give me fever

— Ах, утомительно, — вздыхает Сону, откидываясь на спинку скрипящего старого дивана. Рики поднимает на старшего недовольный взгляд. — Твоё существование здесь? Сону корчит такое же недовольное лицо, передразнивая, и качает головой. Чужие подколки давно перестали быть чем-то новым и уже не удивляют; более того — даже не распаляют на быструю реакцию. — Наша жизнь здесь, — слишком спокойно отвечает Ким, но тут же исправляется, — существование. Рики только отворачивается обратно к книге, оставляя Сону без ответа. Намного интереснее разглядывать картинки и читать старый текст на выцветших страницах, не оставляя попыток вникнуть в суть, чем вести беседу со старшим, пускай даже и самую обыденную. Где-то на кухне хлопочет Чонвон, создавая видимость деятельности, а может он там и вправду убирается. Сону не лезет, чтобы узнать, но краем глаза всё равно поглядывает. Какой-то странный нездоровый интерес к чужим делам. С той ночи прошло несколько дней, сколько именно — Сону не считает. Следы преступления слишком быстро затягиваются, не оставляя и намёка на произошедшее. Зато в голове остаются воспоминания и мысли. Много мыслей. И все их приходится усердно прятать в самый дальний уголок сознания, в ящик с множеством замков, чтобы ни один пронырливый нос не смог залезть. На лице маску беззаботности удаётся держать намного лучше. — Чонсон-хён давно не возвращался, — Чонвон появляется в комнате, материализовавшись словно из воздуха и присаживается на свободный стул возле стола. — И Хисын-хён ходит какой-то понурый. Мне кажется, у них что-то случилось. — Узнай, — как-то резко подхватывается Сону; он пересаживается удобнее, опираясь теперь локтями о собственные колени и складывая руки под подбородком. — Всем интересно. — Только тебе, — вновь подаёт голос Рики, перелистывая очередную страницу. В самом низу, рядом с оторванным краем, от руки написаны какие-то причудливые символы, значение которых Нишимуре неизвестно. — Ты же вечно лезешь. — Не ругаться, — тут же приказывает Чонвон, и Рики, сколько бы ни пытался, но слушается, лишь взглядом проскользив по старшему. — Только перепалок нам тут не хватало. Сону хмыкает и встаёт со своего места, лениво потягиваясь. Он не выходил на охоту уже около недели и организм требует крови, но Ким делает вид, что нужды не существует. Лучше крутиться вокруг своих и иметь каждого в поле зрения, знать, кто чем занимается и быть спокойным, чем уходить невесть на сколько и нервничать, что что-то произойдёт. До определённого момента их существование в действительности было спокойным, но сейчас будто с неба стали сыпаться проблемы и мелкие неурядицы. Век совместного проживания в клане дал о себе знать и во многих взаимоотношениях пошли трещины. Только не у. — О, нет, опять, — вздыхает Чонвон, опираясь о стол и прикладывая руку ко лбу. — Они опять? — Они всегда, привыкни уже. Через пару стен доносится сбивчивое дыхание, которое все сидящие в комнате могут охарактеризовать только как сонхуновское. Сону пожимает плечами — в этом правда нет чего-то необычного и нарушать чужую приватность никому не хочется, но чуткий слух не даёт этого избежать. Рики демонстративно громко захлопывает книгу. — Прогуляюсь, — оповещает он Чонвона, потому что именно так они и привыкли делать — предупреждать, чтобы не потеряться. Чонвон сдержанно кивает, наблюдая, как младший покидает их скромную обитель. Оставшись наедине, Сону в мгновение ока оказывается на чонвоновских бёдрах. Чужие глаза бегают в удивлении, не зная, за что зацепиться, а потом Сону сам сцепляет чужие руки на своей талии. В мыслях крутится невообразимое, и Чонвону сложно с этим справиться, особенно когда источник этого невообразимого находится так близко. Сону наклоняется, едва касаясь кончиком носа щеки. — Выдохни, я всё контролирую, — тихо говорит он, а Чонвону кажется, что чужой шёпот растворяется в душном воздухе помещения. Выдыхать не получается. — Чонвон-а, поцелуй меня. Чонвон теряется, совершенно не зная, что делать. Поддаться голосу разума и попросить старшего отойти? Или же прислушаться к просьбе и исполнить её, наплевав на всё на свете? Ян останавливается где-то посередине, сцепляя пальцы на талии, но не делая ничего больше. Он никогда не привыкнет к чужой беспечности. — Чонвон-а. Сону льнёт к младшему всем телом, немного ёрзает, пытаясь устроиться удобнее и, на удивление, совершенно без какого-либо подтекста. Чонвон наконец выдыхает, когда прислушивается и не слышит никаких звуков шагов в прилично широком радиусе. Все заняты своими делами и до них никому нет никакого дела. Как и тогда. Лишь бы только кто-то не ворвался, разрушая их маленький стабильный мирок. Чонвон смотрит на Сону и не понимает, почему от чужого мягкого взгляда его так сильно ведёт; почему прикосновения на холодной коже кажутся обжигающими, от чего тело и разум кричат, чтобы это не заканчивалось. Ян никогда не наблюдал за собой особо сильной любви к кому-то отдельному в их клане, но Сону смело вытворяет невероятные вещи, заставляя желать. Ян сдаётся на пятом из нечастых вдохов и намечает лёгкое прикосновение к изгибу шеи. Сону прикрывает глаза, полностью погружаясь в ощущения — даже будучи человеком, любое прикосновение вызывало в нём всплеск радости и морального наслаждения, а теперь. Теперь Сону смело тонет в чонвоновских касаниях, не боясь осуждения. Зато Чонвон боится до трясущихся коленок. — Поцелуй как следует. — Хён. — Быстрее, скоро кто-нибудь да вернётся. Чонвон считает, что он слишком податливый, раз у Сону так легко получается управлять им, но больше слова против сказать не может. Он целует мягко, но торопливо, стараясь урвать драгоценные моменты единения и спокойствия. Сону часто лезет в голову, но не делает этого без особой надобности и именно поэтому в чонвоновских мыслях сейчас штиль после резкого штормового предупреждения, словно кто-то выстроил невидимый щит. Где-то под рёбрами вспыхивает что-то болезненное, но Ян топит, сжигает, закручивает в воздушный вихрь, лишь бы собственные страхи не взяли верх. Сону улыбается в поцелуй, коротко лижет нижнюю губу, а в следующее мгновение в чонвоновских руках не остаётся ничего. На губах приятно отдаёт сладостью. — Нам нужно найти другое место для жилья. Хисын впервые за долгое время кажется запыхавшимся и взволнованным. Чонвон хлопает глазами, смаргивая остатки спокойствия и внимательно смотрит на появившегося старшего. Сону как ни в чём не бывало сидит на диване, закинув ногу на ногу. — Что-то случилось? — почти незаинтересованно спрашивает он, а у Хисына во взгляде мелькает полнейшее недоумение от чужого пренебрежительного тона. Напряжение повисает в комнате. — Есть вероятность, что за нами следят. Ли устало садится на диван рядом с младшим и вытягивает уставшие после долгого бега ноги. Как ни крути, но он знал, что в последнее время что-то не в порядке, только доказать этого никак не мог. Не может и сейчас, но чувствует, что что-то надвигается словно буря, и если не укрыться сейчас, то будут пострадавшие. Чонвон нервно бегает взглядом по обоим, внезапно не зная, куда деть собственные руки. — Если это Чонсон, то клянусь всем чем только можно, я- — Нет, может быть и не он, — качает головой Хисын, перебивая появившегося на пороге комнаты взъерошенного Сонхуна. — Конечно, он мог что-то натворить, но вряд ли это из-за него. — О, вас прервали? Какая неудача, — встревает Сону, оглядывая Пака с головы до ног и примечая на бледной коже несколько намеченных укусов-меток. Ухмылку сдержать никак не получается. — Завались, — машет рукой Сонхун, проходя в комнату. Следом появляется Джэюн, но в более презентабельном виде. — Аристократов не спрашивали. — Не ругаться, — заученной фразой напоминает Чонвон, обращая на себя всеобщее внимание. Чужие пронзительные взгляды заостряются на влажных губах, которые Чонвон судорожно облизывает, сбиваясь со счёта. Он ведь даже не подумал, как может выглядеть после всего произошедшего, но делает ставку, что намного более неуверенно, чем затеявший всё изначально Сону. Джэюн с Сонхуном занимают последние свободные места на диване, буквально втискиваясь между и игнорируя повисшую неловкость. — Правда, нужно валить, — продолжает Хисын, — но сначала нужно найти Чонсона. — Держу пари, он опять гуляет по границе, — Джэюн выглядит самым спокойным из присутствующих и звучит весьма убедительно. — Я могу сбегать проверить. — Мы можем, — Сонхун бросает короткий взгляд на Шима, а потом на всех остальных. У Сону, на удивление, даже ухмылка меркнет. — Нет, все вместе. Чонвон один из немногих в их клане, кто может мыслить хладнокровно в самые сложные моменты. Наконец переключившись от собственных проблем, он быстро прикидывает возможные исходы ситуации, стараясь просчитать наиболее подходящие варианты действий. Мнения с Хисыном сходятся. Коротко кивнув на чужие слова, Ли поджимает губы, соглашаясь. — Да, вместе, — пальцы немного нервно отстукивают по коленке в ожидании согласия всех остальных. — Тут терять нечего, найдём новый дом, подальше от этой границы, чтобы не влипать в передряги. — На западе может быть пусто, — Сону складывает руки на груди, будто закрываясь от всех в этой комнате. — А к востоку только один клан остался. — Тогда единогласно валим, — соглашается Сонхун, — Рики- — Я слышал, — отзывается появившийся на том же самом пороге Нишимура и тоже кивает. — Валим. Чонвон первым встаёт со своего места и озирается. На глаза не попадается ничего из того, что хотелось бы забрать из этого дома, разве что пару книг, которые так любит листать самый младший. Главное, забрать свой клан, который и так уже на низком старте из-за непривычной нервозности Хисына. В тот самый момент, когда парни собираются покидать дом, на лужайке возле появляется едва передвигающийся Чонсон. Окровавленная рука цепко хватается в районе рёбер; изодранная рубашка отливает кровавыми пятнами. Сону теперь тоже нервно передёргивает плечами, ощущая резкий незнакомый запах и непривычную яркость чужой крови. Рики щурится, направляясь вслед за всеми к пострадавшему старшему, но на полпути резко останавливается — запах, к огромному удивлению, кажется немного знакомым. Силясь вспомнить, кому он принадлежит, Нишимура хмурится, так и не двигаясь с места. На задумавшегося младшего никто не обращает внимания, а Чонсон падает на колени, больно соприкасаясь с землёй, и даже подхватившийся Сонхун не успевает его поймать. Тревожно. — Чужие, — хрипит Чонсон, прежде чем отрубиться на влажной от росы траве.