Время для нас

             — Винга-ардиум Левиоса! — протянул Драко и, не дождавшись реакции пера, насмешкой лежащего на парте, фыркнул и подпер щеку ладонью.       Артур с подозрением потыкал перо кончиком волшебной палочки.       — На нем точно не лежат какие-нибудь гравитационные чары? Вингардиум Левиоса!       Не хватало только ехидного смеха за кадром.       Впрочем, соученики двух незадачливых друзей также не преуспевали в поставленной Флитвиком задаче. После истории магии первокурсники охотнее пошли бы спать, чем на чары, или же сразу на вечерний пир в честь Хэллоуина, но до него еще нужно было дожить. А пока многоголосый хор повторял «Вингардиум Левиоса!», действительно стараясь или просто изображая вид деятельности.       К колоколу предсказуемо заставила перо летать только Гермиона, получившая похвалу преподавателя, одобрение от нескольких друзей и кучу завистливых взглядов, и Флитвик с искренним сожалением махнул рукой, отпуская детей, уже не думающих ни о чем, кроме праздника.       — Обидно, — сказал вдруг Артур за пиршественным столом, провожая глазами проплывающую мимо тыкву с жутковатой резной гримасой.       — Ты о чем? — Тео Нотт оторвался от содержимого своей тарелки и с интересом уставился на сокурсника, порой выдающего странные и забавные мысли.       — У меня есть друзья на Гриффиндоре, но я даже праздник отметить с ними не могу, потому что мы на разных факультетах и принято сидеть за разными столами.       Драко перевел взгляд на троицу гриффиндорцев — не сказать, что очень веселых.       — Как думаешь, Драко, — на лице Артура появилась предвкушающая каверзная ухмылка. — Что будет, если мы пойдем к ним за стол?       — Их старшие начнут плеваться пеной, — ответил за Малфоя Тео. — Наши тоже не одобрят, но хотя бы придержат недовольство при себе.       — Лонгботтом, Уизли и Грейнджер? — задумчиво перечислила Панси и переглянулась с Блейзом. Тот понимающе кивнул и, широко улыбаясь, предложил:       — А пусть они придут к нам!       — Староста Гриффиндора — Уизли, — неуверенно напомнил Тео. — Он потом брату уши надерет.       — Какая ему разница, с кем дружит Рон? — Артур привстал и, поймав взгляды друзей, приглашающе замахал руками. — Давайте сюда!       Половина Большого зала прекратила есть, провожая округлившимися глазами троицу гриффиндорцев, перебирающихся за другой стол к ослепительно улыбающемуся слизеринцу, а за преподавательским столом успешно поперхнулся Дамблдор. Первокурсники Слизерина немного потеснились, позволяя приглашенным гостям устроиться за столом. Магия домовиков моментально добавила необходимое количество столовых приборов.       Уши Рона покраснели и почти дымились от взгляда старшего брата, буравящего его затылок, а Невилл заметно стеснялся. Гермиона не чувствовала себя комфортно, но после вполне дружелюбной улыбки Джеммы Фарли в свой адрес немного успокоилась и расслабилась. Разговоры постепенно восстановились; слизеринские старшекурсники игнорировали присутствие гриффиндорских первоклашек, а мнение всех остальных могло подождать до окончания пира.       — Я отойду, — еле слышно сказала Гермиона, смущенно выскальзывая из-за стола и направляясь к выходу из зала. Рон проводил её глазами, потом мельком глянул на багрового Перси и тоскливо вздохнул:       — Меня ждет головомойка.       — А что близнецы? — полюбопытствовал Артур. — Они такого же мнения, как и Перси?       Рон фыркнул.       — Они всегда другого мнения, даже если это назло. Скорее всего, они решат, что это неплохая выходка и одобрят.       — Двое против одного, — подбадривающе кивнул Драко. — Ты в выигрыше.       Ребята засмеялись, и в этот же самый момент двери Большого зала распахнулись, пропуская заполошно размахивающего руками Квиррелла.       — ТРОЛЛЬ! Тролль в подземелье! Спешил вам сообщить…       Картинное падение заикающегося профессора в обморок не оставило равнодушным никого. Ученики в панике повскакивали с мест — кто-то имел понятие, кто такие тролли и чем они так опасны, кто-то просто подхватил паническое состояние по цепной реакции.       — Спокойно! — прикрикнула Джемма на запаниковавших детей первых двух курсов. — Ждем указаний!       Старшекурсники сгруппировались около младших и застыли, глядя на преподавательский стол. Слизеринцы были вторым очагом спокойствия в зале; у равенкловцев организация также была отработана на «ура».       — ТИХО! — налюбовавшись паникой, провозгласил Дамблдор. — Старосты, отведите учеников в комнаты факультетов. Преподаватели пойдут со мной.       Ученики потянулись к выходу, и уже за пределами зала у слизеринцев возникла заминка.       — Кажется, Квиррелл сказал, что тролль в подземелье? — риторически вопросил Маркус Флинт.       — Охрана замка подразумевает защиту от проникновения неразумных существ, частично разумных и так далее. Тролль не мог пробраться в школу сам, значит, его впустили, — Джемма сосредоточенно хмурилась, что-то выстраивая в голове. — Со стороны слизеринских общежитий возможности незаметно провести огромную вонючую тушу тролля нет. А вот со стороны хозяйственных помещений — вполне. Мы сможем пройти, хоть это и не лучшая идея. Но в общежитии безопаснее, чем в коридорах.       Слизеринцы встретили предложение старосты молчаливым согласием и двинулись к комнатам факультета, а Артур, уже прикидывавший, в каких красках расписать это родителям, обернулся и подпрыгнул от неожиданности: за его спиной стояли Рон и Невилл, не ушедшие со своими.       — Вы чего..? — договорить он не успел, Невилл выпалил:       — Гермиона еще не вернулась!       — Твою ж… — Артур прикрыл глаза и покачал головой. — Пошли искать её. Лучше мы, чем тролль!       — Я умру во цвете лет! — расстроился Драко, но возражать не стал, и мальчишки вчетвером ринулись искать сокурсницу.       По пути им пришлось затаиться — по коридору стремительно шел Снейп (уж не на третий ли этаж, по меткому замечанию Рона?), по следам которого уже через минуту проплелся к туалетам тролль.       — Он же был в подземельях! — прошипел Драко.       — Я бы порадовался, что он далеко от наших комнат, но проблема в том, что риску теперь подвеглась Гермиона, — Артур недовольно цыкнул и махнул рукой. — Бегом за ним!       Отчаянный визг девочки сказал ребятам больше, чем распространяющаяся во все стороны вонь тролля. Ворвавшись в женский туалет, мальчики увидели развалы, в которые взбесившийся тролль превратил кабинки; в воздухе повисла взвесь воды из треснувших труб, а Гермиона пыталась спрятаться под раковинами.       — Помогите! — прокричала она и, взвизгнув, переползла под соседнюю раковину, уходя от сокрушительного удара.       Невилл и Рон принялись с криками бросать в тролля куски дерева, а Малфой, глядя на это, только покачал головой:       — Гриффиндорцы. Сначала делают, потом думают.       — А ты уже придумал, что делать? — Артур не хотел язвить, оно само получилось. Драко фыркнул, не нашелся, что ответить, и поднял палочку. Попытки лихорадочно сообразить заклинание выдавала только испарина на лбу, а выражение лица малфоевский наследник учился держать с тех пор, как начал говорить.       — Вингардиум Левиоса!       Дубина выскользнула из лапищи тролля и нестабильно закачалась в воздухе, угрожающе приближаясь к мальчишкам.       — Только попробуй уронить её на нас! — ужаснулся Артур.       — Сам бы попытался её удержать! — раздраженно отозвался Драко, морщась и прилагая усилия, чтобы оттолкнуть дубину. — Мерлинова борода, я же не Манящие чары использовал!       — Чего?! — Артур поперхнулся воздухом и встряхнулся. — Ты мне кое о чем напомнил.       — А? — не понял Драко, но друг уже не обращал на него внимания, всем своим видом напоминая человека, который готовится нырнуть в ледяной омут.       — Fluge! Gár, — Артур вскинул голову, и замершие при звуках незнакомого заклинания дети увидели, как на секунду его глаза изменили цвет.       Дубину одномоментно охватило быстро погасшее синеватое сияние, и после короткой заминки оружие тролля резко взяло ускорение и прицельно врезалось прямо в морду обескураженного обладателя. Удар слегка сместился от переносицы, тем самым становясь менее эффективным, но свою функцию выполнил: тролль, издав протяжный не совсем приличный звук, повалился замертво на залитый водой пол.       — Фу-у, — протянула Гермиона, сморщив носик, и боком пробралась к друзьям. — Это ужасно. Артур…       — Стоп, — мальчик поднял ладони в останавливающем жесте. — Прежде чем вы начнете задавать вопросы, я задам свой. Драко, как понимать твои слова?       — Манящие чары? — недоуменно нахмурился блондин.       — Нет, раньше.       — Мерлинова борода?       — Она самая, — трагически покивал Артур.       — Ну-у, — Рон и Невилл непонимающе переглянулись. — Вообще-то, это самое распространенное ругательство среди волшебников. Именами Мерлина и еще иногда Морганы ругаются или используют их, если что-то вызвало шок у волшебника и он пытается выразить эмоции.       Артур прикрыл глаза ладонью и тяжко вздохнул.       — Моя просьба, может быть, покажется вам странной… Но всё же я убедительно прошу вас не употреблять при мне выражения, включающие в себя имена Мерлина, Морганы, предметы их обихода или одежды. Прямо-таки настоятельно прошу.       — А если употребим? — полюбопытствовал Драко.       — Прокляну, — мрачно пообещал Артур и почему-то ни у кого не возникло сомнений в том, что он, по какой-то непонятной прихоти, сможет.       — Во имя Мерлина, что здесь произошло?!       — Да чтоб вас… — простонал Артур, закатывая глаза и оборачиваясь к гневающейся Минерве Макгонагалл. Компания с трудом подавляла улыбки и смешки.       Следом за деканом Гриффиндора в разрушенное до неузнаваемости помещение зашли нервно озирающийся Квиррелл и Снейп, заметно припадающий на одну ногу. Зельевар обвел то, что осталось от женского туалета, хмурым взглядом, остановившимся на подозрительно невинных лицах детей.       — Это… — Макгонагалл задохнулась словами и простерла подрагивающую руку в сторону туши тролля. — Что вы сделали?..       — Кажется, убили, профессор, — ответил Артур, придирчиво осмотрев бесформенную кучу тряпья, распространяющую дикую вонь. — Он же не был каким-нибудь учебным пособием? Просто неразумное существо, у которого не хватало мозгов даже для поддержания гигиены?       Макгонагалл взяла себя в руки и, сохраняя подобие спокойствия, задала вопрос, адресованный всем участникам происшествия:       — Как вы здесь оказались?       — Это из-за меня, профессор, — раздался тоненький голосок Гермионы. — Понимаете, я вышла из зала до того, как стало известно о тролле. Я ничего не знала и оказалась в дамской комнате как раз в тот момент, когда он пришел сюда. Мальчики пришли мне на помощь, они спасли меня.       Четверка «спасителей» приосанилась, горделиво посматривая друг на друга и на преподавателей. Два гриффиндорца, два слизеринца, бросившиеся на помощь Прекрасной даме, — это было даже комично.       — Что ж, в таком случае, — Макгонагалл сцепила руки в замок. — Полагаю, они достойны награды. Пять очков каждому из вас, мистер Уизли, мистер Лонгботтом, мистер Малфой и мистер… Горлуа.       Артур довольно улыбнулся.       — Спасибо, профессор, — и благодарность прозвучала не только за призовые очки, что не укрылось от слуха Минервы. Улыбнуться ей помешала только закаленная выдержка.       — Ступайте в свои гостиные, — махнула вместо этого она рукой. — Пир продолжится в общих комнатах факультетов.       Все пятеро гуськом прошествовали мимо учителей и заспешили по коридору. Решив немного пройтись с товарищами, живущими в башне, Артур и Драко поднимались по лестнице; и именно этот момент Рон посчитал удачным, чтобы спросить о произошедшем буквально меньше десяти минут назад.       — Подождите-ка, — Драко сосредоточенно пробормотал одну из форм заглушающих заклятий. — Мы же не хотим, чтобы наши разговоры стали достоянием всех портретов Хогвартса.       — Мне вот интересно, — голос Артура прямо-таки сочился любопытством. — У тебя Вингардиум Левиоса работает с перебоями и через пять раз, но заглушки ты ставишь профессионально. Еще немного, и вообще невербально научишься.       Драко гордо расправил плечи.       — В мэнорах чистокровных волшебников магический фон настолько силен, что позволяет несовершеннолетним творить магию и оставаться незамеченными Министерством. Родители никогда не расстаются с волшебными палочками, но они учили меня накладывать всевозможные полезные в обиходе заклинания. Конфиденциальность превыше всего.       Ребята покивали, а затем Рон перескочил через исчезающую ступень и обернулся:       — Ну, все-таки, что это было?       Артур окинул взглядом пустынные лестницы, сонные картины и, помедлив, ответил:       — Я бы хотел, чтобы об этом больше никто не знал. По крайней мере, пока.       — Мы можем принести клятву, — спокойно предложил Невилл, и Артур поразился, потому что трое из четверых его спутников точно знали, что такое магическая клятва и что бывает за её нарушение.       — Я, может быть, сейчас поступлю недальновидно или глупо, — пробормотал он. — Но требовать этого от вас не буду. У меня было несколько заклинаний, подходящих к ситуации, но я хотел, чтобы наверняка, ведь неизвестно, насколько вообще у троллей крепкие черепа. То, которым я воспользовался, имеет несколько свойств: оно укрепляет оружие смертных, тем самым позволяя убить не только человека, но и любое магическое существо, и кроме того, бросает его в противника. Правда, точность броска не выше восьмидесяти процентов, что вы и видели — дубина стукнула тролля не прямо по носу, как я хотел, а левее.       Гермиона замедлила шаг и все остановились посреди лестницы.       — Дело не только в действии, — она немного замялась. — Думаю, Рона интересовало само заклинание. Оно не похоже на те, которым нас учат.       — Таким вас и не научат, — просто ответил Артур. — Меня обучают родители. Я вообще-то впервые попробовал применить это заклинание. Наверное, из-за стресса сразу получилось, а в детстве я мог месяц оттачивать одно простенькое заклятие. Это очень старая магия, Гермиона.       — Насколько старая? — спросил Невилл.       Артур пожал плечами.       — Примерно полторы тысячи лет.       Налюбоваться на коллективное падение челюстей Артур не успел, потому что лестница начала двигаться, перестраивая маршрут по-новому.       — Ну вот, — расстроился Невилл. — И как теперь добраться до гостиной? Я таким путем еще не ходил.       — Давайте сюда, — предложил Рон, указывая на лишенную каких-либо опознавательных знаков дверь. — Посмотрим, что там, может, этой дорогой быстрее получится.       Ожидания себя не оправдали, когда за дверью обнаружился пыльный заброшенный коридор, куда, судя по его виду, стаскивали ненужный хлам со всей школы.       — Как темно, — пожаловалась Гермиона.       — Сейчас исправим, — Артур подошел ближе к факелам и коротко взмахнул рукой. — Bryne.       Несколько огней одновременно вспыхнули, выхватывая часть коридора из тьмы.       — Вам не кажется, что это тот самый коридор, о котором предупреждал Дамблдор? — Драко наморщил нос и отступил к выходу. — Отсюда лучше уйти.       Осуществить блестящий план не дала кошка Филча, в янтарных глазах которой можно было увидеть «а-а-а, нарушители, вот вы и попались». Может, и не было смысла в том, чтобы пускаться в бегство дальше по коридору, может, достаточно было просто выскочить за дверь, закрыть её и перебежать на ближайшую лестницу, куда бы она ни вела; но хорошие мысли имеют обыкновение приходить уже после совершения глупых действий.       Спрятавшись за отпертой очередным заклинанием дверью в конце коридора, дети притихли, слушая, как удаляются шаркающие шаги Филча.       — Кто-то, кажется, высказывал предположение, что профессор Снейп шел на третий этаж? — голос Драко звучал буднично, словно он готовился выпить чаю. — Думаю, у него была причина. Тут настоящий зверинец!       Гермиона оглушительно взвизгнула, но этот звук потерялся на фоне тройного рыка собакоподобного существа, упершегося загривками в потолок.       — Лучше Филч! — единогласно решили ребята, вылетая из обжитого загадочной собачкой класса прямо в руки завхоза.       — Нарушаем запреты? — проскрипел Филч, а миссис Норрис громко мяукнула.       

***

      В Литтл Уингинге празднование Хэллоуина протекало по обыкновению — ничто не менялось за годы и не выбивалось из рамок привычного. Дети выпрашивали сладости, на окна приклеивали бумажных пауков, всей семьей вырезали светильники Джека — и никаких троллей, трехголовых собак и пугающих завхозов.       Моргана поостереглась придавать себе облик ведьмы во спасение Мерлина от нервной икоты, поэтому весь день изображала добрую фею из сказки, что, конечно, не осталось без реакции чародея — давно его ничто так не веселило. К моменту, когда полностью стемнело и похолодало, волшебная палочка со звездочкой и остроконечная шляпа, принадлежавшая представлявшему самого себя Мерлину, нашли свое место на каминной полке. Миссис Фигг в образе Дизир отправилась на улицу Магнолий к своей бывшей соседке, и маги остались предоставленными самим себе.       Стрелка часов ползла к двум часам ночи, а Моргана всё стояла на веранде и смотрела в окна на огоньки праздника, обняв себя руками и чему-то улыбаясь. Единственным источником света был зажженный камин в гостиной, отчего атмосфера веранды с видом на лекарственные посадки Мерлина становилась загадочной и умиротворяющей.       Шелест шагов за спиной отозвался волной тепла в сердце, и Моргана указала за окно:       — Видишь во-он тот наполовину облетевший куст?       — Он никогда не облетает полностью, — Мерлин встал рядом с ней и понимающе хмыкнул. — Тот самый.       — Ровно десять лет прошло. — Моргана, не отрываясь, глядела прямо через дорогу. — Я все смотрю на дом номер четыре и думаю, как много изменилось от случайной вспышки силы и проявления высшей воли.       Чародея совершенно не тянуло смотреть на порог дома, где они в корне изменили свою жизнь, заключили союз ради блага ни в чем неповинного ребенка с трудной судьбой, попытались увидеть друг в друге не врагов, а поддержку. Порог дома номер четыре по Тисовой улице — это их отправная точка, и совсем необязательно возвращаться на неё каждый раз, когда захочется обозреть все проделанные шаги.       Мерлин смотрел на Моргану, поглощенную воспоминаниями, и думал о том, что из них двоих с памятью тяжелее было справиться именно ей. Простить себя труднее, чем простить другого; и её сердце, в котором всегда жило острое чувство справедливости, слишком долго шло по этой дороге. И в то же время, в масштабе их вечности, очень мало.       — Знаю одно, — проронил чародей, и Моргана повернула голову, сталкиваясь с ним взглядами. — Если бы мы не оказались здесь, эти десять лет были бы для меня одним мучительно долгим днём, черным и беспросветным. Я не жил бы; я скитался бы, как призрак, кружащий около места своей смерти, к которому привязан, и цель моего существования сводилась бы к ожиданию у озера. А здесь я… счастлив. У меня есть то, чего я никогда не ожидал получить от жизни. Дом. Семья. Ребенок. И всё это за десять лет. Время течет по-разному, всё зависит от того, как ты его проживаешь. Моргана, я счастлив быть здесь… с тобой.       Последние слова веско упали в тишину веранды, и как круги по воде в мягком полумраке разрастались вдохи, заглушая ответ. Мерлин уже видел Моргану такой, с застывшим на лице выражением счастья пополам с болью от долгой дороги домой. Разница заключалась в том, что теперь это выражение было искренним, а не искусно изображенным, призванным обмануть самых близких людей. Сейчас Моргана не лгала.       В эту секунду, в полутьме, мягко обволакивающей дом, важно было не услышать ответ, а почувствовать его; и Мерлин склонился, прикасаясь своими губами к губам Морганы, пробуя их вкус. Границы давно стерлись — сословные, какие бы то ни было другие — от них остались лишь воспоминания, и между ними не могло быть ничего, потому что все лишнее они оставили за пределами созданного для себя и близких островка безопасности. Только недосказанность и неопределенность, но первое они давно переступили, а второе перестало существовать сейчас, когда все стало предельно ясно.       Моргана обняла Мерлина, прижимаясь ближе, чувствуя его руки на своей спине, и вернула поцелуй — первый, чистый, призванный только сказать то, из-за чего перехватило дыхание и что — ведьма знала — чародей поймет интуитивно, как всегда понимал её страхи и надежды.       Чуть отстранясь, но не разрывая объятий, они ищуще смотрели друг другу в глаза, словно все еще не веря в произошедшее секунду назад, осмысляя, ощущая, что правильно, что, наверное, уже давно пора. Слова подождут, подумала Моргана, прикрыла глаза и положила голову на грудь Мерлина, слушая, как часто стучит сердце чародея.       Слова подождут.              Время ежедневной связи подошло незаметно, Мерлин и Моргана даже забыли о часах, смущенные поздравлениями от миссис Фигг, поэтому сигнал Сквозного зеркала едва не был проворонен.       — Артур? — Моргана устроила зеркало на подставке и села на диван.       — Вас опять не видно, — отозвался артефакт. — Ну да ладно, важнее то, что вчера в разгар пира в школу пробрался огромный и вонючий горный тролль.       Артур не был уверен, как правильно истолковать донесшиеся из родного дома звуки, но, судя по всему, кто-то с грохотом свалился с дивана на пол. По раздавшемуся следом заливистому смеху мальчик понял, что новость сразила наповал папу.       — Т-тролль?! — заикаясь, переспросил сквозь смех Мерлин.       — Ну да. Он сначала был в подземельях, а потом разрушил женский туалет. Мне пришлось использовать то, чему ты меня учил, чтобы победить его.       Чародей вряд ли слушал, с его стороны зеркала доносились уже всхлипы с подвываниями и невнятными приговорами «Тролль, Моргана, ты представляешь?» Когда Артур понял, что и мама тоже смеется, ситуация перестала быть понятной вообще — примерно до того момента, пока в памяти не всплыла история о том, как Утер женился на троллихе, ставшей мачехой его венценосному тезке и едва не отнявшей у того трон до того, как он на него сел.       — Да не такой тролль! — попытка угомонить родителей успехом не увенчалась. — Ладно, жду. Смейтесь.       Запала хватило ненадолго, и через две минуты маги уже готовы были к докладу сына. Артур кратко изложил события вечера, поделился тем, что друзья теперь знают о его особых умениях, а затем неохотно рассказал, что они все впятером попали к Филчу на отработку за то, что случайно зашли в запретный коридор.       — Драко сказал кое-что интересное, — вспомнил Артур. — Вряд ли специально, но фраза звучала как «тут настоящий зверинец». Ведь и правда же. В один вечер: тролль и жуткая гигантская собака с тремя головами. Я понимаю, что собака была и раньше, но что такой зверь делает в школе? Мы видели, как профессор Снейп шел в направлении третьего этажа, когда преподаватели отправились обезвреживать тролля. А потом он сильно хромал, та псина наверняка его укусила!       — Раз тролля обезвредил ты, учителя явно в выполнении своей задачи не преуспели, — Моргана покривилась. — Ты заметил что-нибудь в комнате с собакой? Не просто так же она там сидит?       — Ну, это класс, — Артур покопался в памяти. — И там был люк в полу. Наверное, собака нужна для охраны.       — Насколько ты уверен в своем декане? — поинтересовалась Моргана. — Есть ли шанс на то, что он впустил тролля, чтобы отвлечь внимание и получить то, что охраняет пес?       — Это не он, — спокойно отмел предположение Артур. — Я имею в виду, такой человек не будет пользоваться столь примитивными методами. Гораздо вероятнее, что профессор пошел к собаке как раз затем, чтобы лично встретить того, кто задумал всю эту диверсию.       — Подозреваемые?       — Я подумал бы на директора, но если предмет, охраняемый собакой, так ценен, то ему лучше оставаться в Хогвартсе — всё же, защитные чары на замке не одно столетие исправно работают, когда дело касается внешних угроз.       — Постой-ка, — Мерлин сделал останавливающий жест ладонью, забыв, что занял такое положение, при котором в зеркале его не видно. — Помните, в гоблинском банке Хагрид забирал что-то по личной просьбе Дамблдора? От того свертка исходила магия такой силы, что не заметить было просто невозможно. Если сверток и предмет с таким внушительным стражем — это одно и то же, то директор уже получил свое. Нечто хранится в замке, где он заправляет всем. Значит, подозревать его быссмысленно, если только это не попытка кого-то запутать. Но с чего бы?.. Данное время в мире волшебников можно считать достаточно спокойным, подобное можно допустить, если затишье подошло к концу и кто-то начал действовать.       — Разумно, — Моргана в задумчивости постукивала пальцем по губам. — Артур, кто еще из преподавательского состава попадает под подозрения?       — Самый подозрительный тип — Квиррелл, — заявил мальчик. — Он-то где был, когда все пировали? Примчался, завопил по тролля, рухнул в обморок и про него все забыли. Что-то здесь не клеится.       — От тебя требуется следующее, — постановила Моргана. — Тихо учишься, общаешься с друзьями, подозреваешь Квиррелла, отбываешь свою отработку и больше на рожон и в пасти собаки не лезешь. Всё, что услышишь или увидишь, сообщай нам. И… — она сделала паузу, будучи явно не в восторге от дальнейших инструкций. — Держись декана. У него налажен контакт с Люциусом Малфоем, а этого скользкого человека выпустить из поля зрения будет большой ошибкой.       — Понял. До связи.       Зеркало вернулось к обычному виду, а из любимого кресла миссис Фигг донесся её же голос:       — Кажется, вы забыли ему кое-что сказать.       Моргана покачала головой.       — Успеем. В этом Хогвартсе происходят странные события, пусть лучше будет сосредоточен на своей безопасности, чем думает о наших отношениях.       — Он приедет на рождественские каникулы, тогда и поговорим, — добавил Мерлин. — А пока нам лучше проанализировать все, что мы успели узнать. Предугадать, что будет дальше, мы не можем, но вот сделать выводы?.. Это в наших силах.       

***

      К середине декабря об учебе уже мало кто думал, кроме, разумеется, Гермионы Грейнджер. По общему решению смешанная компания с двух факультетов не стала разбираться, что же такое оставили под охраной трехголовой собаки. Рон, конечно, не скрывал своего любопытства, но согласился с тем, что не стоит рисковать — еще одной отработки у Филча никто не хотел.       Отработка отложилась до конца ноября и оказалась «на свежем воздухе», а именно — в Запретном лесу в компании Хагрида. Радость была невеликой — искать раненого единорога в темноте. Хуже всего было то, что Артур с рассказов Мерлина хорошо знал, какая участь постигает убийцу единорога и всё, что ему дорого, поэтому вид склонившегося над прекрасным животным тощего силуэта в рваном плаще вызвал жалость пополам с омерзением. Насколько же нужно отчаяться, чтобы пойти на такое?..       Вернувшись в спальню глубокой ночью и основательно замерзшим, стучащий зубами Артур незамедлительно связался с родителями, почему-то оказавшимися в одной комнате в такой поздний час. Потом долго и красочно описывал все увиденное, применив весь скромный запас ненормативной лексики, который они с Дадли подслушали у грузчиков во время переезда соседей. Его даже ни разу не поправили, благодаря чему Артур решил, что на этот раз ругань была оправданной.       После отработки в лесу лезть в дела директора не хотелось от слова совсем.       Артур сидел в библиотеке с друзьями, когда к компании подошел старшекурсник и сухо сообщил, что его вызывает директор. Артур нахмурился, сгреб учебники в сумку и направился к выходу, получив вслед предупреждающее «Ничего не пей!» от Драко. Ответа на удивленный вопрос Гермионы «Почему?» он уже не услышал.       Кабинет директора выглядел уютным и располагающим. И оформленным в цветах Гриффиндора, что, конечно же, прямым текстом говорило о беспристрастности владельца. Портреты на стенах в большинстве своем спали, кто-то вполголоса переговаривался, из-за чего помещение наполнялось слабым гулом где-то под потолком. На жердочке увлеченно чистила перья большая птица, напоминающая сгусток пламени.       — Это феникс, — раздался голос из глубины кабинета, и к Артуру вышел Альбус Дамблдор собственной персоной. — Удивительно верное создание, оно воплощает в себе Свет. Знаешь ли ты, что слезы феникса обладают невероятной целительной силой?       Артур всмотрелся в янтарные глаза птицы, внимательно следившие за его движениями.       — У медали всегда две стороны, профессор, — проговорил мальчик, вспомнив урок Мерлина о смертельной опасности, скрытой в глазах феникса. — Ничто не может быть исключительно добром. Свет всегда отбрасывает тени, и чем он ярче, тем они глубже.       — Гарри… ты простишь старику маленькую слабость?.. Джеймс и Лили были моими учениками, очень талантливыми юными волшебниками… — голубые глаза Дамблдора хитро поблескивали из-за очков-половинок.       Артур тихонько вздохнул и обреченно кивнул. Спорить об имени с директором не хотелось, к тому же, в чем-то он был прав. Артур понимал, почему так цепляется за имя, данное Мерлином и Морганой, и почему избегает того, что получил при рождении, а вот окружающие — нет. Большинство волшебников сочли, что он отказывается от своего наследия, но правда заключается в том, что «Гарри Поттер» — скорее, икона, чем реальный человек. Это ярлык со списком требований соответствия. Как и любому нормальному человеку, Артуру хотелось спокойной жизни, а приключения он и сам себе найдет вне зависимости от того, что написано в его документах.       — Тебе нравится на Слизерине? — директор отошел к столу, заинтересовавшись стеклянной вазочкой со сладостями.       — Да, сэр. Шляпа сказала, что Слизерин поможет мне на пути к величию, — сказав это, Артур едва сдержался, чтобы не прыснуть со смеху, до того потешно замер Дамблдор, осмысливающий услышанное.       Когда директор обернулся, на его лице уже не было следов пережитого шока — он казался полностью поглощенным содержимым вазочки, взятой со стола.       — Ты стремишься к величию, Гарри?       — Почему бы и нет? — старательно держа лицо, пожал плечами мальчик. — Только оно должно быть настоящим, а не полученным благодаря раздутому имени.       — Мальчик мой, — Дамблдор укоризненно покачал головой. — Не стоит так говорить. Твои родители были великими людьми.       Артур неопределенно хмыкнул и от ответа воздержался. Директор подождал еще пару секунд, реакции не дождался и изобразил вид внезапно вспомнившего что-то важное человека.       — Причина, по которой я вызвал тебя, Гарри, как раз в твоем отце. Незадолго до смерти он одолжил мне кое-что, и теперь настало время вернуть тебе эту вещь. Она передавалась в твоей семье от отца к сыну и должна быть у тебя. Воспользуйся ей с умом.       Пока Дамблдор разыскивал таинственную вещь Джеймса Поттера в развалах бумаг на своем столе, Артур отчаянно боролся с желанием закатить глаза. Вещь, чем бы она ни была, можно было прислать совиной почтой или хоть магловской, необязательно же устраивать концерт. Если только концерт не являлся исходной целью.       Наконец, директор с довольным возгласом обнаружил то, что искал, и подошел к Артуру, расправляя скользкую на вид материю. Вещью оказалась мантия, вышедшая из моды лет эдак… да нет, столько не живут.       — Это не просто мантия, — Дамблдор без труда считал скептическое выражение лица мальчика. — Мантия-невидимка, Гарри.       Накинув на плечи неожиданный подарок (будем честными — старый должок), Артур полюбовался на ковер там, где должны были находиться его ноги, и задумался. Вещь просто бесценная, он даже не подозревал, что Джеймс Поттер одалживал семейные реликвии, — почему Дамблдор просто не оставил её у себя? Зачем отдал? В голове защелкали варианты: проверка, часть долгоиграющего плана, приступ старческого маразма. Артур готов был помолиться на последнее, но вряд ли директор Хогвартса был так прост.       — Спасибо, — пробормотал он, бережно сворачивая мантию и прижимая к себе. Такая реакция, кажется, полностью удовлетворила внимательно наблюдающего Дамблдора. Насвистывая веселый мотивчик, старый волшебник вернулся к столу, делая вид, что наводит порядок.       — Кстати, Гарри, — его голос прямо-таки сочился благодушием. — Первый семестр почти миновал, считаю своим долгом спросить: как твоя успеваемость по зельеварению? Помнится, осенью профессор Снейп обращался ко мне с просьбой дать ему разрешение на индивидуальную программу для тебя. Он высоко отзывался о твоих талантах в данной области волшебства.       — Спасибо, что позволили это, сэр, — вежливо ответил Артур, пытаясь понять, с чего вдруг разговор перетёк на зелья. — Профессор составил план учебных занятий по усложненной программе, это непросто, но очень увлекательно. У меня высокие оценки — как по зельеварению, так и по другим предметам.       — Кроме трансфигурации, насколько мне известно.       — Этот предмет трудно мне дается, но я стараюсь.       — Профессор Макгонагалл говорила, — покивал Дамблдор. — Не думаешь ли ты связать свою жизнь с делом зельевара, Гарри? Профессор Снейп считает, что у тебя есть шанс однажды стать Мастером зелий.       — Я надеюсь на это и приложу к этому усилия, — Артур проникся чувством благодарности к Снейпу, за глаза оценивающему его способности столь лестно.       — Наверное, ты и об истории зельеварения немало знаешь, — директор загадочно взглянул на него поверх очков.       — Простите?       — Зельеварение начиналось с алхимии, — пояснил Дамблдор.       — О, вы о философском камне! — осенило Артура. — Это миф. Ничто не может даровать бессмертие.       Если вы, конечно, не жрец Старой религии, но с этим вы опоздали на без малого пятнадцать столетий, скажите спасибо Августину Кентерберийскому и его миссии в Британии. Но этого Артур, разумеется, говорить не стал.       — Это не миф, Гарри, — директор походил на доброго дедушку-сказочника, подобравшегося к кульминации событий. — Единственный экземпляр был создан Николасом Фламелем, недавно отметившим свой шестьсот шестьдесят пятый день рождения.       Артур прикусил язык, чтобы не сболтнуть, что он знает волшебников и постарше. Раза в два с половиной — пусть даже это не совсем честная оценка, ведь они не прожили эти полтора тысячелетия, а перескочили во времени.       — Бесценный предмет, Гарри. К нему протянуто столько алчущих рук, что приходится прибегать к его сокрытию лишь в самых надежных местах.       — Тогда хорошо, что он в Гринготтсе, — не моргнув, отозвался Артур. — Это ведь самое надежное хранилище, гоблины точно не пропустят вора. И не дадут ему уйти, если он всё-таки отыщет способ пробраться.       — Ты прав, Гарри, — добродушно усмехнулся в бороду Дамблдор. — Ну что ж, не буду тебя задерживать. Ступай и помни — пользуйся мантией отца с умом.       Например, выкради философский камень. Спасибо за ценный совет, директор. Вы как никто другой печетесь о моральном облике своих студентов.       Сюрприз с мантией был приятным, а лирическое отступление к алхимии — откровенно провокационным. Возвращаясь к друзьям, Артур думал о том, что содержание следующего его разговора с родителями будет весьма занимательным…       

***

      Накануне отъезда домой на рождественские каникулы Артур в последний раз проверил, что не забыл ничего положить в чемодан, и задумался об итогах первого семестра. Использовать мантию он не рискнул — попасться Филчу посреди ночи даже невидимому страшно. И потом, убедительность директора тоже говорила о многом, проигнорировать прямой намек «тут философский камень в школе от воров спрятан, пойди-ка укради его» было трудно.       Неожиданно всплывшая семейная реликвия Поттеров вызвала у Морганы закономерный вопрос: можно ли считать содержимое сейфа в Гринготтсе единственным наследством или же таких «старых долгов» у директора полные карманы? Артуру и самому стало интересно.       Мантия лежала на кровати, развернутая и загадочно мерцающая в свете стоящей на тумбочке свечи. Артур провел ладонью по неизвестной материи и закусил губу.       Нет, уехать, не опробовав её, решительно невозможно, а в магловском районе лучше поостеречься использовать подобный артефакт.       Конечно, гулять в мантии-невидимке при дневном свете было неинтересно — чего Артур днем в школе не видел? А вот прогулка в темное время суток — это уже совсем другое дело, тут и адреналинчик от риска попасться патрулирующему коридоры декану и потом краснеть от стыда за то, что не оправдал ожиданий. Нервно сглотнув от такой перспективы, Артур принял самый решительный вид, на который только был способен, отогнал навязчивые советы внутреннего голоса не лезть на рожон (подозрительно напоминавшие звучанием Моргану), замотался в мантию и тихонько вышел из гостиной. Оказавшись в коридоре, моментально споткнулся о закрутившийся вокруг ног край мантии, чуть не упал, сдавленно чертыхнулся, заставив Кровавого Барона недоуменно зависнуть на одном месте и озираться в поисках источника звука, и слегка отпустил мантию ради свободы передвижения.       В ночном Хогвартсе было что-то особенное. Атмосфера старого замка с привидениями и лунными бликами, скользящими по каменному полу, заставляла невольно задерживать дыхание — совершенно не хотелось случайным вздохом нарушить сонную тишину, пахнущую древностью. Сердце Артура сжалось от вспыхнувшего воспоминания о рассказах Мерлина, не раз и не два неотступно следовавшего за кем-то по освещенным лишь луной коридорам; как тени ползли по стенам, так и он шел узкими улочками города за ворота, в полный загадок, тайн, интриг и заговоров лес.       Артур остановился посреди галереи и на секунду представил, что он не в Хогвартсе, а в Камелоте, который почти в два раза старше. Что луна заливает не эти стены, каждый день впитывающие случайно брошенные заклинания, а белокаменные лестницы и своды, впитавшие шепот и плач, крики и смех. Что в подземельях не спят мирным сном полсотни учеников, а ждет часа своего освобождения мудрый старый дракон.       Картина вышла реальной до дрожи.       Артур сморгнул, прогоняя видение прошлого, и медленно пошел по галерее. Связь с реальностью возвращалась неохотно, мысли путались, а смятение не отступало.       Из прострации мальчика вырвало шарканье за поворотом, сопровождающееся мяуканьем. Миссис Норрис опередила завхоза и теперь пристально смотрела сквозь Артура, заставляя его нервничать и всерьез задуматься о том, что у неё вместо глаз тепловизоры. Филч приближался, к шарканью прибавилось ворчание, и Артур попятился, упираясь спиной в какую-то дверь и практически падая в помещение, когда она подалась назад.       Было ли это место классом, трудно сказать; лунного света в больших окнах было достаточно для того, чтобы охватить даже самые отдаленные углы. Комната, которую правильнее было бы назвать небольшим залом, явно не использовалась; Артур уже прислушивался к коридору в надежде, что Филч ушел из галереи, когда ощутил нечто.       Наверное, именно так Мерлин ощущает сильную магию. Тонкий звон в ушах, зовущий, рассеивающий внимание, назойливый и притягивающий. В глубине помещения стояло большое зеркало в старинной раме, по которой змеились непонятные слова.       Не раз, слушая истории родителей, Артур задавался вопросом: почему папе не сиделось на месте спокойно и он лез во все магические дела, ко всем магическим предметам, даже зная, чем это может обернуться? Ответ прояснился только сейчас, когда мальчик медленно, как зачарованный, подходил к зеркальной глади, в которой клубилась легкая дымка от поднятой его шагами пыли. Таинственное зеркало будто шептало что-то, подзывало; угрозы не было — только смутное чувство тревоги, предупреждающее «не стоит» внутреннего голоса.       Собственное отражение — взъерошенное, взволнованное — глупо моргало на него из стеклянной глубины. Появилась досада — так переживать всего-навсего из-за зеркала!.. Но рассердиться на самого себя Артур не успел; из туманной дымки проступил человеческий силуэт, и мальчик резко обернулся. За спиной по-прежнему никого не было. А силуэт в зеркале становился все четче и оформленней.       Его шаги были бесшумными, потому что он не был реален. Его движения не создали ни единого звука, потому что это была игра магии зеркала. Но в то же время он стоял прямо за левым плечом Артура — высокий светловолосый воин в доспехах, вычерненных кровью на месте раны в боку. В темноте, при одних только лунных бликах его голубые глаза казались такими же синими, как у папы. Мальчик сглотнул и прикоснулся кончиками пальцев к отражению того, чьим именем его нарекли, того, чью судьбу, как боялась Моргана, он мог принять на себя.       — Это вы… — прошелестел он и расширил глаза, когда король Артур, которого он прежде только представлял со слов родителей, ответил ему коротким кивком и улыбкой, скрывавшей какие-то слова, — и мальчику было больно от того, что он не мог догадаться какие.       — Как бы я хотел, чтобы вы были живы, — горькое пожелание бусинами рассыпалось по полу и стенам, закатываясь в молчаливые тени, обещающие сохранить невольно вырвавшееся из самого сердца в тайне. — Мы все… могли бы быть очень счастливы.       Король Артур в отражении как и прежде не пытался ничего сказать, только смотрел по-доброму и снисходительно; и его юному тезке-волшебнику казалось, что он почти слышит «Не обманывайся. На самом деле меня здесь нет, это просто магия». Мальчик несмело улыбнулся в ответ, впитывая то, что видит, в отчаянном понимании того, что в будущем такой возможности — пусть и не наяву, но стоять рядом с королем былого и грядущего, жившим полтора тысячелетия назад, — может больше не представиться.       Теплый взгляд венценосного Артура подернулся поволокой печали, и он приложил указательный палец к губам, призывая к тишине. Гарри-Артур ошеломленно наблюдал, как король Камелота бережно вкладывает в маленькие ладошки его отражения большой кроваво-красный камень, похожий на рубин, и мальчик с читающейся на лице благодарностью прячет камень в карман брюк. В реальном кармане стало тяжело, и Гарри сглотнул, осознавая произошедшее.       Король былого и грядущего подбадривающе кивнул ему и отступил на шаг назад, обратно в дымку, застилающую глубину зеркала, и мальчик неосознанно шагнул вперед, почти прижимаясь к стеклу и кладя на него ладони, не понимая, что тем самым отдаляет своё отражение от Артура.       — Не уходите! — вскрикнул он. — Я так хочу, чтобы мы встретились снова!       В ответ Артур открыто улыбнулся и чуть прищурил глаза — такой прищур Гарри видел у Морганы, знающей что-то, что не ведомо ему самому, — и сердце мальчика зашлось в бешеном ритме от восторга и предвкушения чего-то небывалого, доверенного ему одному. Это не было утверждение «мы непременно увидимся», это гораздо больше напоминало «всё в твоих руках». Переданные бразды правления. Одобрение и благословение.       Никогда прежде Гарри-Артур не чувствовал себя счастливее, чем сейчас.       И именно поэтому туманная дымка в стеклянной глади рассеялась, и волшебное зеркало отразило лишь его самого, растрепанного и отчаянно хватающего ртом воздух в попытке вместить в себя все произошедшее, все открывшееся ему.       

***

      Альбус Дамблдор раскладывал по блюдечку лимонные дольки и напевал под нос веселую песенку. Настроение директора Хогвартса приближалось к отметке максимума, и причина тому была проста: план успешно приведен в исполнение.       Мантия-невидимка у юного Поттера, и тот воспользовался ей именно так, как и желал того старый волшебник.       Зеркало Еиналеж успешно найдено мальчиком и уже запустило в его душу свои коготки несбыточных мечтаний.       И, что самое важное, Гарри увидел то, что и ожидал Дамблдор.       «Как бы я хотел, чтобы вы были живы», «Мы все… могли бы быть очень счастливы», «Не уходите! Я так хочу, чтобы мы встретились снова!»       Иначе и быть не может, Гарри обращался к своим кровным родителям.       Альбус с довольной улыбкой отряхнул сахар с пальцев, и движение это более всего походило на невзначай потираемые руки.