Ландскнехт

      Генрих фон Раушвильд              Война закончилась, конфликты улажены, а вот работа только началась…       С того совета у меня почти не было свободного времени. Надо было решить вопрос с размещением солдат и офицеров, подыскать землю под новый лагерь ландскнехтов, решить вопрос с маркитантами. А еще ведь надо было что-то сделать со всем тем имуществом, которое осталось в Алмеции. Там ведь был не только мой дом, но еще и солидный участок земли, и счет в банке. Хватало и других проблем.       Сначала я пошел мириться с Йоко. Хитрая ёнотка приняла меня холодно, но внимательно выслушала, а потом, уперев руки в боки, чуть склонив голову к плечу восхищенно сказала:       — Вот ты жук. Генрих, у тебя гёбу-дануки в роду точно не было?       — Господь Бог миловал.       — Странно. Но раз уж все разрешилось лучшим образом и не без твоей помощи… так и быть.       Затем я собирал всех офицеров на совещание и кратко обрисовал им перспективы: повышенное жалованье, лескатийские патенты и дома с участками возле столицы. Кастор и Друэлла хотели удержать как можно больше опытных капитанов, потому что их много не бывает. Выслушав меня, многие задумались, но далеко не все были довольны. Поэтому я выложил главное:       — Кто не согласен — может вернуться в Алмецию. Шарль, ты ведь не хочешь оставаться в Лескатии?       — Нет, — ответил Шарль. — Я все понимаю, но служить Друэлле… Нет.       — Понимаю, — я потер подбородок. — И это даже хорошо. Порталы — это тоже хорошо, но управлять полком, разделенным на две части, я не смогу. Поэтому я хочу передать лагерь в Алмеции под твое командование.       — Хм…       — Все мелкие контракты — на твое усмотрение. Доход от них тоже тебе. От средних контрактов треть будешь отдавать в общую казну отряда. С большими вопрос будем решать вместе на совете старших. Со снабжением и прочим можешь напрямую вести дела с Йоко Сиравой.       — Я отправлюсь с ним, — сразу сказала Шармаль. — В Лескатии… слишком много всего было, чтобы так просто можно было все забыть и принять.       — Хорошо, — кивнул я. — А я пока с солдатами поговорю.       Со своими лескатийцами я стоптал уже не одну пару сапог, побывал в разных передрягах и не раз пил за одним столом, но они все никак не могли понять одну простую вещь — сколько хозяину не служи, а ни на что другое, кроме как на обглоданную кость рассчитывать не стоит. И поэтому нет ничего глупее, чем хранить ему собачью верность. Вот и сейчас лескатийские ветераны никак не могли уяснить, как так, что мы еще пару недель назад шли воевать против Друэллы и Лескатии, а теперь уже заключаем с ней контракт?       Для меня бы за час сделали трибуну и оббили бы её бархатом, но я по старой привычке велел поставить несколько бочек и взобрался на них, чтобы все меня видели. Ландскнехты переминались с ноги на ноги. Впереди стояли ветераны, позади все остальные, жены и вовсе занимались своими делами.       — Ну, что?! — гаркнул я. — Я обещал вам Лескатию и вот она — Лескатия! Вы вернулись, и сама Друэлла признала вашу силу!       Ветераны переглядывались. В общих чертах они все понимали, но мне не надо было в общих чертах. Мне надо было, чтобы до печенок дошло.        — Все солдаты и офицеры старой армии Лескатии, а также бойцы сопротивления и просто люди, покинувшие Лескатию из-за действий Армии радикалов, получат землю! Либо выплату в денежном эквиваленте стоимости земли. Тут уж сами решайте.       — А взамен надо будет Друэлле прислуживать? — крикнул кто-то из толпы.       — Мы не поэтому за тобой шли!       — Правильно, не поэтому, — кивнул я. — А за деньги. Вы что, забыли кто вы? Вы наемники! Вы продали свои мечи, а я купил их оптом и по сходной цене! Гордость, честь, верность? — я демонстративно сплюнул вниз. — Плевал я на гордость и уважение, а плату берут только золотом или серебром! Потому что я наемник! И вы точно такие же!       Ландскнехты молчали, а я продолжал:       — Землю, впрочем, дают всем подряд, а не только вам. Это решение королевы Лескатии. Хотите — берите, не хотите — не берите, — я развел руками. — Меня это вообще не касается. Я вам плачу по контракту.       — Точно, эти… ополченцы хреновы тоже что-то про землю говорили…       — И я слышал…       — Так вот! — гаркнул я. — Я заключил новый контракт, на этот раз с Лескатией. Почему? Да потому что старый закончился! И теперь нам нужен новый наниматель! Не нравится — так вас никто не держит. Хотите, берите землю и уходите из полка, не хотите — уходите так, хотите — оставайтесь. Я новых наемников быстро наберу.       Большей части ландскнехтов было все равно. Они не бежали из Лескатии и не испытывали никакой ненависти к Друэлле, а вот ветераны, те самые бойцы, которых я набрал в Алмеции из лескатийских беженцев, чесали головы и думали.       — А нам что? — вдруг крикнул кто-то из задних рядов       — Всем отслужившим в моем полку не меньше трех лет Лескатия также даст землю или дом в городе, а также денежную премию. Это помимо того, что полагается по контракту. Но это касается только тех, кто будет служить в Лескатии! Те, кто вернутся в Алмецию, получат только плату по контракту!       — Разве не весь полк останется в Лескатии? — спросил кто-то из ветеранов первой роты.       — Нет, часть полка останется в Алмеции под командованием Шарля дэ Моле! Все, кто не хочется оставаться в Лескатии, могут вернуться в Алмецию и служить там!       Солдаты задумались, но я сразу оторвал их от этого вредного занятия.       — Война закончена и наш контракт тоже, а это что означает? — я обвел взглядом всех собравшихся и громко крикнул: — Жалованье и пьянка!!!                     Эри              В шатре было непривычно просторно и роскошно. Много мебели, много украшений… Эри задумчиво прошла вдоль стола и провела рукой по гладкой лакированной поверхности. Ноги утопали в мягком ковре, шелковые ширмы были расписаны искусными художниками на разные романтические темы — первое знакомство, разлука, встреча. Неизвестные мастера умело передали и легкое смущение, и горечь расставания, и нетерпение перед первой ночью…       Мамоно любили окружать себя роскошью, и когда-то Эри не была исключением, но после стольких лет тайных операций, войны, постоянных переездов, ночевок под открытым небом, спасательных операций во время стихийных бедствий этот шатер казался таким непривычным…       — Убирайте лишнее, — мягко сказала Ямада.       Эри обернулась. Вот всегда женственная и утонченная Ямада смотрелась в этом шатре уместно.       — Ширмы оставьте, — тихо произнесла Эри. — И ковер, по нему приятно ходить босиком.       — Как скажешь.       Молчаливые служанки принялись за работу. Вместо оббитых кожей кресел поставили простые стулья, лишние предметы мебели убрали, оставив только большие стенды с закрепленными на них картами государств Ордена.       Эри, обхватив себя руками, стояла перед ширмой «Разлука» и бездумно смотрела на замершее лицо девушки, провожавшей любимого. Мягкий ковер заглушил звуки, поэтому демонесса не услышала приближения Ямада, и вздрогнула, когда та обняла её.       — Ты справишься.       — Но…       — Три лилим сказали, что нет лучшей кандидатуры, чем ты. Неужели ты считаешь себя умнее и важнее их?       — Нет, но…       — Вот и никаких но! Соберись, я зову их.       Демонессы, суккубы, несколько ламий, инари и даже пара кикимор заходили в шатер молча. Для многих из них все произошло внезапно и слишком быстро — предательство командиров, осознание лжи и возможной причастности к преступлениям, смена руководства. Многие не понимали, что будет дальше, останется ли Армия радикалов? А если останется, то, как восстановить доверие других мамоно? Как исправить ошибки?       Командиры отдельных подразделений Армии радикалов заходили в шатер молча, удивлялись переменам и замирали, встретившись взглядом с застывшей у стола демонессой, выкрасившей кончики волос синей краской, непреклонной и суровой.       — Садитесь. У нас много работы, — сухо сказала она.                     Генрих фон Раушвильд              Я приказал убрать все караулы, прекратить работы, раздать всем солдатам положенную им долю, включая жалование за последний месяц, премиальные за сражение и процент от успешного контракта, а также выставить из наших запасов вино и закуски.       Лагерь моментально пришел в движение. Лескатия, Алмеция, Друэлла… какая к черту разница, когда надо решить куда как более важный вопрос — пить в лагере или спустить все деньги в ближайшем кабаке? Впрочем, я позаботился о том, чтобы этот вопрос перед солдатами не стоял. Вина хватило ровно настолько, чтобы разогреть ландскнехтов и их жен.       К этому времени на подозрительный шум уже подошли скучавшие рядом лескатийские мушкетерки, ополченцы и даже немногочисленные темные эльфийки и подчиненные Илассы, не успевшие покинуть Лескатию.       — Все вино кончилось? — спросил я, взбираясь на пустые бочки.       — Все…       — Точно все?       — Точно!       — Ландскнехты! Что мы делаем, когда вино кончается? Идем за новым! За мной! На штурм города!!!       — На штурм!       — Ландскнехты! Ландскнехты! Ландскнехты!!!       Нет, стражники на городских воротах попытались что-то предпринять, но их снесло волной людей и мамоно, так что возвращаться за тараном и штурмовыми лестницами не пришлось — мы с ходу ворвались в город.       За городскими стенами мы действовали по давно отработанной схеме — сразу стали прорываться в центр, не давая противнику возможности задержать нас на узких улицах. Карты столицы у нас не было, но это нам не помешало — мы сразу захватили пленных, которые охотно перешли на нашу сторону и показали нужную дорогу.       На перекрестках мы разделялись, капитаны уводили свои роты в другие районы, чтобы захватить там стратегически важные объекты. А я как обычно повел избранных ветеранов в самое опасное место…       Дверь распахнулась настежь, немногочисленные посетители вздрогнули от неожиданности и повернулись в нашу сторону. Ресторан с порога внушал уважение своими размерами и убранством: надежные каменные стены, прочные дубовые столы и лавки, шкуры диких животных на стенах и огромный камин, в котором можно было целиком зажарить лескатийского вепря.       — Здесь подают самую крепкую настойку в городе?! — рявкнул я.       Стоявшая за барной стойкой сатирка икнула. Несколько кикимор-официанток замерли, не зная, что ответить.       — Здесь.       Я поднял голову, со второго этажа, облокотившись на перила, на нас недобро смотрела драконица с темно-красной чешуей.       — Только обычным людям мы её не подаем, для них она слишком крепкая.       — А мы не обычные люди, мы ландскнехты! Неси все, что есть и мяса побольше! Генрих фон Раушвильд платит за всех! Заходи народ!       Чуть не сбив меня с ног, внутрь ворвались ландскнехты и моментально заполонили весь зал. Другие посетители не знали, что им делать — прятаться под столами или сразу убегать?       — Оставайтесь, я и вас угощу. Сегодня всё за мой счет!       — Вы цены в моем ресторане видели? А скидок у нас нет! — рявкнула сверху драконица.       — А вы мое золото видели?       Я махнул рукой и двое ландскнехтов поставили на стол увесистый сундучок, полностью заполненный золотыми монетами. У драконицы отвисла челюсть, официантки завороженно уставились на блеск золотых момент.       — И пока мы не пропьем все до последней медной монеты, — я недобро усмехнулся и покачал головой, — мы отсюда не уйдем…              

***

      

      — Дьявол не спеши, Генрих фон Раушвильд еще живой! Пьем до дна!!!       Крепкая драконья настойка обжигала горло, у тех, кто был послабее, перехватывало дыхание. После всех этих местных вин пить её было одно удовольствие.       — Еще! Неси еще!       Ресторан был забит моими ветеранами, их женами, случайными гостями, стражниками, на свою беду заглянувшими на шум, и даже соседями из ближайших домов. Стульев и столов на всех не хватило, поэтому некоторые сидели на прямо полу. Бедные официанты в мыле бегали по залу, не успевая разносить заказы. Сразу два повара жарили целого кабана в очаге, один крутил вертел, а второй срезал поджарившееся мясо.       — За удачу! Пьем до дна!       — Пьем до дна!!!       Драконья настойка оказалась слишком крепкой даже для многих моих ветеранов, поэтому они предпочитали привычное вино или пиво. Тех, кто уже не мог держаться на ногах, оттаскивали в сторону и укладывали спать на скамьях возле стены.       Наполнив полный кубок крепкой настойки, слабо отдававшей виноградным запахом, я встал на стол и на весь зал заорал песню:       — На броне холодной, Дева, облик твой!       Пошли ландскнехтам солнца, мы все промёрзли…       Чтоб хоть чуть согреться в кабак лежит путь мой       туда с сумою полной, обратно же с пустой…              Через мгновение все ландскнехты в зале дружно её подхватили:              — И грохочет, грохочет, тревогу барабан!       Хайри-дери-дера, живей, приказ вам дан!       Приказ ландскнехтам дан!              На броне холодной, Дева, облик твой!       Пошли ландскнехтам солнца, мы все промёрзли…       Встреть нас крестьянин-хам, чтоб нам чуть согреться       Сорвем с него рубаху, она нужнее нам!              И грохочет, грохочет, тревогу барабан!       Хайри-дери-дера, живей, приказ вам дан!       Приказ ландскнехтам дан!              На броне холодной, Дева, облик твой!       Пошли ландскнехтам солнца, мы все промёрзли…       Чтоб найти ландскнехтам от всех работ покой       Придумал Дьявол пьянки, разврат и злой разбой!              Охрипнув, я залпом осушил кубок, перевел дыхание и сел обратно. Хозяйка ресторана, драконица Дейра восхищенно хлопнула меня по плечу:       — Отличная песня! Надо будет запомнить её. Ей, вы там, еще выпивки и мяса! У нас все закончилось!       — Госпожа, но у нас кончаются запасы…       Дейра, взревев, ударила кубком по столу с такой силой, что серебро смялось.       — Какого ангела?! Что б в моем ресторане и не было выпивки?! Бегом за новой!       — Но госпожа Жаннет уже спит…       Я свистнул и подозвал двух ветеранов посмышлёней.       — Полковник?       — Слушать мой приказ. Взять золото, пойти с этой кикиморой, — я показал рукой на официантку. — Забрать в том месте, которое она покажет всю выпивку, и принести сюда. Ясно?       — Так точно! Бойцы, полковник дал приказ! За мной!       — Живей-живей! — рявкнула Дейра. — И закуски на обратном пути захватите!       — Нерасторопные они у тебя…       — Ой, и не говори, — махнула рукой она. — Пришлете мне парочку своих сержантов?       — За пару бутылок этой вашей замечательной настойки? Да без проблем!       — Договорились!       Увидев, что кубок безнадежно испорчен, хозяйка ресторана махнула рукой и схватила бутылку:       — Пьем до дна!!!       — Пьем до дна, гуляем до утра!!!              

***

      

      — Полковник, приказ выполнен, но за нами погоня!       — Погоня?! Кто посмел?! — взревела драконица, вскидываясь из-за стола.       — Ландскнехты к бою! — рявкнул я.       Двери ресторана распахнулись и внутрь забежали городская стража: саламандры, девы-ящерицы, суккубы и несколько орчих.       — Немедленно прекратить нарушение общественного порядка…       — Бей их!!!       Сразу два десятка бойцов бросились на растерявшихся стражниц.       — Это покушение на… — начала было саламандра, но получив хороший удар справа, вспыхнула (в буквальном смысле) и рявкнула: — Вы совсем тут охренели на стражу руку поднимать?!       Мамоно ударила почти без замаха, но этого хватило. Ландскнехт отлетел назад, упал спиной на стол и перевернул его. Бутылки и посуда полетели на пол, несколько тарелок разбилось. От дребезга разлетающихся осколков официантки синхронно вздрогнули, а Дейра потемнела от злости.       — Посуду бить… убытки мне причинять?!!!       Драконица схватила стул и с ним на перевес бросилась в драку на опешивших стражниц.       — Драка и без меня?! — я залпом допил настойку и рванув следом за ней…                     Миари              Лионель и Миари потрясенно молчали. Темные жрицы на них почти не обращали внимания, они к такому привыкли, а вот сопровождавшая важных гостей Арин из полка лескатийских мушкетерок с трудом сдерживала улыбку.       Собор Падшей богини в Лескатии, он же бывший главный собор Верховной богини потрясал своими размерами. Миари невольно подумала, что вся деревня её племени могла поместиться внутри вместе с огородами, хозяйственным прудом, общинным птичником и рыбным озером. Лионелю было не легче. Он бывал в центральном соборе Шеоранта, но он с легкостью поместился внутри этого собора, и еще осталось бы много свободного места.       Кроме размеров, собор потрясал воображение и невиданной роскошью отделки. Большие витражи из цветного стекла, прекрасные мраморные статуи, мозаики, украшенные драгоценными камнями и золотом, скамьи для прихожан, оббитые бархатом и благовония, курившиеся в позолоченных чашах.       Темные жрицы пригласили Миари и Лионель остаться на вечернюю службу, намекнув, что она сильно отличается от спокойной дневной. Мол, неспроста между скамьями столько свободного пространства и лежат мягкие ковры. Но Миари и Лионель вежливо отказались и вернулись в гостиницу.       Их путешествие закончилось. Кланы Бледных лилий, Танцующих-со-смертью и Ночных роз были распущены. Всех пленников освободили и вернули домой. Темных эльфиеек, замешанных в преступлениях, отправили для суда в Маккай. С рядовыми членами кланов поступили менее строго, часть из них отправили на перевоспитание в другие кланы, часть забрала к себе Дарэт. Причем многих из них принудительно разлучили с мужьями, не навсегда, а на время.       Ополчение темных эльфиек было распущено, и Миари вновь стала просто охотницей из небольшого племени. Друэлла предложила им остаться в Лескатии и пожить во дворце. Опытную воительницу с радостью приняли бы на службу в армию, Примера прямо намекала, что её таланты охотницы пригодились бы в её полку.       Но рано утром, собрав вещи и оставив записку, Миари и Лионель отправились домой.                     Генрих фон Раушвильд              Голова раскалывалась так, словно дюжина швейцарцев била по ней алебардами, во рту жутко пересохло и очень хотелось пить. Кое-как приподняв голову, я обвел взглядом незнакомую комнату… куда это меня черти занесли? Чтоб я еще раз сел с драконицами «драконовуху» их дьяволову пить…       — Проснулся?       Голос не предвещал ничего хорошего.       — Проснулся…       — Красавец…       Встряхнувшись, я приподнялся на узкой койке. Надо мной, сложив руки на груди, стояли Друэлла, Таис и Элара и сердито смотрели на меня.       — И так всегда? — холодно спросила Друэлла.       — Почти, — в тон ей отозвалась Элара.       — Но в этот раз он смог себя превзойти, — недовольно добавила Таис.       — Что опять… — я попробовал встать, но тут же пожалел об этом и схватился за голову.       — Зачем? Генрих…       — Не орите так… — я поморщился. — Лучше дайте воды…       — Обойдешься, — отрезала Друэлла.       — Вот… а мне говорили, что мамоно заботятся о людях, оберегают… а вы… такая жестокость…       — Не паясничай, зачем ты это вчера устроил?       — Что именно?       События вечера припоминались с трудом… вроде бы с кем-то дрался… Воды мне давать никто не собирался, так что я сделал над собой усилие и сел на койке. Друэлла что-то говорила, но её не слышал и наслаждался медленно утихающей болью в голове…       — Ты меня слушаешь?       — Нет…       — Это бесполезно, — Таис вздохнула и махнула рукой. — Пока он не протрезвеет, ругать его бессмысленно.       — Можно подумать потом в этом появится смысл, — хмыкнула Элара.       — Я сжег город?       — Нет.       — Мы кого-нибудь убили?       — Нет.       — Ну и в чем проблема тогда?       — В чем проблема?!       — Не ори… пожалуйста, — я опять схватился за голову. — Я… я всего один раз не устроил нормальную пьянку после…ох, как же пить-то хочется… всего один раз мы как следует не выпили после контракта… и такая… — я красноречиво развел руками, — приключилась. Так что не ворчите!       Элара, Таис и Друэлла дружно вздохнули и закрыли лицо рукой.       Я думал, что они успокоились, но не тут-то было. И я вот никак не мог понять, почему моим женам всегда так важно было рассказать все, что я делал во время очередной веселой гулянки? Если бы Господь Бог хотел, чтобы я знал все, что я натворил, то не лишал бы меня памяти.       — Вы ночью взломали три склада с вином и все выпили! Подрались с первым отрядом стражи, споили первый отряд стражи. Подрались со вторым и третьим отрядом стражи, споили их! Пошли в пригород, выбили дверь, рассчитанную на силу огров, запихали орков охранниц в караулку и прямо на складе выпили 73 бочки вина, а еще пять просто разбили!       — Ну… да, не очень хорошо получилось…       — Почему с вами все это время была Дейра? Уважаемая в городе драконица и хозяйка ресторана «Удачливый охотник»?       — Ну… не знаю… сама пошла…       — А кто потом ворвался в одну из церквей Падшей богини, сорвал темную мессу и устроил пьянку в честь Бахуса?       Я задумался… очень сильно задумался…       — Не помню…       Друэлла что-то посмотрела в бумагах, которые держала в руках и кивнула.       — А, да, это был не ты. Это Шарль и Хельга… и где они столько сатирок в столице нашли…       — Ну вот, не только я вчера отдохнул…       — Отдохнул?! У нас вся городская стража страдает от похмелья и синяков!       — Не страшно… все на этом?       — Всё? Все?!       От возмущения Друэлла даже не сразу смогла продолжить и просто красноречиво помахала у меня перед лицом толстой стопкой жалоб.                     Эльт              Рано утром над рекой стелился легкий туман, тишину нарушали лишь редкие всплески воды и тихий звон комаров. Эльт сидел на поваленном стволе дерева, следил за поплавком и прихлебывал пиво из небольшого бочонка.       Эльта нещадно грызли комары, сонная рыба упорно игнорировала наживку, а пиво скисло еще вчера. Эльт был счастлив.