Ялла!

Через час Кривицкий и Павлова оказались дома у Геннадия Ильича. Про планы попить чай благополучно забыли. Уже в прихожей они шагнули навстречу друг к другу. Их губы встретились. Оторвавшись от друг друга, они начали судорожно срывать одежду с друг друга. Они целовались снова и снова. Их языки сплетались, пытаясь утолить дикую страсть. Это было настоящее безумие. Они оба совсем потеряли голову. Через мгновение вся одежда уже была разбросана по полу, а их обнаженные тела, так истосковавшиеся по друг другу, страстно слились на диване. Ирина резко вздохнула, почувствовав его прикосновение к ее обнаженной коже. Его ладони жадно гладили ее нежную кожу, пока он целовал ее в губы. Он не был аккуратным. Геннадий не обращался с ней, как с хрустальным бокалом. Положив ладонь на ее правую грудь, он сжал ее, заставив Ирину извиваться в его руках от удовольствия. У нее было такое чувство, что она целиком и безраздельно принадлежит ему и всегда будет принадлежать. Ночь быстро опустилась на город. Кривицкий долго лежал без сна, прислушивался к ровному дыханию Павловой, потом поднялся с дивана и тихонько подошел к окну. Отсвет уличного фонаря освещал комнату, и в этой голубоватой полутьме лицо Ирины Алексеевны показалось Геннадию Ильичу необыкновенно красивым. Им было просто хорошо вдвоем, и казалось, что ничего уже не могло этому помешать. Геннадий Ильич стоял у окна и задумчиво смотрел вдаль. Глаза его были открыты и совсем не моргали, а в глубине зрачка было отражение. Едва слышно тикали настенные часы. Казалось, время остановилось, и ничего в целом мире не могло быть лучше этой минуты. Кривицкий вернулся в постель. - Ты чего? – неожиданно и тихо спросила, проснувшись, Павлова, глядя на смотрящего в потолок Кривицкого и его, словно каменное, лицо. - Просто задумался. - О чем? Расскажи, - Ирина Алексеевна плотнее прижалась к нему. Геннадий Ильич несколько секунд молчал, словно подбирая слова, прежде чем начал говорить. - Интересно, что ты делаешь здесь со мной? Ведь у тебя свадьба буквально через полторы недели. – он приподнялся на локтях и посмотрел на нее прямо в глаза. - А ты почему так «вовремя»приехал? Ждал, что тебя пригласим, как особенного гостя? – нанесла ответный удар своими вопросами Павлова. - Очень смешно. Ты неисправима, – проговорил с нотками обиды Кривицкий и отвернулся от нее. - Ты обиделся что ли? – спросила она, потрогав его за плечо. - Какое это имеет значение? - Да господи боже мой. Не собираюсь за него замуж! Я в последние дни только и думаю, как мне об этом сказать Аленикову. - А зачем соглашалась? Ради должности? Ну и много она радости тебе принесла, м? – с этим вопросом Геннадий Ильич повернулся к ней лицом и подпер рукой голову. Павлова молчала, так и не нашлась что ответить ему. - Я ужасно хочу есть, а ты? – попытался разрядить обстановку Кривицкий и ему это удалось. - Тоже хочу, – улыбнулась Ирина Алексеевна. - В холодильнике мышь повесилась. Так что закажем пиццу и наконец чай попьем, – подмигнул он и поцеловал кончики ее пальцев. Спустя какое-то время пиццу привезли. Кривицкий и Павлова сидели на полу в обнимку, завернувшись в простыни и поедали пиццу, запивая чаем. До наступления утра оставалась пара часов и они приняли мудрое решение пойти поспать.