Время для нас

      Второе сентября началось для Мерлина около семи утра, когда Сквозное зеркало завибрировало на прикроватной тумбочке, грозя съехать с неё. Спросонья чародей не сразу сообразил, что его разбудило, с полминуты пытался осмыслить назойливый звук, вворачивающийся в уши, и только потом взял артефакт в руки.       Зеркальная поверхность подернулась дымкой, и, когда та рассеялась, Мерлин увидел вместо своего заспанного отражения лицо очень довольного и просто до содрогания бодрого сына.       — Думал, ты позвонишь вчера, — Мерлин не удержался от зевка. — Мы с Морганой ждали часов до двух ночи.       — Извини, — состроил покаянную мордочку Артур. — Было столько всего!..       — Притормози, — чародей жестом остановил мальчика и сполз с кровати, ежась от утренней прохлады. Дожили: мог спать в лесу на голой земле в легкой одежде, а теперь зябнет в теплом доме в уютной пижаме.       Всё ещё зевая, Мерлин добрел до соседней комнаты и, для приличия пару раз стукнув в дверь, зашел внутрь. На вторжение моментально отреагировала чутко спавшая Моргана — резко села, обводя помещение широко раскрытыми на мгновение позолотившимися глазами. Чародей нервно сглотнул и по пути к ведьме завернул к туалетному столику, прихватив с собой расческу.       — Моргана, сделай что-нибудь с волосами, прошу. У меня что-то дежавю.       Девушка сверкнула недовольным взглядом, но без слов выхватила расческу и принялась сонно водить ей по спутанным прядям. Мерлин, не отличающийся чувством такта спросонок и тем более замерзшим, без объяснений забрался под одеяло и протянул в качестве аргумента заинтересованно молчащее зеркало. Если Моргана и хотела прибить его расческой за вопиющее нарушение личного пространства, то при виде улыбающейся мордашки сына моментально простила такое самоуправство.       — Доброе утро, мам! — жизнерадостно поприветствовал её Артур. — Как спалось?       — Не так хорошо, как было бы, будь в моем распоряжении еще часа три, — отозвалась девушка, все еще пытающаяся свободной от зеркала рукой пригладить волосы.       — Прости, — повинился мальчик. — Просто в восемь староста будет ждать первокурсников в гостиной, чтобы раздать расписание и объяснить, куда идти. Потом завтрак в Большом зале, а потом уже занятия. Опаздывать нельзя.       — Как прошел день? — Моргана скептически посмотрела на расческу, тоскливо — на большое зеркало и туалетный столик, вздохнула и полностью сосредоточилась на сыне.       — Так сразу и не скажешь, — стушевался Артур. — В поезде все было здорово. Меня нашли Драко и Гермиона, помните их?.. — дождавшись кивка, он продолжил: — Но до того познакомился с Роном, Роном Уизли. А Гермиона еще представила нам Невилла Лонгботтома. Они все такие разные… Но мы неплохо пообщались, хотя поначалу я думал, что Рон и Драко поубивают друг друга из-за несогласия во взглядах относительно маглов их отцов. Когда мы приехали, первокурсников встречал Хагрид — есть традиция, что в первый раз ученики прибывают в школу по озеру. Но это же Хагрид! Я бы не выдержал такого испытания, поэтому мы впятером убежали от него и поехали в замок со старшими в каретах. О, кстати! Пап? ПАП!       Моргана посмотрела вправо и с силой толкнула одеяльный кокон рядом с собой, сопроводив сие действие неразборчивым ругательством сквозь сжатые зубы.       — Я всё слышу, — буркнул кокон, пошевелившись в доказательство того, что он еще жив и не спит беспробудным сном. — Я уже и забыл, каково это — вставать на рассвете…       Кокон пошевелился еще раз, и из-под одеяла выпросталась взъерошенная голова.       — Я весь внимание, — уже четче проговорил Мерлин, протирая глаза.       — Мы в поезде ели шоколадных лягушек, — возбужденно сообщил Артур. — В них есть коллекционные карточки с изображениями великих волшебников и кратким описанием прославивших их деяний. Мне попался Дамблдор, но я выменял его у Рона на карточку с мамой. А потом мне попался вкладыш с тобой! Вы там совсем на себя не похожи, хоть я папу и не видел в образе старика. И там такая чушь написана! Я обязательно привезу их с собой на каникулы, пап, повесь это в рамочку!       — Уже мечтаешь о каникулах? — усмехнулся Мерлин.       — Не, пока не мечтаю! — хихикнул Артур. — Мы на каретах добрались до Хогвартса быстрее, чем другие первогодки, и Драко показал мне то, что они называют портретом Мерлина. Картина неживая и там точно не ты. А потом мы наткнулись на профессора Снейпа, он декан моего факультета и преподает зельеварение. Самое трудное было на Распределении, та старая ведьма назвала меня Гарри Поттером на глазах у всей школы! Три раза!!! Я решил стоять на своем, думал, в обморок грохнусь, до того страшно было. Но я победил! Шляпа предложила мне выбор, я подумал… Я учусь на Слизерине, Драко тоже, остальные попали на Гриффиндор, но мне кажется, нам это не помешает. Знаете, — мальчик посерьезнел. — Я еще в поезде слышал, как ребята постарше пугают первокурсников профессором Снейпом, дескать, ужас подземелий, валит на экзаменах, придирается, снимает призовые баллы без причины со всех факультетов, кроме своего, слизеринский змей и вообще ночной кошмар всех студентов.       — Ты, надо полагать, другого мнения, — проницательно заметил Мерлин.       — Я успел немного пообщаться с ним. Переволновался на Распределении, плохо стало, он отвел меня в свою лабораторию и дал зелья. И ни разу не назвал меня Гарри Поттером!       Мерлин фыркнул:       — Кажется, для тебя это главное. Он не был бы учителем, если бы настолько ненавидел детей, как вам это описывают старшие. Не похоже, конечно, что преподавание — его призвание, значит, в школе его что-то держит.       — Или кто-то, — добавила Моргана.       — Например, директор? — любопытно сверкнул глазками Артур.       — Не лез бы ты в это, — голос Мерлина стал жестче. — Учись и дружи с ребятами.       — Хорошо, — наивный взгляд, разумеется, никого не обманул, но говорить что-то еще было бессмысленно.       Еще несколько минут Артур описывал Большой зал, застолье, знамена, а потом сослался на время и, пообещав впредь связываться в урочное время, дезактивировал артефакт. Моргана пару секунд изучала свое все еще встрепанное отражение, а затем отложила зеркало, вновь обратив свое внимание на чародея.       Мерлин прошел обратную трансформацию бабочки и опять превратился в одеяльный уютно сопящий кокон.       — Ты и к Артуру в постель забирался? — громко поинтересовалась ведьма.       Кокон замер, а затем захихикал.       — Мне как-то надо было у него кое-что стащить, — глухо донеслось из-под одеяла. — Я уронил кубок и, чтобы он не упал на пол и не разбудил Артура, залез на кровать, поймал в последний момент и случайно лег на Артура. Думал, он проснется и убьет меня, но, к счастью, на крепость сна он никогда не жаловался. Я, как бы это ни звучало, чаще оказывался под кроватями. Прятался. Кровать Артура, кровать охотника на ведьм, кровать Утера, — перечисление сопровождалось высунутой из кокона рукой с поочередно отгибаемыми пальцами.       — Поподробнее, — заинтригованно ухмыльнулась Моргана.       — Ну… под кроватью Артура я прятался во время той истории с троллем. В покои охотника на ведьм я забрался в поисках улик, а он вернулся раньше, чем я предполагал, пришлось импровизировать и спасаться любыми доступными методами. Что до Утера… Я прятался под его кроватью как раз в тот момент, когда ты зашла в его покои, чтобы сменить мандрагору. Хорошо, что ты не наклонилась ниже. Иначе я вряд ли дожил бы до утра.       Повисла тишина. Моргана не нашлась сразу, что ответить, а когда слова все-таки подобрались, она увидела, что чародей уже уснул, не нуждаясь в её оправданиях. Мерлин спокойно высказал свои былые переживания и факты прошлого не для того, чтобы уколоть её или устыдить, Моргана чувствовала это. Он просто говорил, ни на чем не фокусируя внимания, не делая ударений. Что было, то было.       Такой подход долгое время дезориентировал ведьму. Несмотря на вынужденное союзничество, первое время Мерлин и Моргана сходились во мнениях только в отношении взятого на воспитание ребенка, а в остальном в лучшем случае придерживались нейтралитета, трещащего по швам. Они обоснованно продолжали опасаться друг друга, хотя обоим больше не за что было бороться, не было цели, привычной реальности, знакомых мест, любимых людей. Оставались лишь они двое — константа посреди их рухнувшего мира, единственная связь с прошлым друг для друга.       До тех пор, пока Артуру не исполнилось три-четыре года, Моргана не могла смотреть на Мерлина без того, чтобы сердце сжималось от чувства вины, а совесть начинала грызть отросшими за время противостояния брату зубами. Вместе с тем её собственный счет обид на чародея, не посчитавшего её достойной доверия в самом начале, также не давал покоя, а так как внутренний конфликт стал чем-то постоянным, стали возникать конфликты внешние, и иногда дом номер пять содрогался от беззвучного магического давления. О, они никогда не кричали друг на друга: время слов давно прошло, к тому же, пугать маленького ребенка не хотелось.       Намного легче обоим стало, когда они все же предприняли первую попытку разговора. У Морганы хватило сил усмирить свою приобретенную раздражительность и увидеть, как пережитое сказалось на том, кого она помнила жизнерадостным мальчиком, а Мерлин никогда не умел по-настоящему ненавидеть, зато умел прощать как никто другой. Наивно? Быть может. Но именно эта «душа нараспашку» так притянула к себе внимание Морганы, когда чародей пришел в Камелот. Подобных ему в замке никогда не появлялось — человек без двойного дна, открытый каждому, доверчивый, готовый помочь по первому слову. Конечно, им могли воспользоваться без зазрения совести, и Моргане — той, какой она была, — очень хотелось оградить это воплощение самого лучшего, самого светлого, что есть в людях, от тех, кто желал втянуть его в сомнительные аферы. Моргана видела, как под влиянием жизненных обстоятельств взрослеет Мерлин, как он обжигается на предательствах, но что поразило ведьму до глубины души — Мерлин, даже отравленный страхом нового предательства, все еще верил в людей. Боялся, но давал шанс.       Ведьма отняла у чародея все, до чего смогла дотянуться, а он её простил.       Они нашли в себе силы выговориться и выслушать друга друга, смогли простить — другого и себя, и Моргана старательно отгоняла временами появляющиеся мысли о том, что десять лет — немалый срок, за который они перешагнули все, что было между ними, и воскресили преданную когда-то дружбу. Впрочем, что волновало и тревожило сердце ведьмы, слово «дружба» изрядно навязало на зубах в некоторые моменты: когда совсем маленький Артур садился на диван перед камином в пространство между ними и, уходя в свою комнату, целовал их в щеки по очереди; когда они гуляли втроем и приемный сын подпрыгивал, держа обоих за руки; их совместные чаепития, фокусы с использованием магии. Или как сейчас: замерзший чародей бесцеремонно уснул в её кровати, пригрелся, сопит, даже не собирается просыпаться и уходить в свою комнату, а у Морганы это все почему-то вызывает чувство, до дрожи похожее на… умиление.       Отчаявшись понять, в какой момент границы личного пространства стали стираться между ними и когда это Мерлин перестал соблюдать дистанцию «между леди и слугой», про которую никогда не забывал в Камелоте, Моргана вздохнула, посмотрела на часы и, отобрав половину одеяла, легла досыпать, тихо радуясь, что в это действительно прохладное утро рядом с ней есть чудесная грелка…              После разговора с родителями Артур готов был бежать по коридорам замка вприпрыжку, если бы не было необходимости сохранять лицо факультета. Драко даже позавидовал:       — Надо будет у мамы тоже Сквозное зеркало попросить!..       Он повторял эту фразу в разных вариациях каждый день после того, как Артур дезактивировал артефакт. Мальчик привык связываться с Мерлином и Морганой, когда занятия и коллективное выполнение домашних работ заканчивались. Пусть в многолюдной гостиной всегда царила довольно тихая и умиротворенная атмосфера, говорить с близкими Артур предпочитал в более уединенном помещении, под описание которого вполне подходила спальня. Мальчишки из чистокровных семейств научили его ставить заглушку на пространство, сигнальные маячки на вещи, поэтому проблем с подслушиванием не возникало, а копилка полезных знаний обогатилась.       Первая неделя занятий подходила к концу, и Артур уже готов был составить первое впечатление о каждом преподавателе и его предмете. С трансфигурацией предсказуемо не заладилось: мало того, что Макгонагалл явно не была от него в восторге, так еще и предрасположенность к этому разделу магии у Артура совершенно точно отсутствовала. Конечно, профессор действительно отличалась справедливостью и её личные антипатии никак не сказывались на успеваемости чем-то не угодивших ей учеников, но Артур был уверен, что даже если бы Макгонагалл относилась к нему, как к сыну родному, лучше успевать по её предмету он бы не стал.       Чары привели его в восторг. Флитвик умел подать материал так, чтобы разжечь интерес к теме у студентов, и, кажется, с большим облегчением звал его «мистер Горлуа». Артур даже начал подозревать, что имя, данное ему кровными родителями, вызывает пиетет не меньший, чем имя Того-Кого-Нельзя-Называть. Почему нельзя, он так и не понял, но пожал плечами и согласился. Мало ли, какие суеверия? А Дамблдор почему-то выглядел недовольно, когда услышал «Сами-Знаете-Кто» в исполнении Артура.       Защита от Темных искусств разочаровала. Название предмета вселяло уважение на грани трепетного, ожидание первого занятия было томительным, а обернулось все пшиком. Квиррелл, заикаясь, бубнил по учебнику, проще было самостоятельно прочитать главу и законспектировать её, чем слушать его целое занятие. Артур пришел к выводу, что с уроков Мерлина и Морганы вынес в разы больше полезных навыков, чем способны вообще предоставить часы с Квирреллом.       Гербология у профессора Спраут вызвала нешуточный энтузиазм. Мерлин, годами наблюдавший за работой Гаюса и постоянно бегавший по его поручениям, излазивший все окрестные леса Камелота в поисках редких растений, постарался донести эти, бесспорно, ценные знания до Артура, и, попав на эти занятия, мальчик обнаружил, что весьма неплохо разбирается в посадках хогвартских теплиц.       Любые проблемы с астрономией перестали быть хоть сколько-нибудь значительными после того, как Драко подробно изобразил для Артура генеалогическое древо Блэков — на этот раз на пергаменте, а не на салфетке. Тяга «благороднейших и древнейших» нарекать детей в честь небесных тел сыграла ребятам на руку, когда они получили задание наблюдать за звездами, нарисовать карту, описать их движение и тому подобное.       Первое занятие по истории магии породило у Артура такое ощущение, будто его обманули. Предмет вело привидение, и вещало оно настолько занудно, что спать хотелось даже сильнее, чем на ЗОТИ. Старшие курсы предупреждали, мол, Бинс бубнит только про гоблинские восстания, но Артур все равно надеялся, что услышит хоть что-то интересное. Был разочарован.       А после завтрака в пятницу Артур и Драко спешили в подземелья на первое сдвоенное с гриффиндорцами занятие по зельеварению. У обоих было приподнятое настроение: Драко ждал урока у крестного и предвкушал реакцию грифов на его манеру преподавания, а Артур подозревал, что зелья станут единственным стоящим его внимания предметом. Гербология не в счет, учитывая тесную взаимосвязь этих занятий.       У кабинета мальчики столкнулись с Гермионой, Роном и Невиллом — те всюду старались ходить втроем, чтобы не теряться в многочисленных коридорах. Расписание было составлено так, что Гриффиндор перманентно занимался в паре со Слизерином, хотя ребята слышали от старост, что преподаватели неоднократно обращались к директору с предложением пересмотреть учебный план и ставить в пары Гриффиндор и Хаффлпафф, Слизерин и Равенкло. Такое распределение «по уживчивости» могло бы положительно сказаться на учебном процессе и снизить процент мелких ссор, стычек, травм, однако Дамблдор по-прежнему с сахарной улыбкой отказывал, дескать, это для преодоления межфакультетской вражды. Вся школа единогласно твердила, что наоборот, для её усугубления, но воля директора в данном вопросе была решающей.       — Я нервничаю, — признался Рон, с опаской поглядывая на тяжелую дверь в класс зелий. — Фред и Джордж такого нарассказывали…       — Они предвзяты, — отозвался Драко. — Профессор вообще-то редко говорит о работе, но я однажды слышал его разговор с моим отцом. Похоже, в тот день твои братья взорвали слишком много котлов и чаша терпения профессора переполнилась. Скорее всего, он назначил им недели две отработок у Филча.       — Что-то такое было, — нахмурившись, вспомнил Рон. — Выходит, ты уже встречался раньше с профессором?       Артур наблюдал за удивительно мирной беседой этих двоих и прямо-таки довольно пыжился, чувствуя в этом свою заслугу. Всю эту неделю он не тратил время зря — много рассказывал Драко о жизни маглов, зарисовывал бытовые приборы и сравнивал волшебников и простецов в целом. Ему удалось донести до друга, что опрометчиво считать маглов отсталыми существами в двадцатом веке; противостояние маглов и магов ни к чему хорошему не приведет, причем магам придется хуже, ведь их община куда как меньше и они часто селятся поближе к своим, что делает их легкой мишенью. Несколько страшных страниц истории уходящего века довершили дело, и Драко — совсем еще юный и легко поддающийся влиянию — по-другому посмотрел на исследовательский интерес старшего Уизли к магловским вещам. Одобрять не стал, но и осуждать уже не брался. Общение с Роном во время и после занятий тоже принесло свои плоды, Гермиона впитывала новые сведения как губка, а Невилл частенько дополнял слова Артура в том, что касалось чистокровных, их убеждений и традиций. Рон оказался достаточно открыт для того, чтобы не упорствовать в своих стереотипах; сам чистокровный — со многим готов был согласиться, что-то не считал приемлемым, но все-таки слушал и делал зарубки.       Не то что бы Артуру действительно это было так нужно — кому-то что-то объяснять, примирять, объединять — но постепенное сплочение этой компании вселяло в него чувство правильности происходящего, будто он следует верной дорогой.       — Он мой крестный, — сообщил Драко, заметно наслаждаясь видом вытянувшихся лиц гриффиндорцев. «Все понятно», было написано у них на лбах, и Невилл поинтересовался:       — Артур, а ты не волнуешься? Говорят, конечно, что профессор Снейп поддерживает свой факультет всеми силами, но он же очень строгий…       — Мне кажется, мы найдем общий язык, — помедлив, ответил Артур, и на том разговор исчерпал себя, потому что вышеупомянутый профессор стремительно миновал собравшихся у двери учеников и отпер дверь.       Речь Снейпа перед замершими студентами пробрала и оставила неизгладимое впечатление. Артур искренне восхитился умением профессора удерживать внимание аудитории, не повышая голос даже на полтона. Низкие ноты вкрадывались в уши, упустить хоть слово казалось решительно невозможным — это было похоже на гипноз, и Артур подавил невольный смешок, понимая, что Маркус Флинт сказал нечто отвечающее реальности, когда назвал декана «василиском Слизерина».       — Ваше задание на сегодня — зелье от фурункулов, — Снейп обвел класс пристальным взглядом, а затем описал рецепт и процесс приготовления.       Шурша мантиями и переговариваясь шепотом на грани слышимости, ученики стали перемещаться, разбиваясь по парам, и когда движение прекратилось, профессор вновь заговорил:       — Мистер Горлуа, вам отдельное задание, пересядьте за первую парту, — и указал на место прямо перед преподавательским столом. Артур пожал плечами и перенес сумку и котел, куда было велено.       — Какое зелье, сэр? — мальчик вооружился учебником, готовый искать рецепт. Снейп покачал головой и взял со своего стола старое пособие.       — Для начала скажите, по-вашему, с использованием какого ингредиента зелье, предназначенное для очищения организма, будет наиболее эффективно?       По классу волной прокатился шепоток. Первокурсники обменивались пораженными и отчасти напуганными взглядами; дети пытались гадать: будет ли каждое занятие профессор отбирать кого-то из них для отдельного задания и проверки знаний или же Артур-Гарри привлек его внимание лично, сам по себе? Драко наморщил лоб, соображая. Артур не рассказывал, о чем говорил со Снейпом, сказал только, что тот дал ему зелья и отвел в гостиную. Но Драко также отлично знал, что Северус не склонен выделять любимчиков. Он защищает слизеринцев, да, но даже с крестника требует соответствия весьма высокой планке. Вывод напрашивался один: Артур зарекомендовал себя положительным образом в то недолгое время, что общался со Снейпом, чем-то заинтересовал его.       — Полагаю, с полынью горькой, сэр, — после раздумий ответил Артур. Драко едва успел подхватить свою челюсть, когда увидел, как по губам зельевара скользнула тень довольной улыбки. Тот явно что-то проверял и уяснял для себя.       — Расскажите, что вы знаете об этом растении, — Снейп встал прямо перед Артуром, опершись о стол и постукивая пальцами по потрепанной обложке пособия.       «Папа, ты мне нужен!» — мысленно возопил мальчик, но времени на долгие размышления не оставалось; отчего-то Артур остро чувствовал, что ему жизненно необходимо пройти проверку и заполучить этот учебник.       — Считается, что полынь обладает способностью к очищению физического и духовного миров, — медленно начал Артур, мучительно вспоминая всё, что отец когда-либо рассказывал ему о лекарственных растениях, и не сводя голодного взгляда с книги. Его энтузиазм, судя по тени одобрения на лице Снейпа, вызвал у преподавателя положительную реакцию.       — Её аромат, как и аромат шалфея, отпугивает злых духов, — Артур слегка воодушевился. — Если говорить не о магических, а о лекарственных свойствах, то её применяют для очистки организма, как внутренне, так и наружно, она имеет обеззараживающее действие. Но отвары и настои с полынью — очень сильное средство, большая дозировка и длительное применение могут негативно сказаться на организме, может быть ин… инт… — мальчик запнулся и покраснел.       — Интоксикация, — великодушно подсказал Снейп. — Хорошо, мистер Горлуа. Страница пятьдесят семь, задание по вашей теме. После занятия учебник лично мне в руки.       Артур принял старую книгу как бесценное сокровище. Почему вдруг это пособие стало так важно для него, он не понимал, но на уровне инстинктов просто не мог без него обойтись. Оно представлялось едва ли не самым ценным предметом в этой школе.       Страница пятьдесят семь была посвящена как раз очищающему зелью с рядом оговорок, влияющих на процесс изготовления. Артур не рискнул листать учебник, поскольку подозревал, что проверка была не только на знания, но и на доверие, но на полях книги было множество пометок, сделанных мелким аккуратным почерком, кое-где остались кляксы, говорящие о том, как спешил писавший изложить свою мысль. Многие пометки корректировали способ приготовления, упрощая его и повышая качество итогового продукта. Требование профессора вернуть книгу «лично в руки» мгновенно стало понятным — такую вещь Артур и сам бы не дал абы кому в руки, и ему становилось вдвойне теплее от того, что он оказался достоин её.       Принеся ингредиенты по списку, Артур вчитался в печатные примечания и уперся в пункт под «звездочкой», где прямым текстом говорилось, что от зелья нужно держать подальше остролист — весьма переменчивое растение, чаще помощник, но способно так же легко проявить отрицательные свойства. Мальчик порадовался, что не достал свою волшебную палочку из сумки, лежащей на полу, и понадеялся, что этого расстояния хватит, чтобы не вредить зелью. Но как тогда разжечь пламя под котлом?.. Им объяснили, как это сделать с помощью палочки, а спичек нет…       Первой мыслью было сообщить о затруднении профессору, который курсировал по классу, заглядывая в котлы и едко комментируя их содержимое. Но это потребует времени, а ждать и оттягивать начало работы Артур не хотел. И тогда пришло второе, победительное решение.       — Bæl on bryne, — прошептал юный маг и на мгновение зеленые глаза стали золотыми. Огонек радостно вспыхнул и весело замерцал, подогревая воду в котле. Добавляя ингредиенты, Артур украдкой огляделся — в его планы не входило раскрывать свои умения, по крайней мере, пока. Сокурсники корпели над своими котлами, не замечая вокруг никого и ничего, и Артур приготовился уже спокойно выдохнуть, но наткнулся на изучающий взгляд глаз-омутов профессора. Кажется, объяснений не миновать, тоскливо подумал мальчик, возвращаясь к своему заданию.       После занятия ученики ручейком потянулись к двери, оставляя на столе преподавателя склянки с образцами зелий, а Артур, повинуясь прохладному «Задержитесь», прибирал на столе и лихорадочно обдумывал, что спросит зельевар и какие ответы лучше будет дать.       — Вы полны сюрпризов, мистер Горлуа, — без выражения произнес Снейп, когда за последним студентом закрылась дверь, и взмахнул палочкой, накладывая заглушку на класс. — Должен признать, я не в первый раз ловлю себя на мысли, что мне интересно знать, кто же ваши приемные родители. То, что вы сегодня сделали, — это больше, чем просто беспалочковая магия.       — «Просто» — неуместное слово, сэр, — тихо ответил Артур, поднимая глаза на преподавателя. — Я слышал, беспалочковой магией очень трудно овладеть.       — Так и есть, — подтвердил Снейп. — Сложнее, чем вы можете себе представить, но вы и не ей пользуетесь так опрометчиво, в одном помещении с двумя дюжинами детей, едва ли понимающих, свидетелями чего они могли бы стать, если бы внимательнее смотрели по сторонам.       — А вы, сэр? Вы понимаете?       Зельевар прищурился и с минуту молчал, словно прикидывал — дерзят ему или нет.       — Я понимаю, что вы рискуете, — наконец ответил он. — Не сохранилось даже документальных подтвеждений тому, когда в последний раз проводились подобные магические практики. Вероятнее всего, еще до десятого столетия. Эти знания утеряны.       — Да, волшебниками, которые пошли по легкому пути, не стараясь развивать дар, — в голосе Артура отчетливо слышалась экспрессия. — Точные формулы и проводники — вот и все, что нужно, чтобы мнить себя великими. Даже от легенд об истинном мастерстве мало что осталось.       После еще одной длительной паузы Снейп заговорил снова:       — Есть причины, по которым я не спрошу вас о ваших приемных родителях. Однако я настоятельно рекомендую вам воздерживаться от демонстрации ваших талантов при свидетелях. Хогвартс — не настолько безопасное место, как вам его рисуют. А сейчас — верните учебник и свободны.       Короткий разговор с зельеваром оставил неприятный осадок в душе Артура. С одной стороны, он не хотел раскрывать секрет родителей, ведь те так долго и целенаправленно избегали огласки своего существования, а с другой — Снейпу хотелось доверять. Это желание казалось опрометчивым, ведь они говорили всего дважды, но что-то в профессоре заставляло Артура думать, что тот не предаст его доверие. По сути, так и было, слова Снейпа о неких причинах можно было рассматривать как предупреждение «не сообщай мне лишнего, что не в моей власти удержать при себе». Мальчику было искренне жаль, что этот человек может зависеть от кого-то настолько, что даже отказывается от имеющей для него значение информации, только чтобы не предоставить её кому-то еще. Это могло быть всего лишь домыслом одиннадцатилетнего мальчишки, но внутреннее чутье недовольно ворочалось, подсказывая, что не все так просто…       

***

      Осадок. Уже со вторника Артур стал подозревать, что это слово очень точно характеризует его обучение в Хогвартсе — слишком уж много мелочей портили общую приятную картину. Но, как говорится, в бочке меда всегда есть ложка дегтя. А первое занятие полетов и вовсе больше напоминало подставу.       Артур все пытался понять, в какой момент что-то пошло не так. Занятие проходило нормально; Невилл, правда, нервничал, а его метла немного капризничала и давала крен. К концу урока учеников разбили на пары и дали обычные теннисные мячи, чтобы один бросал, а второй тренировался ловить. Артур был в паре с Роном — мадам Хуч очень захотелось, чтобы гриффиндорцы работали в паре со слизеринцами, — и первым подавал рыжему мячик. Рон, не раз уже летавший на метле с братьями, успешно играющими за команду факультета, справлялся хорошо. Сам Артур приступить к выполнению задания не успел.       Все метлы вдруг взбесились — все, кроме одной, которую растерянно сжимал в руке Мальчик-Который-Выжил. Итогом занятия оказались ушибы, синяки, сломанное запястье и несколько трещин в ребрах. Под прицелом первых обратившихся на него испуганно-подозрительных взглядов Артур понял, что действовать придется быстро, пока молва не облетела всю школу и его не сделали объектом травли и главным виновником произошедшего. Плюнув с Астрономической башни на то, как будет выглядеть, мальчик отбросил метлу и помчался со всех ног в школу, еще не зная точно, куда именно: в гостиную или к декану. Впрочем, выбор делать не пришлось — недалеко от общих комнат Слизерина Артур врезался в Снейпа, выходящего из-за поворота.       В недовольном шипении декана послышалось что-то, отчасти напоминающее «Поттер», но Артур проигнорировал ругань и ляпнул сразу:       — Профессор, я не виноват!       Снейп обреченно вздохнул.       — Что вы натворили?       — Ничего! — Артур оскорбился в лучших чувствах. — Но, кажется, кому-то очень надо, чтобы все подумали на меня.       Зельевар нахмурился и без слов опустил руку мальчику на плечо, увлекая его в сторону кабинета.       — Постойте, мне нужно связаться с родителями! — Артур вцепился в мантию преподавателя, с отчаянием заглядывая тому в глаза. — Они точно придумают, что делать!       — Моей помощи вам мало?       — Ну, вы не мой родитель, — резонно заметил мальчик. — Вам я не доверяю так, как им.       В любое другое время Артур счел бы раздавшийся смешок личным достижением, но сейчас все его мысли вертелись вокруг инцидента, обставленного так, что первым подозреваемым выглядел именно он.       В кабинете Артур сбивчиво изложил суть произошедшего, и Снейп, недолго думая, бросил в камин горсть летучего пороха. Пламя вспыхнуло зеленым, и спустя полминуты после холодно брошенного «Малфой-мэнор» в огне проявились очертания головы знакомого уже Артуру мужчины.       — Люциус, в школе требуется твое присутствие как члена Попечительского совета, — сухо сообщил зельевар, и после еще одной вспышки пламени в класс, небрежно стряхивая пепел с дорогой мантии, ступил Малфой-старший.       — Ждите здесь, — коротко прозвучало для Артура, а взрослые маги удалились в соседнее помещение.       У Северуса состоялся весьма любопытный разговор с Люциусом. Малфой-старший узнал мальчика, оставшегося в классе, а Снейп добавил элементов в мозаику, рассказав о событиях первого сентября и упорном желании Гарри Поттера оставаться под именем Артур Горлуа.       — Не ожидал, — протянул Люциус. — Впрочем, открывшиеся обстоятельства лишь подогревают мой интерес к этой семье. Северус, я не встречал магов, подобных приемным родителям нашей надежды Света.       — Я даже догадываюсь, что именно тебя зацепило, — Снейп задумчиво прохаживался по лаборатории. — Прямо сейчас важнее то, что кто-то вывел из строя все школьные метлы, кроме той, которой воспользовался он. До занятия никак не представлялось возможным узнать, какую метлу возьмет тот или иной ребенок, значит, заклятие наложили в разгар урока. Три варианта: мадам Хуч, кто-то из учеников или же некто третий, не привлекающий внимания и не вызывающий подозрения, если находится рядом с группой студентов. Если бы речь шла об одной заколдованной метле, я мог бы допустить, что заклинатель мог быть и в замке, выглядывать в окно. Но две дюжины метел?.. Если только это не волшебник уровня директора, он должен был оказаться поблизости, максимум — у стен замка.       Люциус что-то мысленно подсчитал и согласно кивнул.       — Жизни и здоровье учеников оказались под угрозой из-за того, что директор упустил присутствие в школе мага, готового причинить вред детям ради неясной цели. Попечительский совет займется расследованием незамедлительно.       — Насчет неясной цели. — Северус бросил хмурый взгляд на дверь. — Поттер-Горлуа уверен, что кто-то хотел повесить вину на него. Учитывая, как просто мыслят дети, именно так они и подумают. Мальчишка попытался сработать на опережение и подключить к решению проблемы взрослых. Очень зрело для его возраста… и наследственности.       — Наследственности? — Люциус приподнял бровь.       — Глупо полагать, что кровь Поттера-старшего никак себя не проявит на протяжении его жизни, — поморщился Северус. — Хотя до сих пор я не увидел ни единой схожей черты, кроме внешности.       — Возможно, только она и входит… в наследство.       — Весь его характер — результат воспитания теми магами, с которыми ты общался. К слову, первым делом он собирался связаться с ними.       — Не удивлен, — Люциус перехватил поудобнее трость. — Миссис Горлуа — утонченная леди, однако, уверен, стоит её разозлить и фурии в аду покажутся безобидными пташками. Мы знаем, что такое настоящий Мрак, Северус, и он её коснулся, я чувствовал это. Что до её супруга… В здравом уме я никогда не перейду ему дорогу.       — Все настолько серьезно? — тихо поинтересовался Снейп.       — Ты не хуже меня знаешь, как зеленые юнцы могут пытаться завоевать лидерское положение, высвобождая магию и подавляя ей окружающих. Кто смог оставить больше свободной магии вне тела и способен контролировать давление, тот и победил. Дурость и забава, подчас опасная для жизни. Но мистер Горлуа ничего подобного не делает, его магия просто есть, она окружает его, при этом оставаясь частью его самого, и она…       — Древняя? — подсказал Северус, когда заминка затянулась. Люциус прислушался к слову и медленно кивнул.       — Как сам мир.       Маги помолчали, обдумывая имеющиеся у них сведения — каждый свои.       — И я все еще не решил, относиться к этому обстоятельству с настороженностью или же расценивать его как шанс для нас всех, — скорее себе, чем Люциусу, сказал Снейп, открывая дверь и возвращаясь к взъерошенному мальчишке, со скоростью бладжера наматывающего круги по классу.       — Угомонитесь, — поморщился зельевар, и мальчик застыл как вкопанный. — Попечительский совет выяснит все детали дела, а вы при возникновении конфликтов — серьезных конфликтов — с другими учениками не увлекайтесь самостоятельным их разрешением. Лучше обратитесь напрямую ко мне.       — Хорошо, сэр, — Артур нетерпеливо подпрыгивал на месте. — Теперь я могу пойти связаться с родителями?       — Не лучшая идея — отправлять незащищенное письмо, — прохладно заметил Люциус. Мальчик вдруг сконфузился.       — Папа дал мне Сквозное зеркало, — пробормотал он, уставясь на ботинки. — Велел мне держать его при себе постоянно, но я не рискнул взять его на урок полетов.       Взрослые маги переглянулись с нечитаемыми выражениями лиц.       — Как часто вы общаетесь с родителями? — бархатным голосом уточнил Люциус.       — Каждый день, — ровно ответил Артур. — С предписанием связываться хоть посреди ночи, если случится что-то из ряда вон выходящее. Могу я идти?       — Свободны, — кивнул Снейп и, проводив торопливо удаляющегося ученика взглядом, заметил: — Кажется, твои знакомые, Люциус, либо сверхопекающие родители, либо подозревают, что в школе дело нечисто.       — Я поставил бы на второе. — Малфой отступил к камину. — Я свяжусь с тобой позже, Северус.       В одиночестве зельевар оставался недолго — через несколько минут после отбытия Люциуса камин снова вспыхнул зеленым и поступил вызов от директора.       

***

      — И последнее, Северус.       Гермиона возвращалась из библиотеки новой дорогой — мимо горгульи, загораживающей вход в кабинет директора, — когда еще до последнего поворота услышала благожелательный голос Дамблдора.       — Насчет вашей просьбы относительно юного Поттера.       — Альбус, вы же сами были свидетелем нежелания мальчишки пользоваться этим именем, — по голосу зельевара можно было почти со стопроцентной вероятностью утверждать, что тот поморщился.       — Вас это раздражает или восхищает? — вопрос отдавал заинтересованным прищуром скрытых за очками-половинками глаз, но ответа не последовало. — Мальчику и так непросто, Северус. Его слава и без того тяжкий груз, чтобы усложнять программу занятий исключительно для него. Подобное выделение может настроить его против вас.       — Я не преувеличу, если скажу, что у него талант к зельеварению. Каким бы ни было мое отношение к его… отцу, — последнее слово Снейп просто выплюнул, — и к нему самому, будет настоящим расточительством позволить ему тратить время и дарование на стандартную программу, рассчитанную на малолетних болванов, приходящих на мои уроки.       — Вы считаете мальчика одаренным?       — Глупо отрицать очевидное. Вам ли не знать, Альбус, Мастеров зельеварения единицы. У мальчишки есть потенциал пополнить их ряды.       — Свое разрешение я вам даю, Северус. — Дамблдор звучал весьма довольно. — Что касается всего остального, здесь уже свобода действий за вами.       Раздавшееся вслед за этой фразой хмыканье красноречиво говорило о том, что последние слова были лишь формальностью и едва ли отвечали истине.       — Благодарю. Директор, я все же вернусь к исходной теме нашей беседы. Ученики подверглись опасности, в школе присутствует маг, не гнушающийся прибегать к методам, не исключающим членовредительства.       — Я разберусь, Северус, — директор произнес это мягко, но непререкаемо. — Вам нет нужды брать это дело под личный контроль.       За затянувшейся паузой последовало скомканное прощание, и Гермиона поспешила отступить назад и выбрать иной маршрут. Ничего сверхсекретного она не услышала, но сам факт того, что она стояла и подслушивала преподавателей, отдавался неприятным ворчанием совести и смутного предчувствия…       В чем оно заключалось, девочка понять не могла, как не могла и отделаться от ощущения, что непременно должна поделиться услышанным с Артуром, и ноги сами понесли её к подземельям. Уже спустившись на нижние уровни, Гермиона осознала, что понятия не имеет, где здесь искать слизеринское общежитие. На её счастье, из-за поворота выплыл — по-другому и не скажешь — один из двоих знакомых слизеринцев.       — Грейнджер? — очень натурально удивился Драко, даже забыв растянуть гласные.       — Мне нужен Артур, — с ходу выпалила Гермиона. — Ты можешь сказать, где он?       — Общается с родителями, — неопределенно махнул рукой Малфой. — Он под заглушающими чарами, до него не докричаться, пока не договорит. Можешь сказать мне или я передам ему, что ты его искала.       — Ты же не веришь, что это он виноват в том, что случилось сегодня на полетах? — помедлив, спросила девочка.       — Меня учили, что каждый поступок должен быть много раз обдуманным и тщательно взвешенным, и выгода должна значительно превышать риски. Мозги у Артура на месте и пользоваться ими он умеет, так что ему точно нет резона отправлять в больницу своих одногодок, а выгоды такое действие ему не принесет, одни проблемы. И вообще, это не по-слизерински — так в открытую подставляться.       — Точно, — Гермиона не смогла удержаться от улыбки. — Слизеринцы. Наверное, вы все так думаете, но в нашей гостиной я слышала довольно неприятные вещи. Невилл и Рон хотели вступиться за Артура, но я попросила их не делать этого. По магловской школе знаю, что из-за заступничества может стать даже хуже.       — Спасибо, — серьезно поблагодарил Драко. — Все наши сразу сказали, что ни в чем его не подозревают, но, по-моему, он все-таки переживает и сильно.       Гермиона прикусила губу и решилась сказать:       — Я слышала, профессор Снейп сказал, что в школу пробрался темный маг. Просто хотела, чтобы Артур знал и был осторожнее.       — Я передам. И ты не высовывайся, Грейнджер. Умников не любят. Я не угрожаю, если что! — Малфой вскинул руки ладонями к девочке, и та рассмеялась.       — Я пойду и предупрежу Рона с Невиллом. На всякий случай.       Драко кивнул и, распрощавшись, повернул к гостиной Слизерина. Подобные новости отлагательств не терпят.       

***

      — Убью того, кто посмел такое сотворить! — рык разъяренной ведьмы прокатился по гостиной дома номер пять.       — Ма-ам, — укоризненно протянуло зеркало с подставки для учебников, устроенной на журнальном столике. — Я все понимаю, боевое прошлое и так далее, даже уверен, что тебя оправдают, но ты за сотни миль от меня и тебе все еще нужно сохранять свое… как его… инкогнито.       — Ты что-то говорил про запасной план, Мерлин? МЕРЛИН!       Моргана сейчас выглядела точно так же, как в тот далекий день, когда ворвалась в тронный зал и увидела опрокинутую Чашу жизни и бессознательную Моргаузу.       — Валериана… вербена… вереск… — на одной ноте бормотал чародей с закрытыми глазами, не обращая внимания на беснующуюся ведьму.       — Па-ап, — опасливо позвало зеркало. — Медитация и повторение справочника лекарственных трав по алфавиту — это, конечно, очень полезно, но сейчас мама тебя чем-нибудь стукнет.       В зону видимости зеркала тут же попала летящая на крыльях любви диванная подушка, и по глухому стуку, превратившему монотонное перечисление в приглушенное неразборчивое ругательство, абонент на другом конце линии понял, что бросок попал точно в цель, возможно, даже в лицо.       — Моргана, — Мерлин отфыркался после прямого попадания снаряда и наконец посмотрел на самую яростную фурию, которую ввиду её бессмертия Ад никогда не увидит. — Тебе идет праведный гнев, а вот проявления жажды крови заставляют меня нервничать. Я пока не вижу оснований — по-настоящему веских — для перехода к запасному плану.       — По-настоящему веских, — повторила Моргана без выражения, из-за чего по ту сторону зеркала раздался хлопок, будто кто-то стукнул себя ладонью по лбу. — Веские основания — это чья-то смерть? Может, серьезные увечья? НАШЕГО СЫНА?!       Мерлин поморщился, но не стал закрывать уши, чтобы не злить ведьму еще сильнее. Временами беспокойство за Артура пробуждало в ней всё то, что она успела изжить из себя за годы заботы о мальчике. Впрочем, Мерлин не был уверен, что это поддавалось изживанию. Вспоминая женщин из родной деревни, вставших на защиту Эалдора наравне с мужьями, братьями и сыновьями, чародей понимал, что такая ярость живет в женщинах по определению, а увидят ли её окружающие — зависит от внешних обстоятельств.       Призывать Моргану к спокойствию было самым изощренным методом самоубийства, так что Мерлин выбрал другую тактику.       — Я подумал о том, что мы можем спугнуть этого неизвестного мага, если приступим к выполнению плана. Ты права, ситуация такова, что требуется стороннее вмешательство.       Ярость Морганы слегка поутихла, когда прозвучали слова о её правоте.       — Поэтому, — Мерлин выпрямился и занял более удобное положение, выбираясь из угла дивана, куда сел подальше от гнева ведьмы. — Почему бы не сделать так, чтобы вмешался кто-то другой? Заинтересованное лицо, которому произошедшее также могло нанести вред.       Краткий миг задумчивости миновал быстро, и Моргана слитными движениями хищницы оказалась возле дивана, медленно опускаясь на него, а на её лице проступила тень улыбки — той самой, коварной и торжествующей, какую Мерлин видел после нападения Ценреда и армии скелетов в тронном зале, где Утер чествовал ту, что мастерски убедила его в том, что она разрушила чары рябинового посоха.       — У нас есть такой человек, — наконец заговорила она с нотками бархата в голосе. — Люциус Малфой. Его сын тоже был на уроке, верно, Артур?       — Да, был, — отозвалось зеркало. — Драко повезло, в отличие от многих, он умеет обращаться с метлой и смог спрыгнуть с неё без травм.       — Главное не наличие травмы, а риск её появления, — отмахнулась Моргана, сосредотачиваясь. — Малфой-старший произвел впечатление человека скользкого, такой пройдет по головам чужими ногами и получит желаемое любой ценой. Нам нужно увидеться с ним лично.       — Я видел мистера Малфоя, — сообщил Артур, уже отчаявшись обнаружить в зоне видимости зеркала родителей, занявших не лучшее положение для обзора. — Его профессор Снейп вызвал. Не знаю, о чем они говорили, я в другом помещении их ждал. Но мистера Малфоя интересовало, как часто я с вами связываюсь. Я ответил. Могу послать вам свою сову, а вы уже отправите её с письмом мистеру Малфою.       — Так и поступим, — согласился Мерлин. — Тебе не кажется, что рядом с тобой кто-то сильно шумит?       Пару секунд зеркало молчало, а затем громко хихикнуло.       — Ребята постарше научили меня ставить заглушающие чары на участок пространства, если нужно пообщаться с кем-то без лишних ушей. Только у этого конкретного заклинания есть и обратный эффект — оно также глушит звуки извне. Это Драко пытается привлечь моё внимание, — Артур снова захихикал. — Пением. Получается просто отвратительно. Прямо как у той чайки в мультике про русалочку.       Диснеевскими мультфильмами, когда Артуру было лет пять, увлекалась Моргана, в качестве зарядки для ума разносившая в пух и прах сюжеты сказок и едко комментировавшая характеры и поступки героев.       — Ой, он, кажется, собрался взять ноту еще выше, — в голосе мальчика отчетливо слышалось, что именно он думает о вокальных способностях друга. — Я свяжусь с вами позже.       — До связи, — успела сказать Моргана, прежде чем зеркальная поверхность подернулась дымкой и лицо сына сменилось отражением стены и части потолка гостиной.       Еще с минуту маги древности хранили молчание, обдумывая разговор. Ситуация с метлами действительно выглядела так, словно на Артура хотели повесить вину за инцидент, причем в глазах не преподавателей, которым и так ясно, что ребенку не под силу устроить такое, а учеников, в особенности сверстников, которым только дай повод для сплетен, обсуждений, а то и травли.       — Кто у нас первый подозреваемый? — риторически спросила Моргана. — Директор.       — Мелко это для Альбуса Дамблдора, — в гостиную зашла миссис Фигг и уселась в любимое кресло с вязанием в руках. — Этот человек использовал бы более тонкие методы воздействия. Не забывайте, ему нужно сохранять репутацию. Репутация — его главное оружие. Я немногое знаю о магии, тем более, о темной, но вряд ли это кто-то из учеников даже старших курсов. Да и какие могут быть причины у старшекурсника вредить группе малышей, кроме одного конкретного?.. Я сомневаюсь, что это директор, но, возможно, это мог быть кто-то из преподавателей.       — Тогда вина директора в том, что он допустил присутствие в школе такого преподавателя, — скрипнула зубами Моргана. — В таком случае, искать виновного нужно в числе тех учителей, кого знает Артур. Других рассмотрим, если не найдем вероятного совпадения.       Мерлин прищурился, поразмыслил и заговорил:       — Это не Макгонагалл. Мы видели её дважды, этого достаточно, оба раза она проявила себя одинаково. Закостеневшая во взглядах, но при этом справедливая и руководствуется исключительно логикой. Предана Дамблдору, но вспомни, Моргана, она была против того, чтобы оставить Артура на попечение тётки. Будь её преданность не столь сильной, она возражала бы дольше и увереннее. Артур говорил, что она объективна и не смешивает личное с профессиональным.       — Кто там следующий? — Моргана напрягла память. — Флитвик. Однозначное нет.       Перекрестное обсуждение продолжалось, пока известные величины в уравнении не подошли к концу.       — Остаются Квиррелл и Снейп, — заключила Моргана. — О первом мы знаем, что он занудный заика, который боится собственной тени. О втором, что он декан факультета Артура, преподает зельеварение и нашел подход к нашему сыну.       — Артур высоко о нем отзывается, — задумчиво проговорил Мерлин. — Это и не Снейп тоже.       — Думаешь? — засомневалась ведьма. — По-моему, логично было бы допустить как раз обратное. Ненавидит всех учеников, кроме Артура? Разве не подозрительна такая избирательность?       — А не подозрителен Квиррелл? — развел руками Мерлин. — Тише воды, ниже травы, на него никто никогда не подумает, ведь он, как ты сказала, боится собственной тени. Где уж ему проклясть две дюжины метел? В тихом омуте черти водятся, Моргана.       Девушка вздохнула и откинулась на спинку дивана.       — Так мы ни до чего не додумаемся, только попусту нервы потратим, — она устало помассировала виски. — Нужно переговорить с Малфоем-старшим.       — Тогда ждем сову Артура, — постановил Мерлин, и на том разговор был окончен.              Вечер того же дня выдался по-настоящему сентябрьским, ветреным; в воздухе повисла взвесь мороси, а затянутое тучами небо хмуро обещало ночью пролиться дождем. Мерлин чувствовал себя беспокойно, как кот на новом месте жительства после переезда, и бродил по дому как неприкаянный в поисках чего-то, а чего — сам понять не мог.       Ниточка нервозного ожидания привела его на первый этаж, и за стеклом он увидел вышедшую за порог Моргану. Чародей видел только сведенные плечи и длинные волосы, легшие на них плащом, и на фоне сереющей в сумерках улицы с холодно выполняющими свою задачу фонарями это зрелище становилось настолько удручающим, что сердце сжималось и просило что-то сделать, чтобы исправить это.       Входная дверь открылась беззвучно, лишь золотистый отсвет из гостиной скользнул по влажной траве и исчез, когда тихо повернулась дверная ручка; и Моргана услышала, как мягко стелются шаги за её спиной.       Эти шаги преследовали её не единожды; они почтительно замирали перед ней, они спешили к ней на помощь, отвлекали на себя внимание тех, кто шёл по её душу; они крались за ней в лесную чащу, они бежали от неё, чтобы предупредить о ней своих союзников; они твердо застыли, когда она оседала на землю, думая, что вот этими самыми шагами к ней пришла её судьба и погибель.       Эти шаги учились ступать в ногу с ней, неловко переминались рядом, порывались в минуты гнева опасливо отскочить в сторону, но — оставались, привыкали и всё чаще, словно спрашивая разрешения, подбирались всё ближе.       Эти шаги затихли прямо за спиной, и тот единственный, кто мог столько выразить ими, обнял её, делясь теплом дома и размеренно дыша в волосы.       — Ты можешь доверять мне, Моргана.       Ты знаешь, что можешь.       Смешок — то ли горький, то ли облегчения и принятия — заставил ведьму содрогнуться, и она положила ладонь на руку чародея, обхватившую её поперек живота. Этим простым жестом она сказала всё: я помню, как ты говорил мне это раньше; я слышала эхо этих слов в своих снах — обычных и провидческих; я верила тогда и готова поверить снова.       Некоторые вещи просто необходимо произнести дважды, потому что смысл может оказаться совсем иным.       — Я доверяю тебе, Мерлин, — просто ответила Моргана, и обоим стало теплее.       

***

      Проведя все утро на заседании Попечительского совета, Люциус Малфой только и мечтал о том, чтобы вырваться из здания Министерства магии, и наличие веской причины для ухода приводило его в благодушное состояние, стоило лишь вспомнить о запланированной встрече.       Раскланявшись с Попечителями, Люциус сверился со временем и отправился к месту встречи. Кафе Флориана Фортескью было выбором неожиданным, но территория нейтральна, кроме того, Драко писал о том, что родители Поттера-Горлуа живут среди маглов и избегают мест скопления волшебников. Следовательно, можно предположить, что Косая аллея — единственный вариант для тех, кому просто неизвестны другие варианты.       В этот день Косая аллея являла собой обычное зрелище: никаких толп учеников и их родителей, только маги, ведущие здесь свои дела, идущие по магазинам или же запланировавшие встречу. Фортескью заметил Малфоя еще у входа и сопроводил к заказанному столику в достаточно затененном месте с хорошим обзором. Люциус едва заметно улыбнулся, подумав, что миссис Горлуа выбрала удачное расположение для беседы.       Ожидание не продлилось и пяти минут; к назначенному времени в кафе зашла леди в деловом костюме и, не оглядываясь по сторонам, сразу прошла к столику, сев напротив Люциуса.       — Миссис Горлуа, чрезвычайно рад вас видеть, — вкрадчиво произнес Малфой, склоняя голову в приветственном жесте.       — Взаимно, мистер Малфой, — чарующе улыбнулась Моргана.       — Ваш супруг не присоединится к нам?       — Увы, нет, — вздох Морганы отдавал театральностью. — Обстоятельства сложились так, что он не сможет присутствовать при этой встрече.       — Как жаль, — сожаление Люциуса было не менее наигранным, чем у Морганы.       — Мистер Малфой, позвольте, я перейду к сути дела, — елей скоропостижно испарился, как только самые необходимые формальности оказались соблюдены. Разговор о погоде в планы не входил. — В Хогвартсе происходят события, которые, признаться честно, заставляют задуматься о целесообразности обучения там наших детей. Риск существует всегда, тем более, когда речь заходит о полетах, но школа остается школой, и уровень риска должен быть снижен до приемлемого. Если кто-то использует магию, чтобы навредить детям и выставить виновным одного из них, то это уже неприемлемо.       — Я полностью с вами согласен, миссис Горлуа, и разделяю ваше беспокойство. Мой единственный сын и наследник тоже там был; в сложившейся ситуации риску подверглись не только дети, но и благополучие многих семей, зависящее от молодого поколения. Декан факультета Слизерин проинформировал меня об инциденте в кратчайшие сроки, благодаря вашему сыну. Большая удача, что мальчик обратился за помощью к старшим, ведь дети в этом возрасте могут опрометчиво считать, что в состоянии справиться с проблемами самостоятельно. К нашему всеобщему счастью, Мальчик-Который-Выжил получил правильное воспитание и знает, где лучше прибегнуть к помощи взрослых.       Улыбкой Морганы можно было раскалывать льды в Арктике.       Комплимент Люциуса виртуозно смешался с уколом «я знаю правду, что вы на это скажете?»       — Артур из тех людей, кто предпочитает учиться на чужом опыте. Невероятно ценное умение, особенно когда столько посторонних лиц намекает или прямым текстом говорит ему о судьбе, предрекающей великие испытания.       «Постороннее лицо» Малфоя вежливо улыбнулось.       — Попечительский совет постановил осуществить проверку школьного персонала и инвентаря, — сменил он тему, грани которой стали слишком острыми. — Пока это большее, чего удалось достичь, однако смею вас заверить, что стану ходатайствовать перед министром за установление контроля над действиями директора Хогвартса во избежание совершения им подобных… ошибок.       — Мне отрадно это слышать, — благосклонно кивнула Моргана, и только после этого беседа плавно перетекла в русло разговоров о погоде, качестве образования и тому подобном.       Возвращаясь домой, в магловский пригород Лондона, Моргана думала о превратностях судьбы и шутках Триединой богини. Во что она ввязывалась?.. Это было нечто, ничуть не меньшее придворных интриг; нечто, ничуть не изменившееся за века. Что-то остается прежним, а что-то нет; Моргану не покидала мысль, что и она прошла через изменения — вернулась к истокам, но уже зная, на чём оказалось слишком легко обжечься.       В доме номер пять царила уютная, сонная тишина. Пройдя в гостиную, Моргана не сдержала улыбки — на диване, свернувшись калачиком, спал Мерлин в обнимку с двадцать раз перечитанной и раскритикованной книгой о подвигах короля Артура. Чародей прошел через такое, что просто не мог не измениться, не повзрослеть, но все-таки, поняла Моргана, что-то в них обоих останется нетронутым и еще через пятнадцать столетий. То, что делает их теми, кто они есть. И это не магия, это…       — Наши сердца, — прошептала Моргана своё внезапное откровение, заменив книгу в руках Мерлина диванной подушкой, так часто летавшей ему в голову, и накрыла его пледом.       Они обо всём поговорят.       Потом, когда чародей проснётся.