Деку повелитель стихий

      Прошло около месяца. Изуку всё чаще оставался у Айзавы с Кёном. В то время отношение Инко к Изуку резко менялось: она то была холодна с ним, то кричала на него. Даже просто за то, что он играл со своими игрушками. Одним словом, она ненавидела всё, что делал её родной сын.       Изуку, видя такое отношение к себе, не мог ничего сделать. Он боялся, да что там боялся, он просто не понимал, что уже успел натворить. За что к нему так начали относиться? Он же вёл себя, как и всегда. И оставался послушным.       Были мысли, что это из-за того, что Деку начал больше время проводить с про-героем и Кёном, не говоря об этом маме. Та, наверное, просто ревновала его к тем двум! Но когда он перестал сбегать, ничего не изменилось. Поняв, что не в это проблема, он продолжил свои побеги.       Он правда пытался найти причину, почему его начали недолюбливать, но совсем ничего не выходило. Везло лишь в том, что Инко частенько забывала, что у неё был родной сын, проводя больше времени с Кацуки. А зелёноволосому это было только лишь на пользу. Если раньше ему было очень обидно, то со временем он смог привыкнуть к этому и уже спокойно воспринимал свою мать, но обида всё равно была где-то глубоко внутри того.       Айзаве и Кёну он об этом ничего и никогда не говорил. Он не хотел напрягать тех, да и беспокоить не особо хотелось своими проблемами, уж лучше промолчать. Да и боялся, что его маму лишат родительских прав, и тогда уж он с Кацуки окажутся в детдоме.       Мидорию-то могли забрать Айзава с Кёном, но вот у Бакуго больше никого не было. Он не хотел, чтобы тот жил совсем один с какими-то воспитателями и чужими детьми. Что же по поводу самого Бакуго. Он, хоть и не задирал Изуку, но и говорить с ним не хотел. Ходил, вечно возмущаясь себе под нос по поводу того, какой Деку бездарный кусок дерьма. А всё остальное время вечно в своих мыслях. В принципе, для Каччана это было очень странное поведение. Деку даже не сразу смог привыкнуть к вечно злому и раздраженному парню.       Изуку даже пытался понять, что с ним. Но получив пару раз по лбу за излишнюю любопытность, он просто заткнулся и бросил любые попытки наладить с тем общение. Хоть мальчику ещё и было пять лет, но это не мешало ему понять, что смысла донимать Бакуго ноль.       Такими темпами прошло восемь лет. Отношения Инко к Изуку окончательно ухудшились. Женщина начала бить собственного сына за любой косяк. Полностью перестала того кормить, а когда тому только исполнилось тринадцать, выгнала из дома, не желая того больше видеть.       За прошедшие года она очень сильно полюбила Кацуки и, решив стать для того полноценной матерью, начала отдавать всё внимание только тому одному, в то время как про Мидорию она совсем уж позабыла.       А причиной такой любви была причуда Бакуго. Она видела, насколька та сильна, и подумав: «Если в будущем он станет героем номер один, я могу перестать работать. Ведь став для него полноценной матерью, расположу его подле себя. И он точно подарит мне популярность и кучу денежек» — таковы были её мысли. Хотя раньше она просто хотела дарить любовь Кацуки, то сейчас уже ради определённой цели. А чтобы осуществить свой коварный план, нужно было отдать всё своё внимание и заботу тому. Так она и поступила.       При этом её биологический сын стал казаться той совсем уж беспомощным и жалким. Если раньше она того поддерживала и говорила, что даже без причуды он станет героем, то сейчас уже, просто наплевав на это, открыто заявляла, какая он бездарность. У Изуку не было причуды, даже намёка на то, что он станет чем-то велик. Поэтому она забила на того. Она не говорила, почему так резко поменяла своё отношение, лишь кричала: «Ты безполезная мазь, ты никому такой не сдался! Урод!» А сам Мидория лишь слушал это, пытаясь защититься от ударов женщины.       Парень совсем не понимал, куда же пропала та самая добрая мать. Где та добрая Инко?! Он лишь захлёбывался в собственных слезах, терпя всё это. От того жизнерадостного ребёнка ничего не осталось… Точнее, он показывал эмоции, но только при Айзаве и Кёне, которые всегда были к тому добры, которые помогали ему, не то что та отвратительная женщина.       Что насчёт тех двух, он им просто не рассказывал про свою мать. Не хотел тех беспокоить. Но когда его выгнали из дома, ему не оставалось ничего, кроме как уйти к тем. Рассказав, что его выгнали, он увидел гнев и неприязнь на их лицах. Он уже пожалел за то, что сказал правду. Те уже собрались идти разбираться, но Изуку вовремя тех остановил, сказав: «Я не хочу, чтобы Кацуки попал в детдом, если её лишат родительских прав. Он мне очень много помогал! Прошу!» Эти слова остановили тех двоих, и они выслушали всю историю, связанную с Кацуки. И, сжалившись ради Изуку, закрыли на это глаза до восемнадцатилетия Бакуго, после они собирались надавать той женщине.       Он переживал за Кацуки. Хоть у того характер не сахар, но тот ему очень сильно помогал. Он приносил ему еду, когда Инко снова прогоняла того с кухни. Даже деньги давал и помогал с таблетками, когда Мидория был болен. Он был благодарен ему, хоть тот иногда тоже мог его стукнуть, но не так сильно, как это делала Инко.       Сам же Кацуки пытался успокоить ту женщину, но при одном лишь упоминании имени зеленоволосого та приходила в гнев. В такие моменты Бакуго просто уходил в свою комнату и ждал, пока Инко успокоится. У него не было желания лезть к тем. Они, по сути, не его семья, но податься некуда, оставалось жить с ними. Кацуки был тут совершенно бессилен. Если раньше он ещё и пытался ту остановить, но со временем, поняв, что это бессмысленно, перестал. Не было смысла. Та только сильнее била и без того бедного Мидорию. Ему было в некотором роде даже очень жаль пацана, но под горячую руку он попасть не хотел. Главное, чтобы его не трогали, а его и не трогали. К Кацуки та относилась чуть ли не как к Богу. Тот смотрел на это с презрением, думая, как бы свалить побыстрее. Но идти было некуда. Оставалось только жить с этой ебанутой семейкой до своего совершеннолетия.       Хоть Кацуки и не очень сильно любил Изуку, но всё равно, видя его плачевное состояние, пока Инко не видела, помогал тому. Если бы не Бакуго, Деку бы давно умирал от истощения.

***

      С того момента, как Изуку выгнали из дома, прошло больше полугода. Но жизнь была не на его стороне, он снова встретил свою мать и Кацуки, что пошёл с той за компанию.       Кацуки был первым, кто заметил Изуку и пытался тому хоть как-то намекнуть, чтобы он спрятался и сидел-ждал там его, пока Токо не уйдёт на этаж ниже или выше. Но его действия не были увидены. Ими он лишь привлёк его мачеху, что посмотрела в ту сторону, куда смотрел Бакуго.       Сгорая от ненависти, она пошла к Мидории. Казалось бы зачем ей это нужно, но она считала, что тот должен был уже где-нибудь сдохнуть с голоду и холоду. Как-никак, за окном была осень. Холодно. Подойдя к родному сыну, она схватила его за руку и потащила на выход из торгового центра. Изуку не понимал, что сейчас произошло, он лишь заметил обеспокоенный взгляд Кацуки, что побежал за теми, молясь, чтобы эта женщина ничего плохого не сделала.       — А... какого... — только начал зеленоволосый, как его тут же перебили.       — Заткнись! Не желаю тебя слышать, гадёныш! — сказала женщина, сжимая руку подростка только сильнее.       Он больше не осмелился издать и звука, покорно продолжая идти за той. Он хотел спросить Бакуго, что вообще происходит, но тот ему намекнул, что лучше молчать, да и он сам не знал. Как только они покинули торговый центр, его сразу же завели в первый переулок и грубо швырнули в стену здания.       — Сука... тц, какого чёрта ты ещё жив?! — прокричала Инко и занесла руку для удара, и в ту же минуту у Изуку под глазом образовался фиолетовый фингал, а глаз ужасно заболел.       Он закрыл своё тело руками, по его лицу начали течь горькие и солёные слёзы. Его тело было очень чувствительным, особенно к боли. И обычный удар для него был ужасно болючим. Он не имел ни причуды, ни сил, он не мог ничего поделать, лишь лежал на холодном асфальте, терпя избиение Инко, и с какой-то просьбой или надеждой смотрел на Бакуго, который ошарашенным взглядом смотрел на то, что делала та женщина.       Кацуки подбежал к тем и начал оттаскивать разгневанную женщину от друга своего детства, только вот она как будто взбесилась и, оттолкнув Кацуки, продолжила бить своего сына. Достав из кармана нож, она замахнулась, чтобы нанести удар в сердце Мидори, но рука Бакуго её остановила.       — Успокойся женщина! Мы уходим домой! — крикнул Бакуго, отаскивая ту подальше от еле живого Деку. Но та ни в какую не хотела уходить.       Взгляд Каччана остановился на нескольких героях, что были неподалеку и просто смотрели за развернувшейся представлением. Он оставил мать и подбежал к тем, моля помочь ему.       — Извините, герои, прошу, помогите мне успокоить ту женщину! Она сейчас убьёт Изуку! Прошу, помогите мне! — он переступил через свою гордость и попросил помощи. Он недолюбливал зеленоволосого задрота, но никогда не желал ему смерти.       А герои злобно улыбнулись, смотря то на парня, то на переулок, в котором происходило избиение. Те злостно усмехнулись, смотря на Каччана.       — С чего это нам помогать? Тот парень пролил на меня кофе, и моя одежда до сих пор мокрая и испорченная. Так почему я и мои друзья должны помогать тому отбросу? — спросил тот, смотря снова на Деку, наслаждаясь происходящим.       — Вы герои! Вы должны помогать людям! Я куплю тебе новый чёртов костюм, лишь спаси Деку! — прокричал тот, привлекая внимание. Около них начали скапливаться люди. Те почувствовали неловкость, но один из тех нашёл, как выйти с этой не очень приятной ситуации.       — Этот парень один из злодеев, а та девушка герой, которая хочет отомстить за убитого родственника! — крикнул тот. По толпе, что уже собралась, прошёлся шёпот. Ситуация брала плохой исход, очень плохой, хуже некуда!       — Это всё ложь и клевета! Он не злодей и никогда им не был. Помогите ему, — держался на своём Бакуго, схватив того негодника за воротник, крепко держа, смотря прямо в его глаза.       Он не желал, чтобы брокколи сегодня умерло, да ещё и такой смертью! А те стояли на своём, и люди со временем начали подключаться к тем, не зная всей ситуации полностью. Кацуки только оставалось стоять и выслушивать это, скрипя своими зубами, пытаясь сдержаться, чтобы не разбить кому-нибудь лицо или не кинуть в стену ближайшего здания.       — Тц…. — цокнув он использовал свою причуду, чтобы скрыть происходящее за его спиной. Просить помощи уже не было смысла. Он понимал это и попробовал скрыть тех двоих своей причудой. Пока те спорили, Изуку уже кое-как мог соображать, ему было очень тяжело вообще хоть что-то понять, он лишь чувствовал такую неприятно ужасную боль.       Инко, наконец, закончила бить своего сына и, плюнув тому в лицо, подошла к Кацуки, и, хватая того за руку, ушла вместе с тем, закрывая своё лицо, пытаясь избежать плохих последствий. Ей не нужны были проблемы. Хотя благодоря Кацуки мало кто заметил её лицо. А на лице Каччана была маска, что скрывала половину. Это вошло в его привычку — носить маску, чтобы скрывать свои губы и нос, которые ему не очень нравились. И сейчас она пригодилась.       С Изуку было всё намного плачевнее. Пара сломанных костей, разбитый нос с губой... Деку видел, что герои стояли и бездействовали. Он всегда верил, что те будут спасать кого угодно, но лишь из-за неприязни к человеку назвали Изуку злодеем, а его мать героем, что хотела отомстить.       Это такое странное чувство... прямо в его груди... Это была боль?.. Но почему? Это же всего лишь герои, в которых Изуку верил... и походу пришёл конец этой веры. Видя такое отношение героев, он невольно съёжился, болезненно простонал... И, встав на ноги, как можно быстрее скрылся в поворотах, пока пыль не осела. Когда же пыли уже не было, там уже никого не было. На героев посыпались обвинения по типу «Вы потеряли злодея!», «Та женщина тоже сбежала!», «А если те заодно с ним, и отвлекли нас, чтобы совершить ограбление?!» Уж не сладко пришлось этим недогероям.       На место прибыли про-герои и, расспросив людей, начали осматривать стену и асфальт, которые были в крови. Но никаких улик найти не удалось. Забрав недогероев, что так подло наврали, отвезли их в центр на допрос, а остальные остались успокаивать и брать видеозаписи с телефонов граждан.       На видео было плохо видно, кто именно там был. Поэтому записи отправили в центр, чтобы оттуда им уже сказали, кто же там всё-таки, хотя мало на что могли рассчитывать.       Видео начали снимать слишком поздно, а в тот момент Бакуго уже начал использовать свою причуду. Сколько бы людей они не опрашивали, всё было тщетно. В итоге, про-герои решили поискать следы парня в переулке. Судя по количеству крови, далеко с такими ранами он бы не ушёл.