулась. Селлиния обернулась, не веря своему счастью, выглянула в окно — остановка была пуста. Совсем. — Вхух… — Она выдохнула с облегчением. Все худшее было уже позади. — Ублюдок… Она закрыла было глаза, чувствуя волну свинца в голове и плечах, расслабилась, наслаждаясь пластиковым сиденьем, казавшимся ей кроватью за неимением альтернатив, но тут… — БРУМ-БРУМ! БРУМ-БРУМ! — Глухо завибрировал ее карман. Сердце девушки чуть в пятки не ушло. Она еле нащупала ручной терминал. Кто-то звонил ей. И точно не Райан. — Алло? — Позвала она, сняв трубку. — Селлиния Техас? Я говорю с вами? — Спросил ее твердый, низкий женский голос. — Да. — Подумав, кивнула Селлиния. — Огата Канна, лейтенант отдела уголовных расследований, ДОЛ. Слово «Погром» вам о чем-нибудь говорит?