Без эмоций

      Гул двигателя отдавался в ушах битый час. Крупные капли дождя колотили по стёклам автомобиля, а сильные порывы ветра словно пронизывали транспорт насквозь. Погода испортилась быстро, словно по щелчку пальцев. От холода хотелось сбежать, спрятаться, а лучше прижаться к чему-то тёплому. Рядом сидели люди, но с ними даже говорить не хотелось. Близость мая давала о себе знать: это ливень, а значит быстро пройдет. Именно с этой мыслью Антон и проваливается в сон, обнимая себя руками, дабы избежать холода, а может и избежать окружения, оказаться в защите.

***

      Посадка в самолет прошла достаточно быстро и легко. На это, конечно же, влияли хорошие связи. Колени упирались в переднее кресло.       Теперь Шастун один. Его задача долететь, сесть в такси с подставным водителем, доехать до точки, ну и пройтись немного (всего 7 км, всего час ходьбы — так сказал Герман) до базы.       После поездки спать не хотелось, но перелёт занимает даже не два часа. Люди рядом напрягают, ведь уже более 10 лет он живёт вдали от общества, с базы никто не уходит, а если кто-то приходит, то ты сразу об этом узнаёшь, там твоя семья — все всё про всех знают. Здесь же общество, люди, которые не известны тебе — то самое, настоящее общество. Антон хотел вспомнить, хотел попасть сюда, а сейчас, находясь в данных обстоятельствах, понял, что хочет скрыться, сбежать.       Он устало закрывает глаза, перед этим надевая наушники, из-за того, что в другом конце салона начал плакать ребёнок. Иностранная музыка часто может являться спасением — не отвлекаешься на текст, не начинаешь подпевать, а просто слушаешь. Помогает заняться самокопанием.       Мысли вертятся, перебивают друг друга, нельзя, невозможно уцепиться за одну, однако Шасту удаётся. Незримая нить выводит его на Арсения. Он вспоминает сон, тяжело выдыхая, вспоминает игру, затем и сомого человека в маске, руки, глаза, губы, запах, каплю пота, что стекает с виска, сбивчивое дыхание, но тут в голову бьёт и последнее: папочка. Антон распахивает глаза. «Чёрт, это же был не сон… Это был точно не сон. Невозможно всё помнить так, просто невозможно, иначе бы было расплывчато, неточно.» С данными мыслями он снова облокачивается на спинку сиденья и жалобно выдыхает, чуть ли не скуля на весь самолет.       Конечно, теперь он понимает, что Арс сбежал, что он с ним не поговорит, как минимум, неделю, что он всё же выиграл эту жизнь и Попова теперь не отпустит, надо лишь дожить до встречи с ним, ради него Антон теперь и из мёртвых восстанет, ведь это же значит, что он ему нравится, ведь просто так Граф бы в кровать не запрыгнул.

***

      Антон устал идти, проклял эту жизнь десять раз, но в наушнике послышались шорохи, а затем и голос Саба.       — Ну, что там, живой?       — Ага, куда я денусь…       — Это мафия, детка, мало ли. Идти не долго осталось, еще минут 15.       — Понял. А где ты был все это время?       — Спал. Я один слежу за тобой, меня никто не сменит, а мне тоже отдых нужен.       — Давай без наездов, Нур. Я просто спросил.       — Сорри, я злой, ещё не проснулся до конца.       — Напомни мне лучше, что там говорить надо.       Десять минут Антон проговаривал одну и ту же фразу, а точнее заготовленный текст. Затем они перестраховались и решили помолчать, так как в данной зоне стояли камеры и датчики.       Вскоре показалось здание, оно отличалось от здания мафии Графа. Это был огромный особняк посреди леса. Стены и крыша сочетали в себе серые оттенки, на окнах стояли решётки. Никаких лишних деталей, всё в меру строго, но и со стороны можно подумать, что это обычный дом, а точнее целый замок.       Первое, что бросилось в глаза и показалось странным — это отсутствие какой-либо охраны. Затем Шастун понял, что и преград никаких нет: ни тебе забора, ни колючей проволоки, никаких собак. Не убавив шаг, он ещё раз осмотрел территорию глазами и приблизился к массивным дверям.       «Что за передовые технологии то?» — пронеслось в голове Антона, ведь на двери висел обычный «дверной молоток».       В наушнике раздался голос:       — Стучи три раза этой херней, а потом два раза кулаком.       Шаст хотел было ответить, но вовремя остановился и выполнил нужные действия. За дверью послышались звуки, а затем несколько щелчков. Дверь плавно отворилась. На пороге стоял мужчина в белом костюме, а его лицо украшала черная маска, в голове всплыл Граф, но маска была совершенно другой — она закрывала лишь глаза человека. Из мыслей выдернул голос человека, стоящего напротив.       — У вас назначено?       — Ножницы. Мне нужны ножницы. Мужчина кивнул и пропустил Антона внутрь. Взгляд бегло изучил помещение: самый обычный холл, большая площадь, стены украшены картинами, они же выкрашены в белый цвет, ровно противоположно друг другу, с двух сторон помещения расположены двери, массивные серые двери, главной красотой холла является лестница, имеющая распашную конструкцию, ведущая на один балкон.       Мужчина в белом закрыл дверь и пошёл к лестнице, кивнув Антону, чтобы тот следовал за ним. Преодолев лестницу мужчины вышли в ещё один холл, который, по всей видимости, являлся гостиной. Здесь находился камин, над которым красовался огромный экран, стоял диван и два кресла, явно обитые кожей. Вся мебель, как и всё пространство вокруг царили в гармонии, а точнее везде были светлые тона: белый, бежевый, иногда попадалось на глаза и тёмное дерево — рамки картин, ножки мебели, рама камина. Где-то стояли вазы с искусственными цветами, которые также не выбивались из интерьера — бежевые, белые, светло-светло розовые. Конечно же, помимо этого из комнаты вели четыре двери, к одной из которых и подвели Антона. Человек в белом стукнул ровно четыре раза и спустя трёхсекундную паузу послышался голос:       — Войдите.       Человек, открыв дверь, впустил Шастуна, коротко кивнул и удалился. Помещение, в которое попал мужчина преобладало тёмными тонами, но это было лишь из-за того, что по кругу стояли тяжёлые книжные шкафы, заполненные снизу до верха, а зашторенное окно не пропускало в комноту естественный свет. На полу лежал ковер, вернее так кажется на первый взгляд, а секундой позже можно понять — медвежья шкура. Перед Антоном стоял массивный дубовый стол, по другую сторону которого сидел человек в кресле — сама глава мафии. Тот встал, приветственно кивнул и указал на одно из кресел, стоявших со стороны Шастуна. Он кивнул в ответ и, не стесняясь, сел. Мужчина повторил его жест, опустился в кресло и облокотился на стол.       — Чем могу быть полезен?       — Мм… Я хочу работать на вас.       — Так, не ожидал. Что же мне стоит о вас знать?       — Во-первых, я уже работал на мафию, но это, пожалуй, останется засекреченной информацией. Во-вторых, именуйте меня, как Шаст. В-третьих, я умею работать с мафией. Думаю, я вам не помешаю.       — Вы… Смогли меня заинтересовать. Думаю, я могу вам предложить одно задание, а затем приму решение. Вас проведут в гостевую спальню, а завтра встретимся на испытание.       Антон уверенно кивнул, хотя таковым себя не чувствовал: руки предательски потели. Но лицо он держал ровно и свою роль сыграл на отлично.       Мужчина нажал лиловую кнопку на пульте, явно вызвав человека в белом и, пока тот не пришёл, Шастун решил уточнить одну деталь:       — Как мне к вам обращаться? Мужчина усмехнулся.       — Стас, просто Стас…

***

      Гостевая комната ничем не отличалась, оставаясь такой же светлой. Шастун устало опустился на кровать. Наушник снова зашуршал.       — Комната проверена, датчики отсутствуют, стоит камера, но без звука. Иди в душевую кабину, если хочешь что-то сказать, там тоже камера, но на неё она не попадает.       Антон, недолго думая, поднялся с мягкой кровати и плавно, чтоб не вызывать подозрений разделся, оставаясь в одном нижнем белье, и направился в ванную комнату, смежную с комнатой. Так же плавно зашёл в душевую кабину и включил воду.       — А теперь постарайся объяснить, где я?       — Тебя забыли предупредить, это дом самих Ножниц. Завтра ты пройдёшь испытание и прибудешь на базу.       — И что за испытание?       — Никто не знает.       — Это как?       — Для каждого оно разное, кого-то он просил абзац из его любимой книги прочитать, а нашему посланцу из Кореи дал детскую раскраску и сказал сделать всё идеально, не заходя за контур.       — Пиздец конечно, но с таким-то я точно справлюсь.       — Ага, а сейчас прими душ и иди спать, завтра должен быть готов ко всему.       — Понял.       — Сладких снов, я ушёл.       Антон не успел ничего ответить, как в наушнике снова зашуршало, а затем последовала тишина. Он спокойно принял прохладный душ, который освежал разум и позволял расслабиться, отключиться от мыслей и от мира. После этого он проследовал в свою чужую комнату и практически сразу отправился в царство Морфея.

***

      Арсений сидел в комнате Антона. Целый, чёрт возьми, день. Он ни ел, ни пил, лишь пару раз умывался холодной водой, чтобы приводить мысли в порядок. Граф не брался за работу, а просто сидел и смотрел на крайне прекрасную стену. Комната была пропитана Антоном: запах, одежда, по-своему лежащие вещи. Попов успел изучить всё помещение, найти привычки Шастуна. Он не понимал зачем ему это нужно, но уходить не хотел, однако мужчина также не желал идти к Сабу и следить за Тошей.       Внутри кипело… Что-то очень непонятное. Непонятное для самого Арса. Было невозможно дышать, жить без мысли об зеленоглазом, только вот эти мысли и приносили боль в сердце, грусть и это непонятное состояние, когда ничего не хочется делать.       — Я ненавижу себя за это. Ненавижу эти эмоции и чувства. Я хочу, как раньше…       Стеклянные глаза снова изучили комнату беглым взглядом и остановились на двери, так как в неё постучали.       — Кто?       — Герман.       — Один?       — Да. Впустишь?       — Заходи.       Глава охраны вошёл в комнату тихо и также закрыл за собой дверь, будто прятался от кого-то.       — Я подумал, что если ты не у себя, не у Саба, значит здесь.       — И оказался прав.       — Что происходит, Арс?       — Я оказывается иногда тоже могу ничего не делать целый день, представляешь?       Граф всё это время смотрел на стену своими холодными глазами и даже, задавая вопрос, не удосужил Гера взглядом.       — Не представляю, а вижу.       — Мо-ло-дец.       Герман опустился на кресло, откинул голову назад и ничего не ответил. В полной тишине они сидели около пятнадцати минут, после чего глава охраны резко выдохнул.       — Так, нет, так не пойдёт. Милый мой, ты всегда давал мне советы и помогал, теперь моя очередь. Сейчас ты меня послушаешь и это не обговаривается. Арсений, ты великий человек: умный, грамотный, сильный и ещё много чего. Однако это всё не важно, когда при этом ты безэмоциональный. Вот только эмоции у тебя наконец-то появились и появился шанс улучшить себя ещё больше, но ты сидишь и распускаешь нюни, хотя казалось бы, Антон тоже этого хочет и печалиться не из-за чего. К сожалению, ты видимо не хочешь становиться лучше и печалишься из-за того, что тебе дали на это шанс. Поверь, это глупо с твоей стороны, я надеюсь ты сможешь принять себя и сделать верный шаг.       Герман выпалил это всё, как на духу, ему даже стало легче. Только Арсений молчал, сидел всё в той же позе и залипал в стену, первый даже решил, что зря всё это высказал. Теперь каждый думал о своём, но спустя двадцать минут Граф подал осипший голос:       — Гер, спасибо. Я прислушаюсь и к тебе и к себе, обещаю. Думаю завтра ты услышишь вердикт моих мыслей.       Это ещё не всё, что повергло главу охраны в шок: Попов, впервые за сутки, встал с кровати, надел маску и направился в свою комнату приводить себя в порядок.       — Удачи, Арс, удачи, — прошептал себе под нос Гер, когда голубоглазый покинул комнату, да так, чтобы тот не услышал.