Ландскнехт

      Некоторые думают, что солдатское ремесло — это кровь, порох и сражения. Те, кто поумнее, еще могут вспомнить про хреновую жратву, вонючую воду и кровавый понос. На самом же деле солдатское ремесло — это пот, пыль и стертые подметки башмаков. Мое войско вновь маршировало, растянувшись длинной колонной по дороге.       Я ехал во главе войска, впереди меня лишь скакал передовой дозор — пять амазонок и три кентаврицы и два верховых ландскнехта. Кошка как обычно носилась по кустам, а вот Таис ехала рядом со мной на крупной серой кобыле. Как оказалось, волчица сидела в седле лучше меня самого. Впрочем, меня рейтары раньше всегда называли пехотинцем в седле.       — Но это же безобразие! — воскликнула Таис.       — А ты посмотри назад, что ты видишь?       — Твой полк, — буркнула волчица.       — Наш полк, — поправил я. — Мы маршируем уже третий день и неизвестно, сколько будем идти еще. А потом нас опять ждут марши, а возможно и война. А это всегда грязь или пыль, стертые ноги, много работы, плохая жратва и возможно сражение и много крови. И вот чтобы все это вытерпеть и нужна дисциплина. Но откуда ее взять?       — На дне кувшина с вином? — сьязвила Таис.       — Нет, — я хмыкнул и покачал головой. — Каждый раз, когда очередное дело приносит успех, мы устраиваем пьянку и гуляем до рассвета. Вино, пиво, эль льются рекой, падают кости, а у проституток нет отбоя от клиентов. Ну… здесь у вас с шлюхами все плохо… не суть! А потом ландскнехты просыпаются с похмельем и пустым кошельком и опять идут сбивать ноги по дорогам, не спать ночами и драться с врагом, рискуя своей жизнью. И они терпят всё это и многое другое, и каждый из них знает, что если дело выгорит, то их опять ждет праздник, веселый звон золотых монет, свежее пиво, истекающее жиром мясо и стук костей по днищу перевернутой бочки. Они терпят, зная, что потом смогут выпустить пар, и они выполняют приказы, зная, что успех в деле и им воздастся сторицей.       Таис задумалась, обернулась назад и долго смотрела на марширующих солдат.       — Ну ладно они, а ты сам, зачем устраиваешь дебош? Весь лагерь пересказывает историю о том, как ты стражниц разогнал их же копьем.       — Ну… — я почесал затылок, — я ведь тоже просто ландскнехт.       Таис закатила глаза и тяжело вздохнула, а потом поскакала назад, проверить порядок в хвосте колоны. К своим обязанностям профоса волчица относилась серьезно. Из анубисов вообще офицеры получились просто великолепные — строгие, серьезные и крайне ответственные, вот командиры из них вышли не очень. Кроме Таис.       

***

             На следующий день нас встретили гонцы от Йоко, которые сообщили, что нам надо идти к городу Палиар, и что наш обоз вместе с большей частью жен ландскнехтов уже прибыл на место. Эти новости обрадовали ландскнехтов, уже успевших соскучится по женам, но в еще большее возбуждение пришла, как ни странно, Шармаль, буквально накинувшаяся на меня у входа в мою палатку. И тараторила она так сильно, захлебываясь от эмоций, что я далеко не сразу понял, что она вообще от меня хочет?       Оказалось, что город Палиар стоял у подножья какой-то там горы и славился какими-то там горячими родниками, банями, кухней и гостиницами. И что среди монстродев Алмеции и ряда других стран было популярно проводить какой-то сахарный или медовый месяц со своими мужьями…       — Я понял-понял, от меня-то, что требуется?       — Ну как же… я со своим любимым… — и Шармаль, закатив глаза, принялась по второму кругу расписывать красоты города.       — Хорошо, я понял! Получишь сутки отпуска!       Обняв меня от избытка чувств, дева-ящерица убежала прочь.       — Я тоже слышала про это место, — задумчиво проговорила Таис.       — И что?       — Ну, я просто подумала, что мы ни разу никуда вместе не ходили, — обиженно протянула волчица.       О Господь Бог наш, дай мне хоть каплю ангельского терпения…       Но это было лишь начало. Из-за воплей Шармаль половина полка заинтересовалась этим сраным городом и уже к обеду я ненавидел его, Йоко, назначившую в нем встречу, и мамоно с их идиотскими традициями! Пришлось вечером официально объявить, что все желающие получат сутки отпуска и аванс за месяц.       Но зато войско буквально галопом понеслось вперед.

***

             Лагерь расположился недалеко от города на большом поле у берега горной реки. Вокруг высились горы, и над вершиной одной из них поднимался дымок. У подножья этой дымящейся горы и стоял небольшой город.       А в лагере меня ждали две новые роты бойцов, новое оружие, новые доспехи, бочки с порохом и пулями, ну и прочее добро. Ну и ждала меня Йоко собственной персоной, уже зная обо всех наших приключениях. Увидев Таис, она усмехнулась, а вот волчица наоборот опустила уши.       — О как, — улыбнулась енотка. — Я знаю, что ты пыталась образумить фараоншу. И хорошо, что так вышло, для такой дурной правительницы ты была слишком умной помощницей, с Генрихом тебе лучше будет.       Таис на это ничего не сказала и молча ушла заниматься делами, следить за порядком.       Я хотел было сказать, что демоническое оружие не работает, но Йоко уже сама обо всем знала.       — Да, знаю, у Ордена появилось новое оружие. И нет, ты не прав, против нормальных доспехов демоническое оружие действует отлично, но они придумали что-то новое и это меня беспокоит.       Енотка задумалась.       — Ладно. Отдыхай и приводи себя в порядок. Вечером тебя ждет разговор с нанимателем.       — Хорошо.       Остаток дня пролетел быстро. Мы раздали оружие и доспехи, пересчитали запасы пороха и пуль, распределили новобранцев, отрядили неудачников в караулы по лагерю. Хоть мы и стояли на дружественной земле, но расслабляться не стоило. Слишком многим ландскнехтам излишняя вера в договоры и обещания стоила жизни.

***

             Вечером за мной приехал экипаж. Я по такому случаю одел лучшую одежду: черные штаны, две шелковые рубахи и бархатный колет сверху, а на пояс повесил шпагу. Вся одежда была новой, только берет остался у меня еще с тех времен. Шарль оделся попроще, но когда из палатки вышла Таис…       Я подавил невольный возглас удивления и почесал затылок, сдвинув берет. Анубис шла как жена императора — строгая, гордая и преисполненная благородства. Черное платье, перехваченное на талии серебряным поясом, меховая накидка на плечах, украшения из золота на запястьях и шее, макияж, строго очерчивающий губы и выделявший и без того яркие глаза, волосы, собранные в узел и скрепленные золотой заколкой.       Выдохнув, я подал Таис руку и промолчал, не найдя слов.       Уже в карете Шарль поинтересовался:       — А зачем это все?       — Чем дороже мы выглядим, тем больше нам заплатят, — ответил я.       — Я все еще не могу к этому привыкнуть, — призналась Таис, — воевать за деньги…       — Привыкнешь.       Ехали мы недолго, и вскоре карета остановилась у большого трехэтажного здания с широкими окнами и вывеской. На входе нас встретил мужчина в ливрее и, поклонившись, сразу отправил на второй этаж. Там нас провели в большой зал, в котором за накрытым столом нас ждала Йоко и две женщины. Увидев, что я пришел не один, Йоко удивилась, но ничего не сказала.       — Это Шарль, мой заместитель и Таис…       — Таис Азурия Кириан из рода Повелительниц песков.       — Профос полка, — закончил я.       — Хорошо, — кивнула Йоко. — Генрих фон Раушвильд, мой друг и полковник ландскнехтов. Это графиня Анна дэ Рофин, помощница и советница коннетабля Алмеции.       Женщина для своего титула и должности выглядела достаточно скромно — простое зеленое платье и всего один крупный перстень на правой руке.       — И Ориана.       — Просто Ориана? — уточнил я.       — Да.       Ориана тоже выглядела достаточно просто, украшений на ней не было вообще, а ее нечеловеческую природу выдавали лишь заостренные кончики ушей, выглядывавшие сквозь пряди темно-синих волос. Ну и аура… от нее исходило ощущение силы и благородства истинно голубой крови. Йоко одела свой странный наряд из множества шелковых халатов, подпоясанных цветным поясом, завязанным на спине в причудливый бант. Шарль немного задумчиво поглядывал на Ориану.       Пока мы всех представили друг другу, служанки-веревочницы споро принесли два стула и два столовых прибора. Мы сели за стол напротив друг друга.       — Я думала, что ты придешь один, — начала Йоко.       — Полк ландскнехтов — это не моя личная гвардия, — возразил я. — Такие важные вопросы как заключение контракта должны решаться не только полковником, но и другими офицерами.       Я и Таис из вежливости пригубили вина, Шарль отпил пол бокала и угостился куском мяса. Йоко и Анна к еде не прикасались, зато Ориана ни в чем себе не отказывала.       — Генрих, недалеко от северных границ Алмеции находится вольный город Раккар. Алмецию с этим городом связывают давние отношения, когда то он входил в состав страны, потом…       — Йоко, мне все это не важно, переходи к сути.       — Хорошо, — Йоко не обиделась. — У нас есть опасения, что на город могут напасть из Лескатии и нам бы этого не хотелось.       — Но прямое столкновение нашей армии с Лескатией было бы нежелательно, — добавила Анна дэ Рофин.       — Значит контракт на защиту города, — кивнул я. — Отлично.       — Город не сможет оплатить ваши услуги в полном размере, а Алмеция официально нанять вас тоже не может, — продолжила Анна дэ Рофин. — Но вместо денег мы можем предложить вам, Генрих фон Раушвильд, подданство Алмеции, освобождение от налогов и личное дворянство, а также право набирать солдат, в том числе и из поданных Алмеции.       — И выдавать офицерские патенты, — сказал я, увидев небольшое замешательство на лице женщины, я добавил. — Патенты капитана-наемника с правом набора роты наемников. И не переживайте, плодить конкурентов я не намерен.       — Хорошо.       — Я в свою очередь, спишу все твои долги, Генрих, — добавила Йоко.       — Хорошие условия, — я отпил вина.       — А в чем подвох? — вмешался Шарль. — Раз долги списаны, то на оплату жалованья пойдет добыча из оазиса плюс деньги Илассы, дворянский титул для Генриха — это возможность для всего полка спокойно отдыхать в Алмеции, а не жить на правах беженцев. Но…       — Подвох в том, Шарль, что если Раккар захватят, и мы все окажемся в руках у Лескатии, то Анна дэ Рофин не моргнув глазом скажет, что впервые нас видит. И что Алмеция тут вообще не причем.       — Вот как… — Шарль сложил руки на груди и откинулся на спинку стула.       Анна и Йоко переглянулись.       — А как ты хотел, Шарль? — усмехнулся я. — Мы наемники. Мы зарабатываем на войне, делая грязные дела, за которые не берутся другие. Алмеция не хочет, чтобы Раккар был захвачен Лескатией, но Алмеция не хочет войны, а значит, может использовать нас.       — И вы согласны? — осторожно спросила Анна дэ Рофин.       — Да. Условия хорошие, — я посмотрел на Шарля. — А еще… нас ждет прямое столкновение с армией Лескатии. А о чем у нас половина полка мечтает про себя, а вторая половина говорит вслух?       Шарль медленно кивнул.       — Мы согласны, давайте подписывать контракт.       Анна замялась, но тут вмешалась Йоко:       — У Генриха нет причин верить нам на слово. Мы должны дать ему гарантии, но…       — Контракт будет храниться у тебя, — с полуслова понял я. — Нельзя, чтобы он мог попасть в руки противника.       Йоко хлопнула в ладони и несколько служанок принесли уже готовый контракт, в который просто внесли несколько дополнительных пунктов. Мы с Шарлем его подписали, потом это сделала Анна дэ Рофин. После чего Ориана предложила выпить за успех нашего дела.       — Удачи вам, — пожелала Анна дэ Рофин. — Алмеция в очень неприятной обстановке, с юга нам грозит Орден, а с запада подступает Лескатия. Несмотря на обещания не трогать небольшие баронства и княжества, в этом году они внезапным ударом захватили баронство Ольсар. Сам барон погиб при странных обстоятельствах, а его дочь пропала.       — И почему я не удивлен, — хмыкнул Шарль.       — Мамоно не убивают людей, — повысила голос Таис. — Это, наверное, была случайность…       — Нет, Таис, — возразила Йоко. — Мамоно не убивают людей, но вокруг радикалов в последнее время происходит слишком много странных случайностей.       — А еще мы оказались без союзников. Полов под давлением Лескатии начал закрывать свою границу с нами. Дракония заключила союз с Лескатией, а Зипангу слишком далеко. Начнись сейчас война, — Анна дэ Рофин покачала головой. — Так что, я пью за вашу удачу, Генрих фон Раушвильд.       — За ваш успех, — Ориана тепло улыбнулась мне и подняла бокал.       А она красивая, но при этом не представилась, молчала и вообще ведет себя так, словно просто случайный зритель.       — За твою победу, Генрих, — присоединилась Йоко.       Мы тоже выпили, после чего решили вернуться в лагерь, Йоко поехала с нами, по дороге рассказывая мне, что из себя представляет город Раккар и где он находится. Шарль равнодушно смотрел в окно, а Таис задумчиво молчала.       — Почему радикалы так себя ведут? — вдруг спросила волчица.       — Что?       — Я вспомнила. Даже у нас в пустыне ходили слухи о том, что ради того чтобы обратить всех людей в мамоно и инкубов, радикалы ни перед чем не остановятся. Но почему?       — Кто бы знал, — ответила Йоко. — Повелительница никогда ни о чем подобном не говорила. А раньше о радикалах толком и не знали, но вот как к ним присоединилась Друэлла, у них появились ресурсы и известность.       — Особенно после того, как они захватили Лескатию, — мрачно бросил Шарль.       — Эта Ориана, она кто? — поинтересовался я.       — Не важно, — ответила Йоко. — Просто спутница Анны дэ Форин.       Ну, раз просто спутница, тогда да, это не важно.       — Хм… — задумчиво протянул Шарль.       — Ты её знаешь? — спросил я.       — Нет, я бы запомнил. Просто она напомнила мне одного человека.       Разговор продолжился в лагере. Было решено, что хоть медлить нельзя, стоит дать войску пару дней для отдыха. Большинство женатых ландскнехтов собирались провести это время в городе, благо мест там для этого и хватало. Йоко и мне порекомендовала какие-то там горячие родники, но я отказался к большому огорчению Таис.       — Хочешь на источники, иди без меня, — отмахнулся я. — А я пойду в нормальную баню.       — Я с тобой! — тут же встрепенулась Таис.       — У меня как раз есть хорошая знакомая, которая содержит большие бани в городе, — вмешалась Йоко. — Они для вас лучший номер на завтра приготовят и доставят ужин из ресторана. Считай это моим подарком.       — Хорошо, — согласился я. — Заодно и Фирру помоем.       Бздынь!       Крутившаяся рядом Фирра уронила кружку…

***

             У входа в бани нас встречала красивая ламия с темно-зеленой чешуей и в черном шелковом платье с голубыми цветами.       — Добро пожаловать… эээ…       — Не обращайте внимания.       — Э… конечно, прошу за мной.       Я обернулся, плотно связанная бинтами Фирра извивалась на плече Таис и что-то пыталась промычать. В пути она пару раз пыталась вырваться, но созданные магией Таис бинты плотно стягивали лапы кошки, да и так кошка была гораздо слабее сильной волчицы.       Ламия, бросая любопытные взгляды на Фирру, провела нас в наши комнаты, а они впечатляли роскошным убранством и комфортом. В одной комнате весь пол был выложен красивой синей плиткой, а стены были разрисованы морскими волнами и фигурами русалок. В центре, в углублении располагалась большая ванна, полная горячей воды, в ней сразу можно было десяток ландскнехтов помыть. Рядом на тонком медном подносе стояли банные принадлежности. Причем пол подогревался снизу.       В соседней комнате все было еще интересней. Вокруг небольшого столика, уставленного закрытыми блюдами, полукругом располагался мягкий диван, накрытый бежевым покрывалом и плавно перетекавший в большую кровать, застеленную тонкими простынями. От стола можно было перебраться в кровать, не вставая на пол, и в тоже время можно было не бояться, что еда со стола запачкает кровать. Свет шел от небольших светящихся камней на потолке и в стенах.       А вот третья комната меня привела в изрядное замешательство.       — Зачем вам пыточная в бане?       — Ээ… прошу прощения, это лишняя комната, аха, — ламия очень мило покраснела и поспешила закрыть дверь, в комнату, оформленную в темно-красных цветах, со свисающими с потолка блестящими цепями и черными плетками на стенах.       Странные все-таки тут нравы…       — Свет и температура воды регулируется магическими кристаллами, если вы захотите что изменить…       — Я вижу и разберусь со всем сама, — успокоила её Таис.       — Хорошо, если у вас вопросов нет, то я вас покидаю. Вот шнурок для вызова горничной, если вам что-то потребуется. Приятного отдыха.       Ламия поклонившись, закрыла за собой дверь.              — Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Нет!       — Да помолчи ты глупая кошка! — выругалась Таис.       Мощными лапами обхватив Фирру поперек живота, Таис зашла в воду и села, с головой окунув кошку. Та сразу же вырвалась, возмущаясь и отфыркиваясь от воды.       — Тихо ты, горе мое… вода в уши попадет…       — Нет! Отпусти! Отпусти! Отпусти! Отпусти! Отпусти! Отпбуль-буль-буль…       Не выдержав воплей, Таис еще раз с головой окунула в воду Фирру.       — Еще орать будешь?       — Хозяин-ня… защити…       Я лишь покачал головой в ответ на жалобный взгляд кошки.       — Кто старшая жена? А?       — Т-ты, — икнула Фирра.       — Еще орать будешь?       — Нет…       Мокрая ткань треснула, не выдержав рывка. Таис скомкала остатки платья Фирры и отбросила в сторону. Анубис и сама раздеться не успела, но её нижняя рубашка, намокнув, стала почти прозрачной и плотно облепила тело.       Фирра опять было дернулась, но Таис легко удержала её на месте и заставила сесть на ступеньку. Вода доходила кошке до плеч. Удерживая Фирру одной лапой, второй Таис медленно провела по её телу от шеи до талии и потом обратно, мягко погладив небольшую грудь.       — Аах…       — Вот такой голосок мне нравится больше, — улыбаясь, промурлыкала волчица.       Её лапа гуляла по телу Фирры, оглаживая самые чувствительные места. И вскоре кошка начала в нетерпении ерзать в объятиях Таис и тихо постанывать.       Я тем временем собрал разбросанную одежду девушек, отнес её в другую комнату и разделся сам. Вернувшись, я взял губку и тщательно намылил её белым, душистым мылом. Судя по запаху, стоило оно немало, в прошлой жизни я обходился гораздо менее дорогим и качественным мылом.       — Хозяин-ня… — тихо простонала кошка, когда я подошел к ним.       — Наконец-то мы тебя отмоем дочиста.       Таис, подхватив разомлевшую Фирру под руки, вытащила её из ванны и посадила на край. Я сел рядом и начал натирать губкой спину девушки. Таис, на всякий случай продолжала удерживать её одной лапой, а вторую… превратила в обычную руку и, взяв кусок мыла, стала намыливать грудь и плечи кошки.       Фирра застонала, попыталась что-то возразить, но Таис вдруг, взяв её пальцами за подбородок, развернула к себе и… поцеловала в губы. И это был совсем не сестринский поцелуй. Ну… как-то раз я такое уже видел, когда случайно забрел в сад при женском монастыре. После этого Фирра уже окончательно успокоилась, расслабилась и послушно легла на живот, а потом перевернулась на спину. Ну а мы с Таис вымыли её от макушки до кончиков когтей на мягких лапах. Особенно осторожно и бережно Таис намылила хвост кошки. Потом Таис набрала воды в таз и полила из него Фирру, смывая мыльную пену.       Второй раз в воду Фирра забралась сама и сразу же прильнула ко мне, обвивая меня лапами за шею, и дрожа от нетерпения. Ну… после такого интересного мытья да от вида Фирры и Таис в воде мне уже самому было невтерпеж. Приподняв Фирру, я усадил её на себя.       В воде заниматься сексом было непривычно и даже немного неудобно, но не останавливаться же, раз уже начал? Фирра стонала, покусывая меня за плечи, а плеск воды, заглушал её стоны. Таис обычно сидела в стороне, но на этот раз она вплотную придвинулась к нам, обнимая и поглаживая лапами меня и Фирру.       Выгнувшись и громко вскрикнув, Фирра выдохнула и обмякла, уткнувшись носом в шею Таис.       — Ну вот, а ты еще не хотела, — добродушно проворчала волчица, потрепав мокрые волосы Фирры.       Ополоснув Фирру, Таис вывела её из воды и буквально на руках унесла на диван. А вернувшись, сняла с себя нижнюю рубашку, отжала и повесила сушиться. Я сидел в воде и лениво любовался её плавными движениями. Даже когда Таис раздевалась донага и было видно волчий хвост, обычно скрытый под одеждой, в ней все равно было много благородства и грации. В её плавных движениях, точных жестах и выражении лица.       — Таис, ты можешь превращать свои лапы в нормальные руки?       — Ну да, — чуть удивившись, ответила она, и превратила лапы в руки.       Она подошла ближе, села на край, открыла небольшую глинную бутылочку и налила немного душистой жидкости на губку. Я вылез из воды и сел рядом с ней и взял её руку в свои. Обычная женская рука, нежная кожа, узкая, чуть удлиненная кисть и тонкие пальцы, прямо как у аристократок.       — Так лучше?       — Да, — признал я. — С Фиррой я уже как-то привык, да и сложно её за кошку принять, а вот ты… когда своими лапами обнимаешь меня, мне все время кажется, что в постель забралась большая и дружелюбная собака.       — Я не собака! Я и не волчица! Я благородная анубис из…       Я поднес её кисть к лицу и поцеловал, возмущенная Таис смутилась от этого и замолчала.       — Ну, раз тебе так больше нравится…       Она подошла ко мне сзади и мягкими движениями стала намыливать мою спину и плечи.       — Будет лучше, если ты ляжешь.       Я не стал спорить и улегся на плитку. Идущий снизу жар и нежные, но сильные руки Таис быстро расслабили меня. Я бы задремал, но волчица легкими прикосновениями в нужных местах поддразнивала меня.       — Повернись.       — Нет уж!       Я схватил Таис, забрал у неё мочалку и уложил её на живот.       — Моя очередь.       — Разве достойно господину мыть свою наложницу? — ехидно поинтересовалась Таис, положив голову на руки и искоса глядя на меня.       — Я ландскнехт, что хочу то и делаю, хочу — кошек в воде мою, хочу — города беру, а хочу — жену мою.       Через полминуты я не выдержал странного взгляда Таис и её улыбки и спросил:       — Что?       — Ты в первый раз назвал меня женой.       — Мало ли что я сказал? Пока мы в церкви не обвенчались, ты просто кампфрау!       Хихикнув, волчица отвернулась. А я продолжил намыливать её тело, особенно пришлось постараться с её хвостом и мохнатыми лапами.       — Повернись.       — Как скажешь, муж мой.       Я провел губкой по её груди и ровному, твердому животу. Кожа Таис в приглушенном свете казалась еще темнее, и разводы мыльной пены четко выделялись на ней. Анубис спокойно лежала на спине, глядя на меня синими глазами, но крылья её носа подрагивали, а пальцы в нетерпении скребли плитку. Но как бы сильно она не была возбуждена, я первым не выдержал в этой странно начавшейся игре…       Отбросив губку в сторону, я лег на неё. Таис, сверкнув глазами, обняла меня за шею, обхватила ногами за пояс и вскрикнула, когда я вошел в неё. И её лоно оказалось таким горячим, скользким и тесным, а мы столь возбуждёнными, что много времени нам не потребовалось…       Выдохнув, я лег на горячие плитки рядом с Таис, обнимая мокрую и скользкую девушку и слушая её частое, шумное дыхание.       Переведя дыхание, мы встали, закончили мытье и, смыв с себя мыльную пену, забрались в воду и сели отдыхать. Горячая вода отлично расслабляла все мышцы и смывала усталость. Я прикрыл глаза, чтобы просто посидеть и отдохнуть, но Таис сначала просто прильнула ко мне, потом нашла под водой мою руку и погладила её, а потом, видя, что я не реагирую, стала приставать активней.       — Что?       — Я тоже хочу в воде попробовать, — прямо и бесхитростно сказала анубис.       — Может просто посидим?       Вместо ответа Таис обняла меня и поцеловала.       — А целоваться ты совсем не умеешь, — улыбнулась она.       Я пожал плечами.       — С проститутками редко целуются, загнул раком у телеги или в борделе и все…       Синие глаза Таис опасно потемнели.       — Опять ты вспоминаешь про эту гадость! Да еще рядом со мной!       Вздохнув, я обнял её и помог ей пересесть со ступеньки на мои ноги.       — Волчица ты моя гордая… как ты понять не можешь, что я жил в таком месте, о котором я и сам вспоминать не хочу? Но именно там прошла вся моя жизнь. И ничего другого кроме вечной войны, бесконечных дорог и грязи я не видел.       — Извини, — шепнула она, её взгляд изменился, стал каким-то теплым и нежным.       — Ничего…       — Ну… практика лучший учитель!       Сравнивать мне особо было не с кем, но целовалась Таис хорошо. Её нежные губы и горячий, влажный язык, нежная, шелковая кожа, мягкие уши и шаловливые руки… В общем вскоре мой член вновь стоял как солдат на смотре перед императором.       И все-таки в воде неудобно, но говорить об этом Таис я не стал.              Когда мы с Таис зашли в спальню, Фирра, успевшая проснуться, уже доедала ребрышки.       — Ах ты, зараза мелкая! Не могла нас подождать!       — Нечего было так долго плескаться в воде! И без меня!       — Могла бы, и присоединиться, раз проснулась, — парировала Таис.       — Брр! — кошку передернуло. — Еще раз в воду? Ни за что!       Я надел мягкий халат, а вот девушки решили этим не утруждать себя и ужинали нагишом. Благодаря магии, блюда на столе были горячими, словно их только что достали из печи. И в основном это было мясо: ребрышки, томленные в меду, которые я даже попробовать не успел, стейки из непривычно темного мяса демонических кабанов, жирные каплуны, разные соусы — острые, сливочные, сладкие, а на десерт странные фрукты со сладким запахом. Мои хищницы ели мясо с большим аппетитом, особенно Таис. Я ел помедленнее и запивал вином.       Наевшись, Таис с коварной улыбкой поймала Фирру и вновь стала её тискать и дразнить. Кошка тщетно отбивалась, но Таис была больше и сильнее. Её хвост гулял по ногам Фирры, щекоча внутреннюю сторону бедер, а руками она то ласкала грудь, то почесывала за ушком, а потом и вовсе погладив Фирру внизу, раздвинула пальцами влажные складки и ввела их внутрь.       — Аах…       Фирра выгнулась дугой, сжимая лапой покрывало и прикрывая глаза, а Таис не останавливалась. И при этом повернулась так, что мне всё было видно…       Смотреть на это невообразимо греховное бесстыдство и блудодеяние было выше моих сил, так что я встал и решительно к нему присоединился. Бросив Фирру животом на атласные подушки, я вошел в неё. А Таис прильнула ко мне сзади, поглаживая руками и целуя в шею…       Вскрикнув, Фирра счастливо выдохнула, обмякла и почти сразу же заснула с довольно улыбкой на губах. Таис заботливо перенесла её на кровать и укрыла одеялом.       — Быстро она, — задумчиво произнес я.       — Просто ты стал слишком силен для неё, — ответила Таис.       — Почему это?       — Потому что она просто кошкодлака, а ты стал сильным инкубом. Телесная близость — это лишь малая часть того, что ты нам даешь.       Волчица села рядом со мной, разломала продолговатый синий фрукт и протянула половинку мне.       — Духовная энергия важнее, и сейчас кошка получает её столько, что… ну она словно полкабана за один раз съела.       Я покосился на худую Фирру под одеялом.       — А ты?       — А я анубис, я сильная мамоно, мне еще и не каждый мужчина подойдет, — ответила она, заглядывая мне в глаза. — Слабак меня не удержит.       — А мне рассказывали, что монстры на всех мужчин подряд кидаются.       Таис насмешливо фыркнула.       — Ага, а еще все монстродевы ни о чем кроме как о сексе и думать не могут. Эти пасквили строчат монахи, запертые в кельях и сублимирующие свои фантазии на папирусе и пергаменте. По их мнению, стоит только зайти на север, как на любого мужчину тут же накинутся суккубы и лилим.       — А это не так?       — Ну… — Таис замялась. — Суккубы могут, они и в самом деле похотливы, да еще и плодятся как тараканихи. Стоит только пустить одну в город, как вокруг неё уже десятка два-три младших сестричек. Но лилим, ламии, анубисы, драконы придирчивы в выборе супруга.       Я откусил кусок фрукта и начал его жевать. Его мякоть оказалось не сладкой, а скорее терпкой и вяжущей на вкус.       — Все равно не пойму я вас, — покачал я головой. — Мужик должен выбирать женщину, а не она его!       Таис насмешливо фыркнула, но промолчала.       — И странно… — я вновь почувствовал желание. — Раньше мне трех раз надолго бы хватило, я же не железный.       — Просто ты стал инкубом. И это еще ерунда, вот если заведешь себе еще парочку жен, то три раза для тебя будет просто разминкой. Но хватит разговоров!       Таис обняла меня и горячо поцеловала, на её губах оставался вкус странного фрукта. Я ответил на её поцелуй и попытался бросить её на диван, но она неожиданно проявила силу и толкнула меня на спину.       — Я еще ни разу не пробовала тебя на вкус, — промурлыкала волчица и облизнула губы языком.       А потом она опустилась ниже… и на какое-то время я вообще перестал соображать, так это было приятно…              Когда я лег спать, Фирра, сквозь сон почувствовала меня, тут же подползла ближе и положила голову мне на грудь. Таис жестом пальцев погасила свет и легла с другой стороны, прижавшись щекой к плечу.       Девушки сразу уснули, а я какое-то время просто лежал, чувствуя приятную усталость. Весь этот разврат — это страшный грех, но… видит Господь Бог наш, это самый невинный из моих грехов.