Метод утёнка

Следующее утро явно претендовало на звание самого бурного утра в жизни Намджуна. Ну, для начала, он проснулся на полу. На его родном надувном матрасе в одиночку шиковал Сокджин, а с другой стороны матраса так же на полу куковал Чонгук. Нет, вчера ночью, конечно, когда они укладывали Джина в середку, тот честно предупредил, что немного пинается во сне, но… «немного»?! Да он же просто выжил их, став единоличным хозяином матраса! Кряхтя, Намджун оторвал себя от жесткого пола и принял сидячее положение. Локоть, который он во сне нечаянно подвернул под себя, нещадно ныл, и Намджун уже успел пожалеть об оставленных на работе мазях Чимина. Так он просидел еще какое-то время, сонно разглядывая блаженно спящего в его футболке Джина. Тот даже во сне выглядел так, словно снимался в рекламе. Сейчас это определенно была реклама надувных матрасов — Намджун даже придумал слоган: «Наш матрас настолько превосходен, что вы не захотите его ни с кем делить!» Вон, Джин-хён явно не захотел. Вокруг уже вовсю деловито кружил Хосок, выглядя слишком бодро для человека, уснувшего вчера глубоко за полночь вместе со всеми. Он уже успел умыться и, судя по всему, даже ополоснуться, и сейчас активно шуршал у холодильника, выуживая остатки вчерашнего пиршества. — Сколько времени? — заторможено спросил у него Намджун. — Почти семь, — с готовностью ответил тот. — Если вы сейчас не встанете, то мы опоздаем на работу. — Почти семь?.. — повторил тот и, заслышав, как рядом с Чонгуком зашевелился кокон под названием Мин Юнги, поспешил подняться, чтобы успеть занять ванную комнату первым. — А чего не разбудил-то? — Не люблю будить людей, — просто сказал Хосок, продолжая хозяйничать на его мини-кухне. Когда Намджун вышел обратно, тот уже почти закончил трапезничать, а рядом с ним стоял Сокджин, очевидно, ждущий своей очереди в ванную. — Джин-хён, доброе утро! — Намджун был почему-то так рад увидеть его, что не смог сдержать радостного возгласа. Правда, сам Джин на это практически никак не отреагировал, пробубнив что-то неразборчивое, и побыстрее шмыгнул в освободившуюся комнату. На Намджуна он при этом совсем не смотрел. — …Чего это он? — на его озадаченный вопрос Хосок лишь снисходительно ухмыльнулся. Проснувшийся, но еще не полностью вернувшийся в этот мир Юнги сидел в спальном мешке и монотонными движениями тер лицо. Глядя на его страдания, Хосок не удержался от шпильки: — Можешь поблагодарить меня, что вчера мы не пили ничего крепче кока-колы. Юнги его, конечно, благодарить ни за что не стал. Минут через двадцать на ногах были все, кроме Тэхёна с Чимином, мирно сопящих на втором этаже и упорно не реагирующих ни на какие призывы ребят спускаться. Дело попахивало безысходностью, поэтому в миссию по их пробуждению включился Чонгук. Через две минуты после его невинно прозвучавшего «Я их немного потороплю» со второго этажа раздались душераздирающие крики, гогот и мольбы о пощаде. Вся троица слетела с лестницы уже максимально бодрой, поэтому сборы опоздашек прошли в активном режиме. И без пятнадцати восемь все уже были готовы к выходу. Тэхён снова настоял на розыгрыше мест в машине с помощью «камень-ножницы-бумага», только в этот раз к игре привлек абсолютно всех, даже Джина, который послушно вытянул руку с непередаваемым выражением «ну, удачи вам всем, если я проиграю». Правда, каким-то невероятным образом проигравшими оказались снова Тэхён с Чимином. Весь их путь вниз до машины сопровождался подтруниваниями над неудачливой парочкой, которая, едва выйдя на улицу, тут же рванула к остановке, на ходу крича что-то про перегонки. — Автобус будет явно быстрее, — рассудил Джин, заводя машину. — Пока мы будем торчать в пробках, они по отдельно выделенной полосе уже докатят. Он оказался прав, и когда они с черепашьей скоростью преодолевали мост, Чимин скинул Чонгуку фотографию входной двери в задание редакции. — Вот заразы, — спортивный дух Чонгука, похоже, давал о себе знать даже в таких ситуациях, на которые конкретно он не имел совершенно никакого влияния. — Напиши им, чтобы сильно не радовались, а сразу садились за работу, — строго наказал верный себе Хосок. — Вы мне все еще должны, кроме Джин-хёна. Вот хён молодец! Сокджин от его похвалы приосанился, с шутливой надменностью оглядывая остальных. Намджун тепло рассмеялся, наблюдая за уморительным выражением его лица. — Ты-то чего радуешься, ты тоже в этом списке должников, — осадил его Хосок. — Не переживай, я уже работаю над концовкой, так что сегодня обязательно отправлю! — Еще бы ты в последний день попробовал сказать, что отправишь не сегодня, — цокнул их строгий редактор. — Несчастливая? — вдруг поинтересовался Сокджин. — Что? — Концовка. Несчастливая? Помнится, ты хотел именно такую. — Аа, — дошло до Намджуна, как только он вспомнил о том разговоре. — Честно говоря, я про это забыл… Хм, нет, мне на ум пришел счастливый конец, но ты прав! Можно было бы попробовать подумать и над таким вариантом событий. — Он сказал «подумать», — Юнги легонько пихнул Хосока. — Значит, до обеда можешь не ждать. — Эй! — возмутился Намджун под хохот остальных ребят. Но как бы он ни возмущался, наверно, доля истины в словах Юнги была, потому что Намджун развернул активную мозговую деятельность по обдумыванию концовки, еще будучи в машине. Он думал об этом, пока они подъезжали к офису, парковали машину, а потом дружной гурьбой поднимались в редакцию. На время попрощавшись с остальными ребятами, Намджун зашел в кабинет вместе с Юнги и тут же направился к своему столу, на ходу выуживая блокнот с записями. Скорее всего, он так сразу и нырнул бы в текст с головой, воодушевленный возможностью привнести в него что-то новое, если бы краем глаза не заметил, как Юнги, захватив со стола рабочий блокнот, развернулся обратно на выход вместе с вещами. — Ты куда?.. — растерянно спросил он, заставив Юнги остановиться. — Работать, — монотонно ответил тот. Вспомнив тематику последней статьи Юнги, Намджун предположил: — Снова будешь отлавливать детей на детской площадке? — Нет, у средней школы Кванджин. Школьники же тоже дети? — по его интонациям было невозможно понять, являлся ли этот вопрос риторическим. — Думаешь, дети постарше проявят больше интереса к цугцвангу? — Я забил на цугцванг, — мотнул головой Юнги, возвращаясь к столу за чем-то забытым. — Но для моих новых вопросов нужны действительно более взрослые дети. — Если ты спрашивал у дошколят про цугцванг, то боюсь предположить, какую тему ты подготовил для учащихся средней школы, — не удержался от подкола Намджун. — Ожидания родителей, — Юнги поднял взгляд и посмотрел прямо на коллегу. — Я помню, что ты писал о подобном пару месяцев назад, но глазами ребенка эта тема, думаю, будет сильно отличаться. — Интересно, — признал тот. — Я хочу по возможности отловить школьников вместе с их родителями, чтобы увидеть их реакцию на слова детей после моего вопроса об ожиданиях взрослых, которые идут вразрез с их собственными желаниями, — он, наконец, выудил из ящика удостоверение. — Полагаюсь на то, что они достаточно впечатлительны и при виде пресс-карты будут со мной максимально открыты. — Почему ты выбрал эту тему? — задумчиво спросил Намджун. Юнги звучал так, словно это была не просто случайно придуманная тематика, казалось, она отзывалась в нем хорошо скрываемым раздражением. Юнги окинул его оценивающим взглядом, будто размышляя, стоит ли вообще с ним этим делиться, а потом всё же сказал: — Мы разговаривали с Чонгуком. Вчера, когда вы с Сокджином уперлись выкидывать мусор аж до границы с Северной Кореей, судя по количеству времени, что у вас это заняло, — Намджун хотел было возразить на эту претензию, но решил не перебивать. — Я спросил у него, почему он выразил желание забрать мою колонку про события в стране, если было очевидно, что никакого интереса она у него не вызывала. И тогда он рассказал про своего отца. Старший Чон, по его словам, никогда не считал работу в нашем журнале выдающимся занятием, каждый раз повторяя, что Чонгук просто зря тратит свои таланты и время на что-то столь малозначительное, — с каждым словом Юнги почему-то выглядел всё мрачнее. — Но когда он поделился с семьей, что на этой неделе будет писать про политику и экономику страны, его отец воодушевился. Чонгук сказал, что тот звонил ему на этой неделе чаще, чем за последние несколько месяцев, предлагая рекомендации и советы насчет событий, которые тому точно стоило осветить. Он радовался, что его сын, наконец, занимался чем-то, по его мнению, достойным и значимым. Я не удивлен, что Чонгука на этом фоне переклинило, — он поджал губы, отводя взгляд. — Неоправданные ожидания родителей, — невесело кивнул Намджун. — Классика. — Я тоже проходил через эту фигню, — продолжил ядовито Юнги. — Каких сил мне стоило оборвать все сети, что родители пытались на меня накинуть. Тогда я сказал им: «Либо я такой, какой есть, либо до свидания». Они всё правильно поняли, и с тех пор у нас идеальные отношения дальних родственников, — он тяжело усмехнулся. — Было неприятно видеть, что даже Чонгук может стать заложником чужих ожиданий. Чонгук, блин! Да он же типичный сын маминой подруги, чего они еще-то от него хотят? Было видно, что внутри Юнги практически кипел от негодования и обиды за младшего. Пусть его эмоции и несли негативный характер, на такого разгоряченного Юнги, на самом деле, было приятно смотреть. Он снова потопал к двери, не дожидаясь реакции Намджуна: не похоже, что она была ему нужна, и не то чтобы Намджун мог ему что-то противопоставить — в этом вопросе он был полностью солидарен с хёном. Юнги ушел, а Намджун сосредоточился на своих записях. Несчастливая концовка стала для него вызовом, и в течение следующего получаса он пытался придумать альтернативные варианты развития отношений своей вымышленной парочки. С альтернативой, признаться, не клеилось. Всё это время главные герои этой истории в его воображении крепко держались за руки и с некой обреченностью молча ждали результата его раздумий. Они не хотели расставаться, и для Намджуна это было очевидно. Честно говоря, ему самому не хотелось их разлучать, но какой же он тогда автор, если идет на поводу у своих несуществующих персонажей?.. Еще через десять минут он сдался. На это его влюбленные радостно вскинули руки и обнялись. То, что они действительно были влюблены, Намджун с удивлением понял только сейчас. Было неожиданностью, что он смог грамотно описать историю их зародившейся любви так, что даже сам это понял, хотя никогда в жизни не любил. «Это всё благодаря Джин-хёну», — с упоением подумал он, вспоминая о старшем. Потянувшись к рюкзаку, он выудил из его недр желтого утёнка и торжественно поставил перед собой на стол. Утёнок смотрел на него доброжелательными глазками, и Намджун, глядя в них, вспоминал все их с Джином вчерашние приключения, отзывавшиеся где-то в подсознании вспышками удовольствия. Сокджина было очень приятно узнавать. К сожалению, их сближение, по мнению Намджуна, носило слишком медленный характер, вызывая у него адронитис — чувство досады от осознания, как много времени уходит на то, чтобы узнать понравившегося человека лучше. Знание об этом термине он почерпнул вчера из словаря, подаренного Юнги, и сейчас испытывал гордость от того факта, что смог им воспользоваться. Однако нужно признать, к концу недели прогресс в их общении был заметен. Открывшаяся вчера правда о настоящем отношении Джина к нему была для него большим откровением — и как бы высокопарно не звучало, но такая правда окрыляла. Сокджин явно знал толк в том, как одной детской игрушкой повысить чувство значимости человека до небес. Неужели, Намджун действительно мог быть предметом восхищения столь прекрасного человека? Потянувшись к игрушке, Намджун надавил на утёнка и улыбнулся, заслышав звук его «кря». Воспоминание об их разговоре после встречи с мебельным магазином бесформенной тревожной кляксой упало на все предыдущие положительные эмоции. Он безуспешно попытался отмахнуться от неприятной мысли, но через некоторое время беспокойное ощущение окончательно расползлось внутри. Намджун уже и не знал истинной причины того, почему его это так сильно волновало, но справиться с этим чувством не мог. В попытках хотя бы отвлечься от него, он снова вернулся к статье и замер, глядя на последние абзацы. Вариант несчастливой концовки пришел ему на ум неожиданно, заставив главных героев переглянуться от неизбежности. Пододвинув блокнот, он принялся быстро записывать свои мысли. Счет времени был благополучно потерян, поэтому, когда в какой-то момент дернулась ручка двери, он даже не знал, кто бы это мог быть: вернувшийся Юнги, или зазывающий на обед Чимин, или Хосок с требованием сдавать статью. Неожиданно, ни один из этих вариантов не был верным. — Ах, Намджун! — с этими словами в кабинет впорхнула Ёнджи, менеджер хостела, расположившегося на нижних этажах. Она часто практиковала технику вторжения на территорию их спокойной редакции с последующим припахиванием кого-нибудь из ребят к своей работе. Только взглянув на нее, Намджун в очередной раз поразился способности этой женщины делать такое отчаявшееся выражение лица, будто случилось что-то настолько непоправимое, из-за чего тут же хотелось вскочить и сломя голову бежать помогать в чем бы то ни было. Даже если это просто севшие батарейки в пульте от телевизора. Или перегоревшая лампочка. Или не открывающееся окно с тугим механизмом. Не важно. Мастер по сеянию паники сделает свое дело. — Ёнджи-нуна, здравствуйте! — дружелюбно поздоровался Намджун, который за два года знакомства с этой невероятной женщиной научился выстраивать с ней правильный диалог. Главное, нужно было изо всех сил игнорировать ее тревожное состояние, пока она не объяснит, в чем было дело, а потом уже действовать по ситуации. — Я ничего не понимаю!.. — простонала она, горестно заламывая руки. — Беда какая-то, тарахтят как старый сломанный телевизор, ни слова не разобрать, ни одной буковки! Я говорю: «Пожалуйста, медленнее!», а они только ускоряются, что за невыносимые женщины! — Вам нужна помощь с английским? — расшифровал ее тираду Намджун, послушно вставая с места. Чаще всего Ёнджи обращалась к нему за переводом. У нее в голове как будто хранилась некая база данных, в которую она заносила все способности ребят, чтобы потом в случае чего обратиться за помощью к кому-то конкретному. Так, например, она стабильно обращалась к Юнги, если в хостеле нужно было что-то срочно починить. Если для хостела требовалось закупить какие-то вещи, желательно максимально дешево, то Ёнджи шла к хозяйственному Хосоку, обладавшему информацией о ценах и акциях ближайших магазинов. Чонгук для нее был первым кандидатом на перетаскивание особо тяжелых вещей. Чимин из-за доброты душевной привлекался к работе в хостеле чаще всех по самым разнообразным причинам. Периодически работающего на крыше Тэхёна она просила помогать постояльцам со стиральными машинками. Припахивала ли Ёнджи Джина, появившегося в их редакции относительно недавно, Намджун не знал, но вряд ли женщина могла упустить заманчивую возможность попользоваться свежей бесплатной рабочей силой. — Дааа! — обреченно протянула она, выходя в коридор вместе с последовавшим за ней парнем. — Они как с цепи сорвались, казалось бы, такие адекватные девочки были в начале. А тут что-то всё тычут по углам, тараторят непонятное, на что-то показывают. Я спрашиваю, мол, грязно, что ли? Но ведь не может быть грязно! Я же убиралась только при их въезде неделю назад. А если они сами в своей комнате поддержать чистоту не могут, тут уж извините, на это я повлиять никак не могу… Она всё говорила и говорила, и от потока ненужной информации, выдаваемой ею со скоростью, которой мог бы позавидовать любой рэпер, Намджуна спасло только то, что идти было недалеко, всего на этаж ниже. Постояльцами оказались те самые девушки, с которыми Намджуну уже доводилось пересекаться. Завидев его, они воодушевились и с особым рвением принялись объяснять, что именно заставило их так переполошиться. Еще при первом паническом «муравьи!» из их уст, Намджун заподозрил неладное. Сейчас муравьев в комнате не наблюдалось, но девушки утверждали, что видели их совсем недавно. Но ведь это могло быть и не связано со вчерашним подарком Тэхёна, правда? И тот факт, что эта комната находилась прямо под их с Юнги кабинетом, тоже мог быть чистым совпадением… Резко развернувшись, Намджун бросился обратно наверх в свой кабинет. Расстояние от двери до подоконника он преодолел в один прыжок, и склонился над муравьиной фермой. «Муравьиным» в ней на данный момент было только название: формикарий был полностью покинут. Неплотно прилегающая крышка объясняла причины заброшенности этого некогда густонаселенного места. Неужели он умудрился задеть ее, когда вчера переселял муравьев на подоконник?.. Дело пахло катастрофой. Нужно было что-то срочно предпринимать, поэтому Намджун, захватив кошелек, спустился обратно к женщинам, которые выглядели малость обескураженными его внезапным побегом. — Сейчас я схожу и куплю отраву от муравьев, — решительно сказал он Ёнджи, которая тут же схватилась за сердце: — Муравьев?! — Да, девушки заметили их в своей комнате. Нужно будет произвести обработку, пока они не расползлись по всему дому. — О боже, какой ужас! — управдом картинно прикрыла глаза рукой, но у Намджуна не было времени на ее театральные представления. Он предупредил иностранок, что купит отраву, и тут же вышел в ближайший хозяйственный магазин. Когда он вернулся, они втроем, каким-то образом договорившись друг с другом без его помощи, реализовывали переезд в комнату в другом крыле. Благо, вещей у девушек было не так много, поэтому переезд был максимально быстрым, и вскоре комната была освобождена. Намджун выполнил обработку согласно инструкции на упаковке, и, оставив окна и двери открытыми настежь, они с Ёнджи покинули помещение. — И что бы я без тебя делала! — с чувством воскликнула менеджер, когда они закончили. Пришлось признаться в том, что она без него (и его халатного отношения к вверенным в его руки жизням) вообще с такой проблемой не столкнулась бы. Вопреки ожиданиям Намджуна, женщина отреагировала практически спокойно — она всегда казалась ему обладателем весьма пофигистичной натуры, которую успешно прикрывала обильно разыгрываемой эмоциональностью. В этот раз механизм работы театра одного актера дал сбой, и Ёнджи просто заторможено удивилась, как людям могла прийти идея держать муравьев за домашних питомцев, а потом, спохватившись, поздравила Намджуна с прошедшим днем рождения. — Я и забыла! — всплеснула руками она. — А ведь утром Тэхён сказал, что вы вчера праздновали и ночевали у тебя. И не предупредил, проказник! А я его обыскалась!.. Ладно, Намджун, пойду я, дел невпроворот. В выходные еще двое заедут, нужно подготовить для них комнаты. Мексиканцы! Говорят, они шумные. Это правда? Если это так, то мне нужно будет заселить их максимально далеко от того китайца, который жалуется даже на писк микроволновки в соседней комнате!.. Она продолжила тараторить, удаляясь к себе вниз, а Намджун остался торчать на лестничной площадке второго этажа. Какое-то неясное беспокойство промелькнуло в его сознании, но так и не обретя формы, затерялось в ворохе других мыслей. Очнувшись, он потопал обратно к себе, решив, что пришло время сосредоточиться на своей работе. Неожиданным сюрпризом оказалось письмо от Хосока, просившего Намджуна взять на себя роль корректора для статьи Тэхёна, раз Юнги свалил куда-то в поля. Хосок акцентировал внимание на том, что к этой работе Намджуну стоило приступить только после того, как он закончит со своей статьей, но тому, честно признаться, было любопытно, о чем в итоге написал Тэхён для его колонки «Что, если…». Поэтому он, решив посмотреть одним глазком, открыл текст, ожидая увидеть что-то про прозрачный потолок или подобные невероятные вещи. Но статья была совсем не об этом. Она начиналась с фразы «Что, если можно было бы собрать всех дорогих тебе людей и поселить в одном месте?» У Намджуна непроизвольно сжалось сердце. От текста веяло детской наивностью, приправленной обреченной покорностью взрослого — чувствовалось, что даже автору не верилось в реальность этой идеи, насколько бы притягательной она ему не казалась. Тэхён с упоением описывал все радости от возможности собрать под одной крышей людей, которые были ему не безразличны, а Намджуну вдруг вспомнились его слова о том, что в хостеле было столько же комнат, сколько парней работало в их редакции. Неужели он хотел, чтобы они все жили вместе? Вспомнилось и то, как воодушевлен был вчера Тэхён идеей совместной ночевки и как счастливо скакал по всей квартире, когда все ребята согласились. Он действительно выглядел человеком, зависимым от чувства целостности, чувства единения с кем-то. Это вызывало в Намджуне тихую печаль: не похоже, что они могли дать ему то, чего он хотел. Негромкий стрекот сверчка ворвался в его мысли. Намджун не сразу распознал этот звук и удивился, поняв, что это был их старый приятель Джон. Значит, он действительно всё это время был здесь? Признаться, он не до конца поверил Тэхёну, когда тот сказал, что сверчок теперь стрекочет только по ночам — да и откуда ему было знать, что… Намджун замер. По ночам?.. «А я его обыскалась!» — подсказала память голосом Ёнджи, заставив Намджуна подскочить на месте. Не медля ни секунды, он пулей выбежал из кабинета. Пока он стремительно поднимался по лестнице, пропуская ступеньки, с каждым ударом бухающего сердца его настигали и другие воспоминания. Приглашение посмотреть вместе закат в вечер пятницы. Просьба подвезти его обратно до редакции после окончания рабочего дня. Факт того, что он успел попробовать блюдо, которое Сокджин с утра готовил на их кухне. Данная двумя иностранками кличка Карлсон… Все эти мысли одна за другой появлялись в его голове, хаотично кружась и складываясь в очевидную картину, в которую он всё равно отказывался верить. Поэтому, достигнув подсобки со стиральными машинками, Намджун дернул на себя дверь и сразу выпалил: — Ты, что, живешь здесь? Тэхён поднял на него свой фирменный задумчивый взгляд, подернутый дымкой заинтересованности. На несколько мгновений они замерли, глядя друг на друга. Грудь Намджуна тяжело вздымалась от стремительного бега по лестницам, а сам он с непонятным чувством надежды ожидал ответа Тэхёна. Он должен был развеять подозрения Намджуна. Он должен был посмеяться над этим глупым предположением. Это же не могло быть правдой, верно? Неужели Намджун мог быть так слеп и абсолютно глух к чужим жизненным трудностям, что даже не понял, что его коллега и друг жил на крыше их редакции? — Да. От его односложного ответа у Намджуна упало сердце. Он прошагал к матрасу в дальнем углу и тяжело опустился на него. Матрас… Это не могло быть более очевидным, верно? — Почему ты не рассказал об этом? — прозвучавший вопрос был до боли неправильным. «Почему я не заметил этого сам?» — но Намджун был недостаточно смелым, чтобы задавать его вслух. — Зачем? — беспечно поинтересовался Тэхён. — Затем, что… — Намджун вздохнул, не договорив. Этот невероятный парень напротив действительно выглядел так, словно не видел в этом ничего такого. — У тебя какие-то проблемы? Если тебе нужны деньги, то, пожалуйста, скажи, я обязательно помогу… — У меня есть деньги, — с легким недоумением возразил Тэхён, после чего поднялся со стула и пристроился на матрасе рядом с хёном. Глянув на него осторожно, спросил: — Почему ты расстроился? — Потому что ты живешь в подсобке со стиральными машинками, — упавшим голосом сказал тот, не понимая, почему ему нужно было это объяснять. — Но тут ведь хорошо, — улыбнулся Тэхён. — Вдохновение так и прёт. Уверен, и спится отлично. Жаль, что так и не получилось попробовать. Ёнджи-нуна не разрешает спать здесь, чтобы не пугать постояльцев, поэтому на ночь я перетаскиваю матрас в редакцию. — Но почему ты тут живешь? — всё никак не мог понять главной причины Намджун. — Ты же раньше снимал квартиру где-то на Ачасан-ро. — Да, но потом мне надоело туда-сюда мотаться. На автобусе — толчея, а пешком слишком далеко. Как-то раз мне было настолько лень возвращаться в квартиру, что я заночевал прямо в редакции. А на утро мне пришла идея, — он довольно улыбнулся. — Зачем мотаться куда-то, если я могу жить в хостеле Ёнджи-нуны? — И… ты решил переехать сюда? — Ага. Мы с Ёнджи-нуной договорились — я съехал со своей квартиры и перевез вещи. Но неожиданно мое заселение не одобрил хозяин хостела, — он разочарованно поджал губы. — Как оказалось, у него политика краткосрочного заселения постояльцев. — Хостелы такого типа обычно действительно не работают с долгосрочными договорами аренды, — кивнул Намджун, соглашаясь. — Ну да, им нужно, чтобы на сайтах мелькали свежие отзывы, и хостел выглядел функционирующим. Но к тому времени я уже разорвал договор с предыдущим арендодателем, так что возвращаться было бессмысленно. Ёнджи-нуна очень настойчиво поговорила с хозяином, и он обещал подумать, — Тэхён пожал плечами. — Вот и думает уже больше недели. — Не думаю, что согласится, — поделился мнением Намджун, которого потихоньку начало отпускать. Правда оказалась не такой страшной, пусть и не отменяла того факта, что больше недели он находился в неведении о том, что Тэхён жил в редакции. — Да, я теперь тоже. Просто время тянет, чтобы гнев Ёнджи-нуны был не таким сильным, — он хихикнул, находя забавным, что эта невероятная женщина была грозой даже для своего работодателя. — Честно говоря, я уже и сам передумал тут жить… — Тэхен трогательно обхватил колени руками и замер. — Сначала я прямо загорелся. А когда узнал, что в хостеле семь комнат… Мне сразу представилось, как если бы мы все сюда заселились. Представляешь? — с огнем в глазах спросил он, поворачиваясь к коллеге. — Мы бы работали вместе, потом отдыхали и веселились бы вместе! Юнги-хён бы ворчал, но чинил все поломанные тобой вещи. Джин-хён нам готовил, а Хосок-хён отчитывал нас, младших, как мамочка. Представляешь? — повторил он снова. — Как одна большая семья… — Тэхён крепче сжал свои ноги и покачался из стороны в сторону, выдерживая паузу. — А потом я написал статью для твоей колонки на эту тему и понял, что это неправильно… Неправильно заставлять людей любить тебя и проводить с тобой жизнь только потому, что тебе этого хочется. Он перевел потерянный взгляд на свои голые ступни и пошевелил пальцами. Почему-то именно из-за этого беззащитного жеста Намджун не выдержал и накрыл его сгорбленную спину собой, заключая в объятья этот маленький комочек любви и одиночества. — Мы любим тебя, — тихо сказал он ему в макушку. — Но нам не обязательно жить в одном доме, чтобы проводить время вместе. Тэхён молча закивал, обнимая его здоровую руку. Он едва слышно вздохнул, и Намджун продолжил: — К тому же, мы ведь уже как семья, разве нет? Вместе обедаем, ходим в кино, празднуем дни рождения. И Хосок вас отчитывает, так же, как и всех остальных, честно говоря. Джин-хён уже готовил для меня, вон скоро и для Чимина будет. Насчет меня можешь не переживать: я когда-нибудь обязательно сломаю что-нибудь в редакции, а Юнги будет это чинить, куда он денется. Тихо фыркнув, Тэхён пошевелился, и Намджун отодвинулся, наблюдая за ним боковым зрением. Некоторое время они сидели в молчании. — Ты прав, мне нужно перестать быть таким жадным, — сказал Тэхён, вытягивая ноги и подминая ладони под себя. — Это не жадность, — возразил Намджун. То, что, на самом деле, это было одиночество, он промолчал. — Я тоже хочу проводить с вами больше времени. Эта неделя показала, что из нас получается неплохая такая команда. Нам определенно нужно продолжать двигаться в том же направлении. Тэхён несмело улыбнулся, взглянув на него. — Но для начала нам нужно найти тебе квартиру, — сказал Намджун бодро, доставая телефон. — Прямо сейчас? — удивился тот. — Да, прямо сейчас. Я советую тебе переехать на выходных. Это неправильно, что ты живешь здесь, — он мягко качнул головой. — У всех должно быть изолированное от других людей место. Всё оставшееся до обеда время они провели на сайтах аренды жилья, подыскивая максимально удобный и сравнительно недорогой вариант. Памятуя о вчерашнем восторге Тэхёна от второго этажа, Намджун добавил соответствующий фильтр. Благо, предложений было более чем достаточно, и после недолгих поисков они остановились на квартире на Джаян-ро, 4, откуда Тэхён мог добраться до работы за двадцать минут пешком. Чтобы не тянуть с этим слишком долго, Тэхён написал владельцу сразу же, как они сошлись на этом варианте. — Спасибо, Намджун-хён! — в радостном возбуждении вскочил на ноги младший. — Пожалуйста. Теперь будем ждать приглашения на новоселье, — в привычку Намджуна никогда не входило напрашиваться в гости, но в этом случае, он был уверен, Тэхён будет радоваться их сходняку самым первым. — Обязательно! — он продемонстрировал вздёрнутый вверх большой палец, параллельно сверяясь с часами. — Пойдем вниз? Хочу рассказать Чимину, что переезжаю, он уговаривал меня сделать это всю неделю. К тому же, Чонгук, наверно, уже приступил к готовке! — Точно, сегодня же у нас дегустация, — воодушевился тот, послушно поднимаясь. Пока они спускались по лестнице, он вспомнил: — Кстати, случайно выпустил твой подарок, прости, — покаялся Намджун, состроив скорбное выражение лица. — Муравьи выбежали в хостел и перепугали постояльцев… — Ого, вот это веселуха! — оценил Тэхён. Намджун тактично промолчал, что для тех двух девушек это событие было далековато от понятия «веселухи». — Но ты не переживай, — он доверительно опустил ладонь на плечо хёна. — Мы еще наловим. — Хехе… Да, спасибо, — обескураженно улыбнулся тот. Вот за это он, честно говоря, вообще не переживал.