Метод утёнка

Первым на его пути был кабинет Чимина. Войдя в комнату, Намджун случайно столкнулся взглядом с поднявшим голову Сокджином. Какая-то глупая улыбка растянула губы Намджуна, и он коротко помахал рукой, словно они не виделись чуть более часа назад. Сокджин неожиданно ответил ему не менее глупой улыбкой, но махать не стал, а только кивнул. Это их мини-взаимодействие уровня трехлетних детей вызвало у Намджуна приступ экзальтации, и к столу Чимина он подходил чуть ли не вприпрыжку. Вот оно как бывает — стоит поговорить по-человечески, как всё сразу становится на свои места. — Чимин! — торжественно начал он, всё еще пребывая в приподнятом настроении. — Мне нужна твоя консультация. — Моя? — во взгляде Чимина явно читалось удивление — похоже, он даже не предполагал, что у него было что предложить другим. — У меня твоя колонка с советами для здоровья, — пояснил тот. — Вот, я выбрал тему, и прошу тебя ее оценить: гомеопатия. — Гомеопатия?.. — медленно повторил Чимин, то ли вспоминая значение термина, то ли задумавшись над выбором хёна.  — Ага, метод лечения разбавленными лекарствами. Я хотел написать что-нибудь про альтернативную медицину. — С советом «за» или «против»? — уточнил тот осторожно. — Без каких-либо советов, — помотал головой Намджун. — Просто описание общих принципов и разбор главных предубеждений о таком методе лечения. — …Ты одобряешь гомеопатию? — Не совсем. Просто мне кажется, что люди мало что знают об этом, и из-за того, что гомеопатия была признана лженаукой, относятся к ней, словно к какой-нибудь некромантии, — он устроился на стуле рядом с рабочим местом Чимина и продолжил свою мысль: — Лично я вхожу в то большинство, которое считает, что гомеопатия сродни эффекту плацебо, а в то, что плацебо в определенных случаях действует на людей положительно, охотно верю. Конечно, не в том случае, когда на несуществующих лекарствах наживаются предприимчивые мошенники, а когда человек, благодаря самовнушению, самостоятельно улучшает свое состояние с психофизиологической стороны… — Намджун-хён, — вдруг с легкой улыбкой вклинился Чимин. — Знаешь, на что это похоже? — …На что? — На твою колонку о психологии, — он прыснул, находя это забавным. Намджуна же это неожиданно расстроило. — Правда?.. — он что же, получается, ничего другого писать не умеет, раз у него вечно из всех тем получаются философские размышления, приправленные психологией? — Это же здорово! — поспешил заверить Чимин, заметив, как поник старший коллега. — Сразу видно твой стиль. — Это не стиль, — возразил Намджун. — Это уже какая-то ограниченность. Ты же в своей статье по английскому не делишься советами по здоровому образу жизни… Не делишься же? — спохватился он, уточняя. А то сейчас выяснится, что Чимин решил написать именно об этом, а Намджун вот так, с ходу, назвал его ограниченным. — Нет, — тот снова хихикнул над неловкостью хёна. — Ну вот, — успокоился Намджун. — И Сокджин-хён не пишет о тех местах в городе, где можно найти свою любовь, — он обернулся на хёна, и тут до него дошел смысл его собственных слов. Он что, только что сошел с грабель, чтобы тут же на них снова наступить?! — Любовь можно найти где угодно, — деликатно заметил Сокджин, не подтверждая и не опровергая его слова. При этом взгляда он не поднимал, найдя более интересным занятием перебирание ручек в карандашнице. По тому, как показательно он изображал незаинтересованность в разговоре, Намджун сделал вывод, что вероятнее всего угадал. Он снова всё испортил, да?.. — Намджун-хён, даже если я напишу статью на английском про здоровье, это не значит, что я больше ничего писать не умею, просто, возможно, это то, в чем я хорош, — Чимин вернул скисшего Намджуна к теме разговора. — Так же и ты — тебе интересна психология, поэтому ты видишь ее и в других рубриках. Но кто сказал, что это плохо? — для убедительности развел он руками. — Тем более, здоровье и психология неразрывно друг с другом связаны, так почему бы не написать про психологическое здоровье или то, как психология применяется для улучшения физического здоровья? То, как Чимин говорил, навевало мысль о мелких ссорах с одноклассниками в младшей школе, когда непременно находился такой ребенок, который начинал всех мирить. Намджуну казалось, что к нему, семилетнему, сейчас подошел маленький Чимин с самой открытой беззубой улыбкой и взял за руку, чтобы подружить с тем, кто его расстроил. Но раньше было проще, потому что семилетнего Намджуна расстраивали другие дети, а вот двадцатипятилетнего Намджуна расстраивал он сам. — Тогда… — начал было Намджун и не закончил. Он действительно получил консультацию по поводу выбранной им темы: этот разговор лично для него дал однозначный ответ, что это было совсем не то, о чем стоило писать. Но скажи он сейчас об этом Чимину, тот сразу решит, что он рубит с плеча, в результате чего расстроится и сам. А расстраивать Чимина ему совсем не хотелось. — Напиши про гомеопатию, — кивнул тот, светясь какой-то счастливой уверенностью. — Ну… ладно, — невнятно пробормотал Намджун. Получалось как-то странно: выбранной теме дали добро, но при этом он был этому не рад. Поделиться этим с Чимином он не решился, поэтому решил перевести тему: — А у тебя что с английским? — А, точно! Гляди, — донсен развернул в его сторону экран монитора с такой резвостью, словно компьютер был живым, и Чимин решил кровожадно свернуть ему шею. — В общем, я взял на заметку твой совет подумать, что бы я сам, как читатель, хотел видеть в этой статье. И я решил, что мне было бы интересно почитать всякие забавности. Например, в английском так, а у нас так. Или это словосочетание переводится так, а созвучно с другим. Ну, в таком духе, — он активно жестикулировал руками прямо перед экраном, не давая Намджуну возможности взглянуть, что он там, собственно, хотел показать. — Но проблема в том, что я совсем не знаю, как «так» может быть в английском, поэтому я немного упростил задачу и собрал всякие забавные слова, которые смешно звучат. Намджун с улыбкой поймал его ладони в свои и легонько придавил к столу, тем самым открывая обзор на монитор. Чимин намек понял и, раскрыв пальцы веером, полностью прижал к поверхности стола, мол, смотри, теперь я тебе мешать не буду. — Так, что тут у нас? Wishy-washy, okey-dokey, itsy-bitsy, higgledy-piggledy*… — зачитал Намджун первые несколько примеров. — Они все через дефис — это так задумано? — Ага, — утвердительно кивнул тот. — Они звучат так, словно кто-то кого-то передразнивает. — Есть такое. В принципе, я понял твою идею. Из этого действительно могло бы получиться что-то интересное! — воодушевленно согласился Намджун, скользя взглядом по списку. — Только я советую добавить транскрипцию, и примеры использования не помешали бы. — О, с примерами будет легко. Достаточно будет написать: «Послушайте песню T-ara «Lovey-Dovey» или песню «Okey-dokey» на шоу «Show me the money»…» Похоже, наши артисты любят использовать такие слова в качестве названий, — заметил Чимин. — Не только они, — хмыкнул Намджун. — Как ты и сказал, эти слова звучные, наверно, поэтому. Например, в мюзикле «Чикаго» есть песня «Razzle-dazzle». Или… о! — воспоминания об одной мелодии заставили его нервно прыснуть, — есть такая заедучая песня — «Itsy bitsy teenie-weenie yellow polka dot bikini» — про девочку, которая надела желтое в горошек бикини*. — Зачем про это петь песню? — лицо Чимина вытянулось в недоверии. — Это гениальная песня! — хихикая, сказал тот. — Послушай. Хотя, нет, не слушай, она потом заест до конца жизни. О боже, она прямо сейчас играет у меня в голове, и зачем я только о ней вспомнил? — Намджуна уже вовсю распирало от смеха. Он давился им, всё больше чувствуя неловкость от того, что Чимин его не понимал. Затем зачем-то обернулся к Сокджину и обнаружил того с таким же озадаченным выражением лица. После этого смех окончательно покинул его, заставляя краснеть от смущения. — В общем, вот, — неуклюже подвел итог Намджун. — Идею твою одобряю. — Круто, спасибо, — Чимин благодарно улыбнулся. — Я потом еще предложения тогда покажу. — Давай, заходи, — он поднялся, собираясь побыстрее отчалить. — А тебе, хён, получается, наши темы попались? — с интересом заметил младший, попеременно ткнув пальцем в себя и Сокджина. — Ага, и еще «Свободное время» Тэхёна. — Ого, все из одного кабинета! — воскликнул тот. — Бывают же такие совпадения. — В смысле… Тэхён из вашего кабинета? — не понял Намджун. — Ну конечно, — прозвучало это настолько снисходительно, что слова о том, что Юнги считает по-другому, застряли у него в горле. К тому же, Намджун не хотел снова показаться невнимательным по отношению к коллеге, поэтому просто поспешил откланяться. Проходя мимо крохотного стола у самой двери, заваленного разного рода канцеляркой, который он раньше вообще в этой комнате не замечал, Намджун пришел к выводу, что в этом кабинете Тэхён появлялся явно не чаще, чем у них. Решив, что вопрос об официальном рабочем месте Тэхёна можно было для разнообразия задать самому Тэхёну, он потопал вверх по лестнице. Правда, об этом он тут же забыл, столкнувшись у выхода на крышу с двумя иностранками, несущими таз с сухим бельём: пространство в хостеле (да и во всей Корее) использовалось по максимуму, поэтому стиральные машины и бельевые веревки располагались на крыше. Он уже общался с ними раньше и с охотой остановился для очередного разговора: девушки эти всегда были смешливыми, но сейчас их громкие голоса, наверняка, было слышно даже на первом этаже. Поведав ему о том, что они никогда ранее не думали встретить в Корее какого-то неведомого Намджуну Карлсона, девушки, хохоча, сбежали вниз по ступенькам. Медленными шагами приближаясь к будке, в которой стояли стиральные машинки, он без особой надежды на успех вбил в поисковик слово «Карлсон». На удивление оказалось, что это не просто фамилия какого-то абстрактного человека, а целый персонаж шведской писательницы. Очнулся он только после того, как проглотил всю статью в Википедии, и нашел себя уже несколько минут стоящим в дверях будки. Глаза Тэхёна, зажатого между двумя машинками, взирали на него с тихим интересом. — О, привет, — как ни в чем не бывало поздоровался Намджун. Удивительно, насколько бы странным или смешным он себя волей случая не выставлял, перед Тэхёном ему никогда не было неловко. Он вспомнил, как несколькими минутами ранее краснел перед Чимином и Сокджином, и понял, что, случись эта сцена на глазах Тэхёна, Намджун бы даже не задумался о том, насколько нелепо может выглядеть. С Тэхёном было комфортно. — Помогает? — Намджун вытянул край футболки, подставляя живот под струи воздуха, разгоняемые стоявшим тут же вентилятором. Всего несколько минут прошелся под солнцем — и он уже весь покрылся потом. — Ну… когда никто его не загораживает — помогает, — на это тэхёновское откровение Намджун коротко рассмеялся, но от вентилятора всё равно не отошел. — Уютненько, — он мельком оглядел помещение, изначально задуманное как подсобка, которую Тэхён действительно умудрился одомашнить. Даже чайник притащил и матрас, а на одной из машинок ярким пятнышком устроилась большая желтая кружка с Пикачу. — Теперь понятно, почему они назвали тебя Карлсоном. — А кто это? Эти иностранки постоянно меня так называют, я подумал, они просто с кем-то перепутали. — Персонаж детской книжки. Карлсон, который живет на крыше. Видимо, они подумали, что ты тут тоже живешь, — улыбнулся Намджун, разворачиваясь и подставляя под вентилятор спину. — Ааа, понятно, — протянул Тэхён неторопливо. — И почему же он живет на крыше? — Не знаю, — тот призадумался. В статье об этом не написали. — Может, ему просто нравится. А еще у него есть пропеллер на спине, поэтому, наверно, удобно сразу слететь с крыши и пойти по своим делам. Тэхён замолчал, видимо, переваривая информацию о существовании человека с пропеллером на спине. Намджун невольно представил донсена в роли этого персонажа. Ему бы явно подошло. И в этом случае, наверняка, его рубрика «Город» стала бы еще более интересной — хотя, казалось бы, куда больше. — Ты мне записку оставил с приглашением на крышу, — напомнил Намджун через время. — Ты заметил? — Тэхён вдруг просиял, словно для него это стало неожиданностью. Будто он оставлял эту записку, даже не надеясь, что ее прочитают. — Ну… да, — о том, что ее заметил не он, пришлось промолчать, уж больно счастливым выглядел младший. — Здорово, — тот продолжал довольно улыбаться. — Кстати, у меня твоя тема. Которая «Что, если…» — Интересно! Значит, мы с тобой поменялись — у меня твоя про свободное время, — поделился Намджун. — У тебя есть какие-то вопросы по моей теме? — Не то чтобы… Название колонки помогает развить мысль. Только подумаешь: «Что, если…», и сразу что-то придумывается, — Тэхён сполз со стула между машинками и растянулся на матрасе, закладывая руки за голову. — Что, если… ученые придумают устройство, умеющее доводить воздух до твердого состояния — тогда мы ходили бы по воздуху и строили воздушные дома… — он мечтательно уставился вверх. — …Или: что, если взглянув на потолок, можно было бы сквозь весь остальной дом увидеть небо… Было забавно, что одна фраза наталкивала их на совершенно разные мысли. Тэхёна унесло куда-то в далекий сай-фай, заставляя вырабатывать до безумного гениальные идеи. А вот Намджун обычно ударялся в философские размышления об устройстве человеческих отношений, жизненных устоев и привычных принципов общества, а также задавался вопросом об их прочности при изменении каких-либо внешних факторов. Например, в одной статье он предположил: «Что, если в результате катаклизмов подавляющее число людей потеряло бы способность к репродукции?» Он представил мир, в котором только небольшой процент женщин мог вынашивать потомство — к чему бы это привело? К быстрому вымиранию человеческого рода или переустройству института семьи? Может, человечество превратилось бы в муравьиные колонии, организованные вокруг таких женщин-«королев», главная цель которых заключалась в поддержке популяции вида? Дети росли бы в детских домах, а по достижению совершеннолетия выходили в свет. Или, возможно, их бы воспитывали другие люди, усыновляющие по своему желанию или по долгу перед обществом. Помнится, обсуждения, вызванные этой статьей, не утихали в редакции целую неделю, пока опасливый Хосок ставил под сомнение целесообразность такой антисемейной статьи в семейном журнале. В итоге, «за» высказался сам директор, и текст опубликовали. Беспокойство Хосока не оправдалось: тогда Чимин, отвечающий за почту, отрапортовал лишь о паре писем от читателей, выразивших недоумение выбором темы. Но недовольные находились всегда — кто-то умудрялся строчить гневные письма даже на кулинарные рецепты — поэтому можно было сказать, что статья имела свой успех. «Если ее, конечно, хоть кто-нибудь читал», — невесело подумал Намджун. — Ты знал, что в хостеле Ёнджи-нуны семь комнат? — вдруг тихо спросил Тэхён, заставив старшего коллегу вынырнуть из своих размышлений. Вопрос был неожиданным и сбивал с толку, словно Намджун пропустил ту часть разговора, которая соединяла в один логический ряд статью Тэхёна и количество комнат в хостеле. — Это не ее хостел, — на автомате поправил Намджун. — Нет, не знал. А что? — Ничего, — Тэхён продолжал смотреть вверх таким взглядом, словно тот самый прозрачный потолок уже изобрели, и сейчас он предавался умиротворенной меланхолии, наблюдая за открывшимся небом. Намджун даже не удержался и глянул вверх. — Нас в редакции тоже семеро. — И цветов радуги — семь… Совпадение? — серьезным тоном вторил ему старший, а потом прыснул. Тэхён встрепенулся, теряя то задумчивое настроение, и тоже засмеялся. — Ты уже знаешь, о чем будешь писать в «Свободном времени»? — перевел тему он, так и не объяснив, к чему была сказана реплика про хостел. — Еще нет, но, думаю, сложностей не будет. Просто описать возможный вариант того, чем можно заняться в свободное время, верно? — Ага. — Если что, я потом у тебя проконсультируюсь. — Хорошо, — тот поднялся, снова устраиваясь за рабочим местом, которым ему служила одна из стиральных машин. Намджуну показалось, что это было неким сигналом к концу разговора, поэтому он неуверенно уточнил: — Ну, я пойду?.. — Как хочешь, — великодушно сказал Тэхён. Казалось, он был бы совсем не против, взбреди Намджуну в голову задержаться в его обители на несколько часов. — Тогда до встречи, — кивнул Намджун. На выходе он обернулся, вдруг сообразив, что цель его собственного визита так и осталась для него загадкой: — А зачем ты меня звал-то? — На закат посмотреть, — уверенность донсена снова заставила Намджуна усомниться в реальности, поэтому он на всякий случай оглянулся на улицу. Но, нет, до заката всё еще было далеко. — Ты говорил в пятницу, что задержишься до вечера. В обед я заметил, как много было облаков, и решил, что закат будет красивым. Подумал, что тебе бы понравилось. — Ясно, — деревянным голосом отозвался Намджун. — Не забудь про совместный обед, — безмятежно предупредил Тэхён, устраивая рабочий ноутбук на коленях. Намджун скованно кивнул, хотя тот уже не смотрел на него, и вышел. «В пятницу?..» Эта записка, что, висела там с прошлой недели, а он ее даже не заметил? Хотя, если говорить честно, он редко обращал внимание на стикеры на двери, заходя в кабинет, будучи в каких-то раздумьях. К тому же записками никогда не передавали важные новости, поэтому такой метод общения носил исключительно развлекательный характер. В пятницу Тэхёну следовало написать ему в мессенджер или на худой конец сказать словами, что он ждет его на крыше… Остановившись у двери в свой кабинет, он более осознанным взглядом пробежался по наклеенным на нее стикерам. Судя по почерку, процентов семьдесят из них принадлежало Тэхёну: пожелания хорошего дня, комментарий по внешнему виду, восхищения какой-либо статьей хёнов или просто забавные рожицы. Некоторым запискам было уже несколько недель, и к своему стыду, парочку из них Намджун читал в первый раз. Решительно содрав все стикеры и полностью очистив дверь, чтобы при появлении новых посланий точно их заметить, он вошел в комнату. — Когда ты писал про «вавилонскую рыбку»*? — на ходу спросил он у Юнги, перебирая в руках бумажки. — Ну… где-то месяц назад. А что? — Тэхёну понравилось, — Намджун остановился рядом с его столом и стал скидывать адресованные ему записки. — Зачем ты складываешь мне макулатуру, я уже видел это… — тот на автомате взял один из листков, принимаясь читать, и тут же затих, не закончив. С чувством выполненного долга Намджун вернулся за свое рабочее место. — А где Чонгук? — Ушёл, — Юнги был всё еще весь в чтении, поэтому сказал настолько очевидную вещь, что, будь на месте Намджуна сам Юнги, он бы не упустил возможности выдать саркастичный комментарий. — Разобрался с событиями в стране? — Мне так не показалось, — тот ненадолго отвлекся. — Не удивлюсь, если в итоге на следующей неделе главным событием страны окажется выход новой PlayStation… Если, конечно, такая вышла. — Ну, это тоже можно было бы назвать событием. Просто для всех значимой является разная информация. — Вот именно. В этом как бы и смысл того, что каждый пишет свою колонку, — съязвил Юнги, разводя руками. Похоже, более благосклонно относиться к идее директора он так и не стал. На этом обсуждения затухли, и они снова углубились в работу. Решив в этот раз попытать счастья с третьей статьей, Намджун взялся за рубрику «Свободное время». Идея пришла сразу. Велопрогулки вдоль реки Хан — это именно то, чем сам Намджун любил занимать свое свободное время. На всякий случай он пролистал последние выпуски журнала, которые всё еще были у него, чтобы удостовериться, что похожей темы за последние месяцы не было. Но, в принципе, он и так знал, что не найдет ничего подобного, потому что для статей Тэхёна такое времяпрепровождение было убийственно банальным. Тэхён предлагал сыграть партию шашек с восьмидесятичетырехлетним дедушкой, каждый вечер ждавшим партнера для игры в парке Тапголь. Или посетить открытый урок сальсы на фестивале социальных танцев. Или изготовить акварельные краски в домашних условиях. Или купить билет на случайный поезд, выйти через случайное количество остановок и потеряться в незнакомой местности… Намджуновская прогулка на велосипеде рядом со всем этим разнообразием явно смотрелась слишком скромно. Но всё же он рассудил, что важна не столько оригинальность идеи, сколько ее подача. А уж рассказать о прелести такого досуга он мог, как никто другой. Текст давался удивительно легко. Описывая свои маршруты по прибрежным дорожкам, спрятанные в зарослях тропинки, ведущие к самой кромке воды, или уютные скамеечки под сенью каштанов, он словно сам снова оказывался там. Воспоминания настолько грели ему душу, что он даже не заметил, как начал тихо улыбаться, пока над ухом вдруг не сказали: — Намджун-хён улыбается так, словно строчит любовное письмо, — стоявший над ним Чимин делал вид, что пытается заглянуть к нему в блокнот. Но лишь «делал вид» — заглянуть без спросу в незаконченные записи журналиста было сродни вторжению в мечеть посреди молитвы. — Ага, тогда это письмо для реки Хан. — Что, с любовными историями всё так плохо? — с напускным сочувствием поинтересовался Юнги. — Сказал человек, умудрившийся от полезных советов перейти к ловле сверчков, — не остался в долгу Намджун. Они глянули друг на друга оценивающе и одновременно улыбнулись. Один-один. — Хёны, сделаете заказ? — Чимин поднял телефон, приготовившись записывать. — Мы с Тэхёном и Чонгуком сгоняем до столовой и всем купим. — А, совместный обед, — вспомнил Намджун, чем заработал от донсена немного возмущенный взгляд за то, что он умудрился всё-таки забыть, хотя они с Тэхёном на пару напоминали об этом всем парням несколько раз за это утро. — Что-то мне страсть как хочется манду. Можно две порции? — Конечно! — И, если вы идете в ту же столовую, что и вчера, то можно еще токпокки, они мне понравились. — Ваш заказ принят, — тот ловко поклонился, словно заправский работник общепита. — Спасибо, — с чувством поблагодарил Намджун. Было как-то неловко, что вот уже второй день ему приносили еду в офис, но Чимин выглядел счастливым, поэтому он просто решил оставить всё как есть, лишь уточнив: — Может, вам помочь донести? — Нет-нет! Ты пока поднимайся на кухню, мы сейчас мигом принесем… Юнги-хён? — Чимин повернулся к их корректору, готовый принимать и его заказ. — Значит, так, — тот, дождавшись, когда на него обратят внимание, демонстративно скрестил пальцы на животе, всем своим видом показывая, что его заказ будет с пометкой VIP. — Хочу чанчорим* с десятью перепелиными яйцами… — Перепелиными? — лицо Чимина вытянулось. — В ближайших столовых я видел только с куриными. К чести Чимина, он выдержал нечитаемый взгляд Юнги. — Ну, что за сервис… Ладно, уговорил, с тремя куриными. Затем, рабокки*. Но не в той же столовой, где Намджун заказал токпокки — я бы не доверял его вкусу — а тток они, скорее всего, используют для всех блюд один. Кстати, насчет ттока — возьми мне на сладкое несколько. Белого и зеленого цвета. Но ни в коем случае не желтого. Кто придумал желтый тток? — он досадливо поморщился, окончательно входя в роль капризного клиента. Намджун беззвучно рассмеялся, поднимаясь с места. Требования Юнги были просто нелепы, и он надеялся, что Чимин тоже это понимал — а то еще будет носиться из одной столовой в другую в поисках лучшего ттока или кинется отлавливать в ближайших полях перепелку. Сам он, рассудив, что заказ Юнги затянется, решил воспользоваться предложением Чимина подождать свою еду на кухне. Окинув сочувствующим взглядом спину донсена, который, он надеялся, еще не потерял энтузиазма по поводу этого обеда, Намджун покинул кабинет, двинувшись наверх.