Время для нас

      Толчея в книжном магазине была больше похожа на состояние метро в час пик, чем на организованную очередь, и причину невероятной популярности этого места сегодня Мерлин выяснил, просто посмотрев поверх голов гомонящих посетителей, в основном большинстве представлявших собой женщин средних лет. В пределах небольшого пространства, окруженного стендами с новенькими книгами, лучился широкими улыбками волшебник, явно помешанный на своей внешности.       — Кто это? — Артур скривился и на всякий случай слегка пригнулся. Узнавая его по время от времени открывающемуся шраму, многие волшебники вели себя не вполне адекватно, и этот точно не внушал доверия и уверенности в его здравом уме.       — Златопуст Локонс.       Из толпы, прокладывая себе дорогу локтями, вынырнул Рон — взъерошенный, как подбитый из рогатки воробей.       — Я тут со всеми нашими, — сообщил он. — Мы думали перехватить тебя у банка, но, видимо, просчитались со временем.       В подтверждение его словам к ним протолкались Невилл и Гермиона. За ними пробирались через толпу представительная дама в старинной шляпе с чучелом грифа и родители Гермионы, а по вмиг усилившемуся гомону Артур смог судить, что в магазин зашло семейство Уизли в полном составе (за исключением, конечно, Билла и Чарли).       — Драко нет, — заметил Артур, бегло осмотрев собравшихся. Рон хихикнул:       — Он с отцом. Наверняка и они скоро здесь будут. Здравствуйте! — наконец, спохватился он, обратив внимание на то, что друг и сам пришел не один.       Мерлин дружелюбно поздоровался с мальчиком в ответ, отвлекая внимание на себя — выражение лица Морганы сейчас напоминало о темных временах Камелота, потому что в толпе и духоте она начала планомерно приходить в глухую ярость.       — Тебе не стоило сюда заходить, — Мерлин обеспокоенно осмотрел бледное покрывшееся испариной лицо ведьмы. — Пойдем на воздух.       — Минуту, — Моргана вдохнула глубже, когда люди, окружавшие их, вдруг немного расступились, пропуская Люциуса с сыном.       — Мистер и миссис Горлуа, — голос аристократа сочился елеем, а толпа отступила еще дальше: неизвестно, чего можно ожидать от настолько разношерстной компании — маглы, чистокровные и кто-то третий.       Достаточно внимательный сторонний наблюдатель легко смог бы определить центр интересов собравшихся волшебников — им была семья Горлуа, легко общающаяся с маглами и пользующаяся уважением такой семьи как Малфои, что уже многое говорило об этих магах. Люциусу Малфою редко приходилось наступать на горло с детства вколачиваемым в голову принципам, но, как говорится, любишь меня — люби и моего домового эльфа, а ронять себя в глазах Горлуа не хотелось, поэтому он милостиво поздоровался с родителями подруги сына, заслужив ошеломленный взгляд Артура Уизли.       Насладившись этим зрелищем, Люциус переключил свое внимание на интересующих его волшебников. Положение миссис Горлуа уже было видно невооруженным взглядом, как и изменения в её супруге: он держался рядом, занимая позицию, при которой закрывал бы жену от окружающих, цепко смотрел по сторонам, будто ожидая неприятностей, и внимательно следил за собой, опасаясь, видимо, проявлений природной неуклюжести. Внимание Малфоя-старшего царапнула еще одна маленькая и, казалось бы, неважная деталь — во все предыдущие встречи мистер Горлуа по какой-то привычке подворачивал рукава до локтя, а теперь манжеты были застегнуты на все пуговицы, плотно обхватывая тонкие запястья. И дело было точно не в погоде: день ясный, теплый, если не сказать — жаркий, а привычка мага обнажать руки проявлялась и при куда более низких температурах.       Люциус этого, конечно, не знал, но такая манера появилась у Мерлина в результате возни с ребенком, когда ему надоело отстирывать рукава после каждой попытки накормить маленького Гарри-Артура кашей или овощным пюре. Мальчик подрос и стал есть самостоятельно, а привычка осталась и даже оказалась удобной, к тому же, чародею вскоре предстояло вновь воспользоваться благоприобретенными навыками. Однако теперь Мерлину приходилось привыкать к тому, чтобы оставлять руки открытыми только дома, а на людях застегивать манжеты, пряча черный отпечаток костлявой ладони на левой руке.       — Не может быть! Неужели это сам Гарри Поттер!       Пораженный возглас красующегося павлина моментально привлек всеобщее внимание.       — Я уже его ненавижу, — процедил Артур достаточно громко для того, чтобы его услышали друзья и их родители, но слишком тихо для отхлынувшей в стороны толпы.       Локонс оказался из породы людей, которые слушают только себя и радостно заливаются руладами невнятного содержания лишь ради того, чтобы понаслаждаться несравненным звучанием голоса себя любимого. Мерлин закусил щеку изнутри, борясь с острым желанием обрушить на него книжный стеллаж, и покрепче ухватил локоть закипающей Морганы, готовой изощренно проклясть мага, вздумавшего набрать популярность за счет их сына.       — Вот гадость, — сморщился Рон, и друзья его поддержали, когда Локонс объявил, что приглашен на пост преподавателя ЗОТИ в Хогвартс.       — Не везет Хогвартсу с преподавателями этого предмета, — вполголоса заметил Мерлин.       Наконец, Артур вырвался от будущего горе-учителя и, весь красный от праведного гнева, вернулся к семье, резкими движениями оправляя сбившуюся куртку.       — Не представляю, чему ЭТО может научить, — буркнул он.       У Мерлина была пара едких комментариев, но он их проглотил, когда к нему обратился Люциус Малфой:       — Мистер Горлуа, позвольте на пару слов.       Моргана осталась в магазине, общаясь с Грейнджерами, а чародей вышел, чувствуя, как магический фон вокруг него изменяется под действием заглушающего заклятия. От себя маг добавил легкие морочащие чары, понимая, что вопрос Люциуса конфиденциален и лучше бы никто даже абсолютно посторонний не обратил на них ненужного внимания.       — Спокойные времена закончились, — издалека начал Малфой-старший.       — По мне, так они и не начинались, — не удержался Мерлин, заслужив неодобрительный взгляд едва не сбившегося с мысли мага.       — Вам следует знать, что Хогвартс наводнен аврорами и Невыразимцами. Ведется расследование происшествия в подземельях; Попечительский совет имеет незначительное отношение к нему, и известно мне немногое, однако что очевидно, так это повышенный интерес к источнику магии, пропитавшей помещение вплоть до вязи чар, оставленной еще Основателями.       — Вас это не затронет?       Люциус удивленно воззрился на мистера Горлуа. Он действительно подумал о благополучии собеседника прежде, чем вспомнил о собственном?..       — Только в том случае, если Невыразимцам удастся выйти на вас, — наконец, ответил он. — Тем не менее, существуют и другие риски, главный из которых — Тот-Кого-Нельзя-Называть. Насколько я понял с ваших слов, он отказался от занимаемого прежде тела и накопленных сил, чтобы попытаться изучить ваши возможности, что дает нам отсрочку. Небольшую, но она есть.       Мерлин пристально вгляделся в Малфоя, и тот почувствовал себя неуютно, сталкиваясь с синими задумчивыми глазами.       — Мне рассказывали о первой магической войне, мистер Малфой, — здесь чародей слегка покривил душой, потому что его знания базировались не столько на полных белых пятен рассказах Арабеллы, сколько на подробных видениях, явившихся ему в пещере кристаллов. — О целях и убеждениях Сами-Знаете-Кого, о переменном успехе в ходе сражений… о его сторонниках.       Люциус склонил голову, признавая правду.       — У вас есть основания подозревать меня, а я пока не предоставил достаточно доказательств того, что более не намерен поддерживать взгляды Темного лорда. Как и другие представители рода Малфоев до меня, я стремлюсь к извлечению выгоды для семьи и ранее полагал, что под властью Темного лорда Малфои придут к своему золотому веку, поскольку убеждения Сами-Знаете-Кого тесно перекликались с принципами, передаваемыми из поколения в поколение во многих чистокровных родах.       — Что-то изменилось, — констатировал Мерлин, чуть прищуриваясь от солнечного зайчика, пробежавшего по его лицу, когда кто-то на другой стороне улицы открыл окно.       — Многое, если не сказать — все, — подтвердил Люциус. — В скором времени моя супруга подарит мне второго ребенка, и вопрос безопасности очень беспокоит нас обоих. Увы, нужно было быть настоящим слепцем, чтобы не увидеть одиннадцать лет назад, как Темный лорд становится… безумцем. Он и в прежние времена не был милостивым и великодушным, а теперь, после стольких лет, проведенных в состоянии жалкого паразита, думаю… он одержим. И его постоянной целью станет ваш приемный сын, единственный, кто был приговорен им к смерти и сумел избежать её, к тому же, так унизив его. Я не уверен, что в Темном лорде осталась хоть одна человеческая черта.       Мерлин вспомнил змеиное лицо и мысленно согласился с Малфоем, хотя тот явно имел в виду несколько иное.       — Значит, вы намерены сменить сторону противостояния? — уточнил чародей.       Люциус неуловимо поморщился.       — Смена стороны подразумевает присоединение к Ордену Феникса, временно прекратившему активную работу на эти одиннадцать лет. Я и до последних событий знал, что директор Хогвартса, основавший эту организацию, не устраивает меня в качестве лица, определяющего сторону, а теперь, ввиду происшествия в замке, абсолютно уверен, что Орден Феникса для него — не более чем удачное прикрытие. Не нужно быть гением, чтобы понимать — Альбус Дамблдор только на своей стороне. Хочу, чтобы вы понимали, мистер Горлуа, в мои планы не входит героически защищать весь мир — как волшебный, так и магловский. Сфера моих интересов — благополучие моей семьи, думаю, вы в силах это понять. Я уже увидел, на что вы готовы пойти ради приемного сына, и уверен, что отчаянные шаги предстоят нам всем еще не раз. Я намерен отдать вам некий предмет, обладающий несравнимой ни с чем ценностью для Темного лорда. Этому две причины: первая — это то, о чем мы только что говорили, и вторая, более корыстная — Министерство в связи с инцидентом в Хогвартсе организовывает рейды, и, должен признать, кое-какие артефакты в моем поместье могут вызвать излишний интерес Невыразимцев к моей персоне.       — Если этот предмет так ценен для Сами-Знаете-Кого, почему он у вас? — недоверчиво спросил Мерлин, практически пропуская мимо ушей вторую причину, и так понятную и не вызывающую вопросов.       — Темный лорд доверил мне его сохранность и обещал медленную и мучительную смерть, если с ним что-то случится, — сухо ответил Малфой.       — Зачем же рисковать? — голос Мерлина упал на несколько тонов.       — Есть лишь два варианта развития событий. Я могу покорно ждать возвращения Темного лорда к его полному могуществу и склонить голову перед ним, надеясь, что на меня не падет его переменчивый гнев, а могу совершить действия, которые, быть может, предотвратят его возвращение совсем. — С этими словами Люциус извлек из внутреннего кармана мантии потрепанную черную книжицу и протянул её чародею.       Мерлин с опаской принял предмет, на который с готовностью откликнулась его магия — он слышал тихий шепот, неуловимо знакомый и вызвавший табун мурашек, галопом промчавшийся по спине. В этот момент чародей вскользь пожалел о том, что кристаллы, сколько бы им ни было известно, не могли дать ему абсолютно полной картины. Он впитал огромное количество информации, но какое колоссальное количество мелочей, на самом деле таковыми не являющихся, оказалось вне поля его магического зрения?..       Книжка — при ближайшем рассмотрении оказавшаяся ежедневником — источала магию и что-то еще, казавшееся Мерлину знакомым. Он бегло пролистал пустые страницы, пожелтевшие от времени, и поскреб ногтем тисненую надпись на обложке — «Том Марволо Риддл».       Чародей повторил имя вслух.       — Немногие знают это имя, — Люциус погрузился в воспоминания. — Настоящее, данное Тому-Кого-Нельзя-Называть при рождении. Он ненавидит его, затер почти всю память о нем, кроме этой надписи. И, конечно, кроме тех людей из числа ныне живущих, кто знал его в юности.       — Как Альбус Дамблдор, например? — Мерлин вспомнил слова Фламеля о том, что директору Хогвартса стоило быть более осмотрительным в выборе учеников.       — Темный лорд был его учеником, — подтвердил Малфой.       Мерлин повертел дневник в руках.       — И в чем же его ценность? Я чувствую сильную магию, но не могу определить её сущность.       — Увы, эту тайну Темный лорд не доверил ни мне, ни кому-либо другому. Знаю лишь то, что он принял решение оставить дневник под защитой мэнора, а не держать при себе.       — Могу понять, — Мерлин медленно листал чистые страницы. — Как бы ни был силен волшебник, никто не может знать, что случится в следующий момент. И те предметы, ценность которых для мага не измерить ни в одном из существующих эквивалентов, лучше не держать в руках, как бы этого ни хотелось, а доверить хранилищу, где они будут в безопасности до конца времен.       Люциус промолчал и сделал очередную заметку в памяти. Мистер Горлуа говорил много на первый взгляд абстрактных вещей, в действительности относящихся к нему самому. Мозаика складывалась медленно, но кусочки подходили друг к другу идеально, соединяясь в обрывки картины, поражающей воображение, и Малфой готов был подождать, чтобы однажды узреть её полностью.       — Я разберусь с этим, — наконец сказал Мерлин, с заметным трудом пряча дневник во внутренний карман куртки — все-таки её было не сравнить с мантией по вместимости. — Мистер Малфой…       Люциус заинтересованно приподнял брови.       — Ввиду последних событий в Хогвартсе мы с женой пришли к выводу, что ситуация стала требовать стороннего вмешательства или, по меньшей мере, пристального наблюдения, от которого можно будет перейти непосредственно к действию. Это было нашим запасным планом, однако для приведения его в исполнение нам потребуется ваша поддержка.       Малфой-старший обратился в слух.       

***

      Хогвартс-экспресс вез несколько сотен взволнованно гомонящих учеников по просторам Англии, и странная пятерка с двух факультетов, к которой уже успели привыкнуть старшие и на которую уже махнули рукой сверстники, обсуждала последние новости, заедая их сладостями.       Артур развлекался тем, что сооружал карточный домик из вкладышей к шоколадным лягушкам, а Драко бубнил ему под руку, настойчиво советуя склеивающие чары для пущей устойчивости конструкции. Брюнет упорно не соглашался и, высунув от усердия язык, продолжал возводить шаткие стены, воспроизводя их по памяти, — объектом строительства был воображаемый Камелот.       — Кстати, Рон, — Артур вдруг отвлекся и вперился взглядом в друга. — Разве твоя сестра не поступает в этом году в школу?       — Поступает, — подтвердил рыжий, придирчиво копаясь в коробке с драже «Берти Боттс».       — Почему она не с нами? — допытывался Артур.       — А, — Рон махнул рукой. — Она еще на перроне познакомилась с какой-то девочкой, тоже первокурсницей, и теперь они унеслись куда-то по поезду, обсуждая нарглов.       — Кого?       — Еще бы я знал.       Ребята честно попытались вспомнить, не видели ли упоминания о нарглах в справочниках магических существ, но не преуспели.       — Как вам Локонс? — после еще одной короткой паузы поинтересовался Артур.       — Тебе цензурно? — лицо Драко скривилось и цветом напомнило брюссельскую капусту в сливочном соусе.       — Желательно. Среди нас есть дама.       Со стороны Гермионы послышалось фырканье.       — Отец не представляет, что творится в голове Дамблдора, если тот нанимает вот это, прости Мер… в смысле, прости господи, я все помню, Артур, чудо в перьях на работу в качестве преподавателя ЗОТИ. И честно говоря, я абсолютно с ним согласен.       — Я прочитала все его книги, — сообщила вышеуказанная дама, и мальчишки воззрились на неё с первобытным ужасом. — Что вы на меня так смотрите?.. Я предпочитаю судить о людях объективно и решила, что увиденного в магазине мало для полномасштабного анализа. Так вот… это просто кошмар. Это самая хвастливая автобиография, существующая в мире. Да он больше времени уделял описаниям своей парадной мантии и шляпы с перьями, чем действительным приемам самообороны. И вообще, после прочтения мне показалось, что единственным приемом была его «ослепительная улыбка, завидев которую, чудовища готовы были пасть ниц к его ногам в отделанных бархатом ботфортах и покаяться в совершенных ими гнусных злодеяниях».       Рон довольно натурально изобразил рвотный рефлекс. Цвет лица даже подделывать не пришлось — не будь он рыжим, они с Драко были бы похожи, словно братья.       — Предлагаю сжечь эти книги с шаманскими танцами, чтобы изгнать эти жуткие образы из нашего воображения, — Артур скорчил гримасу, исполненную самого искреннего отвращения. — Я даже знаю одного маленького поджигателя, которому только дай поточить обо что-то зубы и когти.       — Кстати! — встрепенулась Гермиона. — Вы же так и не рассказали, чем все закончилось с драконьим яйцом!       — Потише, — Невилл бросил опасливый взгляд на дверь купе. — Нелегальный дракон — это не та тема, которую стоит обсуждать во весь голос. Но вы и правда как-то замолчали конец истории, а ведь все мы помним, что в ночь передачи яйца в замке творилось что-то странное. Неслучайно же привидения всех будили и готовили к эвакуации. Я хорошо помню, как стены тряслись.       Артур и Драко неуверенно переглянулись. У них не было времени обсудить произошедшее, все завертелось слишком быстро. Краткая передышка тем утром сменилась суетой: декан в приказном порядке велел детям возвращаться в гостиную факультета, а мистер Малфой отправил чету Горлуа домой по каминной связи и закрыл переход со всеми предосторожностями, стирая все напоминания о том, что несколько часов Хогвартс был соединен с не совсем обычным магловским домом. Собственно, с того момента Артур имел небольшое представление о дальнейших событиях, для него самым запоминающимся моментом стала летняя поездка. Между тем, Драко обладал неким объемом информации, вольно или невольно услышанной дома от отца.       — Это будет долгая история, ребята, — наконец, решился Артур. — Драко, где твои профессиональные заглушающие чары?..              Рассказ затянулся на несколько часов. Непосредственные участники событий периодически сбивались, поправляли друг друга, когда забывали упомянуть какую-то важную деталь, отвечали на возникающие в ходе повествования вопросы, а иногда брали паузу, чтобы перевести дыхание. Затем Артур рассказывал уже один, тщательно выбирая слова и избегая подробностей, которые могли бы пролить свет на личности его родителей.       — Выходит, дракончик вылупился и теперь предоставлен сам себе? — Гермиона немного неверяще смотрела на Артура.       — Нет, — не согласился мальчик. — Папа присматривает за ним. Он ни за что не бросит дракона в одиночестве. Об этом можно не беспокоиться. А вот на что вам действительно стоило обратить свое внимание, так это на то, что мы рассказали о Квиррелле и его… паразите.       — У меня до сих пор такое чувство, будто слова твоего отца тогда не предназначались для наших ушей и мы услышали их лишь потому, что взрослые были слишком шокированы, чтобы вспомнить о нас и выгнать, — Драко свел брови и вцепился побелевшими пальцами в колени. — Мне не по себе, когда я думаю, что целый год ходил на уроки к Тому-Кого-Нельзя-Называть.       — Это ужасно, — Невилл посерел.       По правде сказать, Мерлин открыл Снейпу и Малфою не так много подробностей своей встречи с Волдемортом, но даже этих расплывчатых фраз хватило, чтобы начать осознавать масштаб трагедии. Драко даже не был уверен, что помнит все, что говорил мистер Горлуа, поскольку одного только упоминания о присутствии в школе этого темного мага, о его навязчивой мании столкнуться с одним-единственным из её учеников было достаточно для волны панического страха, сменившегося неверием и ступором.       — Но ведь… — Гермиона растерянно хмурилась. — Дамблдор не мог не знать о таком. Это же… Тот-Кого-Нельзя-Называть. Вряд ли можно упустить его присутствие.       — И теперь мы точно знаем, кто устроил тот несчастный случай с метлами. На самом первом уроке полетов, помните? — Рон сосредоточенно потер лоб, как будто это у него был шрам, периодически начинающий предупреждающе чесаться и ныть. Артур невольно почесал свой и рывком вернул руку на колено, поймав себя на непроизвольном движении.       — Что-то с шрамом? — от Гермионы его маневр не укрылся.       — Он очень сильно болел во время экзамена по ЗОТИ, — медленно ответил Артур. — Он никогда до этого по-настоящему не болел, но в то утро…       — Я помню. Не могла понять, как ты на ногах-то держишься в том состоянии.       — Он беспокоил меня и позже, после разговора с директором и во время всего того светопреставления, но я слишком волновался за папу, чтобы обращать на это внимание. Потом полегчало, а летом шрам вообще о себе не напоминал, я и расслабился.       — Тебе не кажется, что боль в шраме — это что-то вроде знака? — на лице Гермионы был отчетливо написан исследовательский интерес, наполовину перекрываемый искренним беспокойством за друга. — Я имею в виду, ты чувствовал боль, находясь рядом с Квирреллом в тот момент, когда Сами-Знаете-Кто… как бы… активизировался. А ведь этот шрам оставил тебе он. Может быть… существует какая-то связь?..       — Между мной и Сами-Знаете-Кем? — Артур договорил окончание фразы девочки и успокаивающе кивнул ей, заметив несколько виноватое выражение её лица. Никому из них не хотелось верить в такое. — Хотел бы я это яростно отрицать, но буду дураком в таком случае. Если что-то происходит, у этого есть причина, и если она мне не нравится, это не значит, что я могу просто закрывать на неё глаза, напевая «А я тебя не слышу!..» Связь есть, — постановил он. — Но мне еще предстоит разобраться, как она работает и что может означать.       О чем Артур умолчал полностью, так это о наличии специфической отметины на руке Мерлина после его столкновения с Волдемортом. Чародей рассказал семье о разговоре с Фламелем и теории алхимика, и они с Артуром стали очень хорошо друг друга понимать в вопросе шрамов, оставленных темной магией.       Поезд стал замедлять ход.       На перроне Рон пытался высмотреть сестру, не преуспел и ностальгически вздохнул, когда их компания отправилась к каретам, игнорируя адресованные нынешним первокурсникам окрики Хагрида.       — Жалко, Джинни с нами не поедет — это ведь здорово, то, что мы в прошлом году вытворили.       — Подумай логически, Рон, — Гермиона чуть снисходительно улыбнулась. — Профессор Снейп тогда сказал нам, что не может снять с нас пятерых баллы за нарушение школьных традиций, потому что мы еще не прошли Распределение. А если бы Джинни поехала с нами, наказание, предназначенное ей, досталось бы нам как зачинщикам, к тому же, со вполне определенных факультетов.       — И сильнее пострадал бы Гриффиндор, — заключил Рон. — Все-таки не стоит забывать о том, как Снейп печется о своих змейках.       — Но-но! Он и с нас баллы снимает! — засмеялся Артур.       — Думаю, он снял бы их в процентном соотношении, — ухмыльнулся Драко. — Двое слизеринцев, трое гриффиндорцев. Так что ты прав, Уизли, ваш факультет пострадал бы сильнее.       Все пятеро расхохотались.       — Что за шум, а драки нет?! — на пятерку навалился сзади дуэт любителей говорить хором, продолжая друг за друга фразы, — близнецы Уизли.       — Жалеем, что Джинни отправится в замок озером, — ответил Артур.       — У нее еще будет целых шесть лет для езды на каретах, — махнул рукой Фред.       — Кстати, о езде! — Джордж вытянул вверх указательный палец. — Ты чего не приехал? Мы тебя пол-лета в гости зазывали!       — Ну-у…       Артур замялся, и ребята отвлеклись, забираясь в кареты и открывая крыши. Словно чувствуя их настроение поболтать, транспорт ухитрился примоститься на довольно узкой дороге рядом, а не цепочкой — все-таки в одной карете места на всех не хватило.       — Я был очень рад, что вы меня пригласили, просто этим летом я часто ездил с родителями или только с отцом в короткие путешествия по местам их боевой славы. Да и планы постоянно менялись, а я хотел, чтобы были пара недель, в которые я совершенно точно не буду задействован дома. Может, следующим летом?..       — Ой, да ладно, не оправдывайся! — близнецы переглянулись со смехом. — Мы же тебя на веревке не тащим. Что до вашей идеи подбить нашу дражайшую сестренку на нарушение правил, то мы это и сами прекрасно устроим. Расскажем ей про все наши проделки, про тайные ходы…       — Про то, в какое время суток в каких коридорах можно наткнуться на патрулирующего замок преподавателя…       — Про расположение рая на земле, именуемого кухней Хогвартса…       — И про таинственных призраков, в ней столующихся!.. — многозначительно напомнил брату Фред.       — Истинно так! — торжественно покивал Джордж.       — Чего? — Рон даже вытянулся на своем месте. — Каких призраков? Да и зачем им кухня, они же мертвые!       — Рон! — возмущенно воскликнула Гермиона. — Будь здесь привидение, ты бы его оскорбил! Далеко не все из них готовы с юмором отнестись к факту своей смерти!       — Это точно, — поддержал её Невилл. — Ты разве забыл про Почти Безголового Ника? Он не любит, когда его спрашивают, почему он почти безголовый.       — Да и с Кровавым Бароном лучше не заговаривать… о его кровавом прошлом, — Драко заметно передернуло.       — Призраки вообще сущности весьма обидчивые, — задумчиво проговорил Фред, становясь вдруг серьезным и этим весьма насторожив компанию второкурсников.       — И что же за кухонное привидение вы встретили? — Рон сгорал от любопытства. Проказы братьев всегда вызывали у него нешуточный интерес, но те редко делились подробностями, оставляя их при себе с самым заговорщицким видом.       — Строго говоря, встретили мы его не на кухне, мы просто туда шли посреди ночи, — Джордж окунулся в воспоминания. — Мы вдруг поняли, что не одни в коридоре, а его так и не увидели. Он просто был рядом и говорил с нами. Попросил отвести его на кухню, потому что проголодался.       — Привидения не едят, — Гермиона впала в состояние когнитивного диссонанса.       — А этот ел! Он задавал много вопросов, мы отвечали, а потом… — Джордж неопределенно пожал плечами.       — Когда мы поинтересовались, не станет ли он видимым, он наотрез отказался. И его здорово задело предложение показаться всей школе. Он говорил странные вещи. Что-то про то, что рожденный в древности там же должен и оставаться и что в это время он нужен только своей семье.       — Это не речи призрака, — тихо произнесла Гермиона. — Так сказал бы только живой человек.       — И мы это поняли, — кивнул Фред. — Хотя бы потому, что слышали его шаги. Призраки же бесплотны и парят в воздухе, а он… он шел, и это было хорошо различимо.       — Хотел бы я еще раз его встретить, — мечтательно проговорил Джордж, поднимая взгляд на приблизившиеся стены замка. — Интересно, поменял ли он свое мнение о магическом мире…       Уже покидая карету, Рон не удержался от вопроса:       — И вы не знаете, кто он? Совсем?       — Почему же? — усмехнулся Фред и небрежно поправил мантию. — Он сказал, его зовут Мерлин.       Артур мысленно ударил себя по лбу и задавил в зародыше рвущееся наружу трехэтажное нецензурное выражение.       Драко долгим взглядом смотрел на закаменевшее лицо друга и почувствовал зарождающиеся внутри подозрения пополам с пониманием.       И все семеро бодро шли к главному входу в Хогвартс.