Метод утёнка

В этот раз стикеры Тэхёна были оформлены в виде чата в Какао, где он как будто бы отправил Намджуну сообщение с вопросом о самочувствии. И когда только нарисовать успел? Намджун снова снял их все и разложил перед собой на рабочем столе, вдруг задавшись вопросом, почему он никогда на них не отвечал. Именно оформление в виде мессенджера навело его на такую мысль: ведь, отправь ему кто сообщение в Какао, он бы сразу ответил этому человеку, а вот на записки Тэхёна и других ребят он никогда никак не реагировал, просто читая и выкидывая их. Осознав это, Намджун решительно выудил из ящика запылившиеся стикеры и всё оставшееся от обеда время пыхтел над разноцветными листочками. Когда уже почти пробил час дня, он поднялся с места. Прежде чем выйти из кабинета, подошел к рабочему месту Юнги, прилепив один из стикеров прямо ему на стол. — «Юнги, каждое утро в полной мере осознаю, что я живу, когда слушаю твое ворчание», — зачитал тот. — Что за х?.. — Традиции нужно поддерживать, — перебил его Намджун. — С каких пор это традиция? — С этих самых пор, — бодро сказал тот, двигаясь к выходу. — Мы сидим, блин, в одном кабинете — не мог хотя бы словами сказать? И что мне теперь с этим делать? Повесить на стенку в рамочку? — Отличная идея, — он показал недовольному Юнги большой палец и потопал наверх. На дверь первого кабинета на четвертом этаже он повесил сразу несколько стикеров для Чимина и Сокджина с благодарностями о заботе, персональным «спасибо» Чимину за организацию обедов и безмерным восхищением кулинарными способностями Джина. К следующей на очереди двери он приклеил пожелания для Чонгука успешно закончить статью по кулинарии и совет обратить внимание на рецепт кофе «Черный кот»*. Намджун мысленно похихикал, представив реакцию макнэ на это блюдо, будучи уверенным, что тому способ приготовления определенно понравится. Он как раз прикреплял записку для Хосока, в которой самым наглым образом самоосвобождался от отзыва на фильм, сославшись на свою травму, как из уборной показался и сам Хосок. — Решил присоединиться к переписке? — заметил он одобрительным тоном. — А ты разве участвуешь? — Ну, приехали, — Хосок состроил оскорбленное выражение лица. — Я тебе, вообще-то, несколько записок оставлял! — Да? — он улыбнулся с нужной долей смущения. — Я не очень хорошо разбираю почерки. Думал, они все от Тэхёна и Чимина. — Мой почерк самый красивый, — дал подсказку тот. — Теперь буду знать. — Зайдешь? — Нет, я только… — Намджун в растерянности посмотрел на последние оставшиеся стикеры. — …остались записки для Тэхёна, но я не знаю, куда их клеить. — Ты не знаешь, где его кабинет? — скептически поинтересовался Хосок. — Не то чтобы не знаю, я просто уже запутался, честно говоря… Пока он пытался придумать достойное оправдание своей невнимательности, Хосок выхватил у него из рук стикеры и со смачными шлепками приклеил на дверь в свой кабинет. На мгновение между ними повисла тишина, в которой из-за двери отчетливо послышалось сонное «Войдите» Чонгука. Хосок засмеялся, то ли над младшим Чоном, то ли над шокированным выражением лица Намджуна, которое интерпретировал по-своему: — Теперь знаешь, — и с лукавой улыбкой зашел в кабинет, закрыв дверь перед самым носом Намджуна. — Да вы издеваетесь? — пробормотал он неверяще. Сейчас ему казалось, что все парни в редакции просто разыгрывали его — ему лишь не верилось, что Юнги стал бы участвовать в чем-то подобном. Только если не видел в этом своей выгоды. А какая ему от этого могла быть выгода? В любом случае, он не собирался подавать виду, что их возможный розыгрыш имел успех, поэтому решил пока притвориться, что всё схвачено. Он бодрым шагом вернулся к себе и, пока усаживался в кресле, незаметно следил за Юнги оценивающим взглядом. Настолько незаметно, что через минуту тот спросил: — Чего тебе? — Эм, нет, ничего… Как… как твоя статья? — Какая из? — Какая-нибудь. — Ты просто из вежливости, что ли, спрашиваешь? — с подозрением глянул на него Юнги. — Нет. Ты уже выбрал тему для колонки с психологией? — Выбрал, — он показушно прокашлялся: — «Любовь к насилию как признак взрослого человека». — Хм, — Намджун пока не знал, как реагировать на предложенную тему. — Ты будешь опровергать это утверждение? — Нет, я буду иронизировать. Потому что это правда, разве нет? — Ну… — тот задумался над этой фразой, которая на самом деле не была лишена смысла. — Идея пришла ко мне сегодня ночью, когда у меня под боком трясся Хосок. Я подумал: как получилось, что над его реакцией на подобные ужасы мы потешаемся, а какого-нибудь любителя хорроров уважаем? — Я бы не сказал «уважаем». — Но относимся так, словно отсутствие реакции на монстра, жрущего детей в подворотнях, это норма. Если задуматься, Хосок, отворачивающийся на таких сценах от экрана, вызывает у меня больше доверия… — он поймал лукавый взгляд Намджуна и тут же предупредил: — Не говори ему, что я это сказал. — Тема на самом деле довольно интересная, — тот откинулся на спинку, со смаком принявшись обсуждать предложенную идею. — Многие психологи задаются вопросом, почему людям нравится смотреть ужастики, и ответы у всех разные. Кто-то говорит, что набор гормонов, вырабатываемых при просмотре хорроров схож с теми гормонами, которые мы получаем, будучи счастливыми. Кто-то связывает с осознанием, что демонстрируемое на экране — нереально, а соответственно, не несет столько же сильных негативных эмоций, как какие-нибудь реальные криминальные хроники. Кто-то считает, что мы просто стремимся к катарсису. — Не во всех ужастиках побеждают хорошие парни, — заметил Юнги. — Это точно. Вообще, больше всего мне понравилось объяснение Кинга. — Тот, кто написал «Оно»? — Ага, тот самый. Советую почитать его эссе на тему, почему мы любим фильмы ужасов*. По его мнению, это связано с тем, что при просмотре хоррора зрителю предоставляется возможность потешить уродливую составляющую своей сущности, а потом снова нацепить маску цивилизованного человека. По сути, он говорит, что нашей нелицеприятной стороне тоже нужен какой-то выход, и лучше это произойдет из-за ужастика, чем как-то проявится в реальной жизни. — Значит ли это, что те, кто не любят ужастики, не имеют этой уродливой стороны? — задумчиво спросил тот. — Сейчас мы придем к выводу, что Хосок — ангел, спустившийся с небес, — Намджун хмыкнул. — Может быть, у разных людей эта сторона разного масштаба. Лучше почитай эссе, уверен, тебе понравится. Юнги без лишних слов спрятался за экраном монитора. Разговоры на отвлеченные темы на этом закончились, и Намджун приступил к своей работе. Прежде чем вернуться к статье о здоровье, он проверил детали завтрашней встречи с англоязычным рекламодателем и прошелся по почте, собирая список кандидатов на прием на работу, который собирался предоставить директору. Работа потекла в своем темпе, разве что теперь Намджун искал больше поводов для того, чтобы выйти из кабинета и сорвать появившиеся на двери новые стикеры или наклеить ответочку. В один из таких случаев к игре даже присоединился Юнги, передавший через Намджуна записку для Чонгука с советом обратить внимание на доклад председателя комиссии финансовых служб Ын Сонсу, появившийся на сайте Министерства финансов. Интересно, как бы директор отреагировал на новость о том, что его подчиненные в рабочее время развлекают себя забавами уровня школьников? Намджун не думал, что тот воспринял бы эту идею в штыки. Всё-таки, в их работе главным было вовремя предоставить результаты своей трудовой деятельности, а не проторчать на рабочем месте отмеренные трудовым договором восемь часов. Наверно, директор бы даже порадовался, что они, наконец, начали строить более близкие коллективные отношения. Почему-то ему всегда было важно, чтобы внутри его команды держалась теплая атмосфера. Когда кончился рабочий день, он успел дописать текст для колонки «Здоровье», но не успел перепечатать его, чтобы отправить Хосоку. Тот факт, что пока он мог пользоваться только одной рукой, снижал скорость печатания в два раза и немного утомлял, так как другая рука всё равно неосознанно тянулась к клавиатуре. Поэтому, когда в кабинете появился Чимин с сумкой через плечо, Намджун запаниковал, осознав, что не успеет отправить статью сегодня, как планировал. — Ты еще работаешь? — поинтересовался Чимин, заметив смятение хёна. — Ну… — тот еще не решил, стоит ли ему оставить это дело до завтра или же попытаться закончить сейчас. Но второй вариант означал, что Чимину придется его ждать, а такой роскоши Намджун себе позволить точно не мог. — Мне осталось доделать кое-что… Может, я лучше тогда сам потом схожу? — озарило его. — Как знаешь, хён, — вроде бы эта фраза и оставляла Намджуну право выбора, но Чимин при этом выглядел слишком разочарованным, ясно давая понять, какой вариант его устроил бы больше. — А ребята уже внизу ждут… — Ребята? — Тэхён, Чонгук. Джин-хён сказал, что довезет нас. — Джин-хён? — в панике повторил Намджун, принявшись неосознанно сохранять свою работу и завершать сеанс компьютера. — Ему же и так вчера пришлось выполнять для нас роль водителя! — Ну, он сам предложил, — Чимина явно сбила с толку поспешность и суета, с которой Намджун принялся собираться, хотя еще минутой ранее размышлял о том, не остаться ли ему на работе. — Но зачем? Столько времени опять потеряет… — По-моему, тут все очевидно, — встрял Юнги, который в этот момент так же выключал компьютер в намерении покинуть рабочее место. Он окинул коллег беспристрастным взглядом. — Просто ему нравится… — Юнги вдруг сделал паузу и замер, возводя глаза к потолку, словно вспоминал подходящее слово, — …ездить. — Ты не мог вспомнить слово «ездить»? — пробормотал Намджун, которого эта пауза почему-то заставила понервничать. — Что поделать — прескевю, — тот развел руками. Лицо его всё так же ничего не выражало, но в воображении Намджуна он сейчас ухмылялся самым наглым образом. Не дав Намджуну возможности никак на это ответить, Юнги первым выскользнул из кабинета, на прощание вяло махнув рукой. После того, как сборы закончились, парни спустились вниз, и Чимин сразу открыл переднюю дверь машины Сокджина, жестом приглашая Намджуна занять это место. — Хён, тебе не нужно нас везти, — тут же выпалил тот, падая на предлагаемое кресло. — И всё же ты сел в мою машину, — весело заметил Сокджин. — Джин-хёну по пути, — прокомментировал с заднего сиденья Тэхён, которого сейчас активно сдвигал к середке пытавшийся залезть в салон Чимин. — Но всё же… — пробормотал Намджун. — Будем разыгрывать сцену из дорамы? — с теми же бодрыми интонациями поинтересовался Джин, глазами указывая на ремень безопасности. Намджун заторопился, уверяя, что справится самостоятельно, а сам тем временем задавался вопросом, от чего это Сокджин такой веселый. Хорошее настроение? Неужели он и вправду горел желанием везти их в торговый центр? — Трогай! — скомандовал Тэхён, вызвав шутливое возмущение со стороны водителя, который негодовал, что он им не какой-нибудь ямщик. Они препирались всю дорогу, веселя остальных парней, поэтому время до торгового центра, несмотря на небольшие пробки, пролетело незаметно. Джин припарковался на Тэхэран-ро 81, всего в квартале от COEX Mall, где, по словам Чимина, находилась та самая мастерская по ремонту телефонов, и они все высыпали из машины. Никто даже оглянуться не успел, как Тэхён, который вообще-то вылез последним, уже стоял рядом с гриль-баром и жал копытце статуе-свинье, приветствующей посетителей заведения*. — Хочу шашлыыык, — заканючил он, оборачиваясь к парням. — У нас дело, — строго отбрил его Чимин, указывая остальным на лестницу, ведущую на второй этаж соседнего здания. — Джин-хён, спасибо, что подвез, — Намджун чуть поклонился старшему, предполагая, что на этом они с ним сегодня попрощаются. — Что это, Намджун-а, уже выпроваживаешь? — озорно поинтересовался Сокджин, а тот глупо улыбнулся из-за неожиданно прозвучавшего «Намджун-а», столь теплого, словно они были уже несколько лет знакомы. Похоже, это ласковое обращение вырвалось у Джина случайно, потому что он сразу вскинул руку, чересчур сосредоточенно сверяясь с часами. — Мне нужно где-то переждать часик, так что побуду с вами. Вы идите, я пока его покараулю, — он со смешком указал на Тэхёна, который, несмотря на суровый отказ Чимина, продолжал обниматься со свиньей и даже вел с ней какие-то тихие разговоры. — Я, могу тоже… — начал было Чонгук, которого к гриль-бару тянуло не меньше, судя по загипнотизированному взгляду, которым он разглядывал изображения обжаренных кусков мяса. Но Чимин настойчиво потянул его за руку: — Ты нам нужен, ты же лучше всех разбираешься в технике. — С каких это пор? — тот хоть и пытался дать слабый отпор, но всё же последовал за ними вверх по лестнице. — Ну, ты же верстаешь страницы, сидишь там в своем планшете, — расплывчато пояснил Чимин. — И как это может помочь с телефоном, упавшим на кафель? — проворчал он. — Ну, ты же… — Тыжпрограммист, — прыснул Намджун, а макнэ закатил глаза. Чонгук действительно казался человеком, сведущим во всех этих электронных делах, но в то же время было понятно, что владение одним инструментом не давало ему знаний о других. Мастерская, в которую их привел Чимин, была неожиданно очень маленькой, практически каморкой, в которой мог поместиться лишь один человек. Однако, отсутствие свободного пространства не мешало мастеру ловко в нем поворачиваться в поисках тех или иных инструментов и материалов, которыми были завалены стеллажи по всему периметру. — Чем могу помочь? — тут же живо поинтересовался парень, заметив их. — Вот, уронил, — пояснил Намджун, доставая из сумки телефон, который чуть было снова не выскользнул у него из пальцев. Мастер глянул на него с непередаваемым выражением «Не удивительно». — Трещин вроде нет, но он теперь не включается, — пояснил Намджун, передавая мобильник в более надежные руки. — Сейчас посмотрим… — парень принялся колдовать над телефоном, подключив к какому-то устройству, и буквально через пару минут вынес вердикт: — Он работает, просто изображения нет. Это заключение заставило Намджуна воспрянуть духом — даже если ему придется покупать новый телефон, он, по крайней мере, сможет выудить из старого нужную ему информацию. — Интересно! — воодушевленно заметил мастер, глаза которого с каждым мгновением загорались всё больше. Он явно получал колоссальное удовольствие от нарисовавшейся задачки и возможных перспектив ее решения. — Заглянем внутрь? — с этими словами он перевернул телефон и начал ловко отсоединять заднюю крышку от основного корпуса. В ходе работы он не замолкал ни на мгновение, объясняя столпившимся парням все хитрости разбора телефона — и как крышку отодрать, и как сенсор отпечатка пальца крепится, и где находится материнская плата с межплатным шлейфом. Ребята следили за его ловкими руками, откручивающими каждый нужный болтик и отстёгивающими каждый нужный шлейф, раскрыв рты, и чувствовали себя как в какой-нибудь лавке чудес, где волшебник показывал им фокусы. — Ага! — вдруг победно вскричал он, поддев отверткой какую-то желтую ленту. — Шлейф, идущий к дисплею, отошел! — он тут же пристегнул его снова, и принялся собирать телефон обратно, на ходу приговаривая, что это возможная причина, и не факт, что проблема была именно в этом. Намджуну думалось, что собирай он этот телефон сам, у него в конечном итоге точно осталась бы пара-тройка лишних деталей, но у парня было всё схвачено, поэтому буквально через пару минут он четким движением вставил заднюю крышку на место и перевернул телефон, нажимая на кнопку включения. Дисплей лениво загорелся, высвечивая столь привычную для Намджуна заставку. Все ребята протянули восхищенное «Вааа!..» — Ну вот, проблема решена, — довольно констатировал мастер, которому не мог не льстить их детский восторг. — Это всё? — никак не мог поверить своему счастью Намджун. — Я уже морально готовился покупать новый телефон! — Не стоит сразу рубить с плеча. Лучше всегда показать мастеру. — Спасибо! — с чувством поблагодарил Намджун, тряся руку своему спасителю. — Я так рад, что готов вас расцеловать! — Всё же предпочту наличку, — по-доброму улыбнулся тот. Через пять минут они уже снова стояли на улице, и Тэхён, заметивший их из окна гриль-бара, активно замахал им, привлекая внимание. — Быстро вы, — констатировал факт Сокджин, двигаясь на диванчике, тем самым уступая место для ребят. — Проблема оказалась быстро решаемой, — воодушевленно отозвался Намджун, плюхаясь рядом с ним. Он довольно жмурился, не веря, что всё разрешилось как нельзя лучше, и сейчас не мог оторваться от своего телефона, проверяя все те сотни сообщений, что успели накопиться за рабочий день. — Я был самым полезным, — скептически прокомментировал Чонгук, явно не желая прощать Чимину его коварную уловку по отваживанию от мяса. Правда, Тэхён с Джином только дожаривали первую партию, так что можно было сказать, что они вернулись как нельзя кстати. — Ты не можешь не признать, что это было интересно, — уверенно отбил Чимин. — Ровно до тех пор, пока Намджун-хён не полез целоваться к мастеру. — Что?! — Намджун даже оторвался от экрана, вспыхнув от этого обвинения, а парочка донсенов напротив него шкодливо захихикала. — Правда? — Тэхён посмотрел на них с энтузиазмом и как будто бы легкой завистью, словно был бы и сам не прочь понаблюдать за этой сомнительной картиной. — Нет! — возмущение Намджуна не знало границ. Он повернулся к Сокджину в поисках поддержки, но тот остался беспристрастен, с особой сосредоточенностью переворачивая кусочки мяса. — Это неправда, — зачем-то сказал он ему, на что Джин сдержанно кивнул. Телефон всё же пришлось отложить, когда первые куски мяса упали в его тарелку — всё-таки в его распоряжении до сих пор была лишь одна рука, и это здорово усложняло жизнь. Чимин, несмотря на смущенные протесты со стороны Намджуна, услужливо заворачивал ему мясо в листы салата, смазанные соусом, и даже кормил с рук. Для этого ему приходилось перегибаться через весь стол, но он не выказывал никакого недовольства, пока Джин, сжалившийся над ним (и теми приборами, что Чимин успевал смахнуть в процессе), не перенял эстафету по кормежке самых беспомощных и покалеченных. — Да я же сам могу, — невнятно бормотал Намджун, заглатывая очередной кусок, хоть и понимая, насколько неубедительно выглядят его протесты. А все потому, что, положа руку на сердце, ему было приятно такое внимание от ребят. Особенно от Сокджина, что уж там скрывать: если бы в конце прошлой недели ему кто-то сказал, что через несколько дней тот будет сидеть рядом с ним в кафе и заботливо кормить с рук, он бы ни за что не поверил. Но нет, сидел же и кормил, без малейшего намека на раздражение — это ли не чудо? Мясо кончилось быстро, что, в принципе, было не удивительно для компании из пяти парней. Пока Чимин с Тэхёном спорили, следует ли им заказать еще одну порцию, Джин, сверившись с наручными часами, сказал: — Думаю, мне пора. За время ужина он успел проверить время не менее пяти раз, заставив Намджуна невольно задаться вопросом, куда он собирался направиться после этого. Почему-то ему подумалось, что это могла быть романтическая встреча с его второй половинкой, только вряд ли Сокджин наедался бы с ними до отвала перед самым свиданием. Ну, только если у него не отличный метаболизм. Или если встреча не предполагала посещение мест общественного питания. Или, в принципе, по любой другой причине. Но почему-то идея со свиданием Намджуну всё равно не понравилась, однако он не знал, имеет ли право спрашивать хёна о его планах. — О, можешь тогда подбросить меня обратно до редакции? — тут же переключился на него Тэхён, позабыв о споре с Чимином. Намджун не понял, зачем ему вдруг понадобилось ехать обратно на работу, но поинтересоваться об этом не успел, так как в этот момент Чимин от чего-то громко кашлянул. Потом еще раз и еще. Тэхён, на которого Пак во время своего совсем-не-подозрительного-кашля глядел во все глаза, растерянно оглянулся на него и пододвинул стакан с водой: — Подавился? Тогда Чимин с особой прытью схватился за его голову и яростно прошептал что-то в самое ухо. На лице Тэхёна отобразилось понимание. — А, точно, нам еще нужно в торговый центр, — озарило того. — Хён, можешь ехать. — Спасибо, что разрешил, — усмехнулся Джин, доставая бумажник. — Намджун, тебя подбросить? — Нет-нет, — тут же отказался тот, считая, что Джин уже и так вдоволь наработался таксистом. — Я с ребятами по торго… — Подвези его, хён! — с необъяснимым рвением воскликнул Чимин и настойчиво потянул Намджуна за здоровый локоть, заставляя встать. — Да нет же, я с вами по… — А то еще покалечится где-нибудь по дороге! — с другой стороны к нему присоединился Тэхён, подталкивая Намджуна к выходу. Чонгук с места не поднялся, но ухмылялся, не скрываясь, словно разыгравшееся представление приносило ему массу удовольствия. — Вы идите, идите, мы расплатимся, — поддакнул Чимин. — Уговорили, — подыграл им Джин, придерживая дверь, в которую донсены выпихнули ничего не понимающего Намджуна. — До завтра! Хорошо вам добраться! — с этими словами Чимин захлопнул дверь. Через стекло было видно, как эта наглая парочка вернулась обратно за столик и принялась хохотать, обсуждая что-то с Чонгуком. — Как это понимать? — обескураженно пробормотал Намджун, потирая макушку. — Если они не хотели моей компании, то могли просто… — По-моему, их поведение вполне объяснимо… — хмыкнул Джин и направился к своей машине, вынуждая того следовать за собой. — Намджун, — укоризненно произнес он, заметив замешательство на лице младшего, — почему в этом мире о твоем дне рождения помнят все, кроме тебя? — Ааа… — до Намджуна дошло. Возможно, парни собирались купить для него какие-то подарки, поэтому не хотели, чтобы он пошел с ними. — Садишься? — спросил Джин и, не дожидаясь ответа, нырнул на водительское место. Отказывать было уже некому, поэтому Намджуну пришлось загрузиться в машину, чтобы начать бормотать уже там: — Опять ты меня везешь… Пожалуйста, брось где-нибудь по дороге, не хочу тебя задерживать. — Ничего страшного, у меня в запасе еще целых… — он глянул на часы на приборной панели, — …сорок четыре минуты. Намджун на автомате прибавил к текущему времени названное количество минут и удивился: — Свидание в 18:48? — Это не свидание, — вдруг вспыхнул Сокджин, почему-то на мгновение показавшись испуганным. — Это по работе. — Ээ, деловая встреча? — предположил Намджун, хотя и для деловой встречи назначенное время было, мягко говоря, странным. — Ну да, что-то типа того, — улыбнулся Джин. — Деловая встреча с солнцем. Точнее, с его заходом. В 18:48 будет закат. Хоть он и пояснил, к чему было такое точное время, это всё еще ничего не объясняло. — А для чего тебе закат? — Я хочу попробовать написать про парк аттракционов Ёнма* для колонки «Город». Судя по описанию, этот парк обладает особой таинственностью именно на закате. Пазл сошелся, и Намджун удовлетворенно кивнул. Теперь в этом был смысл. — Слышал про этот парк, но никогда в нем не бывал, — поделился он, пока машина выруливала на Тэхэран-ро. — Он же заброшен? — Ага. Я на самом деле тоже в первый раз туда еду. Если… — Джин вдруг запнулся, — …если хочешь, поехали со мной… — А можно? — это неожиданное предложение привело Намджуна в восторг. Посмотреть на таинственный заброшенный парк аттракционов в сгущающихся сумерках — кто от такого откажется? — Конечно, — облегченно ответил тот, перед перекрестком ловко вырулив на крайнюю левую, чтобы после свернуть на проспект Ёндон. Они явно вовремя приняли решение о смене первоначального маршрута, в противном случае им пришлось бы делать большой крюк. За всю двадцатипятиминутную поездку до парка парни обсуждали ту информацию, что Джин накопал про это место: причина закрытия, популярность среди туристов, какие к-поп группы снимали в нем свои клипы и, конечно же, страшные легенды, окутывающие парк достаточным ореолом таинственности. — Дай угадаю, кто-то погиб на карусели? — Да, ребенок, — кивнул Сокджин. — С тех пор его дух бродит по парку и пытается найти своих родителей. — Стоило взять с собой Хосока, ему бы понравилась эта история, — Джин на это молча улыбнулся. — Солнце уже совсем низко, — Намджун постучал по стеклу, привлекая внимание к заалевшему небу, — успеем? — Успеем, здесь недолго осталось. — Там будет освещение? — Конечно. Это не дикое место, даже смотритель есть, и плату за вход нужно платить. Всё-таки, для заброшенного парка он довольно популярен. Тут даже свадебные фотосессии проводят, что уж говорить об обычных свиданиях. — Свидание в месте, где призрак ребенка ищет своих родителей. Очень романтично, — лукаво заметил Намджун. — Ах да, я забыл, что ты у нас не романтик, — коротко рассмеялся Сокджин, останавливая машину у младшей школы Мёнбук. — Отсюда пешком. Узкая тропа меж неухоженных деревьев быстро вывела их к воротам парка Ёнма, и, честно говоря, близкое расположение младшей школы к подобному объекту со сравнительно темной историей немного удивляло. К ним вышел смотритель и, содрав по десять тысяч вон с каждого, открыл хлипкую калитку, пропуская на территорию. — Ну… это выглядит как заброшенный парк аттракционов, — констатировал факт Намджун, оглядывая ту часть парка, что сразу открылась их взору. — Заброшенный парк аттракционов похож на заброшенный парк аттракционов — тут явно что-то нечисто, — легко поддел его Сокджин, стремительно шагая вперед. — До заката считанные минуты, хочу успеть осмотреться до темноты, — пояснил он свою поспешность. На их появление никто не обратил внимания: сейчас по местности парка неспешно шаталось человек десять, делая вялые попытки сфотографировать что-либо. Они быстрым шагом обошли территорию парка, которая на самом деле была не такой уж и большой: все карусели можно было разглядеть практически из любой точки. Парк делился на две части — нижнюю и верхнюю — и если в нижней части еще можно было поглазеть на какие-то аттракционы, верхняя же фактически представляла из себя мусорку рядом с бывшим административным зданием. Проржавевшие детали сломанных каруселей, электрическое пианино с выбитыми клавишами, выпотрошенные игрушки, офисная мебель, железная кровать с вылетевшими пружинами — здесь было свалено в кучу столько всего, что складывалось впечатление, словно мусорка эта не убиралась специально, а даже наоборот пополнялась для создания необходимого антуража заброшенного места. Сокджин на всякий случай сделал несколько снимков этой свалки на рабочий фотоаппарат, который заранее захватил из офиса, а затем жестом предложил спускаться обратно в основную часть парка. Здесь ловить было явно нечего. Внизу Намджун насчитал около пятнадцати аттракционов, и большинство из них были настолько детскими, что вряд ли вызвали бы интерес даже у десятилетнего ребенка. Поэтому тот факт, что открывшийся неподалеку Lotte World выдавил менее конкурентоспособного собрата, совсем не удивлял. Как ни парадоксально, «смерть» этого места вдохнула в него новую жизнь, и хотя теперь поток посетителей парка значительно снизился, он всё равно пользовался популярностью и считался одной из знаковых достопримечательностей Сеула. — Солнце, — вдруг ахнул Сокджин и потянул Намджуна к лестнице, ведущей на крышу другого административного здания, на котором, скорее всего, в лучшие годы парка располагалось кафе. Намджун послушно семенил за коллегой, непроизвольно глядя на свою руку в его руке: видимо, Сокджин был так увлечен работой, что даже забыл о той дистанции, которую так старательно между ними держал. На крыше Джин снова сделал несколько лихорадочных снимков панорамы парка, открывшейся отсюда еще лучше. Очевидно, он так спешил, чтобы в его арсенале были так же фотографии в светлое время суток, а не только ночные, которые они сделают позже. Глядя на его беспокойную фигуру, переходящую от одного угла крыши к другому, Намджун вдруг понял, что, если бы они не поехали сюда сразу, а сначала завезли его домой, Джин бы никак не успел приехать в парк до захода солнца. От этой мысли ему стало неожиданно совестно. И зачем Сокджин вообще предложил его подвезти?.. — Думаю, пока достаточно, — довольно подвел итог хён, просматривая получившиеся фотографии на экранчике камеры. Они отошли к другой стороне крыши, с которой можно было понаблюдать за садившимся солнцем, и, опершись на ограду, стали ждать. — «Мы потому и любим закат, что он бывает только один раз в день», — вспомнилась Намджуну цитата из повести Брэдбери. — Иначе не ценили бы? — тихо предположил Сокджин. Они оба, не сговариваясь, понизили громкость голосов, поддавшись особенной атмосфере заката. — Ага, — Намджун старался не отрывать взгляда от красного диска, чтобы не упустить того момента, когда он коснется горизонта. Задачей это было непростой, потому что перед глазами плясали многочисленные копии солнца, отпечатавшиеся на сетчатке глаза, и заставляли раз за разом моргать и отводить взгляд, чтобы от них избавиться. — Как всё-таки красиво, — сказал Джин и, не удержавшись, сделал несколько фотографий. Проверив результат, покачал головой. — Снимки даже вполовину не передают всей красоты. — На самом деле, даже если и передадут, никто не узнает, каким ты видишь этот закат. Даже я, — он улыбнулся, поймав озадаченный взгляд старшего. — Каждый человек воспринимает длину световых волн по-разному. Хоть эти различия и минимальны. — Хочешь сказать, сейчас ты, возможно, не видишь, насколько этот закат прекрасен на самом деле? — в голосе Сокджина проскользнуло легкое сочувствие, словно ему действительно было искренне жаль, если Намджун не видел в полной мере того, что видел он сам. Это заставило Намджуна тепло рассмеяться. — Вижу. Он и вправду прекрасен. В этот момент солнце достигло горизонта, который безжалостно срезал его идеально круглую форму, и они замолчали. Каких-то две минуты — и светило полностью скрылось из глаз, оставив после себя лишь догорающее небо как напоминание об ушедшем ярком дне, стремившемуся к своему завершению. — Ты говоришь, что мы все видим закат по-разному — а все ли видят его красным? — негромко поинтересовался Джин, не делая попыток оттолкнуться от ограды и спуститься обратно в парк. Намджуну было приятно от этого факта, потому что ему пока тоже совершенно не хотелось двигаться и уходить, разрушая атмосферу таинства надвигающихся сумерек. — Да, мы же не на Марсе. Вот там закаты синие. — Синие… — удивленно повторил тот, переваривая эту информацию. — Интересно, для марсиан синие закаты такая же обыденность, как и для нас красные? Они оба заулыбались от прозвучавшего вопроса, а Намджуну живо представились два инопланетянина, которые сейчас вот так же стояли где-то на Марсе и обсуждали закаты на Земле, удивляясь, как они могут быть красного цвета. — Почему так, интересно? — просто спросил Джин, невольно заставив Намджуна вспомнить традиционный детский вопрос: «А почему небо голубое?» — такой, казалось бы, простой, но в то же время ужасно сложный. — Это из-за толщины атмосферы — на Марсе она менее плотная, чем у нас, — пояснил он. — По этой же причине закаты на Земле красные, хотя в дневное время небо синего цвета: когда солнце находится на горизонте, его лучам приходится преодолевать самый длинный путь и пробиваться через самый плотный слой атмосферы, чтобы добраться до наших глаз. Так, — он поднял руку, указав ровно в середину неба над головой, — самый короткий путь. А так, — в этот раз его рука вытянулась параллельно земле, указывая на ту часть неба, где только что скрылось солнце, — самый длинный. Только красному, оранжевому и иногда желтому цвету удается пробиться через этот слой, так как их длина волны больше чем у других цветов. Намджун замолчал, размышляя, нужен ли вообще был Сокджину этот спонтанный экскурс в законы физики, или он просто задался риторическим вопросом, на который совсем не хотел выслушивать намджуновские нудные объяснения. Поэтому он решил прикусить язык, осторожно глянув на профиль хёна. На его лицо уже упали первые тени, придав ему задумчивый и даже какой-то печальный вид. Они молчали какое-то время, а потом Джин попросил мягким шепотом: — Расскажи что-нибудь еще… Просьба слегка смутила Намджуна, но в большей степени заставила почувствовать тихий восторг. Неужели Джину было интересно слушать все эти факты, которыми тот сыпал налево и направо, порой не отдавая себе в этом отчета? От этой мысли стало так приятно и тепло, что он тут же с охотой принялся рассказывать про всё, о чем мог только вспомнить. Про закаты на Северном и Южном полюсах, длящиеся по полгода, про пояс Венеры, про зеленый луч на заходе солнца, про предсказания погоды по цвету закатного неба… Он говорил минут десять без перерыва, а потом все-таки замолчал, когда понял, что всё это время Сокджин неотрывно глядел ему в лицо с какой-то легкой полуулыбкой. Они уже практически не видели друг друга, но сумерки сглаживали черты идеального лица Джина, придавая ему особенную мягкость, и Намджун в очередной раз поразился многогранности красоты Сокджина. — …Ну, в общем, вот, — неловко подвел итог Намджун. — Закаты — это очень интересная и красивая штука. — Ты прав, — старший отвел взгляд, снова уставившись в небо перед собой, словно всё еще видел солнце, давно ушедшее за горизонт. — Только мне кажется, что красота заката не зависит от всех этих физических явлений, длин волн и толщины атмосферы… — он сделал паузу, заставив Намджуна непроизвольно задержать дыхание в ожидании продолжения: — …Красота заката зависит от того, с кем его встречаешь. Между ними повисла тишина. Намджун хотел в шутку попросить прощения за то, что этот закат хёну пришлось встречать в его обществе, но не стал. Почему-то эта шутка даже в его воображении звучала нелепо и ужасно неуместно, особенно сейчас, когда ему казалось, что Джин этой фразой обнажил что-то глубоко личное, чего Намджун услышать не должен был. Неожиданно им в спины ударил свет, рассеивая сумрак, а вместе с ним и атмосферу уюта, в которую успел погрузиться Намджун. Они синхронно обернулись, слегка жмурясь от неожиданного источника света. — В парке включили освещение, — пояснил Сокджин, встрепенувшись, и двинулся обратно к лестнице. — Ох, эта карусель выглядит намного лучше, чем днем! — восхищенно заметил Намджун, с детским восторгом разглядывая классический круговой аттракцион с лошадками, и на ходу достал телефон, чтобы сделать несколько снимков. Теплый свет от лампочек, выделявших зеркальные части, придавал карусели особенно сказочный вид, словно она сошла прямиком из каких-нибудь старых американских мультиков, и даже заметно обшарпанный вид лошадей не мешал общей картинке. Помимо этой карусели зажглись еще несколько аттракционов, а также гирлянды, опоясывающие ближайшие деревья — и центр парка просто утонул в маленьких огоньках, напоминавших светлячков. Как оказалось, освещение было удовольствием платным — увидеть эту красоту можно было за тридцать пять тысяч вон, и Намджуну с Джином повезло оказаться в парке именно сегодня, когда одна молодая пара решила провести здесь свою свадебную фотосессию. Сейчас они как раз устраивались на карусели для своих первых снимков, и находились в таком радостном возбуждении, что Намджун невольно заулыбался, глядя на них. — Я пока пофотографирую, — с этими словами Джин отошел от него, чтобы сосредоточиться на работе, а Намджуну ничего не оставалось, кроме как в ожидании присесть на карусельку рядом. Эта детская железная дорога была столь же потрепанной, как и все остальные аттракционы парка, но зато над рельсами нависал целый дождь из гирлянд, освещая мини-вагоны теплым светом. К слову сказать, вагоны эти были настолько «мини», что колени с трудом усевшегося внутрь Намджуна упирались ему чуть ли не в подбородок. Но менять локацию он всё равно не захотел. Из его вагончика открывался отличный вид на карусель с лошадьми, которую облюбовали молодожены, и вокруг которой сейчас наворачивала круги девушка с фотоаппаратом. Вот только Намджун раз за разом находил себя смотрящим совсем в другую сторону — туда, где сейчас Джин фотографировал здание, стилизованное под сказочный замок. Его увлечённость этим местом была заметна по тому, как часто он щелкал камерой, направляя объектив на каждую деталь, показавшуюся ему хоть капельку интересной — и наблюдать за таким хёном было одно удовольствие. Когда Сокджин закончил лазать по всем близлежащим аттракционам, он вернулся в сердце парка, но к Намджуну не спешил, зацепившись взглядом за фотографировавшуюся парочку. Выждав момент, он приблизился к ним и о чем-то весело заговорил, завлекая в разговор и оператора. Хоть он отвлек их от фотосессии, никто из этой троицы раздраженным не выглядел, наоборот, они все словно были очарованы им, охотно подхватив его бодрый тон и периодически звучавший смех. Намджун их понимал: он и сам невольно залюбовался Джином, который на фоне горящей карусели выглядел по-особенному завораживающе, словно был создан для того, чтобы стоять там и позировать для камер лучших фотографов мира. — Что ты им сказал? — полюбопытствовал Намджун, когда тот покинул место фотосессии и присоединился к нему. — Поздравил с помолвкой, — Сокджин, кряхтя, втиснулся в вагончик на сиденье напротив и столь же комично поджал колени к подбородку. — Потом спросил, не против ли они оказаться на страницах нашего журнала. Им эта идея понравилась, фотограф сказала, что отправит мне самые удачные снимки для статьи. — Интересная задумка, — одобрил Намджун. — Да, мне это неожиданно в голову пришло, — было видно, какое удовольствие сам Джин получал от того, насколько удачной оказалась идея. — Все в выигрыше: об их радостном событии напишут в журнале, фотограф получит рекламу в виде опубликованных фотографий, и даже парк будет немного прорекламирован как отличное место для свадебных фотосессий, — Джин довольно просиял. — Это они мне еще доплатить должны, что я всё так удачно придумал! Его шутливое самовосхваление вызвало у Намджуна улыбку: сейчас хён был открыт перед ним, как никогда ранее. Видимо, новые впечатления взбудоражили его настолько, что он позабыл об их дистанции. Хотя довольно трудно держать дистанцию с человеком, с которым сидишь в детском вагончике, соприкасаясь коленками. Намджун просто понадеялся, что, когда они вылезут отсюда, эта атмосфера между ними сохранится, и теперь уже навсегда. — Я попросил их дать мне мини-интервью, когда у них будет перерыв, — продолжил тот. — Включу в статью — думаю, в сочетании с фотографиями будет смотреться идеально. И мне будет писать легче: всё-таки, я не Тэхён, я не могу просто описывать какое-нибудь строение или фонарный столб так, словно у них есть душа. В подобных статьях мне всегда нужен объект. — «Сердце не подсказывает места — сердце подсказывает людей», — вдруг вспомнились Намджуну его слова. Джин, сначала распахнувший глаза в удивлении, быстро опустил взгляд, словно очнувшись. Разглядывая его ресницы и заметавшиеся под веками глаза, Намджун понял, насколько до неприличия близко они сейчас сидели. Правда, никакого дискомфорта он от этого не испытывал. — Что-то вроде того, — невнятно подтвердил тот, тут же переключаясь на другое: — Так что извини, что я тебя задерживаю. Но не думаю, что это продлится слишком долго. Зато потом обещаю доставку прямо до дома, — он смазано отдал честь, пытаясь отшутиться. — Нет, что ты, я совсем не против тут находиться, — поспешил заверить его Намджун. — Наоборот, я благодарен тебе за то, что взял меня с собой в это удивительное место, — подняв глаза на слепящие гирлянды над головой, он сказал: — Тут очень романтично, не находишь? — Возможно, — сдержанно ответил тот. — Если бы ты уже не писал про этот парк статью, я бы с удовольствием использовал данную локацию в своем тексте, — поделился он. — Всё-таки это место идеально для романтических свиданий. — А как же дух погибшего ребенка? — напомнил ему его же слова Джин и тихо хмыкнул от вида растерянно вытянувшегося лица Намджуна, который уже успел об этом забыть. — Хорошо, признаю, что в наличии таинственной истории тоже есть своя романтика! — он вскинул здоровую руку в защитном жесте, улыбаясь. — Знаешь, как объединяющий фактор из разряда: «Вокруг нас неизвестное, вселяющее страх, но мы не боимся, потому что вместе!» — Больше звучит как лозунг фильма про зомби-апокалипсис. — Да? — Намджун хихикнул, признавая это: — Наверно, ты прав. Видишь, я же говорил, что у меня совсем нет опыта в чем-либо романтическом… А как бы ты описал эту ситуацию с призраком, если бы захотел добавить ее в любовную историю? — Хм… — Сокджин задумался, отводя взгляд от Намджуна, взирающего на него с любопытством. — Наверно, что-то вроде: «Я ничего не боюсь, пока тепло твоей руки согревает мое сердце». — Что ж, это намного лучше, — легко признал тот. — В подобных вещах помогает акцентирование внимания на каких-либо частях тела, — с готовностью пояснил Джин. — Прикосновения, взгляды — это чувственно, поэтому романтично. — В этом есть смысл, — с воодушевлением согласился Намджун. — Я тоже хочу попробовать! — он слегка придвинулся и изучающим взглядом уставился на старшего, пытаясь решить, какую часть тела использовать в примере. — Твои глаза… — пауза затянулась, пока он пытался придумать, что сказать. Под таким внимательным взглядом Сокджин заметно занервничал, неосознанно поджимая губы и избегая зрительного контакта. Он снова так привычно закрылся, что Намджун совершенно ничего не смог увидеть. — Твои глаза… очень красивые. Сокджин выдохнул со смешанным выражением облегчения и разочарования. — Нет, подожди, — Намджун сам поморщился от того, насколько тривиально это прозвучало. Он тут же начал второй заход гипнотизирования хёна. — Твои глаза… О чем вообще ему говорили эти глаза? Он в первый раз смотрел в них открыто и так пристально. Сокджин был скован, и это передавалось в его бегающем взгляде, который Намджуну всё никак не получалось прочитать. Почему Джин каждый раз уходил в глухую оборону, стоило тому подобраться слишком близко? Он сдерживал себя во всём: в словах, движениях, прикосновениях, взглядах. Как и сейчас, когда даже его глаза, казалось, пытались сдержать весь тот свет отражавшихся в них гирлянд — лишь бы его только не заметил Намджун. Ему вспомнился сегодняшний Джин, который по дороге в больницу метал в него молнии: он был таким живым, таким обжигающе горячим. Сейчас Намджун заглядывал ему в лицо с настойчивым желанием снова увидеть этого Сокджина, но смоль его напряженных глаз не позволяла пробиться глубже. — …как обсидиан, застывший на склонах вулкана, — начал он тихо. — Внешне твердый и абсолютно черный, скрывающий тайну своей природы… А внутри него — огонь. Джин замер, медленно распахнув глаза, и Намджун увидел то, о чем говорил: отражавшиеся огоньки гирлянд заискрились, подобно ожившей лаве, а где-то глубоко внутри полыхнуло что-то по-настоящему чувственное. — Хён, — продолжил Намджун осторожно, — ты уверен, что я тебя ничем не обидел? — он сам не верил, что ему хватило смелости снова поднять этот разговор, но отступать он был больше не намерен. — Пожалуйста, скажи честно. Если это так, мне хотелось бы извиниться… — Да нет же, с чего ты это взял, — на лице Сокджина отображалось искреннее недоумение. — Просто со мной ты какой-то… закрытый. Честно говоря, до этой недели я даже не знал, что у тебя такой заразительный смех и умопомрачительные шутки, — сказал он, пытаясь не выглядеть слишком смущенным своей собственной честностью.  — Глупые же шутки… — пробормотал потрясенный этими словами Джин, снова не выдерживая его взгляда. — И смех дурацкий… Намджун смотрел на него и не верил, что он это серьезно. Сокджин всегда ассоциировался у него с образом уверенного в себе человека, но то, что он видел сейчас, в этот образ совершенно не вписывалось. Сейчас Джин казался неуверенным во всем том, что, Намджун думал, тот пытался от него уберечь: «в словах, движениях, прикосновениях, взглядах». Неужели в этом и была причина? Неужели в хёне было так много сомнений, что он предпочел просто прикрыться отшлифованной маской идеального человека, у которого хоть и не было недостатков, но и цепляющих черт тоже не было? — А мне нравится, — легко признался Намджун. — Был бы совсем не против слышать почаще. Джин поднял на него взгляд — слегка нерешительный, но со значительной долей надежды и благодарности. Он подтянул свои коленки в каком-то беззащитном жесте, словно ребенок, и так открыто улыбнулся, что у Намджуна перехватило дыхание. Дальнейшую беседу прервала окликнувшая Сокджина фотограф. Она сообщила, что он может взять интервью у молодоженов сейчас, пока она будет переносить аппаратуру к следующей локации. — Я быстро, — сказал Намджуну Сокджин, но, вопреки своим словам, из карусели выползал с большим трудом из-за маленького пространства и мешающих ног Намджуна. В итоге, из вагона они выпали вместе, придерживая друг друга, чтобы не упасть, и именно из-за этого чуть на пару не грохнулись прямо на рельсы. Они похихикали над своей же неловкостью, и Джин отошел к молодой паре. Разминая затекшие ноги, Намджун медленно походил вдоль парка, а затем остановился у черного фортепиано — всё еще рабочего, но сильно потрепанного жизнью. От одной мысли о том, что этот инструмент стоял здесь всё время, атакуемый дождями, палящим солнцем и фотографирующимися людьми, стало как-то тоскливо. Намджун понажимал клавиши, извлекая дребезжащий звук, а затем попытался вспомнить «Реквием» Моцарта, который разучивал еще в далеком студенчестве. Правда, играемые им ноты плохо складывались в мелодию, то ли из-за его практически утраченных способностей к игре, то ли из-за того, что инструмент был ужасно расстроен. Минут десять он мучил пожелтевшие клавиши, пока Сокджин, попрощавшись с молодоженами и оператором, не приблизился к нему. — Не знал, что ты умеешь играть, — прокомментировал он, вставая за пуфиком, на котором примостился Намджун. — Как оказалось, уже не умею, — тот поднялся, улыбнувшись. — А ты? — Нет, — Джин ответил на улыбку. — Знаю только, какими нотами измеряют расстояние. Намджун непонимающе уставился на старшего, и тот выдал: — Ми-ля-ми. В принципе, Намджун зря вставал, потому что он тут же рухнул обратно, разразившись неожиданным смехом. Шутки Джина были бы не настолько смешны, если бы не комичное выражение лица, с которым он их произносил, а потом и сам принимался довольно подхихикивать. — Я же говорил! — воскликнул Намджун, отсмеявшись, и даже позволил себе сжать чужое плечо в одобрении. Джин, похоже, совершенно бездумно, потянулся к этому же плечу и накрыл его руку своей. С его стороны это была своеобразная невербальная благодарность за поддержку, но неожиданное для них обоих соприкосновение подействовало отрезвляюще, заставляя очнуться, и они одновременно отняли руки. — Поехали? — поспешно спросил Сокджин, рвано махнув в сторону калитки. — Да-да, если ты закончил, — быстро закивал Намджун. Они попрощались с равнодушным смотрителем парка, который в ответ не сказал ни слова, и в тишине дотопали обратно до машины. — Спасибо, что согласился съездить со мной, — Джин начал разговор первым, когда они уже отъехали от младшей школы. — Это я тебя должен благодарить, — с охотой подхватил Намджун. — Было интересно открыть для себя это место. Теперь с нетерпением буду ждать твоей статьи, чтобы сравнить наши с тобой впечатления. — Кстати, насчет статьи: ты сказал, что хотел бы написать в своей истории про этот парк — мне кажется, ты всё еще можешь это сделать, — Сокджин мельком глянул на него. — Ты мог бы сделать упоминание о нем, как о месте для романтического свидания, а я уже опишу его более подробно. Получится что-то вроде перекрестной ссылки. Ну… если ты не против. — Мне нравится эта идея, — одобрил Намджун с воодушевлением. — Парные статьи! Это что-то новенькое, — прыснул он. — Парные?.. — Ну, знаешь, это как парные вещи, которые носят влюбленные, — он вдруг задался вопросом, насколько уместным было это сравнение, поэтому попытался вывернуться: — У влюбленных — парные вещи, а у коллег — парные статьи. — Уговорил, — усмехнулся Джин. Всю обратную дорогу они болтали обо всем подряд: о самых нелепых парных вещах, которые им довелось увидеть, о других заброшенных местах Сеула, об их завтрашней совместной встрече с мебельным салоном, к которой Джин еще не успел подготовиться, и о том факте, что завтра Хосок наверняка будет распекать Сокджина за то, что тот занял почти всю память рабочего фотоаппарата снимками парка. Поэтому время пролетело так быстро, что Намджун, в какой-то момент узнав в проплывающих мимо домах свой район, удивленно воскликнул: — Ого, мы уже доехали! — Пробок совсем не было, поэтому быстро, — пояснил Джин, хотя для Намджуна интересная беседа была причиной более правдоподобной. — Спасибо большое, что опять подбросил. — Ну, это вроде как мой долг, раз я тебя увез. К тому же, получается, парни сегодня снова видели меня с тобой последним, а после их утренних допросов мне стоит быть осторожнее, — он фыркнул, мягко останавливая машину возле нужного дома. — Если завтра ты снова опоздаешь, то история о том, что на закате солнца я увёз тебя на заброшку, сыграет против меня. — Ради тебя завтра я не опоздаю, — с чувством пообещал Намджун. — Кстати, если хочешь, мое вчерашнее предложение о ночевке в силе. Ты же хотел посмотреть, что из себя представляют здешние квартиры. Ну, и чтобы не ездить туда-сюда в ночь… Они одновременно бросили взгляд на часы на приборной панели, которые, как оказалось, еще не пробили даже девять. По сути, «в ночь» оказалось детским временем, и предложение Намджуна с учетом этого прозвучало немного странно. Только вот забирать его он не собирался, в этот раз приглашая максимально осознанно: сегодня ему почему-то действительно хотелось, чтобы хён согласился. Но на этот раз Джин даже не раздумывал, сразу покачав головой: — Извини, мне нужно подготовиться к завтрашнему дню… — Ах да, — Намджун понимающе закивал, стараясь не показать, что отказ его немного огорчил, — встреча с магазином. — …Именно, — с каким-то непроницаемым выражением лица подтвердил тот. — Что ж, тогда до завтра, — он неуклюже отстегнулся. — Спасибо за сегодня. И за больницу, и за поездку к мастеру, и за парк, и за закат, — перечислив всё это, он и сам удивился. Уже собираясь выходить из машины, он вдруг обернулся к Джину, пораженно распахнув глаза: — Правда, ты столько для меня сделал, что я теперь даже не знаю, как тебя отблагодарить. — Просто… береги себя, пожалуйста, — сказал Сокджин, посмотрев с какой-то непередаваемой мягкостью, в которой Намджуну даже почудилась… нежность? Завороженно кивнув, он без слов вылез из машины. Как и вчера, он стоял на улице и махал рукой, пока машина полностью не скрылась из виду.