Метод утёнка

Время до конца рабочего дня потекло быстро. Пусть с самого начала идея совместного похода в кинотеатр не вызвала у Намджуна особого воодушевления, отчасти из-за того, что ужастики его не интересовали, но чем больше он об этом думал, тем больше эта идея ему нравилась. Он уже давно не выбирался куда-то просто так, обычно придерживаясь ставшего привычным графика: в будни — работа, в выходные — поездка домой. Даже в Ильсане он чаще оставался дома с семьей или ходил в гости к родственникам, чем предавался каким-то развлечениям. А сейчас ему представилась возможность выбраться куда-то просто так, неожиданно большой компанией, и Намджун предвкушал, что это будет очень весело. Его настроение повысилось еще больше, когда ближе к пяти он полностью закончил со статьей про свободное время и отправил ее на согласование Хосоку. Хоть у него и не было никаких гарантий того, что его статью полностью одобрят, его не покидало иррациональное чувство, словно он, наконец-то, закрыл один из своих гештальтов. По венам растеклось облегчение, и Намджун понял, что именно этого ощущения ему в последнее время действительно не хватало. Как только пробило пять, он засобирался, кидая заинтересованные взгляды на даже не пошевелившегося Юнги. — Ты домой не идешь? Лучше не задерживаться, а то в кино опоздаем. Юнги выдержал небольшую паузу. Намджуну вдруг подумалось, что, несмотря на договоренность и купленные билеты, Юнги сейчас скажет, что он никуда не собирается идти, и этим всё испортит. Но что за «всё», он и сам бы не мог сказать. — Отсюда доберусь, — в итоге ответил Юнги, даже не подозревая, что всего одной фразой умудрился снять колоссальное напряжение, что Намджун сам на себя накрутил. — Не вижу смысла туда-сюда мотаться. — Аа, понятно. Ну, я хотел переодеться и велосипед оставить, — пояснил свои причины Намджун. — Тогда, увидимся? — Увидимся, — коротко подтвердил тот, снова ныряя с головой в работу. Радостное предвкушение не покидало Намджуна ни по дороге в квартиру, ни во время суматошных сборов, ни в пути до кинотеатра. Велосипед он решил не брать, так как солнце всё еще нещадно пекло, а ему не хотелось прикатить на встречу в мыле. Теоретически, он мог бы дойти пешком, это заняло бы не более получаса ходьбы, но всё по той же причине он отдал предпочтение автобусу с кондиционером, решив, что пешую прогулку может устроить себе на обратном пути. Через каких-то десять минут и четыре остановки 360-й маршрут домчал его до COEX Mall и безжалостно выставил обратно в жару. Намджун поспешил к дверям торгового центра, как к спасательной шлюпке, не останавливаясь ни на секунду. Лишь глянул с улыбкой на очередь из стойких иностранцев, желающих сфотографироваться со скульптурой в честь песни «Gangnam Style»*, и нырнул в прохладу помещения. В холле кинотеатра было не так много посетителей, поэтому он сразу заметил подтянутую фигуру Чонгука, переговаривавшегося с каким-то парнем. — Привет… — осторожно начал Намджун, подходя ближе, и, когда они обернулись, раскрыл рот от удивления, так как «каким-то парнем» оказался Сокджин. Намджун в первый раз видел его в неформальной одежде, что вызывало в нем диссонанс из-за разительного отличия от привычного образа. Он скользнул взглядом по его футболке с Марио вниз к джинсам и не удержался от возгласа: — Хён!.. — а вот от продолжения фразы, к счастью, удержался. Первым порывом после взгляда на разодранные джинсы Сокджина было спросить, не упал ли он по дороге до кинотеатра, и только потом до него дошло, что это была задумка дизайнера, а не несчастный случай. Этот факт подтверждали вполне себе здоровые коленки хёна, застенчиво выглядывающие из прорех, и даже часть бедра, видимая в дырке повыше. «Да туда даже рукой залезть можно», — сделал бездумное наблюдение Намджун. К счастью, он смог одернуть себя до того, как, следуя привычке визуализировать свои мысли, начал это представлять. — …привет, — завершил он свою фразу через целую вечность. То, что в итоге он поздоровался с коленями Джина, оповестил своим тактичным кашлем Чонгук, и, когда Намджун поднял на него взгляд, озарил уже совсем не тактичной ухмылкой. — Мы выбираем попкорн, — сказал младший, сразу переходя к делу. — Сырный или чесночный? — Хм, — тот задрал голову к табло, делая вид, что занят выбором. — А не бывает с морепродуктами? — Что? Ну ты и извращенец, — улыбнулся Чонгук. — Было время, когда и чесночный вкус казался диким, — не растерялся он. — Просто что-то захотелось вдруг морепродуктов… Что ж, тогда мне без разницы, какой вкус. — А я хочу начос! — кто-то с размаху прыгнул Намджуну на спину и, судя по голосу (и поведению, что уж там), это был Тэхён. И как только умудрился услышать их разговор? — Не обязательно орать мне это прямо в ухо, — проворчал тот, пытаясь удержать равновесие из-за повисшего на нем донсена. — НА-ЧОС!! — Тэхён был бы не Тэхёном, если бы не сделал прямо противоположное, прильнув к его уху вплотную. — Эй, иди так кассиру проори, — возмущенно предложил Намджун. Парень за стойкой, наблюдавший за ними всё это время, заметно напрягся. — Пойдем, — Чонгук потянул Тэхёна за локоть, заставляя отлипнуть от своей жертвы. Пока они определялись с заказом, подоспели и оставшиеся парни. И, несмотря на затянувшуюся покупку перекуса, у нужного зала они оказались за двадцать минут до сеанса. — Рассадка — по старшинству! — тут же решил Тэхён. — Не хочу сидеть с краю, — проворчал Чонгук, на что без замедления среагировал Чимин: — Хочешь, поменяемся? Это было единственное послабление, которое Тэхён позволил сделать, строго следя, чтобы все расселись именно так, как он сказал. Остальным было не так важно, где сидеть, поэтому возражений больше не последовало. — Хосок-хён, — позвал Чимин с самого дальнего места, привлекая внимание редактора. — Ты, кстати, на тринадцатом месте сидишь. Так… наблюдение, — и с самой невинной улыбочкой сел на свое место. На это Хосок никак не отреагировал, лишь шумно сглотнул, уставившись в выключенный экран. Младшие всё не упускали возможности над ним подшутить, но чем ближе было начало фильма, тем более взвинченным становился Хосок. — Тринадцать — это просто число, — пробурчал Юнги. — А почему оно вообще считается несчастливым? — поинтересовался Чонгук у сидящего рядом Намджуна. — На самом деле, нет какой-то конкретной причины, тут скорее сборная солянка разных несчастливых событий, — с готовностью отреагировал тот, отвечая на вопрос. — Например, в христианстве это из-за тайной вечери — последней трапезы Христа — Иуда был на ней как раз тринадцатым. Или, например, в колоде карт Таро тринадцатая карта — Смерть. Еще считается, что раньше к виселицам вело тринадцать ступеней, но не уверен, насколько это правда. — Это всё настолько тупо, что меня поражает наличие людей, которые в это верят, — высказался Юнги. — Не только верят, но и боятся. Существует даже термин для людей с боязнью этого числа — трискайдекафобия. — Я могу точно так же притянуть за уши столько фактов о любом другом числе, что люди будут просто трепетать в страхе, — корректор ухмыльнулся. — Еще есть частный случай этого страха, — сидящий с краю Сокджин неожиданно включился в разговор, наклоняясь вперед, чтобы видеть собеседников. — Пятница, тринадцатое. — Точно, параскаведекатриафобия, — с воодушевлением отреагировал Намджун. — А есть имя для страха перед людьми, которые наизусть помнят названия всяких дурацких фобий? — с кислой миной поинтересовался Юнги, заставив того довольно рассмеяться. — Ты забыл? Я как-то писал статью про параскаведекатриафобию. — Ученый, который придумал этот термин, считал, что от этой болезни можно избавиться, если произнести название фобии без ошибки несколько раз подряд, — снова вклинился Джин. — Ага, — Намджун кивнул. — Хоть у меня и не было этой болезни, но я попробовал выполнить это упражнение. Так и запомнил, — он улыбнулся, с любопытством посмотрев на Сокджина. Интересно, откуда он знал про эту фобию? Вряд ли из его статьи — она вышла больше года назад. — А я не верю, что пятница, тринадцатое — несчастливое число, — с другого конца их ряда снова показалось лицо Чимина. — Знаете, почему? Потому что я родился в пятницу, тринадцатого! — Ого, крутяк! — впечатлился Тэхён. — Ты там сильно не радуйся, сейчас Намджун назовет очередную фобию из двадцати слогов для тех, кто боится людей, родившихся в пятницу, тринадцатого. — Нет такой, — Намджун не поддался на провокацию Юнги. — Я бы на твоем месте не был так уверен. В последнее время пошла мода давать имена самым бессмысленным вещам… — Кстати, — ожил вдруг Хосок, заметно воодушевившись, — а в нумерологии число тринадцать не считается несчастливым. Это желание любить. Юнги открыл было рот, чтобы в очередной раз высказать всё, что он думает о тех, кто умудряется связывать беспристрастные математические абстракции с какими-то там странными необоснованными желаниями, но почему-то промолчал. Хосок неожиданно выглядел так, будто эта самая нелогичная (по мнению Юнги) информация действительно его успокоила. Он даже расслабился, усаживаясь глубже на своем счастливо-несчастливом месте. — И как, у тебя уже возникло желание полюбить этот фильм? — поддел того Чонгук, но Хосок стойко его проигнорировал. — Кстати про фильм. Первую часть-то кто-нибудь смотрел? — спросил Юнги. — Я, — Чонгук единственный поднял руку. — Серьезно? — Мин скептически выгнул бровь. — Мы все притащились на вторую часть фильма, а первую почти никто не смотрел? — Я только книгу читал, если это считается, — подал голос Намджун. — На языке оригинала? — Чимин уже заранее выглядел восхищенным. Намджуну было порой неловко, что он его так переоценивал. — …Нет. Это было бы слишком сложно, я думаю. — Всё равно круто, она же такая большая, — ничуть не расстроился донсен. Намджуну казалось, скажи он сейчас, что, на самом деле, прочитал только аннотацию, Чимин всё равно нашел бы причину восхититься. «Ты понял книгу лишь по аннотации!» Определенно, что-то в этом роде. Их разговор прервался, когда в зал вошла довольно большая компания из парней и девушек, которые, постоянно сверяясь с билетами, медленно поднялись до девятого ряда и засуетились, рассаживаясь по своим местам. — Скажи-ка, — вдруг ровным голосом произнес Юнги, немигающим взглядом глядя прямо перед собой, — а в нумерологии число двенадцать, случайно, не желание убивать? Намджун прикрыл рот рукой, чтобы не заржать на весь зал. Потому что, действительно, самый высокий парень из подошедшей компании сел прямо перед Юнги. Похоже, инстинктивно почувствовав в голосе Юнги угрозу, он чуть съехал вниз по креслу, вжимая голову в плечи, но это мало помогло — она всё еще довольно ощутимо торчала из-за спинки. Взгляд Юнги заскользил по остальным креслам, сканируя на уровень преград, после чего он повернулся и пристально посмотрел Намджуну в лицо. Тот понял всё без слов и встал, не удивившись такому раскладу: самая миниатюрная девушка села перед ним, сразу утонув в кресле так, словно просто-напросто провалилась сквозь него. Они менялись местами, пока Юнги бурчал что-то про национальную сборную по волейболу, прогуливающую тренировки, и Намджун плюхнулся на двенадцатое место. Хосок теперь был справа от него, а вот слева… слева сидел Сокджин. — Привет, — вырвалось у него раньше, чем он успел подумать. — Мне кажется, мы здороваемся уже пятый раз за день, — отметил Сокджин. — Эм… пока? — Намджун подумал, что, это прощание должно аннулировать одно из многочисленных приветствий. Правда, вряд ли Джин оценит, если Намджун сегодня будет прощаться с ним так же часто, как и здоровался. Сокджин фыркнул и протянул ему попкорн в смущенном порыве сделать хоть что-нибудь, а Намджун в столь же смущенном порыве взял горстку попкорна и запихал в рот, хотя кино еще не началось. К тому же у него в руках была своя собственная чаша. — Вкусный, спасибо, — поблагодарил Намджун, как только смог прожевать, и, спохватившись, поднес Сокджину свою чашу, чтобы тоже угостить. — Хочешь мой попробовать? Тот, поколебавшись, принял угощение, продолжая их нелепый обмен любезностями. — Хм… — замешательство, отразившееся на лице жующего Сокджина, заставило Намджуна почувствовать подвох. Он вдруг осознал вкус попкорна, который только что заглотил, почти не жуя. Сырный. Он медленно перевел взгляд на чашу в своих руках. Сырный. Да, они только что угостили друг друга одинаковым попкорном. — Ты писал про кинотеатр? — выпалил Намджун первое, что пришло ему в голову, чтобы Сокджин не успел это как-то прокомментировать. И чтобы, не дай бог, их деревянные попытки быть вежливыми друг с другом не заметили остальные парни. Правда, тем было не до этого: младшие бурно перешептывались и листали календарь на телефоне Тэхёна до октября 1995 года, чтобы удостовериться, что Чимин действительно родился в пятницу, тринадцатого, а Хосок в это время уламывал Юнги позволить ему держать его за руку, если будет страшно. На что Юнги отвечал, что в этом случае страшно станет ему. — …Про кинотеатр? — Ага, в твоих любовных историях, — пояснил Намджун, выруливая на безопасную тему работы. Она, по крайней мере, у них не скатывалась каждый раз в тартарары. — Было пару раз, — тот задумался. — Но давно, еще когда я удаленно работал. Если ты хочешь использовать эту локацию в своем тексте, не стесняйся. — Ну… не знаю, захочу ли я ее использовать. Кинотеатры, конечно, популярная тема, даже скорее избитая — ни одна романтическая дорама не обходится без сцены в кино. Но лично я не очень понимаю всей прелести этой локации. — Правда? — Сокджин выглядел по-настоящему заинтересованным его словами. — Почему? Это ведь действительно одно из самых романтичных мест. — А почему ты считаешь его одним из самых романтичных? — ответил Намджун вопросом на вопрос, решив сначала разобраться с образом кинотеатра, подаваемым в любовных историях. — Хм… приглушенный свет, тишина. Физическое присутствие других людей, но при этом практически их отсутствие. Близость человека, к которому не равнодушен… — задумчиво закончил Джин, отводя взгляд. — Разве это не волнительно? — Не знаю, может быть, — Намджун честно попытался представить всё это, но, говоря откровенно, с опытом в любви у него было туго. — Просто я хожу в кино ради кино. Ну… — он понизил голос, наклоняясь, — …сегодня — ради Хосока, — на это уточнение Сокджин фыркнул. — И если я буду отвлекаться на сидящего рядом человека, то упущу нить сюжета. А зачем тогда надо было идти в кино? — Какой-то ты совсем не романтичный, — Джин шутливо пихнул его локтем, и Намджун вдруг понял, что это было их первое неофициальное прикосновение. Теория взаимоотношений говорила, что после первого прикосновения дистанция между людьми, как физическая, так и социальная, начинает сокращаться быстрее, чем до этого. Намджун воспринял это как знак, что атмосфера между ними стала теплеть. — Но я действительно не понимаю всего этого, — он заулыбался, почувствовав себя менее скованно. — Взять даже клише с попкорном, из-за которого влюбленные «случайно» хватают друг друга за руки. — По-твоему, не романтично? — задорно спросил Сокджин. — Если бы кто-то в темноте своей обслюнявленной рукой нашел мою, не менее обслюнявленную, я бы не обрадовался. Сокджин негромко рассмеялся. — А уснуть на чужом плече? — Я заплатил за этот билет двенадцать тысяч вон — я точно не собираюсь спать. — Шептать что-то в самое ухо? — Если я сосредоточен на фильме, то неожиданный шепот может меня испугать. — А держаться за руки, пока никто не видит? — Мы же только что попкорн ели — какое держаться за руки? — с охотой снова отбил Намджун. Сейчас он чувствовал себя немного Юнги, разбивая своими прагматичными ответами все предлагаемые романтические ситуации, но глядя на то, с каким удовольствием на это всё смеялся Джин, он был готов продолжать их игру до бесконечности. — Ладно, тогда самое романтичное — поцелуи в темноте, пока никто не видит. — Пока мы с тобой разговаривали, у меня уже шея затекла поворачиваться. Представь, если мы сейчас начнем целоваться? В этот раз смеха не последовало, лишь какая-то смазанная улыбка, а сам Сокджин резко отвел взгляд, чуть вжимаясь в кресло. Намджун повторил его движение, уставившись перед собой. Что он сейчас сказал? Оставалось только надеяться, что Сокджин, вопреки предложению, не станет это представлять. Потому что сам Намджун, следуя своей дурацкой привычке визуализировать слова, представил. И лишь начавшаяся так вовремя реклама спасла его полыхающее лицо от участи быть замеченным. Похоже, работу теперь можно было смело вычеркивать из списка безопасных тем. Реклама эта длилась так долго, что Намджун уже успел подзабыть, а на какой фильм они, собственно говоря, пришли. Первый кадр и напрягшийся справа Хосок быстро напомнили. Но затем последовало весьма размеренное повествование, изредка прерываемое какими-то хоррор моментами, и ближе к середине фильма Намджун с удивлением осознал, что, откровенно говоря, скучает. К тому времени он уже успел прикончить весь свой попкорн и неосознанно развлекал себя катанием одинокой горошины по дну пустой чаши. Когда слева в поле зрения появилось что-то белое, он слегка дернулся от неожиданности, но тут же распознал в этом попкорн, который Сокджин наклонил в его сторону. — Могу поделиться, если тебя не смущают мои обслюнявленные пальцы, — тихо шепнул он с улыбкой в голосе. Намджун с готовностью прыснул на это приглашение. — Спасибо, хён, — принялся он за чужую еду. К слову сказать, пальцами они действительно не сталкивались — и почему подобный сюжетный ход так нравился сценаристам дорам? Это даже не отражало действительность. Для удобства Сокджин водрузил чашу в специальное углубление между креслами, и теперь они периодически ныряли в нее друг за другом, продолжая наблюдать за одиночными арками каждого из главных героев, которые начали слегка утомлять. Персонажей было шестеро, поэтому Намджуну казалось непозволительной роскошью уже во второй раз показывать их всех по-отдельности, уделяя немалое количество экранного времени каждому. Когда в какой-то момент на одного из героев из-за спины напал призрак прошлого в виде довольно ненатурального зомби, задумавшийся о чем-то своём Намджун непроизвольно дернулся от резкого звука, опрокидывая чашу с попкорном прямо на Сокджина. — Вот черт, — виновато зашипел он, и они на пару с самим Джином бросились собирать рассыпавшиеся по креслу и ногам парня попкорн. — Извини, пожалуйста… — Ничего, — тот тихо фыркнул, показывая, что не держит зла. — Мне не стоило ставить… — он вдруг замолчал, и Намджун, увлеченно вытряхивающий из его штанов кукурузу, не сразу понял, почему. Сосредоточенный на своей задаче, он лишь отметил, что ткань у брюк хёна была крайне приятной на ощупь, и он даже подумывал спросить, где тот нашел такой мягкий материал, пока его пальцы, двигаясь дальше, не нащупали привычно грубый покрой джинсов. Так, а до этого что было?.. Намджун резко отдернул руку. Мозг тут же подкинул образ стоящего в холле кинотеатра Сокджина с огромными прорехами на джинсах, и его собственные размышления о том, можно ли в эти прорехи засунуть руку. Что ж, ответ на этот вопрос был получен. Теперь можно было со спокойной душой помирать со стыда. — Я думал… попкорн… как-то… темно… — бессвязно бормотал он, пока Джин дособирал оставшийся попкорн, закидывая в ту же чашу, которую от греха подальше убрал на пол. В принципе, теория взаимоотношений оказалась права: после первого прикосновения расстояние между ними действительно стало сокращаться быстрее. Только Намджун не думал, что это будет настолько быстро, что уже через час он будет лапать Сокджиновы теплые бедра. Пока Намджун раздавал себе мысленных тумаков, хён продолжил копошиться, выудив из рюкзака пачку влажных салфеток. Он отряхнул свои ноги, кресло и теперь тщательно протирал руки, своим молчанием заставляя Намджуна нервничать. Он разозлился? Ему неприятно? Как назло на экране всё еще показывали темный эпизод, и лица старшего он почти не видел. Ход его мыслей прервал сам Джин, протянув новую влажную салфетку, которую тот заторможено принял, механически вытирая ладони. — Теперь можем держаться за руки, — в голосе хёна, раздавшемся совсем рядом с ухом Намджуна, было столько лукавства, что тот сразу расслабился, осознав, что только зря накрутил себя. В желании поддержать его шуточку, он развил тему: — А потом целоваться? — Думал, ты и не предложишь. Они тихонько прыснули, хотя на экране ничего веселого не происходило. Обычно Намджун не позволял себе такие шутки на грани фола, тем более со старшим, с которым он только начал нормально общаться, но почему-то сейчас никакого стеснения не чувствовал. Тем более, Сокджин сам это начал, так почему бы и нет? Ему даже подумалось, а что, если он в продолжение темы действительно возьмет хёна за руку, которая сейчас расслабленно свисала с подлокотника? К счастью, он вовремя одумался: как бы Джин отреагировал, если бы он полез к нему с такими прикосновениями? Намджуну стоило не забывать о рамках дозволенного. Повествование фильма, периодическое разбавляемое скримерами, потянулось дальше, всё больше и больше утомляя своей затянутостью. Сцена победы над клоуном носила несколько наивный характер, смывая все предыдущие немногочисленные эмоции от просмотра, что даже Хосок, выйдя из зала, вынес вердикт: — Ну, это было не так страшно. — Скажи это моей руке, — буркнул Юнги, показательно потирая предплечье. — Не удивлюсь, если завтра появятся синяки. Вцепился как клещ. — А Чонгук уснул, — гыгыкнул Тэхён. — Правда? — реакция Чимина не заставила себя ждать. — Тебе, наверно, было шумно, — с каким-то нежным сочувствием сказал он и в целом выглядел так, словно, узнай он об этом во время сеанса, то непременно попросил бы уменьшить звук. Хей, у нас тут младшенький спит, пожалуйста, вы не могли бы кричать от ужаса чуть тише? Спасибо. — Нормально, я просто сегодня поздно лег, — Чонгук из этого события не делал. — Ну что, Хосок-хён, как думаешь, справишься с рецензией? Вопрос его не прозвучал как издевка, скорее, как уточнение от коллеги, который мог бы, в случае чего, с готовностью помочь. Хосок благодарно улыбнулся. — Думаю, да, у меня появилось несколько идей, которые можно было бы вставить в текст. Но я обязательно буду с тобой консультироваться! — Будь с ним максимально строг! — смеясь, попросил Чимин. — Раз уж мы все посмотрели этот фильм, может, напишем свои впечатления и сравним? — предложил Тэхён. — Ну уж нет, вы не повесите на меня еще одну статью, — идея была воспринята Юнги в штыки. — Это не статья, это просто короткие отзывы, которые можно было бы вставить в рецензию хёна. Хосоку неожиданно мысль Тэхёна понравилась, и он безапелляционным тоном наказал всем подумать об отзыве и предоставить ему. Юнги не собирался так просто сдаваться и начал на пальцах объяснять, почему это неприемлемо лично для него, принявшись подсчитывать количество своих статей на этой неделе: — …И так вместо двух — теперь три, кстати, из-за тебя, потом еще про сверчков добавилась. Кстати, тоже из-за тебя. А теперь еще и отзыв? И это из-за тебя… — Юнги пораженно застыл, увидев картину целиком. — Да, блин, всё из-за тебя! Хосок загоготал под аккомпанемент покатывающихся со смеху остальных парней. — Ну, ладно, ладно, извини, — без капли раскаяния в голосе сказал он. — За это я сегодня переночую у тебя. — Что?! — было не понятно, что поразило Юнги больше: нелогичное завершение разговора или как беззастенчиво Хосок выдал за награду то, что больше ощущалось как наказание. — Я могу на диване поспать, ничего страшного, — тот будто не замечал его шокированного выражения лица. — У меня нет дивана. — Хорошо, уговорил, на кровати. — Я сплю на полу, — прошипел Юнги, который не мог позволить себе съем жилья в центре Сеула с достаточной для кровати квадратурой. Хосок же перевернул смысл его слов вверх ногами и с благодарностью потряс его руку: — Как благородно с твоей стороны! Нечасто можно было наблюдать картину задыхающегося от возмущения Юнги, но сегодня парни неожиданно попали на спецпоказ такого редкого явления. Виновник этого солнечно улыбался, невольно заставляя остальных задаваться вопросом, как ему это вообще удается. Хосок был единственным, кто мог позволить себе провернуть с Юнги что-то подобное и при этом остаться в живых. — А мы к Чонгуку! — вдруг решил поделиться Чимин, хватая за плечи рядом стоящих Тэхёна и Чонгука. Последний выглядел так, словно это было для него новостью не меньше, чем для других. — Посмотрим первую часть фильма, — тут же сориентировался Тэхён. — Я уже смотрел, — поморщился Чонгук. Кажется, это была единственная проблема, которую он увидел в неожиданно нарисовавшихся на горизонте гостях. — Если мы после второй части посмотрим первую, у нас потом не получится каша в голове? Еще же рецензию писать, — задумался Чимин. — Каша в голове — пища для ума, — выдал Джин. — Подождите, какие еще фильмы в такой час? — Хосок включил строгую мамашу. — Уже одиннадцать ночи, завтра на работу! — Детское время, — отмахнулся от него Тэхён. Хосок на это промолчал, хотя все понимали, что для него после такого фильма время было совсем не детским, раз он даже напросился переночевать, чтобы не оставаться сегодня ночью одному. Правда, почему он решил напроситься именно к Юнги, для всех оставалось загадкой. — Ладно, давайте расходиться, а то еще до дома пилить, — высказался Намджун, предвкушая ночную прогулку по остывающему Сеулу. Но его мечтам не было суждено сбыться, потому что Сокджин неожиданно предложил его подбросить. Они завели вежливую беседу с несколькими витками отказов и предложений, как того требовали приличия, но в их любезный диалог бесцеремонно влез Юнги: — Да, отвези его. И меня. Поэтому в машину Сокджина они, предварительно распрощавшись с младшими, сели уже вчетвером. Хосок не отходил от Юнги ни на шаг, чтобы у того не возникло соблазна в одиночку запрыгнуть в случайное такси и укатить в неизвестном направлении. — Спасибо, что сходили со мной, ребята, — сказал Хосок, когда машина начала выруливать с подземной стоянки. — Всегда пожалуйста, — Джин глянул на него через зеркало заднего вида. Несмотря на то, что время было уже позднее, и остальные ребята медленно теряли заряд энергии, Сокджин выглядел так, будто у него этой энергии наоборот прибавлялось. Он улыбался, напевая что-то под нос, и совсем не казался раздраженным тем фактом, что его припахали работать таксистом. У Намджуна, сидевшего на заднем сидении и не видевшего его лица полностью, вдруг возникло нелогичное желание окликнуть его, заставив оглянуться, и хорошенько разглядеть столь непривычно раскрепощенного хёна. — Нам вернут цену билета из бюджета, раз мы еще и отзывы какие-то теперь должны писать? — пробурчал Юнги. — Нет, только мне, — как ни в чем не бывало ответил Хосок. Он порой так филигранно подстебывал Юнги, что Намджун внутренне ему рукоплескал. — Как тебе, кстати, фильм по сравнению с книгой? — то, что вопрос Сокджина был адресован ему, Намджун понял не сразу. Конечно, он помнил, что книгу читал только он, но обычно Джин избегал возможности в присутствии других задать ему вопрос напрямую. Лишь почувствовав, что молчание в машине затянулось, Намджун поймал случайный неуверенный взгляд, который Джин бросил на него через зеркало заднего вида, и сообразил, что ответа ждали от него. — А. Да, извини. Нет… не знаю, — сбивчиво ответил Намджун, и сам не понял, что сказал. Потом взял секундную паузу и начал снова: — В смысле, я читал только первую часть, где герои были детьми. — Оу, — глубокомысленно протянул Сокджин, явно не зная, что на это сказать. Будь здесь Чимин, он бы точно нашел причину восхититься тем фактом, что Намджун читал только первую часть. Но, к сожалению, донсена рядом не было, и Намджун вдруг почувствовал себя обманщиком, словно на самом деле он не читал и первой части, а просто пытался найти способ отмазаться от уличающих вопросов. — А что так? — поинтересовался Хосок. — Трудно сказать… — тот задумался, как правильнее объяснить свои причины. — На самом деле, это даже удивительно, учитывая, что первую часть я просто проглотил, практически не прерываясь на сон и еду. Пары прогуливал, — он хмыкнул. — Потом, не сбавляя оборотов, перешел на вторую часть и… как отрезало. Почему-то с повзрослевшими версиями героев эта история мне уже не пошла. — Бывает, — Хосок кивнул. — Но книга удивительная. Раньше считал, что у фильмов больше шансов напугать зрителя, чем у книги, но после того, как я неосознанно начал проверять свою комнату на наличие в ней всяких монстров, пока читал «Оно», мое мнение поменялось. — Поди, еще и клоунов теперь боишься? — присоединился к разговору Юнги. — Ну, не то чтобы боюсь… Я никогда к ним большой любви и не питал. Но после книги они начали вызывать у меня некоторую тревогу. — Чувствую, у меня они теперь точно вызывают больше, чем просто тревогу, — пробормотал Хосок, цепляя взглядом темнеющие улочки. — Перечитай статью Намджуна про коулрофобию, — посоветовал Сокджин. — Думаю, если осознавать, какие именно причины заставляют тебя бояться клоунов, будет легче. Там всё хорошо расписано. — Точно, была же у меня такая статья, — с легким удивлением поддакнул Намджун, который и сам уже забыл, что когда-то писал про эту фобию. — Я, правда, не сказал бы, что она так уж хороша… — Вот тут поверни, — в это время скомандовал Юнги, и только после этой реплики Намджун осознанно оглядел район, в который они сейчас выруливали. Он подскочил от удивления. — Гэпо-ро? — Ну да, я как бы тут живу… Следующий дом, хён. — Нет, я знаю, что ты тут живешь, просто мой дом был ближе, — Намджун продолжал в смятении крутить головой по сторонам, несмотря на то, что они уже остановились. — Блин, мне надо было раньше сказать… Джин-хён, давай я отсюда сам на такси? — Нет, что ты! — активно возразил Сокджин. — Я знаю, где находится Сокчонхосу, просто мне так удобнее было ехать. — Аа, ну… ладно, — тот прекратил свои метания, но все равно не понял, чем мог быть удобен маршрут, в котором Сокджину придется возвращаться обратно практически до самого кинотеатра, а потом снова ехать вниз в Анян. — Думаю, даже если бы я попросил подбросить меня до Тэгу, ты всё равно был бы последним. А всё потому что… — Юнги вдруг взял неоправданно долгую паузу, пока отстегивал ремень безопасности, а все остальные в машине неосознанно напряглись, ожидая продолжения, -…потому что я старше, — закончил он, наконец, выходя на улицу. — Спасибо, хён. Всем до завтра. — Ой, подожди, — Хосок очнулся только после того, как тот захлопнул дверь. Наскоро отстегнувшись, он вылетел следом, напоследок выпалив: — Большое спасибо, спокойной ночи! Хлопнула и его дверь, после чего свет в салоне медленно затух. В установившейся тишине Намджуну от чего-то вдруг стало неспокойно. Это было нелогично. Да, Юнги старше Намджуна, но для Сокджина-то какая разница, если они оба его донсены? — Буду твоим личным шофером? — весело спросил Джин, так и не тронувшись с места. — Ох, точно, извини. Он заторопился пересесть на переднее сиденье, после чего машина плавно развернулась и поехала в обратную сторону. — Как-то действительно неудобно получилось, — пробормотал Намджун. — Теперь тебе зря возвращаться… — Всё нормально, я люблю кататься. Тем более, что сейчас мне это даже полезно, — Сокджин так эффектно улыбался, что у Намджуна не получалось отвести от его профиля взгляд. — Пытаюсь найти место для статьи про город. — Понятно… У Тэхёна не спрашивал совета? — Спрашивал. Но, правда, никакой конкретики добиться не получилось. Он сказал, что мне подскажет сердце, — тот коротко рассмеялся, и Намджуну показалось, что в этом смехе проскользнуло отлично скрываемое волнение. — Весьма… художественно. — Я тоже так подумал. Для меня это что-то новенькое, честно говоря. Потому что обычно сердце не подсказывает мне места. Обычно оно подсказывает людей. — …Красиво сказано, — Намджуна бесконтрольно пробрали мурашки. Ему вдруг снова захотелось поймать его взгляд, но Сокджин не отрывался от дороги ни на мгновение. Он повторил про себя эту фразу несколько раз, чувствуя, что она нравится ему всё больше, а потом не удержался и спросил: — Можно, я использую твою фразу в своей статье? — Конечно, как хочешь, — если вопрос и смутил старшего, то виду он не подал. — Спасибо… У меня и вправду есть некоторые проблемы с созданием романтичной атмосферы в тексте. Думаю, подобные фразы как раз могут мне в этом помочь. — Лучше всего при создании атмосферы помогает проецирование своих собственных чувств. Если тебе пока трудно писать о чем-то абстрактном, то лучше возьми за основу личный опыт: держи в голове конкретный образ или какую-то ситуацию, дорогое сердцу воспоминание о… любимом человеке, — перед этим словосочетанием он сделал паузу, словно по какой-то причине оно далось ему с трудом. — Что ж, видимо, в этом и проблема, — нервно усмехнулся Намджун, признаваясь. — Потому что я никогда не любил. — Никогда? — Сокджин, забывшись, резко повернулся к нему и посмотрел таким шокировано-сочувственным взглядом, словно Намджун, как минимум, сказал, что смертельно болен. — Ну… наверно, — от такой реакции уверенность стремительно покидала его. Кто ж его знает, может, не найти свою любовь к двадцати шести годам действительно было сродни серьезному заболеванию? — На самом деле, я не знаю. Может, и любил, просто не понял… Что, вообще, такое «любовь»? — Кхм… Хочешь пофилософствовать? — Нет, я просто пытаюсь понять. Потому что для меня любовь — это как изжога… — …Самое романтичное сравнение, что я слышал, — обескураженно пробормотал Джин. — Нет, погоди, — Намджун аж заерзал в кресле, взбудораженный поднятой темой. — Просто когда я был ребенком, моя тетя всегда жаловалась на измучившую ее изжогу, и маленький я в такие моменты каждый раз радовался, что у меня этого заболевания нет. И всем говорил, что у меня его нет. А потом на медосмотре в институте, когда я описывал неприятный осадок в горле после еды, врач диагностировала мне изжогу, — Намджун уставился на Джина в ожидании реакции на этот невероятный поворот событий. Хён остался невозмутим. — Я был в шоке, честно говоря, потому что по описанию, которое обычно давала тетя, я представлял себе это совсем по-другому. Вот так и с любовью. Когда я слышу про всех этих порхающих бабочек, окрыление, пробегающие искры, я думаю: «У меня такого точно не было». Но, может, я просто воспринимаю это по-другому? Или у меня это проявляется не так, как у других? Если бы можно было как-то четко идентифицировать любовь, думаю, только тогда я мог бы с уверенностью ответить, а любил ли я когда-нибудь… Он замолк, размышляя, не оказалось ли его объяснение слишком забористым и глупым. Сокджин молча переваривал его слова, а потом медленно сказал: — Теперь ты заставляешь меня задуматься, точно ли является любовью то, что я сам за нее принимаю, или, может, я просто неправильно воспринимаю свои чувства, — выглядел он при этом действительно немного сбитым с толку. — Ну, нет, почему… Я не говорю, что мы неправильно понимаем свои чувства, я говорю, что, возможно, сам что-то упускаю по банальному незнанию, — дал задний ход Намджун, которого даже пот прошиб, когда он представил последствия зародившихся сомнений Сокджина. Он не знал, была ли у хёна вторая половинка, но его воображение активно подкидывало картинки того, как Джин, полностью запутавшись в переосмыслении своих чувств, просит о расставании со словами: «Теперь я не знаю, что такое любовь!..» Нет, Намджун точно не хотел становиться причиной чьего-то разбитого сердца, пусть даже косвенно. — Я всегда считал, что любовь трудно пропустить, — продолжил мысль Сокджин, даже не подозревая о своем драматичном расставании, разыгравшемся в чужом воображении. — Когда она придет, ты сразу поймешь. — Не знаю, не знаю, — Намджун откинулся в кресле, глядя на ровный асфальт, бесшумно стелившийся под колесами машины. — Для меня всё это понятно в теории, но практика на теорию почему-то не ложится… Опять-таки, что такое любовь? Точнее, где ее начало? С чего-то же она начинается? Я думаю, в нашей жизни мы имеем массу возможностей, чтобы начать любить, просто мимо некоторых подобных шансов мы проходим, не замечая или не желая замечать. Может, для меня такой возможностью были те поздние прогулки с девочкой из параллельного класса? Или собрание сочинений Эдгара Аллана По, подаренные преподавателем при выпуске? Или даже утреннее ворчание Юнги, когда я по ошибке включаю кондиционер на двенадцать градусов? — он прыснул, представив, что действительно влюбляется в брюзжащего Юнги, а тот тяжело вздыхает и оставляет температуру кондиционера на минимуме, считая, что Намджун перегрелся. — Или попкорн, просыпанный на кого-то в кинотеатре? — добавил Сокджин с нервным смешком. Намджун застыл на мгновение, анализируя сказанную фразу, которая неожиданно показалась ему… предложением? Почему хён вспомнил именно об этом моменте? Видя, как судорожно сжались его пальцы на руле, Намджун понял, что Джин уже и сам пожалел, что привел в пример этот эпизод. — О, это могло бы стать идеальной возможностью, — желая сгладить неловкость, Намджун подыграл ему со всем задором, на который только был способен. — Честно говоря, я даже хочу использовать этот случай в своей статье. — Подожди, ты же сказал, что не любишь локацию кинотеатра. — Думаю, я увидел, что на самом деле эта локация тоже может быть интересной. Считай, ты меня убедил, — он обнажил зубы в широкой улыбке. — Что ж… это приятно, — отметил Джин. — Видимо, не зря я твоя уточка… или кто там? — Точно! — Намджун рассмеялся, приятно удивленный, что старший еще помнил об этом разговоре. — Только в этом случае, наверно, не уточка, а подопытный кролик. — Кролики, утки… Пошла ролевуха, — Сокджин поддержал его смех. — И всё-таки удивительно, — продолжил он, отсмеявшись, — только ты можешь так просто взять и перевернуть мое представление о чем-то фундаментальном всего несколькими предложениями. — Да?.. Намджун стушевался, не зная, как реагировать на это признание. Прозвучавшее «только ты» было столь лестным, что в него совсем не верилось. Это же про его статьи, верно? Потому что у Намджуна не было других возможностей попереворачивать представление хёна о чем бы то ни было — они нормально разговаривать-то начали только сегодня. Но если речь о статьях, то Сокджину было с чем сравнивать: в «Донг-а ильбо» работало немало титанов журналистики, известных по всей Корее, поэтому Намджун даже мысленно не мог поставить себя рядом с ними, а тем более выше. Но всё же, «только ты»?.. — Хён, ты читаешь мои статьи? — смущенно спросил он, наконец, решившись проверить нелепое предположение, которое уже не раз приходило в его дурную голову. — …Читаю, — ровным голосом подтвердил тот. На этом разговор и закончился, потому что Джин не добавил ничего более, а Намджуну было слишком неловко уточнять детали этого «Читаю». — Если вот тут свернуть на Бэкчэгобун-ро, то будет быстрее, — осторожно поведал он, и Сокджин без слов последовал его совету. — Как тебе квартира в этом районе? — Квартира?.. В целом, ничего. Только маловата, я постоянно все углы собираю. — Это… гошивон*? — вопрос был задан несмело и с каким-то легким испугом. Наверняка для Сокджина, как человека, по словам Чимина, родившегося в богатой семье, было диким, что люди могли добровольно заселяться в эти каморки на четыре квадратных метра и действительно жить в них. Правда, самого Намджуна, который родился в обычной семье среднего класса, такой вид жилья тоже приводил в ужас — поселись он сам в таком месте, непременно сошел бы с ума от клаустрофобии. — Нет, стандартный вонрум*, — возможно, с перспективы состоятельного человека Джин между этими понятиями не видел разницы, но для Намджуна разница была огромна. В вонрумах хотя бы были окна. — Понятно, — тот словно чуть расслабился. — А что? Ищешь квартиру? — Подумываю об этом. Честно говоря, надоело каждый день по часу туда-сюда кататься. Пробки еще эти… — Ну да, — Намджун согласно кивнул. — Я по этой причине и снял квартиру поближе к работе, а то мне до Ильсана часа два каждый день пришлось бы добираться. Не хочется всю жизнь на дорогу тратить. После чего он задумался, а на что тогда сейчас он тратил эти часы взамен дороги? Утром, понятно, на сон, а вечером? На то, чтобы прийти домой, повтыкать в телефон, почитать не такие уж и важные для него новости, посмотреть видюшки на ютубе?.. Похоже, вместо «тратить жизнь на дорогу», теперь он стал просто «тратить жизнь». — Вот этот дом, — поспешно сказал он, внезапно очнувшись, когда они чуть было не проехали мимо. Джин резко затормозил и извинился. — Нет, это ты извини, мне нужно было раньше сказать… Спасибо большое, что подвез! Мне всё еще так неудобно, что теперь тебе еще обратно пилить. — Всё нормально, было интересно, — сказал Сокджин дружелюбно. — Хочешь, у меня переночуй? Уже поздно, — Намджун предложил из вежливости и сам же испугался, вспомнив, какой бардак оставался в квартире, когда он собирался в кино. Интересно, если Джин согласится, не будет слишком наглым со стороны Намджуна попросить его подождать снаружи минут пятнадцать, пока он убирается?.. — Правда, мне нечем тебя угостить, есть только рамё… точнее, алиго, да. С чесноком. Они синхронно улыбнулись, вспоминая этот забавный эпизод. Намджун видел, что Сокджин колеблется, всерьез обдумывая его предложение. Когда он уже был уверен, что хён согласится, тот покачал головой: — Спасибо за приглашение, но я всё же поеду. — Хорошо, как знаешь, — Намджун и сам не знал, обрадовало его это решение или расстроило. Он вышел из машины, снова поблагодарив старшего, и зачем-то махал вслед как маленький ребенок, пока автомобиль не скрылся за поворотом. И только когда поднялся в свою темную молчаливую квартирку, понял: всё-таки расстроило.