Время для нас

      Платформа 9 ¾ была чрезвычайно шумным и многолюдным местом: невозможно шаг в сторону сделать, чтобы не наткнуться на кого-то. Хагрид ожидаемо забыл сообщить такую ма-аленькую деталь как способ попасть к Хогвартс-экспрессу, но, на счастье Артура, бабушка Белла прекрасно все помнила с тех пор, как в школу отправлялся её брат.       Сейчас бабушка утирала выступившую слезу платочком и поправляла воротник куртки мальчика, не забывая повторять сто раз озвученные напутствия и просьбы писать почаще. Артур согласно кивал и не прерывал её — понимал, что она даже не ждала, что однажды станет провожать внука в школу магии, и не так уж важно, что кровного родства между ними нет. Кровные узы решают не все, это мальчик хорошо понимал.       — Возьми это, — Мерлин вручил сыну Сквозное зеркало, одно из пары, купленной на Косой аллее, пока Хагрид отлучался. Остаток лета чародей и Артур развлекались тем, что тестировали артефакт в разных помещениях дома: между кухней и гаражом, кладовкой и гостиной.       — Второе будет всегда со мной, если потребуется связаться. По любому поводу. Я бы поехал с тобой, но, — Мерлин вздохнул, — вряд ли это допустимо и уместно.       — Постарайся не ссориться с Малфоем, — напутствовала Моргана. — Понимаю, младший скорее всего такой же сноб, как и старший, но у них есть головы на плечах. С ними выгодно поддерживать хорошие или хотя бы нейтральные отношения.       — Мне кажется, больше всего я устану добиваться того, чтобы меня звали Артуром, — закатил глаза мальчик. — По-моему, все маги сговорились убеждать меня, что, отказываясь от имени, данного мне при рождении, я отказываюсь от своей судьбы.       — Иногда я боюсь, что вместе с именем Артура ты принял на себя его судьбу, — вымолвила Моргана, аккуратно приглаживая челку сына, скрывающую шрам в виде молнии.       — Вряд ли она хуже, чем та, которую все упорно мне пророчат, — сморщился Артур.       Поезд издал громкий гудок.       — Мне пора, — заторопился мальчик. — Обещаю писать на регулярной основе, буду звонить… то есть, связываться через зеркало, если что-то экстренное, то в любое время суток. Помню все, что вы мне говорили.       Артур помолчал секунду, глядя на родителей и запоминая их образы до ближайшего созвона, а затем порывисто обнял обоих.       — Уже скучаю, — невнятно пробормотал он, уткнувшись носом в рубашку Мерлина. Чародей ласково взъерошил ему волосы.       — До связи. Мы будем ждать.       — И только попробуй забыть! Избыток новых впечатлений в качестве оправдания не сработает, — строго произнесла Моргана, но Артур видел тень улыбки в её глазах.       — Ага, — радостно кивнул мальчик, отпустил родителей и, махнув на прощание рукой, бодро поволок свой чемодан к вагону.       — Я волнуюсь, — Моргана обняла себя руками, провожая сына взглядом. Тот возился с чемоданом и ему помогали поднять тяжесть двое рыжеволосых мальчишек постарше.       — Мы впервые расстаемся с ним дольше, чем на несколько часов. Мне тоже не по себе. — Мерлин положил ладонь на напряженное плечо ведьмы. — Но он же не будет с нами всегда.       — Обычно говорят, что родители не навсегда с ребенком. Но в нашем случае всё наизнанку и от этого… — Моргана не договорила и покачала головой.       — На случай, если всё пойдёт совсем наперекосяк, у нас есть резервный план, — многозначительно напомнил Мерлин, и если бы кто-то обратил внимание на тень былого коварства в усмешке Морганы, то подумал бы, что тому, кто вынудит магов воспользоваться запасным выходом, не поздоровится.              Артур расслабленно устроился на сидении, решив, что знакомых с Косой аллеи поищет позже, когда отдышится после лавирования с тяжелым чемоданом в толпе студентов. Рыжие близнецы, оказавшиеся чрезвычайно разговорчивыми и веселыми ребятами, помогли младшему товарищу погрузиться в поезд, при этом совершенно сбив его с толку длинными фразами, проговариваемыми хором или по очереди, а затем унеслись дальше по вагону, рассуждая о тарантуле, которого какой-то ученик решил привезти в школу. Та еще жуть, лениво подумал мальчик, а вдруг кто-то панически боится членистоногих? А тут вылезет такое ночью из коробки и начнет бегать по школе. Привидений, о которых он услышал краем уха от старших, точно прибавится…       — Привет, — в купе заглянул мальчик. Такой же рыжий, как давешние говорливые близнецы. — У тебя свободно?       Артур махнул рукой на соседнее сиденье.       — Располагайся. Слушай, у тебя случайно нет братьев-близнецов?       — Фред и Джордж, — понимающе кивнул рыжий, заталкивая потрепанный чемодан на багажную полку и садясь напротив. — Лезли? Они те еще болтуны и любят подшучивать над другими. Чаще безобидно, но иногда перегибают палку. Я, кстати, Рон. Рон Уизли.       — Артур Горлуа, — приветственно кивнул Артур. — Да нет, нормальные ребята. С чемоданом помогли.       — Ого, — Рон присвистнул, оценив внушительный вид поклажи. — Боюсь представить, что можно везти с собой в Хогвартс в таком количестве.       — Книги, в основном. Люблю узнавать что-то новое, так что позаботился о легком чтении на первое время, пока дорогу в библиотеку не запомню. Там наверняка полно всякого интересного.       Лицо Рона слегка вытянулось, и Артур понимал его. Сам недолюбливал школу, что не мешало приносить домой дневник с отличными оценками, но магия была тем, чему он готов был учиться круглые сутки, забывая о еде и сне. Но Рон, видимо, воспринимал магию слишком естественно, а Артур жил среди маглов и вдобавок наслушался историй о правлении Утера Пендрагона, поэтому свой дар относил к разряду священного и подлежащего заботе и старательному развитию. К тому же, когда перед глазами на протяжении большей части жизни творят магию величайшие колдуны в истории, поневоле захочется соответствовать.       — Ты знаком с кем-то из наших одногодок? — помолчав недолго, полюбопытствовал Артур.       Рон пожал плечами, а затем помотал головой.       — А я познакомился с парой ребят, когда ходил с родителями за покупками к школе, — поделился Артур. — Они очень разные, но оба славные.       — А с кем ты..? — поинтересовался было Рон, но не закончил фразу — в купе зашел как раз один из упомянутых знакомых.       — А я собирался уже идти тебя искать! — просиял Артур, вставая гостю навстречу и протягивая руку, которую тут же пожали в ответ. — Рон, это Драко Малфой. Драко, это Рон Уизли.       У представленных друг другу мальчишек на лицах отразилась самая настоящая гремучая смесь неприязни, презрения и шока.       — И вы друг другу не нравитесь, — тем же радостным тоном заключил Артур, стоя между онемевшими от неожиданности оппонентами. — Почему? Вы играли в песочнице и один отобрал у другого машинку или лопатку?       Теперь оба мальчика выглядели непонимающими.       — Или это сословный конфликт, а не личный? — Артур посерьезнел. — Не думал, что в магическом мире это настолько далеко зашло. А может, кровная вражда?..       — Не перегибай, — поморщился Драко. — Между Малфоями и Уизли нет кровной вражды.       — Уизли чистокровны? — бесцеремонно спросил Артур и получил два синхронных кивка в ответ. — Тогда в чем проблема?       Драко заметно опешил, находясь в явном ступоре от прямой постановки вопроса.       — В деньгах? В их количестве, точнее? — догадался Артур. — Это же деньги ваших родителей, а не ваши, не понимаю, какой вам резон смотреть друг на друга, как на жирного таракана в тарелке супа. Личных счётов у вас нет. Вы вообще, кажется, впервые встретились. Какие могут быть претензии?       — Его отец тащит в дом вещи маглов! — скривился Драко.       — А твой — темномагические артефакты! — не остался в долгу Рон.       — А мои родители складируют дома древние фолианты! — встрял Артур. — Ну, хобби у них такое. И у ваших тоже. И, Драко, ты же не живешь дома у Рона, какая разница, что там за вещи? И ты, Рон, в гостях у Драко тоже не бывал, чтобы так уверенно утверждать. Вряд ли ты так хорошо разбираешься в специфике артефактов. И что за манера всё сваливать на родителей? Вы слышали, что сыновья не в ответе за деяния отцов? Ну, не поделили те что-то, вас-то это как касается? Сами же сказали, что не кровники, так в чем смысл? Объясните мне, кто-нибудь!       Драко морщил нос, но железная логика уверенно выдерживала напор стереотипов. Рон тоже угодил в глубокое замешательство, и Артур подумал, что наверняка никому из них не предложили отсеять от условно существующего конфликта лишнюю шелуху и посмотреть, что получится в сухом остатке. А получится шиш.       — Вы бы хоть попробовали пообщаться друг с другом, — миролюбиво продолжил мальчик. — Даже если характеры совсем уж разные и не подружитесь, так хоть нейтральные отношения останутся. А там в будущем можно будет подумать о деловых. Мало ли чем помочь друг другу сможете ко взаимной выгоде? Чем только судьба ни шутит! Чего сразу-то носы воротить и выглядеть идиотами в глазах старших?       У обоих мальчишек читался на лицах вопрос «И какие совместные дела у нас, таких разных, могут быть в будущем?», но оба имели достаточно мозгов, чтобы понимать: будущее — оно такое, как все повернется, никто не знает, а истории про такие ситуации слышали частенько, когда грели уши при разговорах взрослых.       — Так было всегда, — Драко хмурился, но ядом во все стороны не плевался, что внушало надежду.       — Вовсе нет, — Артур плюхнулся на сиденье и знаком предложил Драко сесть рядом, что тот и сделал, не меняясь в лице. — В пятом веке, к примеру, сословной разницы между волшебниками не существовало. Разница была разве что между направленностями их дара. Провидцы, друиды, целители, маги, специализирующиеся на боевых заклинаниях — вот это было, да. А родословная и у кого кошелек толще — это к маглам. Потом уже все перемешалось, что-то заимствовалось, а что-то терялось. К десятому веку и постройке Хогвартса, сами знаете, уже было предвзятое отношение к маглорожденным. Не могу сказать, что это было совсем уж неоправданно — времена, нравы, да и необученные самородки те еще подарки, бомбы замедленного действия, если ничего с ними не сделать. Начальное магическое образование, полученное в семье, было хорошим таким подспорьем, а ведь Основатели только-только построили школу и еще не отточили программу, не предусмотрели все риски. Так что Салазара Слизерина можно понять, он пекся о сохранности драгоценных подземелий — если бы нижние этажи замка обрушились благодаря каким-нибудь недоучкам, едва открывшим в себе дар, как по вашему, остался бы замок стоять на следующую тысячу лет? Вот если бы Основатели подумали о создании безопасного подготовительного класса для маглорожденных, тогда, думаю, Слизерин бы не возмущался. Он же сам в подземельях жил, вот ему радость, если посреди ночи они начнут рушиться ему на голову вместе с остальной частью замка!..       — Слизерин? — дверь купе отъехала в сторону, и в образовавшийся проем заглянула девочка с копной каштановых волос. — Вы тут об истории магии..? О, Артур!       Вслед за облаком волос вплыла и их обладательница.       — Привет, Гермиона. Да, у нас тут увлекательное обсуждение мотивов Слизерина, которыми он руководствовался, когда отказал маглорожденным в местах на своем факультете. Тебе должно быть интересно.       Артур встал навстречу девочке почти синхронно с Драко, который от обилия информации и её интерпретации даже забыл поинтересоваться статусом новой знакомой.       — Я тут всех друг другу представляю, — хихикнул Артур. — Гермиона, знакомься, это Драко Малфой и Рон Уизли. Ребята, это Гермиона Грейнджер.       — Привет, — девочка кивнула каждому. — Я тоже не одна.       В купе, где начало становиться тесновато, зашел немного застенчивый темноволосый мальчик.       — Невилл Лонгботтом, — представился он. Лавируя друг между другом, мальчишки пожали руки.       — Мы тут искали жабу Невилла, вы её случайно не видели?       — Вот эту жабу? — дверь в купе открылась полностью, открывая обзор на пожилую женщину с тележкой, полной сладостей. — На шоколадную она не похожа, мальчик. Забери, пожалуйста, своего питомца, а то уж больно удобно он устроился — на моей тележке разъезжать по поезду.       Невилл густо покраснел и, пробормотав извинения, поспешно схватил оглушительно квакнувшую жабу.       — Будете что-нибудь сладенькое? — моментально подобрела женщина. Ребята сгрудились у тележки, выбирая любимые, а кому-то незнакомые сладости, расплатились и вернулись в купе уже впятером, не считая жабы.       Артур и Рон заняли прежние места, Драко, все еще пребывающий в состоянии разрыва шаблона, сел рядом с Артуром. Гермиона, поправив юбку школьной формы, устроилась напротив Драко, и крайним сел Невилл, не выпускающий питомца из рук, чем тот был явно недоволен.       — Так вот, вернемся к нашей теме, — воодушевленно продолжил Артур, внимательно читающий этикетки на сладостях. — Повторюсь для новоприбывших, если бы Основатели дали себе труд создать помимо школы подготовительный класс для маглорожденных, где они получили бы первичные знания о своем даре и научились бы его контролировать, Салазар Слизерин не устраивал бы бурю в стакане и не оставил бы о себе память как о непримиримом маглоненавистнике. В конце концов, самозащита является основанием для оправдания, а Слизерин заботился не только о своей безопасности, но и о жизнях тех учеников своего факультета, которые о даре не вчера узнали. Но люди имеют обыкновение перевирать легенды, так что до наших дней дошла информация, что трое Основателей были все из себя дружные защитники справедливости и магии в каждом её носителе, а гадкий Слизерин — смутьян, думавший лишь о собственной выгоде. Внимание, вопрос: что же, другие Основатели не заметили такое прогнившее звено в своих рядах? Сомнительно как-то. И потом, Хогвартс не один год строился, даже с помощью магии. Ну, не могла кошка между знаменитой четверкой пробежать только при приеме учеников, если они настолько разными были. У каждого поступка есть причина, просто поступок Слизерина, если не упоминать о его причинах, является слишком удобным основанием для создания образа эдаких негодяев-змеек, нацеленных лишь на свое личное благо. Я не оправдываю темных магов, выпустившихся с этого факультета, но и не думаю, что стоит абсурдизировать статистику. Да, с других факультетов выпустилось куда как меньше магов, пошедших кривой дорожкой, но тут дело уже в критериях отбора. Хитрость и умение добиваться своих целей — это вам не печать на лоб «темный маг и никто иной». Это просто качества, свойственные личности. Было время, когда за одно только наличие дара или за помощь магу сжигали на костре. И что, все сожженные были как один темными магами? Нет, многие вообще были простецами, пострадавшими ни за что ни про что. Как наличие дара не делало волшебника воплощением зла и не должно было становиться приговором к мучительной смерти, так и хитрость с целеустремленностью не показатель гнили в душе.       — Это очень разумно, — сосредоточенно хмурясь, сказала Гермиона, со всем вниманием слушавшая монолог Артура. — Мало кто берется разбираться в преданиях старины. Чаще всего их просто принимают на веру.       — Что в корне неверно, — заметил Артур, отдавая свое внимание шоколадной лягушке. — Так, давайте-ка попробуем, что это такое…       — Ты не пробовал их? — удивился Невилл.       — Я живу среди маглов, — пожал плечами Артур. — Таков был выбор родителей. Они оба маги, но посчитали, что будет лучше оставаться вдали от волшебного мира. Честно, я даже рад. Конечно, о волшебстве я знаю, может, и меньше вашего, но зато магловские предметы обихода не напугают меня до икоты, — он хмыкнул, припомнив ехидно рассказанную матерью историю об отце и его знакомстве с телевизором.       — О, если тебе попадется Агриппа, можно?.. Я почти уже собрал коллекцию, — сообщил Рон, до того с интересом слушавший Артура. Временами морщился, но бессмысленных споров не затевал, что добавило ему очков в глазах будущего Избранного.       — Не-е, — протянул Артур. — У меня Дамблдор. Это ж должно было так повезти…       По его тону было кристально ясно, что «везением» тут и не пахнет.       — Считается величайшим волшебником нашего времени, — мальчик продекламировал справочную информацию с обратной стороны вкладыша. — Ну, только если нашего… Хотя я бы не согласился.       Драко с интересом посмотрел на него, а Рон поперхнулся.       — Ну, Дамблдор действительно великий маг, — неуверенно проговорил он. В семье Уизли к директору Хогвартса относились с уважением — не культ личности, конечно, но тем не менее. Близнецы считали, что в школьные годы тот был отпетым хулиганом, раз до сих пор не исключил их за выходки.       — Я ж не спорю, — коротко взглянул на него Артур и вновь всмотрелся в изображение благообразного старца. — Но лишь в том, что касается этого столетия… до определенного момента.       Рон подумал немного, а потом извлек свою карточку.       — О, а у меня в который раз Моргана.       — Ух ты! — зажегся Артур, пожирая глазами вкладыш в руках Рона. — А давай поменяемся!       Карточка перекочевала к нему.       — Ну-у… — протянул он после придирчивого осмотра изображения и прочтения известных деяний. — Тут я, пожалуй, тоже не соглашусь.       Драко заглянул во вкладыш.       — И что же тебе не нравится? — полюбопытствовал он.       — Да все, — фыркнул Артур. — Не знаю, кто назвал её Моргана ле Фэй. Она совершенно точно не была рыжей и синеглазой. Титул — королева Авалона? Что? Забрала тело короля Артура после гибели на остров, чтобы воскресить его, когда настанет час нужды Альбиона? Кошмар…       Драко, Невилл и Рон смотрели на него с глубочайшим непониманием. Гермиона же заинтересовалась:       — Всё по легендам. По-твоему, что-то было иначе?       — Еще бы! — разгорячился Артур. — Она же сама годами этого короля изводила! Раскаялась, конечно, но сам факт… На Авалоне побывала, но не для того, чтобы править. От смертельной раны исцелилась. С информацией об Артуре согласен, хотя погодите-ка, кажется, маги уверены, что он жил в десятом столетии. Тогда нет.       Гермиона застыла.       — Подожди, магловские легенды другие. Король Артур родился в пятом столетии.       — Именно, — кивнул мальчик и развернул еще одну лягушку. — А вот теперь по-настоящему повезло! — воскликнул он, демонстрируя карточку. — У меня тут Мерлин! Сейчас почитаем…       На полминуты установилась тишина, во время которой ребята с неприкрытым любопытством наблюдали за товарищем. Тот несколько раз пробежал глазами справку о маге, с обреченным видом сложил руки на коленях и пару раз легонько стукнулся лбом в окно.       — Я пошлю эти карточки отцу, — замогильным голосом сообщил Артур. — Пусть он вставит их в рамочку и повесит на стену. Мы будем смотреть на них вечерами и смеяться.       — Что там? — глаза Невилла горели.       — Был слизеринцем. А потом еще и рыцарем Круглого стола!.. Учредил награду со своим именем? Убит Морганой?! Нет, она, конечно, нервов ему немало помотала, особенно когда они действительно врагами были, но потом-то заключили взаимовыгодный мирный договор. И кем-кем, а рыцарем Мерлин никогда не был. Разве что в душе. Согласиться, пожалуй, могу с тем, что ему подошел бы Слизерин, только он родился за половину тысячелетия до постройки Хогвартса.       — Великий добрый волшебник, учившийся на Слизерине… — задумчиво повторила Гермиона. — Если бы ты так не отрицал это, я бы сказала, что это хорошо иллюстрирует то, о чем ты говорил нам раньше.       — Кстати, — вскинулся Драко. — Отец рассказывал, что в Хогвартсе есть портрет Мерлина, рядом с Парадной лестницей.       — Живой? — Артур впился взглядом в товарища. Тот нахмурился.       — Вроде нет.       — Значит, подделка, — авторитетно заявил брюнет.       — Чем тебе так не угодили эти легенды? — прищурился Драко.       — В них почти нет правды, — Артур отложил карточки, покачав при этом головой. — В моей семье полно историков, увлеченных периодом правления короля Артура. Я рос на историях о нем.       — Мои тоже просто бредят им, — улыбнулся Рон, распаковывая леденцы. — Моего отца тоже зовут Артур. Моему брату дали имя Персиваль, а сестре — Джиневра. Мама нам эти легенды вместо сказок на ночь читала. Причем всякие, магловские тоже, но мы как-то не задумывались, что они все разные. Тебя, случаем, не в честь этого короля назвали?       Лицо Артура осветила вдруг очень странная улыбка — в ней была и грусть, и тоска о ком-то, и какая-то нежность.       — Меня назвали в честь дяди, — ответил он негромко, не давая, впрочем, отрицательного ответа на вопрос Рона. — Он был братом матери и лучшим другом отца. Они вместе через очень многое прошли, пережили такое… Дядя не был магом и волшебников, честно говоря, недолюбливал, но это было следствием их отношения к нему. Он всегда был справедлив и судил их только по поступкам, а не за наличие дара. Дядя умер до моего появления, — Артур скорбно поджал губы.       — Мне жаль, — тихо произнесла Гермиона. В отличие от остальных, она точно знала, что мальчик перед ними — сам Гарри Поттер, но не стремилась видеть в нем тот образ, который формировали книги по истории магии. Она еще в первую встречу увидела обыкновенного мальчишку, любящего приемных родителей и ставшего частью их семьи. Гермиону не удивляло, что он не рвался представляться именем, данным ему биологическими родителями, ведь это сразу навешивало на него массу ярлыков. А так он — Артур, счастливый ребенок со своей семейной историей. Не бедный сирота Гарри, у которого никого и ничего…       — Мне папа дал имя. Мама сначала была не в восторге от его выбора, — пожал плечами Артур. — Её можно понять, была там неприятная история. Им обоим тогда было очень больно, я появился вскоре после… Ну, в общем это был закономерный результат. Я думаю, что даже если бы имя выбирала мама, оно было бы тем же. Я горд носить его.       Пару минут все хранили молчание, а потом Драко со вздохом откинулся на спинку сиденья и с сожалением проговорил:       — Я вижу в вас по меньшей мере одного гриффиндорца, даже жаль. Учиться вместе с вами точно было бы не скучно.       — Поступай на Гриффиндор, — безуспешно пытаясь подавить смешок, предложил Невилл, чья природная застенчивость отступила на задний план, когда в компании стало комфортно. Драко округлил глаза; если бы он что-то ел, однозначно подавился бы.       — Отец меня убьет, — покачал он головой. — Малфои всегда учились на Слизерине.       — Блэки тоже, — напомнил Невилл. — А Сириус Блэк поступил на Гриффиндор.       — Ага, и был за это выжжен с семейного древа мой двоюродный дядюшка.       — Думаешь, за это? — усомнился Невилл. — Это шок для семьи вроде Блэков, конечно, но не настолько серьезный. Там вполне могли быть какие-то семейные разборки, о которых никто ничего не знает.       — Мать бы знала, — Драко выглядел глубоко задумавшимся.       — Объясните?.. — Гермиона переводила взгляд с одного на другого. Слово взял Рон:       — Они о самых старых семьях чистокровных. Вообще-то, все чистокровки приходятся друг другу родней в том или ином колене. Уизли, к примеру, породнились с Блэками через Цедреллу Блэк — она вышла замуж за моего деда, Септимуса.       — А её сестра, Каллидора, была моей прабабушкой, — заговорил Невилл. — Малфои же в родстве с ними через миссис Малфой, в девичестве она носила фамилию Блэк. Вообще, Блэки крайне ревностно относились к чистоте крови и могли выжечь с семейного древа тех, кого посчитали отступниками.       — Так они поступили с бабушкой Цедреллой, — мрачно вставил Рон.       — Блэки очень консервативны, — добавил Драко. — Сквибов они, кстати, тоже выжигали с древа.       — Я маглорожденная и не знаю всего, — Гермиона явно чувствовала себя неловко в компании ребят, очевидно понимающих друг друга без проблем. — Поэтому не могли бы вы сказать, кто такие сквибы? Я еще не все учебники прочитала…       — Сквиб — это человек, рожденный в семье волшебников, но лишенный дара, — ответил Артур. — Считать их маглами неправильно, потому что, несмотря на неспособность творить магию, сквибы обладают возможностями, недоступными простецам. Они могут довольно долго жить, видеть заколдованные от маглов здания, магических существ.       — Чего я никогда не понимал, так это за что их презирают маги, — поморщился Невилл. — Они же не виноваты в том, что их предки не позаботились вовремя о состоянии рода. — Заметив непонимание на лице Гермионы, он пояснил:       — Колдомедики заметили, что сквибы чаще рождаются в чистокровных семьях. Пока связывают это с заключением браков с родственниками, но кто знает, как на самом деле. Мой двоюродный дядя, кстати, считал меня сквибом, потому что у меня долго не было выбросов, и усердно пытался их организовать.       — Получилось? — в голосе Драко сквозил неподдельный интерес. Похоже, он окончательно расслабился и больше не дергался от того, что находится в одном помещении с отпрыском Уизли, ужас-то какой.       — Ага, — невесело согласился Невилл. — Он подкрался ко мне и высунул меня в окно. Держал, конечно, но потом ему предложили кекс и я оказался за окном. Не убился о землю только из-за выброса.       — Кошмар, — Гермиона посерела, а Рон приобрел веселенький зеленоватый оттенок. Лицо Драко сравнилось по цвету с его шевелюрой.       — И даже так, все успокоились только после того, как пришло письмо из Хогвартса. Теперь ждут результатов Распределения.       — Что возвращает нас к тому, что с вами, ребята, весело, а распределят нас, скорее всего, на разные факультеты, — пробурчал Драко. — Может, лучше вы к нам, а?       Рон поперхнулся печеньем.       — Уизли на Слизерине?       — Да, что-то более нелепое придумать сложно, — согласился Драко, придирчиво осмотрев рыжего.       — Только Малфой на Гриффиндоре, — фыркнул Невилл, и все засмеялись. — А если серьезно, то Гермионе на Слизерине тоже вряд ли будут рады. Наши разговоры об Основателях увлекательны, но не думаю, что каждый смотрел на общую картину под таким углом. Так что тебе к нам безопаснее.       — Ну да, и каждый первый гриф сочтет своим священным долгом клюнуть меня.       — Ну, если мы вдруг все попадем на Гриффиндор, то у тебя будет поддержка в нашем лице, — улыбнулась Гермиона. Драко сделал вид «я подумаю над вашим предложением».       Конечно, эти разговоры нельзя было считать в полной мере серьезными. Иногда наследие семьи так просто не переступить, особенно если не знать, что для Распределяющей Шляпы большое значение имеет мнение соискателя и его личный выбор.       Драко пребывал в уверенности, что Уизли (на удивление, мало чем отличающийся от других отпрысков чистокровных, с которыми ему приходилось иметь дело постоянно в силу общения между собой их родителей) попадет прямиком на Гриффиндор. Во-первых, из-за семейной тенденции, пусть она пока только во втором поколении. Во-вторых, ну какой ему Слизерин? Где там хитрость? Разве что она заключается в том, чтобы никто не понял, что она есть. Хаффлпафф, конечно, тоже вариант, а вот о Равенкло даже заговаривать не стоит.       Невиллу дорога открыта, пожалуй, на каждый факультет, кроме Равенкло. В его семье никогда не было тенденции к какому-то конкретному факультету. С Невиллом Драко вполне мог бы общаться без опасений, что кто-то посчитает их дружбу роняющей честь семьи Малфоев.       В чем Лонгботтом прав, так это в том, что Гермионе Грейнджер лучше держаться в стороне от Слизерина, хотя необходимые качества, наверное, где-то в ней есть. Маглокровка не вызывала раздражения и вообще, как и Уизли, не казалась существом из другого мира. Волшебница? Волшебница. Так какие могут быть претензии, как выразился бы Артур? Это шло вразрез с чистокровной доктриной, и Драко чувствовал себя некомфортно от того, что так легко подверг её сомнению, но, как ни старался, не мог углядеть по-настоящему весомой причины, по которой должен смотреть на Грейнджер «как на жирного таракана в тарелке супа», по еще одному меткому высказыванию одного небезызвестного тезки короля былого и грядущего. И потом, кто знает, может, кто-то из её родителей сквиб, а те часто рождены в чистокровных семьях. Если вдруг это так, то она уже полукровка, а это меняет дело.       Артур, пожалуй, являлся самым занимательным экспонатом. Волшебник, предположительно чистокровный, если припомнить рассуждения старших Малфоев насчет Горлуа, но вырос среди маглов, потому что его семье так захотелось. Подобный прецедент в истории чистокровных родов уже был, Уильям и Риона Сейр (в девичестве Гонт) жили рядом с маглами и помогали им, чем вызвали ярость сестры Рионы, Гормлайт Гонт. Страсти, творившиеся в этой семейке, благополучно перекочевали через океан… Артур Горлуа, по скромному мнению Драко, мог претендовать на место на любом факультете, хотя на Хаффлпаффе ему было бы скучновато. Мозгов парню не занимать, львы тоже с готовностью приняли бы его, да и у слизеринцев он тоже был бы всем доволен — что-то такое хитрое и целеустремленное в нем присутствует.       Для себя же Драко никогда даже не пытался рассматривать какой-либо факультет, кроме Слизерина. История семьи, семейные же убеждения — все это не оставляло простора воображению и открывало вполне конкретную, уже пройденную многими поколениями Малфоев тропу. Наверное, он мог бы поступить на Равенкло. Но вот остальные два?.. Это вряд ли.       Невилл был прав также в том, что не все смотрят на общую картину так, как её повернул сегодня перед ними Артур. Межфакультетскую вражду, переходящую границы соревнований по квиддичу, тоже никто не отменял. Драко мог поддерживать шутливые разговоры о том, что он мог бы уболтать Шляпу на Гриффиндор, хотя та наверняка дар речи потеряет, услышав такое от малфоевского наследника, но это было не всерьез, что понимали все. Среди львят Драко окажется такой же белой вороной, как Уизли среди змей. Если бы он ставил перед собой цель прекратить межфакультетскую вражду, это имело бы смысл — показать, что собственный выбор может значить больше, чем кровное наследие. Но правда в том, что судьба Сириуса Блэка, о котором мать почти не рассказывала и делала это почти шепотом, отнюдь не прельщала Драко. Его вполне устраивала спокойная учеба на Слизерине в привычной среде, а совершать прыжок с кувырком — это для тех, у кого шило в известном месте.       За такими размышлениями и полушутливыми разговорами прошли последние пара часов пути; Хогвартс-экспресс стремительно приближался к школе, где будущих учеников ожидала Распределяющая Шляпа…              Орда студентов, переодевшихся в школьную форму, высыпала из поезда; ребята постарше оперативно перемещались к повозкам, а заранее подошедший Хагрид громогласно звал первокурсников.       Артур незаметно отступил за спины новых друзей, прячась от лесничего. Желания встречаться с Хагридом, который незамедлительно рассекретил бы его инкогнито, не было от слова совсем.       — Есть предложение, — прошелестел он, — слинять, пока он смотрит в другую сторону.       Остальные (исключая Гермиону, конечно) с непониманием на него уставились. Артур вздохнул и неохотно признался:       — У меня есть причины, по которым я не хотел бы пересекаться с этим человеком.       Драко нахмурился:       — Он должен отвести нас к лодкам и проследить, как все расселись. Это традиция — первокурсники прибывают в Хогвартс на лодках.       — А если лодка перевернется? А если в озере живут какие-то твари? На красивые виды я мог бы полюбоваться и из во-он той никем не занятой повозки.       — А я согласен! — загорелся Рон. — Такого даже близнецы не вытворяли!       — Это против правил… — Гермиона чувствовала себя неуверенно, но в то же время с пониманием относилась к попытке Артура оттянуть момент, когда все узнают имя, под которым он известен в магическом сообществе. — Но звучит неплохо.       — Я боюсь, что Тревор выпрыгнет из лодки в воду, — честно признался Невилл, прижимающий питомца к груди. — Я за повозку.       Драко таращил глаза на четверку нарушителей, которые еще и замок-то не разу не видели, не то что шагали по его коридорам. Здравомыслящая часть, чей голос подозрительно напоминал Малфоя-старшего, вопила, что идея далека от хорошей; но была и другая часть, любительница адреналина, пугающая своим сходством с тезкой легендарного короля и считающая мысль отличным приключением для задания темпа грядущей учебы.       — Поехали, — решился он, и пятерка крадучись отделилась от рассеивающейся толпы учеников в направлении стремительно занимаемых и отбывающих повозок.       Виды действительно поражали своей красотой, а поднявшийся ветер заставлял порадоваться своей выходке, потому что на озере в это время было отнюдь не комфортно. Повозки, как было всегда, доставили учеников к школе значительно раньше первокурсников на лодках, поэтому ребята, с трепетом зашедшие в замок со старшими, старались делать вид независимый и взрослый и отворачивали края мантий, гербы школы на которых еще не сменились гербами факультетов. Спрятать серые, еще не приобретшие цвета галстуки было сложнее, но на них никто особо внимания не обращал.       — Ты, кажется, говорил, что здесь неподалеку висит портрет Мерлина, Драко? — Артур с любопытством озирался по сторонам.       — Рядом с Парадной лестницей, — кивнул Малфой.       Поиски портрета знаменитого чародея много времени не заняли и, как и ожидал Артур, картина, изображавшая почтенного старца в фиолетовой мантии, оказалась неживой. Мальчик, сморщив нос, поскреб ногтем холст.       — Ничего святого… Мало того, что легенды нагло переврали, так еще и портрет неизвестно с кого нарисовали.       — Позвольте поинтересоваться, почему первокурсники опередили товарищей? Похоже, Хагрид не справился с поголовным пересчетом, — раздался за их спинами ледяной голос. Все пятеро обернулись как один, сталкиваясь с высоким магом в черных одеждах.       — Дядя Северус… Ой, кхм… Простите, профессор Снейп, — Драко старательно прикидывался святой невинностью.       — Мистер Малфой, у вас было бы больше шансов избежать моего внимания, если бы вы накинули капюшон мантии, как и у вас, мистер Уизли, — криво усмехнулся профессор. — На ваше счастье, вы все еще не прошли Распределение и я не могу снять с вас баллы за нарушение школьных традиций. Однако не сомневайтесь, — он окинул замерших ребят цепким взглядом. — Что я запомнил всех вас.       Черные омуты глаз профессора остановились на лице Артура. Тот беззастенчиво пялился в ответ, а затем вдруг улыбнулся в лучших традициях Мерлина. Драко начал мысленно рыть могилу безумцу как раз тогда, когда двери Хогвартса распахнулись для Хагрида с толпой продрогших первоклашек. Артур моментально спрятался за более рослого Рона, а Гермиона сместилась так, что внимание посторонних в первую очередь обращалось на неё, а уж потом на мальчишек. Разумеется, эти маневры не укрылись от зельевара.       — Свободны, Хагрид. — Лесничий, если и хотел возразить, проглотил слова под холодным взглядом профессора, и, как мог (а мог плохо) незаметно удалился в сторону Большого зала. — За мной.       От тона встречающего пятерка отличившихся еще до поступления первоклашек вздрогнула, а остальные замерзли еще сильнее. Первое впечатление о школе вырисовывалось довольно-таки зловещим.       Артур и Ко пристроились следом за сгрудившимися первокурсниками, потому что наверху их ожидала уже знакомая двоим из пяти волшебница. Профессор Макгонагалл никак не прокоментировала, что детей от входа вел не Хагрид, а Снейп, только приподняла тонкую бровь. А у Снейпа был свой резон.       Профессор зельеварения направлялся в Большой зал, когда его внимание привлекли пятеро нераспределенных учеников, сгрудившихся у портрета Мерлина, причем лидер пятерки звучал весьма недовольно. Северус прекрасно знал, что в это время Хагрид находился на озере с первокурсниками, а значит эти могли попасть в замок всего одним способом — отбились от своих и прибыли на повозках. Понять, что дети не со второго, допустим, курса было проще простого — пусть они стояли спинами к зельевару, рыжая и платиновая макушки сказали тому все. Малфой-младший и вовсе оказался неожиданностью.       Будучи частым гостем в Малфой-мэноре, Северус имел хорошее представление о том, как Люциус воспитывает сына и кем желает его видеть. Из мальчика целенаправленно растят лидера, и Драко удается удерживать эту позицию среди детей деловых партнеров отца, но это нельзя считать абсолютно честным результатом. Все равно, что принц и дети приближенных лордов. Те заранее знают, что статус мальчика выше и готовы заглядывать ему в рот без ущемления своей гордости, а задача Драко — сохранять авторитет, полученный за счет титула, потихоньку зарабатывать свой собственный и доказывать свое право вести других за собой. Северус нередко в последние годы думал, что Хогвартс станет серьезным испытанием для малфоевского наследника, ведь в школе весьма разношерстый контингент, а группка его рафинированных знакомых не так уж и велика: на звание свиты потянет, а вот армии — нет.       И вот, прямо перед пиром в честь начала учебного года Северус видит крестника, пошедшего против многовековой традиции со специфической компанией: младший Уизли (не узнать представителя этой фамилии трудно), Лонгботтом (краем глаза заметил в Мунго, когда консультировался с колдомедиками насчет одного состава), девочка — либо полукровка, либо маглорожденная, среди отпрысков чистокровных семейств зельевар такой не видел. И Драко, очевидно, не лидер — так же, как и остальная троица, следует за невысоким худощавым мальчишкой с тщательно причесанными волосами. Фраза мальчишки насчет святого позабавила Снейпа, а когда паренек обернулся, его лидерская позиция отчасти стала ясна.       Иначе и быть не может, зельевар встретил Гарри Поттера. Сходство с главным заводилой Мародеров бросалось в глаза, только волосы не топорщились во все стороны и не хватало очков. Северус даже пожалел об их отсутствии, ведь тогда они бы хоть немного прятали глаза, унаследованные от матери. Челку мальчишка зачесывал профессионально — если не знаешь о шраме, ставшем легендой, то и не увидишь. От директора Снейп знал, что в годовалом возрасте младшего Поттера отдали Петунье как единственной близкой родственнице. Конечно, Альбуса не устраивали остальные кандидатуры — сплошь чистокровные волшебники. При таком раскладе, Северус был уверен (собственные детские воспоминания тоже сыграли немалую роль в формировании мнения), что ребенок будет расти в атмосфере, далекой от наполненной заботой и любовью, а значит, потянется к тем, кто проявит к нему теплые чувства и станет опекать. Что ж, видимо, он ошибся. Мальчик перед ним вовсе не нуждался в покровителях, он сам готов был оказывать поддержку другим. И если Драко — «принц» по праву рождения, то этот ребенок — по духу. Он смог собрать и удержать вместе самых непохожих друг на друга детей, подбить застенчивого Лонгботтома и склонного обдумывать свои поступки Драко на выходку, которая за все время стояния Хогвартса никому в голову даже не приходила. Это уже хороший повод присмотреться…       И Снейп присматривался. Отведя первокурсников к Минерве, он остался рядом в качестве безмолвного наблюдателя, слушал вполуха её приветственную речь, а сосредоточен был на маленькой компании в хвосте процессии. Поттер по-прежнему искусно избегал попадания в поле зрения преподавательницы трансфигурации, и в этом ему активно помогала девочка, старавшаяся сохранить максимально непринужденный вид при этом.       Наконец, двери в Большой зал распахнулись и галдеж внутри внезапно сбавил обороты, когда ученики увидели, что вместе с Макгонагалл детей ведет сам Снейп. Это определенно какой-то знак… Впрочем, зельевар недолго будоражил умы студентов, спокойно пройдя за преподавательский стол и заняв свое место.       — Неожиданно, мальчик мой, — посмеивался в бороду директор.       — Задержался в подземельях, — невозмутимо ответил Снейп. — Стоило идти по учительским коридорам.       Последнее было сказано с тщательно проработанными нотками неудовольствия, фальшь в которых даже Волдеморту расслышать не удавалось.       Минерва сухо изложила правила Распределения и развернула внушительный список:       — Аббот, Ханна!..       В первый раз Снейп заинтересовался происходящим, когда под «Грейнджер, Гермиона!» от постепенно редеющей толпы новичков отделилась заметно взволнованная девочка, так усердно прикрывавшая Поттера. Вердикт «Гриффиндор!» не удивил, а вот выражение лица Поттера, словно подсчитывающего что-то в уме, заинтриговало. Лонгботтом после некоторых размышлений Шляпы отправился за красно-золотой стол, а на Малфое та вдруг закашлялась, буркнула что-то вроде «С ума посходили все!» и рявкнула на весь зал «СЛИЗЕРИН!». Отчего-то Северусу стало очень любопытно, что такого его крестник мог спросить у Шляпы.       Список постепенно приближался к концу, нераспределенных ребят осталось около дюжины, и алфавит подошел к наиболее интересующей зельевара букве.       — Поттер, Гарри! — наконец провозгласила Минерва, и какая-то жестковато-торжественная нотка неприятно царапнула слух Северуса.       Обладатель имени поразил зельевара своей реакцией. Он просто не стронулся с места, скрестив на груди руки и вызывающе глядя на профессора трансфигурации. Более требовательный повтор ничего не дал, только усугубил ситуацию, судя по кривовато вышедшей ухмылке мальчишки. Тот гнул свою линию, никого не боясь и не стесняясь, что не могло не вызвать невольного восхищения Северуса. Нет, на старшего Поттера этот ребенок походил лишь внешне, и то — сейчас это сходство скрадывалось чем-то другим, приобретенным в процессе взросления, делая образ совершенно незнакомым.       Краем глаза Снейп заметил, как подался вперед директор, утративший на минуту благодушную располагающую улыбку. Зельевар, как и деканы других факультетов, занимался введением в курс дел маглорожденных и их родителей, поэтому был знаком со списком этих детей и их адресов проживания, зафиксированных зачарованными перьями. Альбус, распределявший задания, аж попехнулся какой-то магловской сладостью, когда дело дошло до Гарри Поттера. Десять лет директор Хогвартса успешно обманывался насчет местоположения мальчишки, который, как выяснилось, живет через дорогу от того места, где должен был расти по исходному замыслу. Другое место жительства предполагает либо переезд Дурслей, что было нелогичным допущением, либо других опекунов, и с этим Северус охотнее готов был согласиться. Минерва была скупа на подробности, рассказывая о том вечере, да и сам зельевар не слишком внимательно слушал, но мальчика просто оставили на пороге дома Петуньи. Мудрее, да и милосерднее к младенцу — начало ноября, как-никак! — было бы дождаться утра и переговорить с женщиной лично, а таким поступком директор сам создал риски. И потом, личная беседа могла бы обеспечить ребенку приемлемое детство даже у тётки-магоненавистницы, если бы у той было не только письменное предупреждение насчет ребенка, но и вербальное подтверждение возможной расплаты за дурное обращение. Но эти соображения потеряли свой смысл, когда стало ясно, что мальчик под опеку тёти так и не попал. Разведка в лице Флетчера донесла, что Гарри Поттер усыновлен парой — волшебников или маглов, тот так и не понял, — и помогает им незабвенная миссис Фигг, которой надлежало быть информатором, а не любящей бабушкой Мальчику-Который-Выжил. Молчаливая реакция Дамблдора на эти сведения Северусу не понравилась, но увы — пытаться прочитать мысли директора себе дороже.       Теперь же ростки оплошности десятилетней давности выросли и дали плоды. Цветок жизни, спасший магический мир, да и весь остальной тоже, сейчас недовольно сверкал зелеными глазками и демонстрировал характер — по-детски упрямо, но как уж умел сообразно возрасту.       — Поттер, Гарри! — в третий раз повторила Минерва, от напряжения её голос звенел.       Гомон студентов стих, только пораженные шепотки гуляли по залу, как ветер.       — Гарри, мальчик мой, — Альбус оправился от шока и взял себя в руки. — Ну что же ты?..       Снейп едва справился с улыбкой, попросившейся на лицо при виде реакции ребенка на манеру речи директора. Мальчик коротко глянул на Альбуса и вернул свое внимание Минерве, пошедшей багровыми пятнами.       — Профессор, я просил вас не игнорировать моих родителей, — спокойно заговорил Поттер, хотя самообладание явно давалось ему непросто. — Я официально получил другое имя и намерен и впредь оставаться под ним.       Новая волна шепота пронеслась по Большому залу, постепенно нарастая и превращаясь в слабый гул, сдерживаемый лишь из-за интереса к конфликту. Снейп пробежался глазами по товарищам Поттера, с которыми тот успешно пропустил путешествие на лодках. Мисс Грейнджер удивленной не выглядела, что полностью объясняло её поведение ранее — она охотно потворствовала Мальчику-Который-Выжил. А вот Лонгботтом, Малфой и еще нераспределенный Уизли казались стукнутыми пыльным мешком из-за угла.       — Я рассчитывал, что мое имя будет учтено. Раз в архивы Хогвартса и Министерства магии попадает точнейшая информация о местоположении волшебника, то и персональные данные как имя должны быть отмечены, тем более при наличии всех документов.       Речь мальчика отдавала тщательной подготовкой. Одиннадцатилетнему ребенку было бы нелегко сориентироваться в такой ситуации, под всеобщим пристальным вниманием и говорить продуманно, без запинки, значит, проблема уже обсуждалась, вероятнее всего, в домашней обстановке всеми членами семьи.       Макгонагалл поджала губы. В её списке, разумеется, было имя, но такого поворота она не ждала. Не предполагала, что мальчик возразит в присутствии сотен людей и будет стоять на своем.       — Мистер Поттер, — Минерва постаралась звучать мягче. — Не упрямьтесь.       Поттер картинно закатил глаза и вообще перестал шевелиться, но Северус почти видел, как у паренька трясутся поджилки от собственной наглости. Мальчишка понимает, что поганит отношения с преподавательским составом, но держит марку, хотя у самого чуть губы не дрожат… Снейп послал подальше любые ассоциации с Джеймсом Поттером. Тот никогда бы не осмелился такое вытворить, он и в более старшем возрасте был способен только задирать более слабых в компании подпевал. А в оставшиеся три года жизни после выпуска из школы не успел совершить ничего настолько серьезного под эгидой Ордена Феникса, чтобы Северус изменил своё о нем мнение. Не-ет, этот мальчик взял от папаши только внешность, да и черт, бывших свойственными его матери, зельевар пока не усмотрел. Он весь — результат воспитания кем-то другим, и Северус готов был аплодировать этим людям, кем бы они ни являлись.       Затих даже шепот. Ученики не отрывали глаз от Мальчика-Который-Спорил-С-Макгонагалл; на их лицах отображалась гремучая смесь эмоций: священный ужас, непонимание, изумление, шок, уважение, одобрение — на всех четырех факультетах, что само по себе уже о многом говорило и обещало то еще будущее.       Пауза затянулась чрезмерно, Поттер всё больше приобретал вид человека, которому нечего терять, а директор не брал слово, и чутье подсказывало Снейпу, что и не возьмет — ситуация вышла из-под контроля бесповоротно, усовестить так далеко зашедшего паренька уже не выйдет, только воздух впустую сотрясать. Кроме того, следовало отдавать себе отчет в том, что эта самодурственная храбрость не на пустом месте взялась — ребенок вряд ли был бы столь настойчив, если бы не чувствовал свою правоту со всей уверенностью. А уверенность, Северус не сомневался, ему дарят приемные родители. Как и любовь. И заботу. И поддержку. Мой дом — моя крепость, а семья в ней — рыцари, и зельевар пришел к выводу, что там самый настоящий Камелот.       — Горлуа, Артур. — Голосом Минервы можно было гвозди в крышку гроба забивать.       «Дожал», — восхитился Северус, наблюдая за мальчиком. Кажется, тот держался на ногах только исключительным волевым усилием, настолько его вымотало противостояние. Но зато он отбил право на имя, под которым хочет жить, и это заслуживало уважения куда большего, чем за всю жизнь заработал Джеймс Поттер.       Если бы не твердокаменное упрямство и способность удерживать себя в руках, парень бы просто рухнул на стул. Распределяющая Шляпа, донельзя впечатленная развернувшейся драмой, принялась копаться в его мозгу, хотя приговор казался очевидным.       Артур вцепился похолодевшими пальцами в сиденье. Перед глазами темнело, а в голове мутилось, но он чувствовал, что победил в этом сражении.       — Эх, давно меня никто так не развлекал! — раздался в ушах довольный голос Шляпы. — Порадовал так порадовал! Признавайся, это ты тех оболтусов подбил со мной по поводу факультета договариваться? Ишь, чего удумали! Малфой на Гриффиндор просится, с ума сойти! Смельчаки змеиные шкурки примеряют! А теперь еще и ты, самородок, — тебе всюду дорога открыта.       «Я сейчас упаду», — вяло пообещал Артур.       — Но-но, — возмутилась Шляпа. — Поговори мне тут! Итак, облегчу тебе задачу: Слизерин или Гриффиндор? Остальные варианты тоже хороши, но тут перспектив побольше. Слизерин поможет тебе на пути к величию, — посулила она.       «Факультет не определяет волшебника», — отмахнулся мальчик: «Мне все равно, на самом деле. Я найду себе место на любом и оберну на пользу».       — Слизеринский подход, однако, — Шляпа призадумалась. — Вот что, парень, — Гриффиндор станет для тебя каждодневным вызовом. Ты только что капитально испортил отношения с его деканшей. Она, конечно, как я помню, справедлива, но нрав уж больно гордый.       «Мне цвета Гриффиндора нравятся», — отстраненно вставил Артур: «Красный и золотой — цвета Камелота».       — Тоже мне, король Артур, — хохотнула Шляпа. — Вот твоего венценосного тезку я бы, наверное, в Хаффлпафф определила, хоть ему на первый взгляд прямая дорога на факультет львов. Кто придумал, что хаффлпаффцы — идиоты, уж не знаю, но для этих ребят преданность и верность — святое, а фоном трудолюбие и упорство. А впрочем, что тут рассуждать — магом король былого и грядущего не был. Но если бы был, то и выбор оставался бы за ним.       «Знаете, мой папа постоянно повторяет, что король Артур — идиот и венценосный осел», — сообщил мальчик: «Так что вы, пожалуй, правы насчет его выбора».       — Сейчас выбираешь ты, — мягко ответила Шляпа. — И подумай как следует.       Артур медленно моргнул, ощущая навалившуюся вслед за усталостью сонливость. Думать на самом деле было не о чем. Ответ лежал на поверхности.       «Меня назвали в честь короля Артура. Но я не его сын и растил меня не он. Я вырос на историях из его жизни, но знаю, что действительно хочу быть похожим не на него».       — Ме-ерлин, — с пониманием протянула Шляпа. — Много занятного в твоей голове, малыш, но ты не беспокойся — все останется со мной. Ты прав насчет своего отца, Слизерин ему бы подошел. Умение добиваться цели, хороший целитель и отравитель, а столько юлить!.. Ты выбрал потрясающий ориентир.       Артур криво улыбнулся, когда Распределяющая Шляпа завопила на весь Большой зал:       — СЛИЗЕРИН!!!       Снейп посчитал своим священным долгом поаплодировать, и его хлопки первыми нарушили тишину после вердикта Шляпы. Следом подключились впечатленные этим, без сомнения, вошедшим в историю Распределением слизеринцы, преподаватели и остальной зал.       Артур сполз со стула и, не удостоив деканшу Гриффиндора взглядом, медленно пошел к серебряно-зеленому столу. Каждодневный вызов, еще чего! Что у него, нервы лишние есть, что ли? А папа точно не расстроится, когда узнает про Распределение. Красно-золотые знамена — не то, ради чего стоило бы жертвовать спокойствием и миром в душе, это не главное. Что по-настоящему важно — оставаться собой, и это право Артур сегодня отвоевал.       За столом его уже с нетерпением ждал Драко.       — Неожиданно! — присвистнул он. — Не волнуйся, твоя демонстрация была очень показательной. Буду звать тебя только Артуром.       — Спасибо за понимание, — промямлил выжатый мальчик, практически падая рядом с блондином.       — Ты вообще как? — тот заметно обеспокоился. — Не уснешь в ближайшие две минуты?       — Ничего не обещаю, — сказал Артур и зевнул. Потом покосился на Малфоя, едва не подпрыгивающего на месте, пока Распределение продолжалось, правда, внимания на него уже никто не обращал.       — У тебя вопросы, — обреченно протянул Артур. — Задавай уже. Хоть не усну.       Краем глаза он заметил, что окружающие змейки, старательно делая незаинтересованный вид, тем не менее обратились в слух.       — Отец с матерью много говорили о твоих родителях, — начал Драко. — Странно, в нашу первую встречу у меня и мысли не было, что они приемные.       — Они оба брюнеты, вот ты и не присматривался. Странно было бы, если бы ты вычислял приемышей в каждом новом знакомом, — флегматично отозвался Артур.       — Мой отец был очень удивлен, ведь твой… — Драко замялся, подбирая деликатные выражения. Его собеседник на это только усмехнулся.       — Не производит впечатления сильного мага, да и мага вообще? И тем более трудно поверить, что папа значительно превосходит маму в могуществе? — Драко кивнул, радуясь, что друг все понял правильно. — Можешь считать это прикрытием. В папе никто не заподозрит угрозу, пока не станет слишком поздно. А времени осознать свою ошибку уже не останется.       О том, как это прозвучало, Артур задумался уже после того, как сказал, когда увидел, что внимание за столом теперь уж точно полностью принадлежит ему. Ну, конечно, он говорил о том, что представлял на основе родительских рассказов о боевом прошлом в пятом столетии, наполненном сражениями, интригами и выживанием, совсем забыл, что в двадцатом веке все происходит не настолько очевидно. Сдавать назад и кричать «Шутка!» было уже поздно, так что мальчик просто сделал равнодушный вид.       Впрочем, он зря переживал — за гриффиндорским столом на него, может, и смотрели бы после этих слов странно и с подозрением, но за слизеринским он нашел понимание и даже одобрение.       — Я никогда не слышал фамилии Горлуа до встречи с тобой, — Драко бросил взгляд на директора, как раз произносящего абсурдную приветственную речь. — Немногие маги способны так поразить моего отца, а он был очень впечатлен. Твои родители просто не могли не оставить следов в магическом мире, но их… нет.       — Я же говорил, — Артур слегка оживился, когда на столах волшебным образом появилась еда, и стал сосредоточенно наполнять свою тарелку. — Мы живем среди маглов. Это было семейное решение.       — Впервые слышу о волшебниках, решивших уйти к маглам, — Панси Паркинсон заинтересованно подалась вперед.       — Были Сейры, — возразил Тео Нотт. — Оба чистокровные — дальше некуда, но сделали такой выбор. Га… извини, Артур, а почему так?       Артур помолчал. Он мог бы сказать, что это личное дело его семьи, и его бы поняли, но в то же время ему следовало закрепиться в роли наследника другой семьи, не только Поттеров. Поэтому он заговорил:       — Мой отец… Он родился в небольшой деревне, рос без отца. Люди там дурно относились ко всяким странностям, поэтому его мать делала все, что было в её силах, чтобы никто не узнал о его магии, проявившейся сразу после рождения. Впоследствии мать отправила его к своему старому знакомому, который помогал прежде, и тот взял папу под опеку, учил его. Как раз тогда отец познакомился с дядей и мамой. Мама… — Артур широко улыбнулся. — Она потомственная аристократка, казалось, у них не может быть ничего общего, но они стали друзьями. А потом выяснились занимательные подробности рождения папы. Оказывается, его отец происходил из древнего рода… магов, — мальчик чуть запнулся, едва не ляпнув «Повелителей драконов». — Ему пришлось нелегко, за ним устроили охоту и он бежал так далеко, как только мог, но на некоторое время осел в той самой деревушке, где встретил женщину, которую полюбил. Он не смог остаться с ними, потому что его разыскали, и был вынужден бежать еще дальше, чтобы те, кто хотел его смерти, не тронули его семью. Папа познакомился с ним уже позже, когда вырос.       — Выходит, твоя мама — чистокровная, а отец — полукровка? — уточнила Панси.       Артур согласно кивнул. Такая трактовка приемлема для этих детей, привыкших все измерять процентами чистоты крови, а давать более подробные объяснения — мысль не очень удачная, слишком много всего придется переворошить и переврать, придавая истории более современный вид.       — Вышло так, что мама до того момента, как открылся её дар, также жила среди маглов. Им обоим было с детства привычно такое окружение, и сокрытие своей сущности являлось неотъемлемой частью их жизни на протяжении довольно долгого времени. Возможно, только в силу многолетней привычки они решили устроить свою жизнь среди маглов, но я действительно рад их выбору.       — Правда? — Тео Нотт выглядел сбитым с толку. — Но ведь жить среди своих проще… наверное.       — Все просто, — улыбнулся Артур и пояснил: — По воле случая они оказались в нужном месте в нужное время. После гибели моих кровных родителей директор решил оставить меня под опекой тётки, а она магла и ненавидит волшебство.       Сидящие за столом скривились как один.       — Мама с папой рассказывали, что увидели, как директор, во-он та пожилая дама и лесничий просто положили меня на порог дома и ушли.       — Погоди, — у Драко было такое лицо, словно кто-то подкинул крысу в его тарелку. — Это же было, получается, сразу после Хэллоуина, в ноябре…       — Наверное, волшебники не болеют пневмонией? — поинтересовался Артур. Прямого ответа он не получил, но со стороны прислушивавшихся старших прозвучало что-то, похожее на «Зверство!..»       Тео Нотт продолжал попытки мыслить логически:       — А как насчет того, что у тебя есть родня среди волшебников? С Блэками, конечно, накладка вышла, но через них же ты в родстве с Малфоями.       — Серьезно? — вытаращил глаза Артур. — Драко, и кем мы друг другу приходимся?       Блондин заухмылялся.       — А давай-ка посмотрим. — Он отодвинул тарелку, положил перед собой салфетку и принялся продавливать на ней понятные ему одному линии. — Блэки в родстве с Поттерами через Дорею Блэк, в замужестве Поттер. Она была твоей бабушкой. У Дореи были два брата и сестра: Поллукс, Мариус и Кассиопея. У Поллукса трое сыновей: Орион, Сигнус II и Альфард. Последний наследников не оставил, Орион — отец Сириуса и Регулуса Блэков, а Сигнус — Андромеды, Беллатрисы и Нарциссы, моей матери. Если посмотреть на получившееся древо, — Драко окинул скептическим взглядом набор причудливо разбросанных отрезков разной степени вдавленности в бумагу. — То Сириус Блэк, приходящийся мне двоюродным дядей, — двоюродный же племянник Джеймса Поттера, следовательно, твой кузен. И отсюда следует… ты мой троюродный дядюшка.       Артур поперхнулся невовремя отпитым апельсиновым соком. Севший рядом с ним Блейз Забини, посмеиваясь, постучал его по спине.       — Да, родственные связи чистокровных бывают очень причудливыми, — сообщил он.       — Хочешь, я вычислю, кем ты приходишься Лонгботтому и Уизли? — предложил Драко. Генеалогия была его коньком, он с детства сидел с внушительными фолиантами и увлеченно разбирался во всех этих деверях, золовках, шуринах, кузенах и иже с ними.       Артур помотал головой, не отрывая потрясенного взгляда от блондина.       — Ну, привет, племянничек, — все еще хрипло выдавил он под смех всех, до кого доносился этот разговор.       Взрыв хохота за слизеринским столом не остался без внимания преподавателей. Альбус бросил нечитаемый взгляд на покатывающихся со смеху змеек, в эпицентре веселья которых склонились над мятой салфеткой две макушки: платиновая и черноволосая. Снейп сделал зарубку в памяти как-нибудь выяснить причину происходящего действа.       Артур поднял голову и помахал троице за гриффиндорским столом. Периодически посматривавшие на них с Малфоем Невилл, Рон и Гермиона просияли и так же активно замахали в ответ.       — В общем, — Артур вернулся к прежней теме и все обратились в слух. — Мои родители увидели эту картину, возмутились наплевательским отношением к годовалому ребенку и забрали меня к себе. Потом уже разбирались с тонкостями, документами, меняли мне имя. Мы живем буквально напротив дома тётки, я вырос в одной песочнице со своим кузеном-маглом, мы даже друзья. Правда, он не знает, кто я, и что-то мне подсказывает, что если бы я рос в его семье, мы бы не дружили. А так меня вырастили и воспитали те, кому на меня не плевать.       Старшие Горлуа, кем бы они ни были, только что заработали массу призовых очков в глазах соучеников их приемного сына.       К окончанию пира Артур вновь с трудом воспринимал реальность. Ужин затянулся, спать хотелось неимоверно, а вымотанные нервы снова напомнили о себе. Призыв директора спеть гимн школы казался насмешкой, а то и издевательством. Слушая многоголосый хор (скорее, безголосый, если оценивать по качеству пения), мальчик думал лишь о том, как бы побыстрее уйти из душного зала, правда, опасался, что однокурсникам придется тащить его на себе.       Наконец, массовик-затейник в лице директора школы объявил вечер оконченным и велел старостам отвести новых учеников по спальням.       — Ты еще живой? — обеспокоенно поинтересовался Драко, подхватывая пошатнувшегося Артура под локоть. Тео Нотт на всякий случай пристроился с другой стороны.       — Да я… перенервничал немного, кажется, — признался Артур, с усилием протирая глаза.       — Неудивительно, — протянул Тео, и мальчики втроем потащились к выходу из зала.       Староста Слизерина, Джемма Фарли, остановила первокурсников буквально в нескольких метрах от дверей, когда они миновали их, для поголовного пересчета. Гриффиндор шел следом, и Драко с Артуром еще успели переброситься прощанием и пожеланиями доброй ночи с Невиллом, Роном и Гермионой.       — Все на месте, — Джемма удовлетворенно кивнула, а затем нахмурилась, обратив внимание на совсем позеленевшего первокурсника, сделавшего этот вечер. — Тебе плохо? Нужно в Больничное крыло.       — Не трудитесь, мисс Фарли. — Из зала стремительной походкой вышел Снейп. — Ведите первокурсников в гостиную. Я приду позднее и приведу мистера… Горлуа.       Пауза перед фамилией была заметной, но казалась не насмешкой, а своего рода признанием за мальчиком права на это имя. Слизеринцы несмело заулыбались — мальчишка с трудным характером импонировал им, а что до связей с маглами… А что маглы? Многие чистокровные ведут с ними дела, приумножая свои капиталы, просто об этом не говорят вслух. И этот парень тоже научится фильтровать речь.       Пока староста выполняла свои обязанности, Снейп, придерживая за плечо едва плетущегося мальчишку, направился преподавательскими коридорами к классу и лаборатории зельеварения. Тяжелая дверь распахнулась, обдав холодом помещения Артура, и тот слегка встряхнулся. Профессор отпустил его на пороге лаборатории и отошел к закрытому на ключ шкафчику. Едва ли простой замок был действительной преградой для учеников, но никому в здравом уме не пришло бы в голову залезть в то место, которое по какой-либо причине решил запереть зельевар. В шкафчике же, помимо полки с потрепанными книгами, стояли склянки, наполненные разноцветным содержимым. Этикеток не было, но для Снейпа это, очевидно, проблемой не являлось. Помешкав, профессор отобрал две склянки, закрыл шкафчик и подошел к Артуру, демонстрируя бутылочки на ладони.       — Успокоительное и зелье Сна без сновидений. — Коротко пояснил он. — Знаете что-нибудь о них?       Артур присмотрелся к склянкам, усилием воли сосредотачивая на них остатки внимания. Конечно, описать состав и способ приготовления незнакомых зелий он не мог, но уроки Мерлина даром не прошли. По устоявшейся привычке чародей сам варил лекарственные зелья, благо, болели в доме номер пять очень редко. Моргана, как правило, присутствовала рядом, чем-то помогала, а Артур крутился возле них и, как когда-то Мерлин, с течением времени запоминал свойства некоторых растений и где их применяют. Поэтому озвучить самые очевидные и напрашивающиеся выводы мальчик мог.       — В основе успокоительного валериана, а зелье Сна без сновидений… — Артур наморщил лоб, размышляя. — Если у него такое сильное действие, то, наверное, при изготовлении используется мак снотворный. Может вызвать привыкание, так что лучше стараться без необходимости не употреблять это средство.       Северус был впечатлен. Даже приятно удивлен. Разумеется, он не ждал ответа, потому что в учебниках первого курса рассматривались составы куда более примитивные. Вопрос сорвался с его губ сам собой, автоматически, и когда повисла тишина, он был готов к отрицательному мотанию головой, но мальчик опять превзошел его ожидания. Уставший, совершенно выжатый ребенок оказался все еще способен мыслить логически, а не думать только о подушке.       — Ваши приемные родители — маги? — спросил зельевар, и Артур подумал, что раз его не поправили или не указали на ошибку, значит, какую-то непонятную проверку он прошел.       — Да.       — Полагаю, своими познаниями в области зельеварения вы обязаны им.       — Отцу, сэр. Но обращаться с даром они учили меня вдвоем.       Слух Северуса царапнуло слово «дар».       — Дар… Сейчас об этом говорят как о магической силе.       — Это не только сила, сэр, — Артур неожиданно собранно и серьезно посмотрел в глаза взрослому магу. — Это еще и очень большая слабость. И ответственность. А для кого-то — худшее проклятие. Многих волшебников старины магия развращала, они мнили себя безнаказанными, превосходящими всех прочих. Настоящая сила — это не наличие дара, сэр. Это умение жить с ним и использовать его во благо, как бы порой ни было велико искушение.       — Вы еще очень юны, мистер… Горлуа, — Северус окинул мальчика пристальным взглядом, будто впервые увидел. — Должно быть, жизнь жестоко потрепала ваших родителей.       Артур скупо кивнул.       — Возьмите эти зелья, мистер Горлуа. Успокоительное примите перед сном обязательно, зелье Сна без сновидений… — Снейп усмехнулся. — На ваше усмотрение. От единоразового приема вреда точно не будет.       Мальчик принял склянки и спрятал в кармане мантии.       — Спасибо, сэр.       — А теперь идемте в гостиную факультета. Вы еще не знаете пароль, а мне предстоит по традиции приветствовать первокурсников.              Вход в гостиную Слизерина скрывался за абсолютно ровной стеной, без каких-либо опознавательных знаков — если не знать, что здесь потайная дверь, пройдешь мимо и никогда этого не поймешь.       — Змея Салазара, — четко произнес декан змеиного факультета, и стена бесшумно отъехала в сторону, пропуская двоих человек в просторное помещение.       В отделке гостиной предсказуемо преобладали зеленый и серебристый цвета, но атмосферы мрачности, на удивление, не было. Приятное потрескивание от камина создавало ощущение уюта, а виды на подводное пространство хогвартского озера из больших окон заставляли почувствовать себя как в громадном аквариуме.       Снейп слегка подтолкнул Артура в спину, и тот присоединился к группке первокурсников, еще остававшихся в гостиной наравне со старшими. Джемма Фарли придирчиво осмотрела наделавшего шуму новичка, но мальчик выглядел уже вполне сносно — определенно лучше, чем было сразу после пира.       — Мисс Фарли, вы уже сказали приветственную речь нашим первокурсникам? — девушка кивнула. — Что ж, тогда не вижу смысла повторяться. Добавлю следующее: поскольку я сам в свое время учился на Слизерине, хорошо знаю, что наши студенты склонны разбираться с возникающими у них проблемами собственными силами. Тем не менее, призываю вас не заходить слишком далеко в их решении. Вы всегда есть друг у друга, а если ситуация выходит из-под контроля и требует стороннего вмешательства, вы можете прийти ко мне в любой момент. Ученики остальных факультетов могут сколько угодно считать нас разобщенными и эгоцентричными, но не случайно змеи образуют клубки. Мы переплетены так тесно, что никто не заявится на нашу территорию.       — А вы — наш василиск, сэр, — раздалось откуда-то сзади.       — Благодарю, мистер Флинт, — Снейп безошибочно определил говорившего. — Вы отлично справились с донесением сути моих слов до первокурсников.       По гостиной прокатилась волна приглушенных смешков.       — При неизбежном возникновении разногласий с представителями других факультетов рекомендую обращаться к старосте, при необходимости мисс Фарли информирует меня. Однако, — Снейп неуловимо усмехнулся. — Рекомендации — это отнюдь не строгие требования… Доброй ночи. На занятия не опаздывать.       С этими словами зельевар взмахнул мантией и удалился. Студенты стали ручейками растекаться по спальням, а Артур по пути шепотом поинтересовался у Драко:       — Это был карт-бланш на самостоятельные разборки с противниками?       Драко ухмыльнулся.       — Ты все понял верно. Правило одно: не попадайся и избегай последствий. Я имею в виду, не калечь никого. Хотя это будет актуально только тогда, когда мы действительно научимся чему-то опасному.       В спальне, рассчитанной на шестерых мальчиков, Артур уже не мог думать ни о чем, кроме этой чудесной, мягкой и такой манящей кровати с просто потрясающей подушкой. Выпив успокоительное и после пары секунд раздумий отложив зелье Сна без сновидений, он, уже проваливаясь в дрему, встрепенулся и спросил:       — Драко, а что сказала вам староста?       — А, она говорила примерно о том же, что и профессор. Мы едины и, в отличие от тех же равенкловцев, держимся друг друга и поддерживаем своих. Еще сказала, что другие факультеты имеют тенденцию упорно закрывать глаза на то, что по легендам, в которые ты не веришь, на Слизерине учился сам Мерлин и мы все дружно идем по его стопам. Как-то так.       — Да что вы все знаете о Мерлине… — пробормотал Артур перед тем, как его веки окончательно сомкнулись.