Where's my mind?

«— Профессор, это правда или это у меня в голове? — Конечно, у тебя в голове, Гарри. Вот только почему это не может быть правдой?» Альбус Дамблдор — Гарри Поттер и Дары смерти I

Антон слышит аплодисменты, громкий смех, кажется кто-то что-то говорит где-то, определенно его окружает не один человек и не десять, а сотни — целая публика, чьи глаза устремлены прямо на него, ожидая чего-то. Такое странное ощущение, когда он перемещается по сцене, даже не глядя на лица, которые в любом случае сейчас были размыты, даже не давая возможности увидеть хоть какие-нибудь очертания. Вокруг еще и такая приятная атмосфера, от чего хочется светится ярче любой звезды, лишь бы донести этот свет до дальних уголков зала, куда, к сожалению, не доходил свет прожекторов и где поселилась тьма. Что-то слетает с его уст, за что тело не плохо перетряхивает, словно от удара током, что едва ли ощущается кончиками пальцев, но шум становится громче, ближе, опаснее. Он начинает постепенно ощущать реальность и видит рядом с собой брюнета с голубыми глазами. Убийственный цвет неспокойного океана прожигает в нем дыру, но почему-то что-то тянет на дно этого океана, дабы утопится в синем омуте этих фонарей, словно сейчас инстинкт самосохранения был сведен к нулю. Тот улыбается и Шастун следит как двигаются его губы, но слов разобрать не может. Чужое лицо резко искажается в приступе боли, когда брюнета пробивает током и кажется, Антон начинает осознавать, что происходит. Только вот понять не может, что он здесь делает и почему все происходит вроде как от первого лица, а чувство, как будто со стороны камер. Он замечает, что смеется, опять что-то произносит и сам дергается от боли, которая теперь была более ощутима. Он становится чувствительнее, а туман постепенно расходится. — А вы, мои дорогие, случайно буковку не знаете? Этот голос разлетается гулким эхом по всей голове, такой знакомый голос, что Шастуну хочется дернуться на этот звук и увидеть, кто это говорит, однако его тело словно парализовано и все, что остается, так это следить за собственными действиями, без возможности взять контроль на себя. В какой-то момент, он словно выбивается из собственного тела, наблюдая за самим собой со стороны. Антон теряется, он напуган и не знает, что происходит и почему его тягает со стороны в сторону вокруг сцены, ему остаётся просто следить за собой. И что ужаснее всего, что постепенно Шастун осознает происходящее. Он хочет закричать, остановить себя, когда видит как поднимается на стол. Он пытается, но сейчас он бессилен, бесполезен, ничтожен. — Это "К"! — Выдает Шастун и совершают жутейшую ошибку. Будь только возможность исправить, оттащить себя от стола, выбить пульты от шокеров из рук Павла, как-то смягчить падение, однако против настоящего не пойти. Его тело медленно падает, после вскрика от удара током, а перед глазами неожиданно восстает потолок.

Темнота. Крики. Шум.

Резкое поднятие на локтях и звон в ушах — именно это встречает Антона с пожеланиями доброго утра. Он не сразу замечает, что простынь под ним влажная от липкого пота, а каждый новый глоток кислорода кажется таким резким и жадным, словно его только что беспощадно душили. Голова кружится, отдается в такт с ударами сердца где-то в области висков, что заставляет упасть обратно головой на подушку и попытаться успокоиться. Антон не уверен, что сейчас ему приснилось, или вспомнилось, но уж больно похоже на правду. Да только как он к этому пришел? Эффект напоминания даже не был толком задействован, а тут в его сон врывается такая интересная сцена, что не на шутку пугает. Быть может общение с друзьями как-то на это влияет, или то что он на данный момент в собственной квартире, или что он успел вдоволь насмотреться нарезок с концертов и шоу в инстраграме — Шастун не знает, но думает, что раз пришел к этому делая едва заметные шажочки в сторону своего настоящего, то с разбегу, да еще и с прыжком в реальность, может и вправду все вспомнить. С одной стороны, пугает, а с другой, вселяет надежду. Только вот, когда Антон хотел получить вырезанный момент с собственным падением и узнать, правду ли он вспомнил, то потерпел неудачу, ибо Стас наотрез отказывался показывать это Шастуну, оправдываясь тем, что это не лучшее зрелище, которое рано видеть парню, а сам Антон пока что не хотел говорить про недавний сон, поэтому сложив руки, молча сдался. Правда, не смотря на то, что не желал затрагивать эту тему, подумал, что стоит все-таки хоть кому-нибудь рассказать об этом и разделить свои эмоции и переживания. Неудивительно, что первым, о ком подумал Шастун, это был Дима, именно по этой причине он договорился о встрече с ним в ближайшем кафе, в час дня, уже направляясь к назначенному месту и обдумывая, как лучше построить диалог и поделиться с произошедшим. Дима был отличным другом, советчиком, напарником, да в целом, это прекрасный человек, который всегда рядом и всегда поможет, за что Антон и ценил его, в принципе, как и многие другие. Но иногда, даже в компании с таким близким человеком, он не мог побороть себя и открыться. Это бывало давалось с трудом, однако и тут Позов понимал и не давил, как бешеный, видя чужое напряжение. — Привет, Тох, — приветствовал парня Дима, что уже сидел за столиком. — Привет, ты уже сделал заказ? — Нет, я без тебя не хотел ничего заказывать. Падай, давай, — Улыбается Позов и указывает на место напротив, куда как-то неуверенно усаживается Антон. Для начала стоит определиться с едой, а уже после говорить, поэтому только после того, как парни оформили заказы, Позов в ожидающем жесте подпер рукой голову, с тихой улыбкой, глядя на своего друга, что вел себя прямо как реальный подросток, будучи перед мужчиной открытой книгой. Шастун начал неуверенно, издалека, не решаясь сразу сказать все напрямую. Он видел, что Позов терпеливо ждал, лишний раз не подгонял и не сбивал с мысли, внимательно слушая и вникая в каждое слово, что слетало с уст Антона. — Я увидел сцену, людей, свет прожекторов, камеры… — Антон вздохнул, отдаваясь воспоминаниям, что еще остались после сна, — Это было так.. странно? Типа, я не мог понять, что происходит, почему меня бьет током, что я вообще делаю там. А когда я забрался на стол, то мне стало настолько страшно, особенно когда я пытался себя остановить, начиная вникать в происходящее, но был просто, знаешь, бесполезным, ни на что не способным.. Последние слова он произнес чуть тише, словно не желая произносить это, дабы не признать себя к ничтожеству. Дима сочувствующе глядел на своего друга, что опустил голову и он понимал, как страшно Шастуну, как для него крайне необычен этот мир, как он боится себя. Самое, наверное, ужасное, что может случиться, это отрицание и не принятие реальности — считает Дима. — Слушай, не переживай так сильно из-за этого. Ты же вспомнил хоть что-то, а значит на правильном пути. Представь, как легко тебе станет, когда вспомнишь все. А до этого, рядом всегда твои друзья, которые поддержат в любую минуту. Расслабься, я уже начал чувствовать твое напряжение за километры, тебе нужно выдохнуть и понять, что тут ничего такого нет. Тем более, переживая за то, что еще не произошло, ты заставляешь себя пройти через это дважды. — Спокойным тоном поясняет Позов и в поддержке улыбается другу, когда тот все-таки поднимает голову и смотрит в его глаза. — Да, думаю, ты прав. — Легкая улыбка оказывается на губах Шастуна, после чего он добавляет: — Как и всегда…

***

Когда Позов покидает друга, уходя в сторону своего дома, то сам Шастун не спешит идти обратно к себе, решая прогуляться по улицам Москвы, однако уж точно не ожидая увидеть, как из торгового центра вылетает Арсений. В чужих руках были два огромных пакета, в одном из которых виднелись продукты, что, наверное, могло значить, мужчина сам себе готовил еду. Интересно, а умел ли я готовить? — Думает Шастун, не сразу решаясь подойти ближе к коллеге, дабы поздороваться, но замечая, как быстро бегают океановые глаза по улице, наблюдая за потоком людей и, что удивительно, не сразу обращая внимания на двухметровую шпалу, что была как сосна среди кустов — трудно не заметить. — О, привет, Антон! — Улыбка озаряет лицо немного запыханого Попова, чьи пальцы рук уже успели покраснеть от тяжести пакетов. Возможно, тот успел с этим грузом еще и по этажам побегать, забыв что-то, — Ты как тут оказался? — Да так, прогуляться решил, — Отвечает Антон, поправляя челку и улыбаясь в ответ, — Что на счет тебя? — Захотелось чего-нибудь приготовить, да вот пошел за продуктами, — Он приподнимает один пакет, — Только вот мимо витрин с одеждой не смог пройти.. — Следом он приподнимает и второй пакет, не громко смеясь. — Шопоголик? — Определено. Оба смеются, однако Попов тут же оговаривается, говоря, что он не тот человек, который любит тратить деньги, а именно шопоголик, который любит покупать одежду, сочитать ее между собой, указывая на то, что не обязательно вещь должна быть дорогой, дабы воспроизвести на него впечатления. Хотя не редко он готов потратить любые деньги, когда видит ту вещь, что сто процентов должна быть у него в гардеробе, прямо впадает в душу с первого взгляда, давая понять, что это его, в действительности его. Антон лишь кивает, с реальным увлечением слушая голубоглазого брюнета, что как-то перешел на тему Санкт-Петербурга, в котором похоронил свое сердце на века, говоря о красивых местах этого города, где бывал отнюдь не один, да и не десяток раз, а с огромным удовольствием жил там. Он рассказывал, как чуть ли не каждое утро, выбирается на улицу, делая по пути сотни фотографий (некоторые из которых с радостью показал), ходил по изученым родным местам с такими эмоциями, будто впервые все это видел. Они говорят чуть ли не обо всем, когда Шастун решает взять один пакет на себя, чувствуя странное неудобство от того, что сам идет налегке, а его коллега без свободных рук. Арсений улыбается, кивает с благодарностью и указывает, куда идти дальше. — В общем, за частую я пребываю в гостиницах, когда приезжаю в Москву, но бывает и останавливаюсь у Серёжи, как сейчас. Не представляешь, как это, проснуться от недовольного ворчания, когда Серега чуть ли не разбивает голову, спотыкаясь об мои вещи. — Смеется мужчина, а после пародирует голос и раздраженную интонацию друга, — "Чувствую себя твоим складом. Ты где попало, а все вещи оставляешь у меня. Да я в жизни столько тряпок себе не покупал! Страшно представить, что у тебя там дома, в твоем Питере…" — А и вправду! Что у тебя там, в твоем Питере? Наверное, там в одежде можно утонуть, смотря сколько ты накупил за одну вылазку в торговый центр, — Улыбается Шастун, по-дружески пихая брюнета локтем в бок, когда Попов включает в себе актера, смахивая свободной рукой воображаемую слезу с щеки и тяжко вздыхая, делая вид, что обижен, однако не имея в себе сил долго сдерживать серьезное лицо, он быстро возвращает себе привычную улыбку.

***

Через время, уже у дома, где жил Матвиенко, Арсений приглашает Антона зайти ненадолго, да выпить чаю (ибо с более крепкими напитками лучше сейчас Шастуну не играться), на что тот пожимает плечами и не долго думая, соглашается. Голубоглазый открывает двери перед гостем, пропуская того первым, уже после следом переступая порог и закрывая за собою двери. — Чувствуй себя как дома, как бы банально это не звучало. — Говорит Арсений, снимая обувь и направляясь с пакетом, в котором были продукты, на кухню и указывая жестом парню проделать тоже самое. Антон быстро оставляет кроссовки в прихожей и выходит на кухню. Комната была довольно просторной, светлой и по-своему уютной, с желтоватым светом от ламп и прекрасным видом на Москву и красоту этого города. В целом, не многое отличалось от квартиры Шастуна, с учетом, что жили все не так уж и далеко от друг друга, это было не удивительно. — Какой чай пожелаете, сударь? — Обратился к парню Попов, включая чайник и доставая две чашки, для себя и гостя. — Ох, какой тут выбор, друг мой, — Наигранно удивляется Антон, когда брюнет открывает перед его глазами шкафчик, где на нижней полки были коробочки с чаем, — Пожалуй, сойдемся на французском черном, — Улыбается Шастун, указывая на темную упаковку. — Уж поверьте, выбор определено себя оправдает! — Говорит Арсений, добавляя в одну чашку ложечку розсыпного чая. — И два сахара, — Опережает мужчину Антон, когда тот с вопросом оборачивается к нему. Вообще, Арсений сейчас кажется Шастуну достаточно уютным, когда старается сделать все как можно лучше и угодить парню, когда дрожащими руками аккуратно и бережно наливает кипяток в кружки (Шастун все еще не понимает, это тремор, холод или нервы), когда с ожиданием смотрит на Антона, как только тот делает первый глоток напитка, выглядывая эмоции, пока в глазах блещится вопрос: "ну как?". Попов все еще колко реагирует на некоторые моменты, в которых Шастун "тормозит", выскакивая из разговора, как только затрагивались темы настоящего времени, бывало переспрашивая или наоборот делая вид, что понимает. Но все-таки Арсений уверенно держится, не позволяет маске соскользнуть с лица, ибо актер, а как иначе? Когда твой друг потерян в пространстве и себе, то последнее что стоит, так это показывать свое расстройство по этому поводу, ведь это определенно заставит ощутить на себе неприятное чувство вины, что было бы явно лишним. Он сидит напротив и смотрит на Шастуна, замечая, что даже внешне тот изменился, когда, к примеру, на лице проскакивают какие-либо эмоции, он иначе их отображает, нежели раньше, не так как привычно видеть, совершенно по-другому. Это кроется в мелочах и мимо Арсения не проходит. — Под таким взглядом я точно рано или поздно подавлюсь, — Смеется Шастун, — Но чай мне нравится, уже можешь выдыхать. — Да как тут выдыхать, если.. — Голубоглазый тянется к нижнему шкафчику, достает оттуда коробочку с печеньем и конфетами, ставя перед гостем, — Угощяйся. Вспомнил, что на все случаи жизни у Матвиеныча всегда припрятаны сладости. Вот в кого такой уют — думает Антон, с удовольствием принимая печенье, однако застывая с ним в одной руке. Все это: как Арсений тянется к нижнему шкафчику; как подает сладости; как улыбается и начинает размешивать сахар в собственной чашке — это все вызвало будоражущее разум дежавю, от которого мурашки, кажется, пошли не по телу, а по внутренним стенкам желудка. Парень пару раз моргает, хмурится, смотрит на Попова и все-таки приходит в себя. — Ты в порядке? — Склоняет голову в бок Арсений. — Да, просто.. — Антон делает небольшую паузу, собираясь с мыслями, — Всё это немного странно. — Хочешь поговорить об этом? — Осторожно спрашивает брюнет, не решая сразу лезть с вопросами, ибо это будет не совсем правильно. Шастун пожимает плечами, думая, стоит ли рассказывать о своем сне и переживаниях. Смотрит на Попова, сталкиваясь взглядом с океаном чужих глаз, что обволакивал спокойствием, однако почему-то не решается. Было легче открыться Диме, поскольку это его давний друг, которого он к тому же, хоть и не полностью, но помнит и знает. Было легче открыться маме, ибо это родной человек, в котором парень также уверен и также помнит. Было легче, а сейчас вообще никак. Арсений вроде и внушал какое-то чувство доверия, заставляя хотеть верить в то, что он отличный друг и хороший человек, но и одновременно с этим, Антон реально его не знает, не помнит ничего связанного с этим человеком, поэтому опасается полагаться на внешнее впечатление. Кто знает, что скрыто у него внутри? Да и знал ли Шастун вообще, что скрыто занавесом и кто стоит перед ним на сцене сейчас. Правда, хочется все-таки верить, что Антон не стал бы выбирать в друзья тех, в ком не уверен. За школьные года ему пришлось пережить немало предательств со стороны сверстников, а на данный момент он находится в компании взрослых людей, пытаясь не забывать, что сам уже тоже взрослый. К тому же, Арсений старше него на 8 лет, да и это же не садик и не школа, где большинство лицемеры, что шепчутся за спиной у лучший друзей, так? Шастун думает, что Попову и вправду можно довериться. Шастун думает, что Попов в действительности хороший человек. Окончательно в этом убедиться помогают слова Димы, которой уверял парня в том, что рядом лишь его близкие, которые поймут и помогут, поэтому Антон все-таки решается. — Знаешь, мне сегодня приснился интересный сон, — Начал парень, — Я уже говорил об этом с Димой, но меня все еще это беспокоит. Вообще, это не совсем сон, я просто вспомнил кое-что, но преподнесено это было, типа, как сон. Арсений внимательно слушает и кивает, давая понять, что уловил мысль. Он вникает в каждое слово, что слетает с уст Шастуна, начиная постепенно понимать, что беспокоит парня, когда тот приближался все ближе и ближе к концу воспоминания, говоря о том, как было жутко видеть собственное падение без возможности что-либо изменить. Брюнет уверен, что речь в действительности не о сне, а о резко всплывшем воспоминании, ведь Антон описывает все так, как это описал бы любой, кто был там, именно с теми ощущениями, что есть, когда ты стоишь на сцене, а не просто смотришь на шоу с экранов. — Слушай, Тох, а ты же не смотрел эту вырезку? — Я хотел, но Стас был против. — Отвечает Антон, — А сейчас, думаю, он был прав. После этой ночи как-то перехотелось. Со стороны слышится облегченный выдох. — Тебе и вправду не стоит этого видеть. — Говорит Арсений и на его лице появляется легкая улыбка. Определено голубоглазого беспокоил этот мальчишка, ведь в целом он младше всех, а сейчас и вовсе, не успевший стать совершеннолетним, подросток, которого перенесло в тело себя уже взрослого. Антон заставлял переживать всех вокруг, волноваться и нервничать, ибо мало ли, что случится. К этому парню всегда было достаточно внимания, а в такой ситуации тем более, оставлять его без присмотра совершенно нельзя. Никто не знает, что взбредет в эту голову и что он решит сделать, не подумав о собственной безопасности. Правда, Арсений понимает, что рано или поздно Антон увидит те кадры. Но главное, как кажется, так чтобы это было не сейчас. И так уже довольно с него. Шастун потерял несколько лет своей жизни, просто забыл. Какие бы не были те дни и месяца, даже будь они неприятны, одни из тех, которые хочется в действительности забыть, как сейчас, они все равно важны и необходимы. Арсений считает, что то, что случилось — это было заранее предназначено. Опоздание, неудача, страх и боль — все это предосторегает, защищает и делает сильнее, все это помогает продолжать жить, ведь, как говорится, что не убило, то движет дальше. — Арс, ты только посмотри! — Вдруг округляет глаза Шастун, смотря за спину Попова, где находились окна. — Вау.. — Выдыхает Арсений, оборачиваясь, — Какие тучи.. Видимо, погодка решает пошалить сегодня. Попов сидит в пол оборота, смотря на небо, что уже практически полностью было закрыто чернильно-сизыми облаками. Через пару секунд он замечает крупные капли воды, стремительно летящие вниз, оставляя вполне заметные следы на асфальте. Все раскручивается слишком быстро и резко, поэтому остается лишь наблюдать за дождем, что усилялся с каждой минутой и переходил в ливень. Вспышка молнии заставляет Шастуна незаметно дрогнуть и сощурить глаза. Никогда не любил этот белый проблеск среди туч, от которого было ощущение, словно на секунду его ослепляют фонариком, целясь прямо в глаза. — Вовремя зашел на чай, а то в планах было затеряться в городе до ночи. Точно уже промок бы. — Говорит Антон, переводя взгляд на Арсения. — И вправду вовремя, а то затерялся бы в городе до ночи ты, а от Димки получил бы я. — Улыбнулся брюнет. Антон лишь ведет бровями, улыбаясь в ответ и не представляя, когда в последний раз так ярко сиял и так часто улыбался. Быть может это и есть его настоящее? Щелчок в замочной скважине, что сопровождался парой оборотов ключами, заставляет едва ли заметно дрогнуть Арсения и чуть напрячь плечи. Когда двери открываются, то из коридора слышится негромкое: — Арс, ты дома? — А следом возня при снятим обуви. — Да, Серег, на кухне. — Отвечает Попов и глядя на Антона, пожимает плечами, чуть приподнимая брови вверх. Когда же в дверном проеме оказывается хозяин квартиры, то на его лице проскакивает легкое удивление, заприметив за столом неожиданного гостя. Шастун улыбается и протягивает руку, которую тут же пожимает Матвиенко, недовольно смотря на Арсения и присаживаясь на стул рядом. — Мог бы предупредить, что к нам Тоха зайдет. Попов кивает, однако ничего не говорит, лишь встает в места и достает еще одну кружку, дабы налить чая другу, пока вода еще не остыла. — Я вообще планировал не надолго, просто поболтать, да к себе обратно. Только вот погода не летная. — Звучит как оправдание, поэтому когда Арс ставит кружку перед Сергеем, то обращается к Шастуну. — Не парься, ты можешь остаться тут, до тех пор, пока ливень не закончится. — Да, Антох, расслабся, — поддерживает Серёжа и легко хлопает по плечу парня, — Видимо еще не привык к моему обычному выражению лица, — Смеется он, а следом смех подхватывает и Попов. — Да я сам до сих пор привыкаю! — Пихает в бок Арс Серегу. Шастун не сдерживает эмоции и тоже смеется, глядя на лучших друзей перед собой. Он успел немало прочитать информации про Арсения и Матвиенко, когда бродил по просторам интернета, а также узнать, что дружат они достаточно давно. Правда, не больше нежели сам Антон с Позовым, но все же, не смотря на время, они отличные друзья, о которых многие только и мечтают, воображая подобные дружеские отношения перед сном. И сейчас перед ним лучший пример настоящей дружбы, что пропитана искренностью, пониманием и поддержкой. Если бы Шастун не знал Диму, то точно бы завидовал Матвиенко и Попову. — Кстати, Шаст, а когда тебе в больницу на проверку? — Решает спросить Арсений, усаживаясь на свое место, захватив печенье и окуная его в чай, как-то странно переглядываясь с Сережей. — В четверг, на пол девятого. — Отвечает Антон. — Я могу тебя подвезти, если нужно. — Сообщает Матвиенко, на что Шастун лишь кивает, обещая подумать над этим предложением. Было заметно, что даже не смотря на расслабленое состояние в компании, Антон все еще не то, чтобы "не привык", он был не уверен в происходящем, поэтому не был готов принимать помощь со стороны, не имея смелости поверить, что все делается для него не из-за жалости или подобного рода причин, а из-за важности и дружбы. Он не ощущал себя нужным. — Вы только посмотрите.. — Заворожено произнес Попов, смотря на небо, что привлекало к себе внимание новым раскатом грома. — Видимо, ливень не собирается утихать. — Антон также смотрел в окно. Среди темных туч промелькнула молния, на мгновение освещая облака и окрашивая их в фиолетово-розовые цвета. Трое пар глаз наблюдали за буйной стихией, а также сильным ветром, что раскачивал деревья со стороны в сторону, нагоняя легкую панику. — Может.. — Прервал тишину Попов, — Останешься у нас, Антох? — Да, Арс прав, — Говорит Сережа, что-то смотря в телефоне, — Знаешь, погода обещает еще на пол ночи такую бурю. Куда ты пойдёшь-то? Шастун пожимает плечами, однако еще один удар молнии и грома заставляет все-таки хорошенько подумать и согласится, особенно когда ливень усиляется и с новой силой начинает еще и бешенно стучать по стеклу окон. — Значит, Арс — Обратился к другу Сережа, — Идешь место Антону показывать, а я вот закажу что-нибудь нам на ужин. — Как скажите, сэр! — Попов поклонился перед Матвиенко и посмеявшись, махнул рукой, жестом призывая Шастуна пойти за ним.