Попутные ветры

Тянь мялся под дверью квартиры. Звонок застал их с Ченом посреди поедания горячей лапши в бумажных стаканчиках на полупустой парковке неподалеку от торгового квартала. Чен молча выслушал звонившего, бросил в трубку короткое «уже еду», срезал дорогу по дворам, чудом не застряв на своем бронированном почти-танке в узких переулках, и молча выгрузил Тяня у самого подъезда, после чего снова стартанул так, будто за ним гнались все могуй* города. Как только самолет пошел на посадку младший отпрыск семьи Хэ вдруг понял, что совершенно не знает, захочет ли Гуань Шань его видеть. Как отреагирует. Что скажет. Кто они теперь друг для друга и что делать, если ответом на этот вопрос будет «никто». Находясь за океаном он все делал для того, чтобы вернуться в Китай. Как только в салоне загорелась плашка с нарисованным ремнем безопасности, он внезапно понял – у него нет дальнейшего плана действий. В голове только грустные опилки, неоновая вывеска с именем «Мо Гуань Шань» и все фотографии, которые он перекидывал с временного телефона на личный. Поездка с братом, прохладные улицы города где он вырос и горячая лапша никак не помогли, хотя он надеялся, что этого часа будет достаточно, чтобы собрать мозги в кучу. Хотя бы в навозную, но лучше – думающую. Хотел попробовать упорядочить мысли стучанием головой о стену, но немного промахнулся. На резкое, обрывистое и оттого будто злое жужжание дверного звонка послышалось шуршание за дверью. - Бля, написали же…! – Чжань Чженси округлил глаза когда выглянул на лестничную площадку. – Вот это номер. - Да тише ты! И что ты там застыл, не тот заказ? – над шевелюрой Чженси, немного вытолкнув его из за двери телом, появилось лицо И. – О, успел. Доставщика по дороге на этаж не видел? - Ты знал?! Ну конечно же знал. Можешь не отвечать, - Си толкнул белобрысого локтем под ребра и отступил от двери, пропуская Тяня в коридор. После чего полностью развернулся к Цзяню и абсолютно по-змеиному зашипел: – Меня предупредить никак? - Сюрпри-из! – также шепотом пропел И. Тянь просто по звуку выдоха определил, что Си закатил глаза и хотел было спросить, что за театральное представление с шепотом тут происходит, когда ему сообщили все тем же заговорщическим шепотом: - Не шуми, рыжий высыпается после экзамена. Ты, - длинный бледный палец ткнул владельца квартиры в плечо, - остаешься караулить пиццу. А ты, - палец перемещается на черноволосого гостя. – Выглядишь так, будто тебе нужен погребальный макияж. – Цзянь отодвигает тем же указательным пальцем материализовавшийся перед своим носом кулак и миролюбиво продолжает: - Или душ, тройной эспрессо и пепельница.

***

Отражение смотрит из зеркала так, будто готово разбить тонкую вуаль стекла, вылезти из зазеркалья и оторвать своему владельцу голову. Тянь улыбается, отражение скалится. Игра холодного света энергосберегающей лампочки и теней, но выглядит убедительно. Сумка стоит на полке рядом, Тянь не смог найти в ней полотенце. Корчит еще одну рожу и слышит как открывается дверь. Чжань будто прочитал мысли – стоит в дверях с аккуратно сложенным полотенцем. - Было не слышно шума воды и Цзянь напомнил что в ванной нет свежих полотенец. Тянь его не слушает, глаза снова, как намагниченные, прилипают к маленькому кусочку рыжих волос, который видно между закрывающей обзор на зал стеной и подлокотником дивана. Чженси сдвигается вбок и, как только рыжее пятно пропадает из зоны видимости, Тянь будто приходит в себя. Чжань впихивает махровый отрез ему в руки, инструктирует «горячая в синем, холодная в красном, шампунь в желтой упаковке не трогай – станешь Чубаккой» и выходит в коридор. На кухне еле слышно ойкает И. - Сиси! Пицца просто огонь! Я язык обжег. Подуешь? – Цзянь И после своего возвращения абсолютно непробиваем, чуть что – уходит в абсолютную защиту, в которой Чжань не может его ни заставить отвечать, ни дотянуться до него эмоционально. - Почему ты мне ничего не сказал? – Чженси пытается еще раз. - Так было нужно, - И смотрит на него с легкой улыбкой. Лежит щекой на локте и помахивает кусочком пиццы в другой руке. – Давай поедим, пока претендентов на нашу еду не стало больше. Я уже думал, что он накинется на рыжего, а потом на пиццу. Съехал с темы без лишних объяснений и Чжань снова выбирает сейчас не давить. Пицца горячая и это ее единственное преимущество перед стоящей в холодильнике кастрюлей с супом, по остальным пунктам она, откровенно говоря, полное говно. Пока они без аппетита, чисто из принципа, давятся первыми кусочками, Тянь выскакивает из ванной, как пружинный шут из коробочки. Цзянь И подскакивает и ловит его на середине зала. «Дай ему поспать» слышит сидя на кухне Чжань и сдается. Кусочек пиццы не съеден даже на половину, Чжань ставит суп на плиту. Он не хочет после похода в клуб долго обниматься с унитазом, значит нужно плотно поесть перед алкогольными возлияниями. С таким разворотом событий он уже не сомневается, что сегодня напьется. Цзянь толкает его бедром и достает с верхней полки ручную кофемолку и пачку кофе. Он слишком часто бывает у них в гостях. Отец с мамой уже шутили, что могли бы его усыновить, в тот момент Цзянь поддержал шутку, но, не смотря на ослепительно сияющую улыбку, глаза у него были абсолютно холодные. В ту ночевку Чженси так и не смог уснуть – сидел и рассматривал, в падающем с окна освещении, спящего на полу И и много думал. Сейчас на Цзяне тоже маска, не настолько очевидная как в тот вечер, но видевшего раньше всю искренность этого человека Чжаня ею не обмануть. Цзянь поворачивается к нему и играет бровями, будто говорит «я польщен твоим безраздельным вниманием», потом тянется к нему свободной рукой. Мимо него. Берет с полки стоящую в ожидании гостей пепельницу (отец семейства не курит уже десять лет, но сослуживцы все курящие) и отходит к столу, за которым уже ест все ту же пиццу Тянь. - Ты уже придумал что ему скажешь, когда он тебя увидит? – Цзянь садится напротив Тяня с кофемолкой в руках и не видит как Чженси кривится. «Кто бы спрашивал» думает Чженси. Он сам ждет объяснений уже год. Ничего, кроме «увидел страшных мужиков. Упал в обморок. Очнулся на острове. Гипс» он так и не дождался. Тянь тоже не видит его выражение лица, он слишком поглощен своими переживаниями по поводу рыжего. Паршивая пицца вприкуску с сигаретным дымом идет у него на ура. Вытяжка не работает и Си открывает форточку. Берет свое лицо под контроль и подсаживается за стол, пока суп греется на самом большом огне у него за спиной. Цзянь продолжает: - Ты же знаешь, что он может просто развернуться и уйти, даже не попытавшись тебя выслушать, если ты начнешь нести херню или неубедительно врать. Да даже если просто решишь ему врать, - продолжает напирать Цзянь, не услышав вербального ответа. – Шань же взрывной, он не даст тебе время на то, чтобы ты собрал мысли в приемлемый рассказ. И извинения твои ему будут неинтересны. Давай, мажорчик, думай… - Цзянь И не глядя берет Чжаня за ладонь и говорит не столько Тяню, сколько уже обращается к самому Чженси и он даже не убирает свою руку, как хотел в начале. У блондина даже голос меняется, так что Тянь не замечает этой разницы, а Чжань услышит различие даже по плохой связи: - Я сам задолжал столько объяснений и извинений, что не знаю, как Чженси вообще меня не порезал на британский флаг, продолжает мне верить и не торопит. Но они с рыжим – разные люди… - С кем я там разный? – на кухню заходит Шань. Лицо помятое, один глаз еще спит, второй сонно смотрит на всех сидящих за столом. Тянь сидит затаив дыхание и Чжань с Цзянем тоже подбираются на стульях, когда рыжий проходит к сушилке за стаканом и плещет себе воду из фильтра. Поворачивается к столу лицом, опирается спиной на холодильник и снова смотрит так, будто ничего странного не видит. Не видит что за столом сидит Хэ-мать-его-Тянь в одних штанах, с мокрой головой и зажатой в пальцах сигаретой. Потом отпивает из стакана, принюхивается и впивается в Тяня внезапно проснувшимся взглядом. - Привет, малыш Мо, - совсем не похожим на себя голосом выдавливает из себя тот. - Так ты не сраная галлюцинация… - почти шепотом говорит рыжий. Дальше в квартире разворачивается водевиль достойный корейских дорам, которые так любит Чжань Цзыси. Шань пытается проскочить мимо Тяня к выходу с кухни, Тянь роняет стул на котором сидел и путается в его ножках, ловит рыжего, тот начинает молча брыкаться и пытается вырваться. Тянь умоляет «пожалуйста, выслушай» как мантру шепчет «пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста». Чжань чувствует себя вуайеристом, подглядывающим за чужими отношениями, и хочет свалить из собственной квартиры, но Цзянь еще не выпустил его руку и просто качает головой.

***

Несколько раз Гуань Шань гнался за высокими черноволосыми парнями в густом потоке людей в час пик, а потом извинялся, объяснял что перепутал их с другом. Два раза чуть не получил за это в морду, один раз чуть не оказался в полицейском участке и четыре раза получил предложение "заторчать по сходной цене". Тянь мерещился ему в толпе, на пустых остановках, в криминальных сводках и мелькал в отражениях. Поселился во всех его снах, особенно в кошмарах. Сами кошмары теперь строились на том, что Шань никак не мог до него добраться или делал это слишком поздно. Поэтому он сперва принял его за очередную галлюцинацию. Привет от уставшего мозга. Паника помешала ему быстро соображать и Тянь его поймал. Обвил руками как спрут. Шаня будто перехватили металлическим прессом поперек груди, прижав руки к бокам. Когда ему стало не хватать кислорода от активных попыток высвободиться из сдавивших грудную клетку рук, он перестал брыкаться и услышал полузадушенный речитатив из сплошного "пожалуйста". Они перешли из кухни в коридор. - Пожалуйста, дай мне шанс, - шепчет Тянь. Гуань Шань стоит посреди коридора, близко к выходу из квартиры и чувствует себя в западне. Они находятся в двух шагах друг от друга и Шань знает, что для брюнета это не расстояние. Тому достаточно доли секунды, чтобы оказаться у Шаня за спиной, но он держит эти два шага между ними. - Моему отцу надоело ждать и меня забрали в тот день ещё утром. Цзянь с Чжанем проходили мимо. Я хотел попрощаться, но тогда у них был бы адрес... - Тяня несёт в дикие, бессмысленные с точки зрения Шаня, дебри. - У меня отобрали телефон и дважды в неделю обшаривали всю комнату. Отец поставил условие... - Почему ты мне не позвонил? - Шань не хочет слышать отмазки от сбежавшего на другой край географии. - У меня отобрали телефон и контролировали все мои контакты с окружающими. - С Цзянем ты нашел возможность списаться, - Шаня душит ярость. Или обида. Он не знает точно что заставляет его задыхаться в помещении с этим чертовски сильным трусом. Он обнимает себя за плечи и замолкает. Отходит ещё на два шага в сторону выхода, но продолжает смотреть в лицо. Тянь протягивает к нему руку и хочет сделать шаг вперед. Передумывает. Трет ладонями глаза и лоб. Выдыхает: - Я боялся. - Получить в морду? Просрать звание сказочного мудозвона? - Я боялся, что если позвоню или напишу тебе, то между нами все закончится даже не начавшись. Что ты пошлёшь меня. - Иди нахуй, Хэ Тянь. Доволен? Я тебя послал, вали с чистой совестью. - Дай мне шанс, пожалуйста. - Чтобы ты снова все испортил, если я начну тебе доверять? - Шань сам не понимает почему не уходит. Он может развернуться, забрать свои вещи с вешалки, прыгнуть в кроссовки и свалить отсюда. Подальше от козла Хэ Тяня и говнистого друга Цзяня И. Шань продолжает стоять, обняв себя за плечи. - Прости меня, я такой трус... - Свои извинения можешь положить на ту же полку, где лежат остатки твоих мозгов. Что с того, что они "знали бы мой адрес", что с того, что "у тебя отобрали телефон". Я не верю в то, что ты "боялся меня потерять". - Моя семья - часть триады. - ...что? - Ты видел всю роскошь. Родовое поместье, машины, квартиры, яхты, вертолёты, острова. Честный бизнес не делает таких денег. Моя семья состоит в триаде с самого её основания. Сейчас работает на отца Ц... кха... В такую правду ты готов поверить? – Тяня несет на полной скорости. Еще чуть-чуть и он свернет себе шею собственными словами. Все или ничего. Пока Шань хватает ртом воздух, Тянь решает добить его правдой. И будь что будет. Если рыжий даст ему шанс, то в любом случае правда однажды раскроется, если не даст - можно будет соврать, что навешал лапши и тогда уже не имеет разницы, что будет дальше. - Отец Цзяня тоже замешан в триаде, потому если бы даже контакт раскрыли, то ему бы ничего не было. Я боялся за твою безопасность. Я боялся, что ты от меня отвернешься, когда услышишь. Я боялся и давил желание тебе написать. А потом ты закрыл доступ неизвестным аккаунтам к своему вичату. - А сейчас не боишься? - хрипит себе под нос Шань, не отрывая глаз от серых глаз напротив. - Боюсь. Но сейчас я рядом и успею сделать все, чтобы защитить тебя. - Какие страсти. Жених можете поцеловать своего жениха, - Цзянь слышал все признание. Как только эти двое вышли в коридор у них с Чжанем началась битва красноречивых взглядов и в этот раз он уступил пальму первенства своему любимке. Так что это "мы работаем на" и "отец Цзяня тоже замешан" он прекрасно слышал. - Это правда? Про триаду... - Мо хрипит так, будто бежал марафон, смотрит полубезумно и Цзянь передумывает отпираться и топить Тяня заявлением, что тот лжет. Цзянь больше не держит гаденькую издевательскую улыбку. - Блять, Хэ. Мой отец - это мой секрет. Давай я расскажу Рыжему чем ты занимался пока был под присмотром своего отца. Он конечно посылал меня каждый раз, когда я предлагал ему почитать переписку, но теперь он кажется не будет против, - у Шаня внутри все снова сжимается в холодный и липкий комок, теперь уже от взгляда И. - Ну как, Шань? Тебе же интере-есно... - тянет нараспев. Мо Гуань Шань очень хочет отмотать время, хотя бы на час назад, а лучше на неделю, просто чтобы не стоять сейчас здесь как маленький испуганный пацан, глядя на тех, кто однажды стали ему друзьями и вытащили из тех проблем, которые могли перечеркнуть его жизнь. У Цзяня будто включают свет в голове, щелчок слышен даже стоящему на другом конце коридора Шаню. - Черт... - блондин запускает руки в свои волосы, растрепывает аккуратный пучок так, что резинка просто падает на пол. - Рыжик, я не хотел. Я... не всегда это конролирую. Сейчас все нормально. Это было направлено ублюдку рядом со мной. Пожалуйста, не убегай. В голосе столько сожаления, что если бы оно было осязаемым им можно было бы затопить эту уютную квартиру со всеми неуютными разговорами в этом коридоре. Когда Шаню удается вдохнуть, он дергано кивает и спрашивает только одно: - Чженси? - Не в курсе всего этого. Я сам хочу ему рассказать, но не так и не сейчас. Мне нужно вернуться на кухню, я собирался просто проверить как вы тут справляетесь. Там Сиси суп разогрел. Приходите когда договорите. Цзянь медленно и почти бесшумно ковыляет на кухню. Они с Тянем снова остаются одни. - Прости, - слух еле улавливает как шелестит еще больше поникший Тянь. Дикий день продолжает набирать обороты и Шань надеется, что не поедет крышей до полуночи.