Моральное право

Мартин был чудесно осведомлён о плохом сне мужа, но не помнил, чтобы тому снились кошмары. Или чтобы Андрес говорил когда-либо, что они снились. На самом деле, памятуя о титанической воле супруга, можно было предположить, что тот просто не хотел показывать свои слабости. От Андреса порой можно было ожидать самых разных вещей. Та что когда его разбудило громкое бормотание в смеси с паническими метаниями от Андреса, Мартин тоже слегка запаниковал. Он ожидал увидеть бодрствующего мужа, но тот явно спал, и снилось ему что-то малоприятное. Он дёргался, укрытый мягкой простынёй, которая сейчас обвивала его ноги. Глаза под закрытыми веками метались — явная фаза быстрого сна. Мартин несильно потряс его за плечо и проговорил, громко, чтобы уж точно разбудить. — Это всего лишь сон, Андрес. Это не реально, это просто сон. Открытые глаза мужа, который всё ещё паниковал, тоже уверенности не добавили. Мартин поспешил обнять супруга, прижав к себе и практически укладывая на свою грудь, тут же начиная растирать своими большими тёплыми ладонями его спину. — Тшш, mi amor, это сон, просто плохой сон. Всё в порядке, я с тобой, — говорил он Андресу. Так же он успокаивал Люсию во время её редких кошмаров. Андресу стало лучше довольно скоро, не прошло и пары минут как тот взял себя в руки и все следы переживания стёрлись с его лица силой воли. Он только непонимающе нахмурился, усаживаясь на кровати ровно. — С детства не снились кошмары, — хрипло признался он, — но это…хуже чем кошмар. Мартин посмотрел на него обеспокоенно. Не многие вещи могли напугать его Андреса. Он не знал точно, но мог только предполагать, что это было связано с кем-то из его родных, либо с его собственной смертью. Хотя они уже говорили об этом и выяснили, что Андрес не боится собственной смерти, он боится той боли, которая непременно придёт к его близким из-за этого. Мартин уважал такую позицию, но частенько запрещал мужу даже думать о том, чтобы умереть. Он и сам не знал, что с ним будет в этом случае. — Хочешь поговорить об этом? — спрашивает Мартин. Он бы не стал заставлять Андреса рассказывать, если бы тот не желал этого сам, — чай, кофе, виски? Андрес прошёлся рукой по волосам в нервном жесте и кивнул. — Давай кофе…с виски. Выйдем к бассейну, ладно? Мартин кивнул и поднялся, не став даже одеваться. Все в доме спали, было около четырёх ночи. Их отпуск близился к концу, но оставалось ещё четыре дня, так что все старались ловить момент и бодрствование в четыре утра в него не входило, разумеется. Они вышли на улицу, где, несмотря на ночь, было всё так же тепло. Вскоре Мартин принёс френч-пресс с кофе, сливки и бутылку виски, которую они до этого времени даже не трогали, довольствуясь в основном коктейлями и вином за ужином. Мартин сделал кофе как любил Адрес, залив его достаточной долей виски и пододвинул к мужу. Тот кивнул с явной благодарностью, коротко изогнув губы в улыбке. — Мы с тобой долго избегали темы наших отношений с другими людьми, Мартин, — начал Андрес. Мартин просто кивнул. Его не задевала эта тема. Он скорее боялся, что мужа будет задевать тот факт, что Мартин менял раньше партнёров как перчатки, хотя во время их дружбы тот не высказывал подобных мыслей. — Ни для кого не секрет, что я был женат трижды и плодом последнего… — Мартин выгнул бровь почти издевательски, не сумев сдержаться. Андрес тут же исправился, — предпоследнего брака стала Люсия. Я вскользь упоминал, что мы развелись с Ариадной, когда Люсии исполнилось год, но я тебе не рассказывал как это было. Я искал её. Нанимал частных детективов, обращался в полицию, по другим каналам искал. И не нашёл до тех пор пока она сама не объявилась и не потребовала развода. Знаешь, она и во времена нашего брака была будто не от мира сего. Мне нравилось, я считал это загадочностью. Но потом…когда мой мозг уже не был расплавлен любовью к ней, когда я уже почувствовал на себе её…предательство, я нашёл эту черту скорее пугающей, чем приятной. — Она была больна, — Мартин склоняет голову в бок, отпивая немного виски из своего бокала. Себе он кофе наливать не стал, надеясь всё же вернуться в постель. Андресу, как он предполагал, может понадобиться немного времени в одиночестве после этого разговора. — Да. И это моя вина отчасти. Не её болезнь, а то, что я ей не помог, не заметил, проигнорировал, — Андрес сделал несколько глотков кофе и продолжил, так же спокойно и задумчиво, не выдавая собственного волнения, хотя Мартин готов был поспорить, что эти воспоминания не были приятными, — В общем, она вернулась. Странная, дёрганная, всё ещё ухоженная и красивая, но я не мог на неё смотреть. Господи, да я даже в суд не хотел идти, настолько тошно мне было лишь от одной мысли, что я её увижу. Я держал Люсию на руках, успокаивая себя, перед тем как выйти из дома и сесть в машину. Это было тошно. Но ещё хуже стало на суде. Она подала на развод и я был готов без проблем дать его ей. У нас не было брачного контракта, что оказалось полнейшей тупостью по мнению моего юриста. А я не особенно люблю казаться тупым. — Мы с тобой тоже не заключали брачный контракт, — прокомментировал Мартин, — хотя я предлагал тебе и, помнится, всё тот же юрист почти уговаривал тебя. Как там его, Харви Спектер? Лощёный американский хмырь. Андрес улыбается и даже тихо посмеивается, несмотря на серьёзность их разговора. — Я доверил тебе свою дочь, Мартин. После этого заключать договор было бы дуростью. У меня нет ничего дороже Люсии. И потом, я не планирую разводиться с тобой. Это мой последний брак. Мартин кивает. У него в голове крутится мысль, что с жёнами Андрес также не планировал разводиться, однако что-то пошло не так. Но он всё равно в каком-то смысле умиляется тому, как Андрес об этом говорит. Последний. Это приятно, безусловно. Так же это даёт почувствовать ему себя невероятно любимым. Хотя он и не был бы против договора, если бы Андрес уступил заверениям Харви. Мартину не нужны были ни деньги Андреса, ни недвижимость, ни что-либо ещё. Хотя он привязался к Люсии и очень любил девочку, и хотел бы общаться с ней, так или иначе. Но и это они обсудили и Андрес пообещал что так и будет, хотя наотрез отказался воспринимать даже вероятность их развода. Учитывая то, что это был его четвёртый по счёту брак, было даже немного смешно. — В общем, возвращаясь к Ариадне, — Андрес скривился, — какой же чёртов цирк она устроила на суде. С истерикой, заламыванием рук, рассказами о том, что я заставил её родить ребёнка, которого она называла либо ублюдком, либо выродком. Судья, а это была женщина, не встала бы на её сторону даже если бы она обвинила меня в насилии или ещё чём похлеще. Просто потому, что называть собственное дитя таким образом…- он пожал плечами и отобрал бокал с чистым виски у Мартина, одним глотком осушая его, — Я потребовал лишить её родительских прав, да ей они и не нужны были, в общем, она сама этого хотела даже больше чем я. Мою просьбу удовлетворили. Нас развели и по идее, мы должны были делить пополам совместно нажитое имущество, которое было…словом оно было. Счета в банках, несколько квартир, дорогостоящие произведения искусства — в моей квартире в Париже. И, что смешно, я был готов отдать ей половину, лишь бы она просто исчезла из моей жизни. Но у Харви есть принципы, так что Ариадна получила пять миллионов и больше ничего. Это крупная сумма, но даже близко не половина. — И всё же щедро, учитывая то, что она бросила тебя и Люсию, — хмыкнул Мартин. Это всё было безусловно занятно, хотя Андрес так и не рассказал, что ему снилось. Но, учитывая этот рассказ, Мартин начинал предполагать. Он испытывал смесь из презрения и ненависти к бывшей жене Андреса. И пусть она была больна, да, но у Мартина всё равно в голове не укладывалось — как можно просто так бросить своего ребёнка. Это было дикостью. — Деньги можно заработать, — отмахнулся Андрес. Мартин хмыкнул. То, как легко его супруг относился к деньгам, всё ещё слегка бесило его, выросшего в детском доме и проведшего юность в необходимости порой воровать еду на рынке. — Тебе снился суд? — предположил Мартин в итоге. Андрес молча покачал головой. — Мне снилось, что Ариадна вернулась. И не просто вернулась, а пришла за Люсией и забрала её. И что Люсия, моя девочка, она просто…пошла за ней, потому что Ариадна её мать. Разумеется, это привело Андреса в ужас, иначе и быть не могло. Мартин налил ещё немного виски в бокал и отдал мужу. Тот снова залпом проглотил жидкость, даже не поморщившись. — Такого никогда не произойдёт и ты это прекрасно знаешь. Никогда, ни при каких обстоятельствах, Люсия не окажется с Ариадной. Никто не отдаст ребёнка женщине, которая бросила дочь после рождения, а потом и отказалась от прав на неё. — Головой я это понимаю, но… — Андрес зажмурился, — но сны я не контролирую. Мартин соскальзывает со своего стула, становясь прямо на пол коленями рядом с мужем и с нежностью берёт его руки в свои, поднося к губам и целуя. — Я позабочусь о том, чтобы Люсия была в безопасности. Мы оформим все документы, как ты и хотел, я стану официально вторым её родителем и поверь, я буду драться за нашего ребёнка, покуда я жив. — Мартин… — рассеянно произносит Андрес. Только имя и больше ничего. — Ты веришь мне? — спрашивает Мартин, хотя ответ он и так знает. — Да. Да и спасибо. Они, не сговариваясь, поднимаются и идут к бассейну. На них из одежды только бельё, так что они ныряют в бассейн сразу же, а вынырнув, приближаются друг к другу, просто чтобы медленно целоваться, нескончаемо долго, пока солнце, только начавшее подниматься, светит на них и обдаёт теплом.