Эльфы

             Первым проснулся Райс. Тело было ватным, ощущения в целом малоприятные. Он попытался пошевелиться, но боль в мышцах заставила его передумать. Он еле повернул голову налево, где под одеялом мелко дрожал Эвиэн. Светлого собрата определённо лихорадило. А он ничего не понимал в лечении: их этому элементарно не обучали. Он же не из семьи Первых. Если быть точнее, его семья не входила в то малое количество семей, кто с гордостью мог назвать себя Первыми.       Райс прикрыл глаза. Вокруг дома точно всё вымерло, или же он лишился слуха. Но нет, вот донёсся шелест травы от ветра. Кто-то где-то рыкнул. Но пока бояться было нечего: они не привлекали внимания, были тише воды и ниже травы, поэтому Райс просто закрыл глаза — всё равно ничего сделать он не мог.       Когда Райс очнулся во второй раз, на улице слышался грохот грома и звук ливня. Тело слушалось неохотно, вялость в нём так и толкала полежать ещё немного, но Райс знал, что если позволит себе такую слабину, то они могут застрять здесь надолго. Рано или поздно их найдут, или закончатся те немногие припасы, что имеются в доме. А ещё, светлый собрат мог этого не пережить.       Эвиэн тяжело дышал: с болезненным хрипом. Он побледнел и обливался холодным липким потом — всё же занёс яд лопуха в рану. Сказывались усталость и голод. Превозмогая себя Райс медленно сел, а после встал. Чтобы хоть как-то прийти в себя, он принялся ходить по дому, разгоняя по телу застоявшуюся кровь. Постепенно сердце стучало всё быстрее, разум прояснялся, а движения давались легче. Он глянул на собрата и задумался.       Райс ничего умнее не придумал, как перевернуть Эвиэна на спину, смочить тряпку прохладной водой и положить ему на лоб. Ну, хоть до чего-то дошёл. Забравшись в тайник, он нашёл ту же мазь, которой светлый обрабатывал ногу — определил по характерному запаху. Перевязав ногу — запоминал, когда разматывал — Райс осторожно надел на того обувь и плотнее укутал в тонкое покрывало. Перекусив на ходу вяленым мясом, он собрал несколько кусков в найденный тут же мешок и повесил на пояс, где уже болтались ножны с клинками Эвиэна.       Медленно приоткрыв дверь, Райс выглянул наружу, получил холодной каплей по носу и, поёжившись, спрятался обратно. Он твёрдо решил, что как только дождь закончится, он рванёт в сторону леса светлых эльфов, а там будь что будет.       Ливень держался несколько дней. Райс постепенно уничтожал запасы, растягивая их, как мог, менял повязку мечущегося в бреду Эвиэна и в конце концов, пожалел, что укутал его раньше времени, ибо природный позывы никто не отменял. Райсу было странно убирать за кем-то, ухаживать и лечить. Помогать выжить, а не убивать. Странно и не привычно. И чем больше он об этом думал, тем ярче становились воспоминания, как более взрослые тёмные эльфы рассказывали об отступниках, предателях, изгнанниках, которые сбегали на поверхность. После такой встречи со светлыми собратьями Райс стал задумываться, что эти рассказы не ложь, как считали многие.       Когда шум дождя и урагана стихли, Райс вновь укутал Эвиэна, поправил мешок за спиной, ножны на поясе и, подхватив светлого, с пинка распахнул дверь, ловко выскакивая наружу и так же с пинка закрывая дом. Оглядевшись, Райс прислушался. Не услышав ничего опасного, он легко сорвался с места. Где дорога он помнил. Но его волновало, сколько времени займёт эта перебежка, и доживут ли они оба к её концу.       Райса очень волновал момент встречи со светлыми эльфами. То, что рады ему не будут, это он понимал. Но достигнув цели, каким будет итог? Его убьют на месте? Возьмут в плен и будут пытать, и только потом убьют? Или он умрёт от пыток? Его отпустят? Сомнительно. А если бы отпустили, что делать? Райс не знал иного мира, чем мир тёмных эльфов. Куда бы и зачем он пошёл? Чтобы делал? Как бы разговаривал с другими народами? Не зная языка, только жестами. Отгоняя мысли Райс мотнул головой. Что гадать, если всё равно не угадает.       Ноги с шумом опускались на влажную листву, из под подошв вырывались брызги, холодный воздух заставлял кожу покрываться мурашками, однако бег разгорячал. Но, не полностью восстановившись, Райс частенько замедлялся или переходил на шаг. Он старался совсем не останавливаться, чтобы понемногу продвигаться вперёд. Насколько он помнил, то если добраться до моста через реку, то можно оказаться на более спокойной территории, за которой светлые эльфы наблюдали чуть яростнее, нежели за территорией за мостом. Райс очень надеялся, что его с ходу не подстрелят. Посмотрев на Эвиэна, он подумал, что при переходе надо будет ему волосы вытащить, да и в целом открыть голову: в своего же они не будут стрелять. Если не посчитают мёртвым…       Переход по унылому, серому, сырому лесу занял у Райса два дня. Он так и не понял, почему так долго. Предположил, что пока бегали от змея, ушли так глубоко или же, что он взял не настолько сильный поворот, чтобы быстрее добраться до дороги, а топал по диагонали, медленно приближаясь к ней. Главное, что до размытой после ливня дороги он всё-таки добрался. А ещё через несколько часов на горизонте показался каменный мост. Райс всем богам молиться начал, чтобы он не был сломан.       Стараясь держать дыхание ровным, Райс увеличил темп бега, но разогнавшись, он не сумел удержаться на грязи и, поскальзнувшись, чудом устоял на ногах, немного припав на колени. Отдышавшись, он выровнял походку, постепенно снова переходя на более лёгкий бег.       Заметив вдали какое-то белое пятно, Райс замедлился. Он мог видеть в темноте так же хорошо, как и днём, но вот видеть далеко, как светлые собратья, не умел. Мечась в догадках, кто бы это мог быть, Райс подбирался ближе к мосту. И каким же было его облегчение, когда оказалось, что белое пятно это конь Эвиэна — хотя если быть точным, конь не чисто белый, а в серое яблоко.       — Ты же не будешь меня бить? — Райс осторожно подошёл к животному, которое тут же принялось обнюхивать своего хозяина, — я слышал о верности эльфийских скакунов, но сталкиваюсь с этим впервые. Ты же меня не понимаешь, да? — он протянул к морде коня руку, чтобы тот и его понюхал. Понюхал и понял, что тёмный не враг и хочет помочь.       Всхрапнув, конь ударил в землю копытом, чем напугал Райса. Но нападать он не стал: повернувшись боком, припал на передние ноги, точно приглашал тёмного оседлать себя. Райс даже думать не стал над тем, что делает. Времени не было. Перекинув ногу, он охнул, когда конь нетерпеливо всхрапнул — это походило на то, словно животное подгоняла эльфа.       — Если потороплюсь, могу его уронить! — бормотал Райс.       Коню было плевать, что говорил тёмный. Его волновало состояние друга, которого тот держал. Эвиэн продолжал мелко дрожать, периодами что-то шепча в бреду на своём языке. Скакун был ему подарен ещё в детстве и с тех пор, вот уже несколько столетий они не разлей вода. Иногда даже ссориться умудряются. Но чаще всего дурачиться. О! Как же от них спасались все и вся, когда Эвиэн был совсем ребёнком. Тот ещё сорванец!       Ездить верхом Райсу не доводилось. Верхом на лошадях. Но сидел он настолько уверенно, что в голову пришла мысль, что это наверняка какая-то магия. Либо животное волшебное, что почти одно и тоже. Однако, с какой бы скоростью конь не скакал, Райса даже не качало. Он мёртвой хваткой вцепился в бело-серую длинную гриву, стараясь не слишком сильно зажимать Эвиэна.       Действительно, скакуны светлых эльфов были на порядок выше, чем обычные. Жеребец без труда справлялся с любыми препятствиями на дороге, будь то яма, лужа или кочка. Он перепрыгивал, не сбавляя темпа, мчался дальше. Копыта не разъезжались на грязи, что казалось очень странным. Скажи Райсу, что такие скакуны и по снегу не оставляя следов ходят, он бы не поверил. Да и снега никогда не видел…       Дни сменялись ночами, ночи переходили в дни. Райс не пытался считать, сколько было затрачено на путь. Скакун, почти не останавливаясь, нёсся галопом, увозя седоков всё дальше от злополучного леса. Со временем, редкая роща с боков сменилась широким полем, с высокой сочной зелёной травой. Где-то вдалеке паслись дикие кони, над цветочками порхали насекомые, стрекотали какие-то жучки. Всё было каким-то невозмутимым и чистым, точно нет никакой войны.       За несколько дней поля Райс даже подзабыл о том, куда направляется. Эвиэн точно впал в какой-то сон. Он не шевелился, был бледен, дышал настолько тихо, а грудь вздымалась настолько незаметно, что Райс несколько раз пугался, что светлый собрат отдал богам душу. Но нет, раз за разом проверяя пульс, он улавливал слабое биение сердца. Это успокаивало, и волновало одновременно. Сколько Эвиэн продержится в таком состоянии? За всё это время он ни ел, и не пил. Как долго его организм будет держаться?       Все вопросы отошли на второй план, когда на горизонте показался очередной лес, с огромными деревьями, тянущимися высоко к небу. Сначала Райс подумал, что ему это мерещится, но нет, чем быстрее они приближались, тем яснее становились исполинские размеры Леса. Райс и ужаснулся от вида жилища светлых эльфов, и восхитился, понимая насколько это великое творение.       Приблизившись, конь замер у невидимой границы и присел на передние ноги, давая понять, что они прибыли. Облизнув вмиг пересохшие губы, Райс спрыгнул на землю, перехватил Эвиэна и сделал неуверенный шаг, затем ещё один и ещё. Замерев возле первых деревьев, Райс осторожно опустил Эвиэна на траву и сделал полшажка назад. Он выпучил глаза и тут же брякнулся на колени, низко опуская корпус и поднимая руки над головой, показывая, что атаковать не собирается. С поднятыми луками, точно образовавшиеся из воздуха, на свет вышли десятка два светлых эльфов.       — Видимо, у тебя была веская причина заявиться сюда вот так, — на ломанном тёмноэльфийском произнёс один из лучников, убирая своё оружие за спину, — и раз наш скакун позволил тебе оседлать себя, причина и правда веская, — эльф присел рядом с Эвиэном и, тяжко вздохнув, уже на своём пробормотал, — никак ты не успокоишься, Эви. Отнесите его к лекарю. Коня накормите и умойте, дайте ему яблок, заслужил. А его, — несколько пар глаз уставились на не меняющего позу тёмного, — В темницу до полного разбирательства.       Райс послушно завёл руки за спину, дал себя связать и надеть плотный мешок на голову. Пусть он видел Лес, но вот пути, ведущие в город, ему видеть не позволят. Для себя Райс решил, что при допросе облегчит путь дознавателей и всё что знает, расскажет. Нужно будет протянуть время настолько, насколько это возможно. Ровно до пробуждения Эвиэна, а там уж он точно в беде не оставит. Поможет, направит, если остаться не будет позволено… Райс сам удивился возникшей в голове мысли. Остаться? Со светлыми эльфами? С Эвиэном? Было бы замечательно. Райс не знал что делать: он привык выполнять приказы, и если их не было, он терялся.