Часть 3 (С праздником)
13 мая 2021 г., 18:47
Антон уже неделю находится в подземном доме главной русской мафии. Срок короткий, но он уже привык. Чёткое расписание запоминается быстро.
Ему выделили комнату в крыле для персонала. «Она большая.» — первая мысль Шастуна, когда он туда вошёл. И вправду, она ничем не была хуже комнаты Арса. Личная ванна и не просто душевая кабина, а целое джакузи, после тяжелого дня Антон там расслабляется и кайфует. Под боком есть и мини-бар, но мужчина пока не торопится притрагиваться к алкоголю. Но самое классное — это кровать, двуспальная огромная кровать. Чёрное, шёлковое постельное бельё мягко обволакивает и словно ласкает кожу. Антону это нравится и он готов спать в этой кровати вечность, ведь сон, а точнее хороший сон, для него очень важен. Комната словно создана для него. Здесь он как ребёнок, расслабляется.
Подъём в пять утра, Шаст раскрывает глаза, встает, собирается, выходит из номера и за двадцать минут добирается до кабинета Графа. Привычная обстановка. Охрана уже привыкла к нему, будто он там год работает, а не неделю, пропускает без проблем. Тут его уже ждет завтрак. Арсений Сергеевич никогда не ест с ним, хотя все приёмы пищи проходят под его надзором. После этого они садятся за документы, изучают материалы и досье персон, работающих в разных группировках. Процесс длительный, но только для Антона, пока Арсений тяжело вздыхает в очередной раз, парень перечитывает очередную строчку третий раз. Граф запоминает всё быстро, достаточно один раз прочитать текст и он расскажет его наизусть. Шастун все еще поражается таким способностям. Обед, бумаги, ужин, документы. В одиннадцать вечера Граф его отпускает. И так по кругу.
***
Сегодня Антон встал раньше, сходил в душ, умылся, побрился. Белая рубашка села идеально на худое тело. Обычно, он ходил в черном, но сегодня другой день. Золотая цепь на шее, пара браслетов украсили запястья. Сегодня он впервые за долгое время взял в руки любимый флакон духов, один, нет, все же два «пшика». Накинув чёрный пиджак он вышел из комнаты и быстрым шагом дошёл до кабинета. Охрана встретила его удивленными лицами, но кивнула в знак приветствия. — Вы тут круглосуточно? Один из охранников — Павел, ухмыльнулся. — Мы ходим за Графом, а он здесь с пяти утра ежедневно. — Вы хоть спите? — Да, мы как и ты, работаем днём, ночью другая охрана. — Неплохо, хорошего дня парни. — И тебе. Антон медленно опускает ручку и тихо входит. Впервые он замечает своего начальника за личным делом — за чтением книги. Она полностью соответствует хозяину, чёрный переплет, вроде бы просто, но он украшен золотом. Невольно по его лицу расплывается улыбка. — Доброе утро, Граф. Арсений резко поднимает голову и откладывает книгу в сторону, делает важный вид. «Бесит меня твоя маска, хочу твои эмоции видеть, если они вообще есть.» — проносится в голове Антона, но он отгоняет эту мысль, продолжая глупо улыбаться. — Ты сегодня рано. Рубашку поменял. — Да. Арсений посмотрел на часы. — Завтрак будет только через полчаса. — Я пока что не хочу есть. — Хорошо. Пауза. Тишина, снова оглушающая. Смотрят они друг на друга и изучают. Ничего друг о друге не знают, а ведь обоим хочется поговорить, только один боится разрушать вид грозного начальника, а другой считает, что ему нельзя спрашивать что-то не по работе. — Я хотел попросить. — Да, Антон? — Ты, то есть Вы, могли бы позавтракать сегодня со мной? — Ты знаешь, почему я не позволяю себе этого? — Вам маска мешает. — Правильно. А теперь подумай над моим ответом. — Снимите. Снимите её наконец-то и давайте просто поедим вместе. — Нет, я не могу Антон. — Я понял, простите. Теперь между ними возникла какая-то неловкость, скорее даже Антону было и стыдно, и не по себе. Теперь он хотел углубиться в бумаги и не смотреть в глаза этому человеку. Так и получилось. После завтрака Шаст сразу взялся за бумаги, делая вид, что всё в порядке, но где-то в душе засела обида. Арсений не понимал, что происходит и не мог сосредоточиться на бумагах. Он видел эмоции Антона и не понимал, что с ним. Шаст ни разу не назвал его по имени сегодня, не поднимал глаза во время диалогов. «Что с ним? Он же не мог обидеться, он должен понимать. В бумаги так вовлекся наверное. А от обеда почему отказался? Голодным же будет, он ест много, точно проголодается.» — мысли в голове Арса были только такими, документы в голову не шли вообще. (Эмоция первая — начал переживать за Антона, не осознавая этого.)***
— Уже пол-одиннадцатого, можешь идти. — Я ещё не закончил. — Ты пришел сегодня раньше, иди. Всё ещё не поднимая глаз, Антон отложил бумаги, встал и вышел из кабинета. Даже не заметив то, что Паша ему кивнул, прошёл мимо. Что-то путалось в его голове. Отгоняя мысли он зашел в свою комнату и опустился на пол, закрыл лицо руками и тяжело выдохнул. — Да что со мной? Праздник в конце концов. Он поднялся, снял пиджак, подошёл к мини-бару и достал бутылку элитного коньяка. Напиток с приятным звуком наполнил стакан. Антон поднес стакан к носу и вдохнул аромат, достал пачку сигарет и сел в мягкое кресло. — Надеюсь, тут не стоит пожарка. Закурил. Медленный вдох, а затем выдох. Дым медленно рассеивался в воздухе. Один глоток спиртного сразу показал себя. Крепкий напиток отдался теплом в горле. Тело расслаблялось. — С днем рождения меня. Он занес руку с бокалом вверх, словно чокаясь с кем-то и выпил всё залпом, тут же пополнив бокал. Горничная, стоявшая всё это время за дверью, внимательно слушая, сорвалась с места и побежала. Пропустив длинный коридор, сократила путь через лестницу. Короткий стук в дверь. Граф открывает её моментально, ведь он её ждал. — Ну что там? — У него день рождения, решил выпить и закурил. — Понял, спасибо, можешь идти. Как только горничная скрылась за поворотом, Арсений покинул свою комнату. Охрана собиралась последовать за ним, но он вовремя остановил её. — Паша, на сегодня всё, я сам, вы мне не понадобитесь. — Хорошо. Они разошлись в разные стороны и Попов направился быстрым шагом в комнату к Антону.***
Граф подошёл к двери, занес руку для стука, но что-то его остановило. Он задумался, а стоит ли? В этом коридоре, который больше походил на коридор какого-то замка: красная дорожка, из-под которой выглядывает тёмно-коричневый паркет, тёмные стены, приглушённый свет от небольших настенных светильников, двери в комнаты на вид тяжелые, с резными элементами. И сейчас Арсений стоит здесь с опущенным лицом и думает: «Стоит ли стучать в эту долбанную дверь?» Он стучит, уверенно, и дверь открывается. Перед ним стоит он, от Антона несёт алкоголем, но мужчина ещё не пьян. Арсений поднимает голову и смотрит ему в глаза, сейчас почему-то чувствует себя слабее, тяжело сглатывает. — Вы что-то хотели, Граф? — Не хочешь пройтись? Глаза Шаста округляются от удивления. Он уже расслабился и забыл о своей обиде, но тут всплыла её причина, по своей же воле, да еще и так нагло. — Я не имею права отказать вам. — Если ты не хочешь, я не буду заставлять, сейчас ты имеешь… — Я согласен. Антон перебивает, нагло и дерзко, всё же алкоголь в крови даёт о себе знать. — Накинь что-нибудь сверху, я подожду тебя здесь. Парень быстро взял пиджак и вышел в коридор. Попов молча двинулся вперед, а Шастун последовал за ним. — И куда мы? — Увидишь. Через несколько минут они уже поднимались на лифте, который привёл их к выходу. — Там выход на улицу? Граф проигнорировал вопрос и направился к дверям. Шаст замер на месте. — Это проверка, да? Я не пойду. Снова в ответ молчание. Арс открыл дверь и указал рукой в приглашающем жесте, Антон осмотрел его, медленно вдохнул, а затем резко выдохнул. Всё же кивнул и прошёл вперед. В первую очередь в нос ударил запах свежести, запах весны, а затем взору открылось огромное синее-синее небо, которое подсвечивало миллион маленьких огоньков. Это прекрасное, великолепное чувство, находиться в этом месте здесь и сейчас. — Тебе нравится? — Арс, это потрясающе! — Арс? — Ой, то есть, Арсений, простите. — Мне нравится. Да, пожалуй, мне нравится. Называй меня так. И давай уже на «ты». Это был не вопрос, а чёткое утверждение. — Пошли, Антон, этот вечер только начался. Зайдя за небольшой холмик, Антон засмеялся, словно ребёнок. Там лежал самый настоящий плед, на нём лежали фрукты, бутылка коньяка, кола, и конечно же стаканы. — Неужели это смешно для тебя? — Что здесь происходит, Граф? С глупой улыбкой выдает Антон. — Хочу тебя с твоим днем поздравить, Шастунишка. — Вы узнали. — Да. Ты хотел, что бы подарком на твой день рождения был наш совместный приём пищи? Так пусть он будет красивым. — Как же маска, Граф? Арсений тяжело сглатывает и поднимает свои голубые глаза вверх, на небо, теперь они отражают звезды и стали похожи на космос. — Я тут подумал и решил, что я не хочу скрывать от тебя своего лица. Он резко повернул голову на Антона, дабы рассмотреть его эмоции. Тот смотрел на него в предвкушении. Арс занес руку за затылок и отстегнул крепёж маски, та тихо упала на зелёную траву. Шастун застыл, никаких шрамов, родимых пятен, ожогов и того хуже, что он мог только себе представить. На него смотрело лицо, красивое, аккуратное лицо. Оно словно нарисовано профессиональным художником, вырезано лучшим скульптором. Смесь эмоций парня не передать. Он смотрит и не может оторвать взгляд. — Ты поразительно прекрасен. — Спасибо, Антон. Давай приступим. После этих слов Арс указал на «набор для пикника» и сел вниз. По лицу Антона расплылась улыбка, ведь именно сейчас, сам не осознавая этого, он влюбился. Граф, не соответствуя своему статусу, уселся на плед, будто он это делает ежедневно, а не в первый раз в жизни. Наполнил бокалы и протянул один из них Антону, который в свою очередь не мог перестать смотреть на чудо сидевшее перед ним. В свете луны Арсений выглядит изысканно, правильно, его кожа принимает на себя голубой свет и играет от этого разными тенями, которые подчеркивают его скулы, губы, а самое главное два голубых огонька, которые сейчас выглядят еще красивее, чем при тусклом освещении в кабинете. — Тебе что-то не нравится во мне? Почему смотреть не перестаёшь? — Очень даже наоборот, Граф. Хотя есть кое-что. Арс ухмыльнулся и сделал глоток, а затем внимательно посмотрел на Антона. — И что же это? — Я позже отвечу на этот вопрос. — Хорошо. Тогда я задам другой. — Удивите меня. — Во-первых, мы на «ты» перешли. А во-вторых, я знаю, что в праздники о плохом не говорят, но меня ставит под сомнение один факт. Как так вышло, что ты единственный кто выжил из группировки Оксаны? Антон залпом выпивает содержимое бокала, после чего закрывает лицо руками и тяжело выдыхает. — Сам не понимаю. Это была какая-то ошибка. Переезд планировался из-за того, что к нам нагрянуло правительство. Собрались быстро, дела должен был закрыть специально нанятый человек, который не знал кто мы. Так получилось, что он забрал деньги и слился в последний момент. Нам было уже не до этого. Что надо было сделать знали только я и Оксана, поэтому я решил остаться. Самолет был не один, их было три и каждый заминировали, взрывы произошли по очереди. В одном из них должен был быть я. — Кто-то запланировал это. Вопрос кто, ведь он явно до сих пор думает, что ты тоже был в самолете, раз ты ещё жив. Шаст ухмыльнулся, хоть сейчас его глаза стремительно краснели и скорбь переполняла душу, ведь Оксана была ему как сестра, он смог побороть себя и с гордостью произнёс: — Уже не думает. При первой встрече я сказал вам, то есть тебе, что уничтожил одну из группировок. Так вот тот нанятый человек оказался одним из её участников. Они хотели избавиться от нас, потому что мы мешали им перевозить товар через границу. — Наркодилеры. — Именно. Теперь и их нет в живых. Я перепроверил всё, так что это сто процентов. — Неплохо. Арсений склонил голову и заглянул прямо в зелёные глаза. — Что с тобой? — Что-то не так? — Глаза красные. — Это называется скорбь по потери. — Это странно. — Странно, когда люди испытывают что-то? — Да. Я не понимаю как это может быть. — В этом и заключается мой ответ на ваш вопрос. Вы же не испытываете ничего. — Это нормально. — Не правда. Антон выпалил это как обиженный ребенок, даже сам испугался и прикрыл рот рукой. Посмотрев на пустую реакцию Графа, продолжил. — Не бывает такого. Если ты ничего не испытываешь, то и мир не видишь во всех красках. — Когда я был маленьким, отец забрал меня из школы, я с матерью ехал на заднем сиденье автомобиля. Тогда я был ещё в первом классе и не понимал, что происходит, единственное, что я разобрал из разговора родителей, так это то, что мы уезжаем в другой город и срочно. Неожиданно наш путь перегородила фура. Отец скончался сразу, а мать была серьезно ранена. Тогда я ревел и бегал вокруг неё, не зная чем помочь. За нами приехали люди, они были все в чёрном, они привезли нас сюда. Тогда я узнал, кто мой отец и стал его прямым наследником. Какие-то люди хотели нас убить и авария была подстроена. Вся моя жизнь изменилась. Учёба, спорт, учёба, занятия по самообороне. Я не мог отвлекаться на мелочи. Мать повредила спину и с годами ей становилось хуже. Через четыре с половиной года она скончалась, тогда мой мир рухнул окончательно. Я забыл, что такое сон, постоянно учился и тренировался, а потом и вовсе принял всю работу отца, поднял мафию на новый уровень. Ещё тогда, в 7 лет я забыл об эмоциях, потому что они сильно отвлекали, и до сих пор не знаю что это, не хочу, ведь это слабость. Антон смотрел на него круглыми глазами и не знал что ответить. Он отвёл взгляд и посмотрел на небо, огромное синее небо, его глаза скользили от звезды к звезде, а Арсений теперь наблюдал за ним и терпеливо ждал каких-нибудь слов. — Жизнь одна, время лечит, стоит только поверить в хорошее и оно придёт. Мы должны бороться с болью — это нас укрепляет, мы должны радоваться — это приносит в нашу жизнь счастье. Мы не должны забывать, но должны продолжать жить дальше. Без эмоций, без чувств не получится прожить красиво. Арсений смотрел на него и не хотел говорить, ведь он знает, что у него совершенно другое мнение на счет этого, но он не хотел перечить Антону. — Ты знаешь, а ведь я никому не рассказывал об этом никогда, даже единственному другу, почему-то захотелось именно тебе, именно сейчас. — Спасибо. — Наверное мне стоит тебя благодарить? Антон перевёл на него взгляд, улыбнулся, словно что-то задумал. — Пока не за что. Сегодняшний вечер пропитался нежностью и открытостью, пониманием, доверием. Они сидели на мягком пледе и любовались звёздами, рассказывали друг другу разные истории из своих жизней. Здесь и сейчас они не пытались чего-то скрыть, говорили полностью открыто, словно встретились два старых друга, словно впервые за долгое время сняли маски.
