Добей меня!

— Лайа, стой! – голос Сандры доносился до меня, как сквозь вакуум. Глаза застелила мутная пелена, и я шла к выходу лишь по памяти, сбивая прохожих и игнорируя нелестные высказывания в мою сторону. Меня переполняла обида и негодование. После стольких лет отец никак не может смириться. Да ладно бы он просто не мог, так он выводит из себя меня, заставляя страдать и ежедневно бороться с желанием вскрыться. Ему не хватает просто злиться, нужно ежесекундно мне об этом напоминать. Я вышла на улицу, вдохнула морозный воздух и прислонилась спиной к подъездной стене, пытаясь восстановить сбившееся от слёз дыхание. Снег не переставал сыпать белыми хлопьями и оседать на влажных ресницах. — Лайа! Вот ты где! Слава Богу! – Сандра выбежала из подъезда и, найдя меня глазами, сразу же прижала к себе. – Чшшш… Спокойно, дыши. Плакать на морозе – не лучшая идея. Я глубоко вздохнула, прижавшись к подруге, и сморгнула новую партию слёз. Сандра права, нельзя плакать на морозе. Но плакать дома теперь нельзя тоже. Я никогда не позволяла себе плакать при отце и не собираюсь этого делать. Если он увидит, насколько сильно задел меня, то это будет плюсик в его копилку, и допускать такого лучше не стоит. Пока я стою на своём – я в выигрыше, если я пошатнусь хоть немного – в выигрыше он. — Спасибо. Я в порядке, – уверено прошептала я, отстраняясь от Сандры. – Пойдём. Надо разобраться с этим раз и навсегда. Мы поднялись обратно наверх. Стоя перед дверью, я сделала глубокий вдох и распахнула её. Спокойно, по-хозяйски я повесила на крючок свою куртку, прошла к столу и села на своё место. Отец сидел, как поставленный на паузу, и смотрел куда-то в пустоту. Я сделала глоток вина из своего бокала, сложила руки перед собой и посмотрела на него (на отца). — Тебе, наверное, пора. Уже поздно, – спокойно выдала я, глядя в упор. Всё ещё уповаю на Оскар. — Ты серьёзно думаешь, что я так просто уйду? – также спокойно спросил отец, отмерев. — Придётся. Ты всё-таки в моём доме. Да, и класть тебя тут негде, – непринуждённо пожала плечами я. — То есть, ты меня выгоняешь? — М… Да, – невозмутимо ответила я. — Ясно, – отец встал из-за стола, оделся, взял свою сумку и напоследок сказал. – Можешь считать, что у тебя больше нет дома. — У меня его никогда и не было, – ответила, не оборачиваясь. Дверь хлопнула, и только после этого я смогла вздохнуть свободно. Я буквально растеклась на стуле, прикрыв глаза. Сандра, сидевшая всё это время тише воды, ниже травы, подскочила ко мне сзади и обняла. — Ты молодец. Ты всё сделала правильно, – прошептала она мне на ухо. Я погладила её по руке, обвивающей мою шею, и вздохнула. — Очень на это надеюсь. Мы провели в такой позе ещё несколько минут, а потом принялись за уборку. Посуды было много. Мы так старались, готовили. А всё ради чего? Теперь я уже и сама не понимаю. Знала же, что так будет, а всё равно надеялась. Всё равно волновалась и ждала. Всё равно хотела. Думала, что вот сегодня всё чудесным образом наладится, но, наверное, чудес всё-таки в нашей жизни не бывает. По крайней мере, тех, которые достаются за просто так. Убирались мы с Сандрой в абсолютной тишине, думая каждая о своём. Хотя, наверное, общая тема наших мыслей была одинакова. Когда бы ложились спать, я тихо прошептала Сандре: — Прости, что так вышло. Я не должна была тебя в это впутывать. — Эй… Не смей извиняться. Ты не виновата, – полушёпотом ответила подруга. – Ты всё сделала правильно. Я слегка улыбнулась. Засыпала я со странным чувством. Слова отца не давали мне покоя. Вряд ли, конечно, он всерьёз больше не пустит меня домой, но я уверена, что теперь приём станет ещё менее тёплым. Бедные мама и Милли. От них поддержки я теперь тоже получить не смогу.

***

Утром Сандра еле уговорила меня остаться дома. Чувствовала я себе не очень. И душевно и физически. Живот крутило так, будто я вчера беспросветно бухала. Сандра сказала, что возможно, это из-за сэндвича, который я вчера перехватила между парами. Возможно, она права. Хотя сейчас вряд ли важно из-за чего меня выворачивает возле унитаза уже около 10-ти минут. В общем, остаётся только надеяться, что это просто сэндвич, и мне не придётся сидеть на водяных кашках ближайший месяц. Сандра ушла, когда я смогла оторваться от своего белого друга и переползти на кровать. Подруга пообещала прийти пораньше и принести таблеток. Я, конечно, сомневалась, что она сможет вырваться, но понадеяться стоило. У нас не было ничего, кроме активированного угля. Всё остальное ушло на посленовогодний коктейль 1-го января. Полдня я провалялась в кровати в полусонном состоянии. Делать не хотелось решительно ничего. В общем-то, ничего и не надо было. Комнату мы выдраили, еда осталась после вчерашних посиделок. Оставалась только домашка. Вот ей, пожалуй, стоило бы заняться. Но мою лень можно было оправдать. Я болею. Официально и без отговорок. Хотя бы раз я могу себе позволить такую роскошь. Ближе к полудню я благополучно заснула, надеясь, что во сне я быстрее приду в себя.

***

Около 7-ми часов вечера меня разбудил стук в дверь. Я приоткрыла глаза и заметила, что уже окончательно стемнело. Снег уже не сыпал, но ветер завывал с гигантской силой. Стук повторился и я вздрогнула. Я уже почти забыла про него и чуть снова не погрузилась в сон. — Кто?! – крикнула я, думая, что это соляные попрошайки и не желая подниматься с кровати. — Конь в пальто, солнце моё, открывай, – раздался из-за двери саркастичный мужской голос. Я закатила глаза. Только его мне тут не хватало. — Открыто, – крикнула я, накрываясь одеялом с головой, уже зная, что сейчас зажжётся яркий свет. — Как в кроличью нору попал, – пробубнил преподаватель, предполагаемо включая свет. Я недовольно простонала в подушку. Мистер Цепеш проигнорировал это подобие на звук и начал шуршать пакетами. Мне было ужасно любопытно, что привело его в моё больное царство, но вылезать из-под одеяла не хотелось. — Кухня? – коротко спросил мужчина, видимо, уже стоя возле двери. — Прямо по коридору, не ошибётесь, – ответила я, подгибая ноги под себя. Когда дверь захлопнулась, я всё-таки вылезла из кровати и осмотрела пакет на столе. Он был доверху набит всякими лекарствами, порошками, сиропами. Большинство было от живота, но находились средства и от простуды, и от головной боли, и от аллергии. В общем, всего понемногу. — Интересно, как он узнал?.. – протянула я, рассматривая баночки с лекарствами. В этот момент дверь распахнулась – буквально с ноги, потому что руки преподавателя были заняты – и меня застали с поличным. — О, сонное царство соизволило встать, – улыбнулся мистер Цепеш, ставя чашки с какой-то бурдой на стол. – Что ж вы тут едите-то такое, чтоб целыми днями с унитазом в обнимку сидеть? — Понятия не имею. Вы вообще, как тут оказались? – спросила я, усаживаясь на стол рядом с чашками. — Ну, знаешь, посредствам машины пересёк пространственно-временной континуум и… — Ладно, не правильная постановка вопроса, – я потёрла переносицу. – Зачем вы тут оказались? — Попробуй пораскинуть мозгами и сама допереть, зачем я мог приехать к тебе в семь часов вечера пакетом лекарств от живота, – преподаватель сложил руки на груди и облокотился на выступ стены, отделяющий импровизированную столовую от спальни. — Откуда вы узнали? – не подумайте, мне было приятно, что он приехал, но где-то очень глубоко. Сейчас же мне хотелось, не смотря на всё удивительное терпение мужчины, докопаться до него. — Соседка твоя рассказала. Сама она забегалась там, ну, я и решил не тянуть кота за хвост и сам приехал. А то мало ли, что тут с тобой… – вздохнул мистер Цепеш. Он взял со стола один из стаканов и, помешав ложкой содержимое, подал мне. – Гадость редкостная, но зато поможет. Постарайся не выблевать всё. Я взяла кружку и посмотрела на бурду. Только от одного её вида захотелось блевать. Я подняла глаза на преподавателя. — Может, хотя бы в туалет пойдём? А то прям тут блевать не хочется. — Ну, пойдём. Но если сразу блеванёшь, придётся пить ещё раз, – предупредил мужчина, открывая передо мной дверь. Мы прошли по коридору, потом я зашла в туалет, а мистер Цепеш облокотился на косяк. Я ещё раз взглянула на жидкость, потом на унитаз и снова подняла глаза на преподавателя. — Давай уже. Не тяни резину. Я зажмурила глаза, закрыла нос и залпом опустошила кружку. Мистер Цепеш был прав – гадость редкостная. Я держалась, чтобы не блевануть только потому, что в противном случае пришлось бы выпить ещё стакан этой жижи. — Так, дыши через нос, – спокойно произнёс преподаватель. – Сейчас до комнаты дойдём, там во второй кружке чай с лимоном. Запьёшь, и нормально будет. Я показала большой палец вверх и попыталась сделать шаг, но бурда тут же пригрозила вылиться из меня, так что пришлось схватиться за стену и зажать рот свободной рукой. Мужчина, увидев это, тут же схватил меня за локоть, дёргая на себя. От такой качки мой живот предательски застонал. Видимо, это было последнее предупреждение. — Ясно. Значит, идём вместе, – констатировал преподаватель, перекинув мою свободную руку себе через плечо. Второй я зажимала рот. Таким образом шаги тоже давались мне с трудом. Каждое движение было штормом для моего живота. – Так, понятно. Значит, иду только я. С этими словами мистер Цепеш подхватил меня на руки и донёс до комнаты, пока я не успела опомниться. Он поставил меня возле кровати и быстро всучил мне в руки кружку с чаем. Воротить нос уже не было сил, так что я молча выпила, сколько влезло, и повалилась на кровать.