Долгожданное однажды

Несколько раз прочитав написанные на листке строки, Леви вскочил с постели и без колебаний направился в комнату Эрвина. Толкнул дверь, она оказалась не заперта, в чем он и не сомневался. В спальне было темно, большая двуспальная кровать уже была расстелена, но в ней было пусто. Из-за закрытой двери ванной раздавался шум воды, очевидно, Смит был в душе. Еще больше укрепившись в своих намерениях, Леви быстро разделся, аккуратно сложив одежду на пол рядом кроватью, и нырнул под одеяло, притаившись и ожидая возвращения Эрвина. Тот вышел спустя несколько минут, на миг озарив комнату светом из ванной, но тут же щелкнул выключателем, вновь погрузив спальню во мрак. Наспех обтеревшись полотенцем, которое после небрежно бросил на пол, он подошел к кровати и только тогда заметил, что она уже не была пуста. — Леви? — неуверенно спросил Смит, все же забираясь под большое теплое одеяло, где его уже ждало крепкое объятие и глубокий жадный поцелуй. — Я все понял, слышишь? Я люблю тебя, — оторвавшись от его губ, чтобы перевести дыхание, низким шепотом проговорил Леви, не видя в темноте лица Смита, но по очевидной реакции его тела и тихим сбивчивым вдохам определив, что тот на все согласен. Он вернулся к пухлым губам, скользя по ним языком, проникая вглубь, чувствуя, как охотно Эрвин отвечает на ласки. Руки Леви нетерпеливо огладили волосы, шею и спину Смита, а после надавили на плечи, заставляя перевернуться на спину. Оказавшись сверху, Аккерман навис над вздымающейся широкой грудью, начав покрывать ее поцелуями, лизать шею, щекотать языком твердые соски. Руками он спускался вниз по напряженному животу, обхватывая ладонью крупный эрегированный член, к счастью, не сильно изменившийся с тех пор, как Леви последний раз держал его в руках — стань тот еще побольше, он бы с ним уже не справился. В ответ на прикосновения Эрвин шире раздвинул ноги и выгнулся на постели, комкая в кулаках простыни, — Ты все такой же чувствительный, и все так же сводишь меня с ума, — выдохнул Леви, уткнувшись лицом в дрожащие разведенные бедра, целуя низ живота и покрытый негустой порослью светлых волос пах. В следующее мгновение он провел языком по всей длине члена, пульсирующего в его руке, и погрузил в рот влажную от выступившей смазки головку, начав обводить ее языком, то облизывая широко и настойчиво, то щекоча и дразня одним кончиком. — Ах, Леви, да, вот так, — несдержанно простонал Эрвин, обеими руками прижимая его голову еще ближе и приподнимая бедра. Леви послушно взял член глубже, обхватив его ртом почти полностью, так, что он уперся в глотку, вынуждая на время остановиться, чтобы привыкнуть и справиться с рвотным рефлексом, после чего стал скользить вверх и вниз по стволу, одновременно лаская его языком. Стоны Эрвина становились громче, его пальцы крепко держали Леви за волосы, а тело дрожало. Внезапно Аккерман остановился и выпустил член изо рта, — Что-то случилось? — мигом отозвался Смит, проявляя прежнюю чуткость и мягко поглаживая его по голове. — Ничего не случилось, все идет по плану, — отдышавшись, ответил Леви и, лизнув горячий твердый член еще раз, опустился ниже. Он неспешно облизнул поджавшиеся яички, перебирая их пальцами и осторожно сжимая в ладони, а после обеими руками развел ягодицы Эрвина, открывая его промежность, по которой тут же прошелся языком, вызывая удивленный возглас. Усмехнувшись, Аккерман прижался ближе к сжатому анусу и начал вылизывать его плавными уверенными движениями. Тот постепенно расслаблялся, позволяя проникнуть внутрь сперва языком, а потом и смазанными слюной пальцами. Леви делал все медленно и бережно, пока не продвинулся вглубь настолько, что нащупал бугорок простаты, на которую тут же надавил. До этого негромко постанывавший, Эрвин тогда закричал в голос, разводя ноги еще шире, сжимая мышцами ласкающие его пальцы, мотая головой из стороны в сторону. — Да, да, пожалуйста, еще, — заскулил он, пытаясь ухватить Леви за запястье и направить руку к тому же месту, когда тот прервался. Аккерман издал тихий смешок, одной рукой обхватив его член и начав неспешно дрочить, а другую вернув на столь понравившееся Эрвину место. Он снова и снова касался простаты, усиленно двигая рукой по дрожащему члену, отчего Смит полностью потерял над собой контроль. Он подбрасывал бедра вверх и одновременно насаживался на пальцы, извиваясь на влажных простынях, сгибая колени и приговаривая заплетающимся языком, — О, Леви, Леви, да, как хорошо, Господи, как хорошо, ах, еще, сильнее, да, боже, я сейчас, сейчас, уже почти… Да, ах, я сейчас кончу, — ускоряясь и практически вырываясь из державших его рук, он оглушительно закричал и действительно кончил, забрызгав свой живот и бедра, а так же лицо и руки Леви. После он весь обмяк, по его телу начали пробегать короткие судороги, он закатил глаза, издавая тихие хрипы. Леви отпустил его, аккуратно обтер их обоих выбившейся простыней и поднялся к нему, гладя по мокрой голове, обнимая разгоряченное тело. — Ну, ну, мой хороший, тихо, тихо, — шептал он ласково, успокаивая едва не потерявшего сознание Смита. Леви улыбался самой широкой и счастливой своей улыбкой, понимая, насколько приятно он только что сделал любимому человеку. Видеть Эрвина таким открытым и несдержанным, изможденным и ослабевшим от безграничного удовольствия, было лучшим ощущением в жизни, — Люблю тебя, слышишь, так тебя люблю… — Я… — захрипел Эрвин, с трудом открывая глаза и глядя на него с невыразимой благодарностью и нежностью, — Я люблю тебя тоже, Леви. Мне так… так хорошо, я не думал, что так вообще бывает, — Тот засмеялся в ответ, прижал его к себе крепче, долго гладил и целовал. Когда Смит снова начал чувствовать свое тело, и сознание полностью вернулось к нему, он шепнул в целующие его губы, — А теперь возьми меня по-настоящему, Леви. Я хочу… хочу, чтоб ты трахнул меня. — Ну не знаю, Смит, а если я тебя до смерти затрахаю? Ты и так чуть богу душу не отдал, не хочу становиться убийцей, — шутя ответил Леви, хотя беспокойство за состояние Эрвина было искренним. Естественно, он очень хотел этого, да и расслабленное тело приняло бы его легко, но все же он не был уверен. — Я умру, если не отдамся тебе прямо сейчас, — томно промурлыкал Эрвин, просяще глядя ему в глаза из-под опущенных ресниц, а рукой наглаживая его твердый влажный член. На щеках Смита пылал румянец, зацелованные губы были красными и манящими, весь он был сейчас таким податливым и мягким, что Леви уже сомневался, что может сдерживаться, — Пожалуйста, любимый мой, мне это очень нужно, я так хочу ощутить твой горячий крепкий член внутри. Я прошу тебя, сделай это, трахни меня… — На живот. Быстро, — скомандовал Леви вмиг осипшим голосом, сам хватая Эрвина за бедра и приподнимая их повыше, — Ноги согни в коленях. Раздвинь шире. Вот так. Хороший мальчик, — он шлепнул подставленную округлую ягодицу, услышав довольный стон Смита. Сам потянулся к прикроватной тумбочке, достал смазку и выдавил ее прямо на промежность вздрогнувшего Эрвина. Ввел в приоткрытый вход сразу три пальца, убеждаясь, что хорошо поработал над мышцами, готовыми принять его небольшой аккуратный член. Смит прогнулся сильнее, подставляясь под двигающиеся внутри него пальцы. — Мм, пожалуйста, вставь мне, Леви, засунь в меня свой член… — простонал он безумно похотливо и бесстыдно. — Так, блять, будешь много болтать, и я прямо сейчас обкончаюсь, так что не доводи меня, — сердито зашептал он, вновь шлепая Эрвина по заднице и скользя головкой по розовому расслабленному анусу. Смазав себя достаточно, он начал плавно вводить член внутрь. Жаркий узкий проход был податливым, хоть и тесным, и принимал его почти без сопротивления. Оказавшись внутри полностью, он замер, прислушиваясь к всхлипам Эрвина и легкой дрожи, пробегающей по его телу. Наклонился, поцеловал торчащие лопатки и мускулистую спину, погладил влажный живот и бедра, сделал на пробу пару движений, вызывая у Смита глубокие вздохи, — Ты как? — Почти… почти не больно, я сейчас привыкну, — чуть жалобно простонал тот, и спустя пару минут сам двинулся ему навстречу, — Давай, да, — шепнул он, и Леви задвигался внутри. Сперва плавно и медленно, но затем, чувствуя, как Эрвин сжимает его в себе и покачивается в такт в попытке углубить проникновение, затолкался сильнее и резче. Стоны Смита, его узкая горячая задница, то, как он утыкался лицом в подушку, комкая ее руками, и выгибал спину, буквально сводило Леви с ума. Одной рукой он придерживал Эрвина за бедро, другой обхватил его вновь вставший член и стал дрочить ему быстро и грубо, вдалбливаясь в его тело и теряя самообладание. Смит кончил первым, запрокидывая голову и ловя ртом воздух, повторяя его имя снова и снова. Отпустив член Эрвина, Леви практически упал на его спину, руками шаря по груди и животу, трахая его изо всех сил в сумасшедшем темпе, кусая его спину и хрипя. — Эр-вин, блять, Эрррвииин, — стонал он громко и отчаянно, — Ах, да, да, да, люблю…люблю тебя, блять… Аах! — закричал он и, вжавшись в него всем телом, кончил внутрь, кусаясь и рыча, как дикий зверь. Колени Смита подкосились, он упал и загнанно задышал, а Леви продолжал лежать на нем, ничего не соображая и машинально целуя следы от укусов на его коже, пока не провалился в глубокий сон. Когда он проснулся, было уже светло. Эрвин лежал рядом и смотрел на него влюбленным счастливым взглядом, — Ты чего это на меня пялишься? — ворчливо спросил Леви, пытаясь скрыть смущение. — Любуюсь, — тот пожал плечами и ласково погладил Аккермана по щеке, — Скажи, ты выйдешь за меня? — Чего, блять? — Леви аж подскочил на постели от такого вопроса, — Ты вообще-то и так женат, может, сначала разведешься? — Конечно. Осталось всего полгода. Но ты не ответил на мой вопрос, — садясь на кровати и беря ладони Леви в свои, серьезно сказал Эрвин, — С тобой хочу по-настоящему, навсегда. Чтобы ты был моим, а я твоим, чтобы мы были семьей. Я ведь люблю тебя, Леви. — Я тоже люблю тебя, Эрвин, — не чувствуя в себе ни сил, ни желания сопротивляться, ответил тот, — И я согласен. Хочу принадлежать тебе, быть с тобой всегда, — Смит судорожно вздохнул и привлек его к себе, обнимая и целуя. Потом лег на постель, уложив голову Леви на свою грудь. Они молча лежали и улыбались, а после Леви попросил, — Прочитай мне свои стихи, как раньше. Хочу услышать то, которое ты оставил на моей подушке вчера, — Эрвин послушался и начал: — Погуби меня и спаси, Уничтожь меня и создай, Ни о чем меня не проси, Обо всем меня умоляй. Прижимайся к моей груди И подальше держись притом, Навсегда от меня уйди Приползу к тебе сам потом. Поскребусь я в твою дверь, Прогони меня и впусти. Сомневайся во мне, не верь, Пожалей меня и прости. Собери меня по частям, На куски меня изруби, Потакая моим страстям, Ненавидь меня и люби. Они помолчали ещё, а после Эрвин спросил: — И что, даже не будешь говорить, что чего-то не понял или что это чересчур? — Нет, теперь я все понимаю. И это в самый раз, — он ненадолго задумался, а потом приподнял голову и заглянул Смиту в глаза, — Эй, Эрвин, знаешь что? А однажды-то наступило! — Долгожданное однажды, — мечтательно улыбнулся тот и ласково его поцеловал.