Затерянный в прошлом

Сергей сидел, привалившись спиной к скальному выступу, и смотрел на кромку леса, но не видел её — перед глазами стояла жуткая гибель раптора. То и дело его била дрожь, когда он представлял себя на его месте. Жаркое солнце, уже находившееся в зените, высушило его одежду практически целиком, прежде чем он пришёл в себя из этого оцепенения. — Хватит, хватит! — сквозь стиснутые зубы прошипел он. — Пускай сейчас он, а не я. К тому же, он хотел напасть. Чего ж трясёт-то так… Он поднялся на ноги, охнул, нагнулся и стал растирать затекшие икры. Затем он подошёл к краю уступа и вновь глянул вниз. Вода была окрашена в розоватый оттенок, один из крокодилов уже уплыл, но второй выбрался на противоположный уступу пляж, как раз на то место, где до этого метались рапторы, и залёг там, приоткрыв длинную узкую зубастую пасть. Велосипед по-прежнему лежал под водой на том же самом месте, куда стащил его Сергей — видимо, крокодилы вознёй со своей добычей его не задели. Лиана была в порядке, можно было спуститься вниз и достать её конец. Но это стоило делать явно не сейчас, когда ты, спустившись, окажешься в зоне досягаемости этого хищника. Сергей хотел во что бы то ни стало забрать велосипед ещё и потому, что его можно было разобрать на составляющие — иметь ту же металлическую дубинку, сделанную из руля или рамы, было бы неплохо на первое время, пока он не сделает настоящее оружие, подходящее истинному первобытному человеку. Эта мысль немного повеселила его. — Что ж, придётся тебя пока тут оставить… — пробормотал он, развернулся и неспешно пошёл к стене второго уступа, на который ему предстояло залезть, окидывая её взглядом. В высоту она составляла примерно пять метров, и не везде была отвесной; было несколько вполне пригодных для подъёма мест, в одном из которых он и начал свой путь вверх. Карабкаясь с камня на камень, цепляясь за трещины и выступы, Сергей забрался на уступ и, быстро оглянувшись кругом с целью убедиться, что ему ничто не угрожает, растянулся на нагретой солнцем скале, отдыхая от подъёма. Ноги ныли, но не так сильно, как он опасался, а руки давно отошли от той судороги после погони на тропе, и подтягиваться на них было нормально. Долго лежать на горячей, как печка, скале, мальчишка не смог, поэтому встал и осмотрелся внимательнее. Вершина этого уступа в обе стороны представляла себе такой же голый камень, как и внизу. Стена же третьей ступени горы была более рыхлой, камень снизу постепенно сменялся почвой по мере возрастания высоты. Сверху местами свешивались листья папоротников, а также корни, за которые можно было ухватиться, подтянувшись повыше. Мест для удобного подъёма здесь было ещё больше, чем внизу, поэтому Сергей не стал долго выбирать, а просто направился к ближайшему и полез вверх. Одолев трёхметровый подъём и дважды чуть не сорвавшись из-за рыхлости средней и верхней части стены, он схватился за корень, подтянулся и оказался в чахлом леску. Почва чередовалась здесь с выступлениями голого камня, и деревья были низкорослыми и худосочными — многие из них едва превышали рост мальчишки. Он прошёл через лесок, не задерживаясь, и остановился у следующего подъёма, который был ещё более пологим, чем предыдущий, и сплошь был оплетён корнями растений, растущих выше. Между ними кое-где выглядывали птицы, недовольно закричавшие, увидев незнакомца. Некоторые из них вылетели наружу и стали носиться над его головой, то и дело пикируя и пытаясь прогнать его подальше. Они оставили его в покое только тогда, когда он отошёл в сторону метров на двадцать. — Хм, значит, птичья колония… Хорошо, запомним, — Сергей бросил взгляд вверх, выбрал место для подъёма, и продолжил своё восхождение, которое не продлилось долго — вскоре он выбрался в густой тенистый лес, росший ярусом выше. Тот раскинулся по этому уступу в обе стороны, шириной, однако, особо не выделявшись, и мальчишка пересёк его всего за несколько минут, вплотную подойдя к скале. Когда-то, видимо, землетрясение раскололо верхнюю часть острова надвое, образовав эту неровную расщелину, зигзагообразно петляющую по скале, начиная с самой макушки и заканчивая ярусом, на котором стоял Сергей. Сама скала была сложена из жёлтого песчаника, знакомого ему ещё по родным местам. Он задрал голову вверх, пытаясь прикинуть высоту оставшейся части скалы, но кроны деревьев перекрывали обзор, и толком он ничего не увидел. Тогда он направился к трещине, находившейся от него в нескольких шагах. Вход в неё частично скрывали лианы, свисающие с папоротников. Мальчишка отодвинул их, и в лицо ему потянуло свежим прохладным ветерком, что было весьма приятно после этой тропической жары. Он подобрал палку, валявшуюся на земле рядом с входом, и сделал несколько шагов внутрь, после чего остановился, давая глазам время привыкнуть к темноте. По мере привыкания вырисовывались очертания извилистого входа, ведущего вглубь скалы. Сергей бросил взгляд вверх — высоко над ним нависал скальный выступ извилистой расщелины. Неба, само собой, видно не было. Пол же, по которому он направился дальше, был покрыт мелким щебнем, иногда с попадавшимися под ногу камнями покрупнее. Ход непрерывно петлял, то сужаясь так, что мальчишка с трудом протискивался, то расширяясь до размеров большой пещеры. Временами сверху падал рассеянный свет, что освещало ему дорогу, и доказывало, что местами расщелина всё-таки спрямлена, что позволяет солнцу проникать даже на такую глубину. Минут через двадцать, по субъективному ощущению времени мальчишки, впереди забрезжил свет. Обогнув очередной поворот хода, Сергей остановился и заморгал, ослеплённый ярким солнечным светом. Выход наружу был ярко освещён, и когда мальчишка проморгался, то увидел большой валун у входа, а за ним — кроны деревьев, раскинувшиеся на одной высоте с ним. От самой расщелины вниз обрывался довольно крутой склон, состоящий из щебенки и колотого камня. Самые крупные камни лежали внизу, возле границы здешней рощицы. Мальчишка с опаской оглядел окрестности, толком ничего не увидев, вздохнул и пошёл назад. Обратный путь занял меньше времени. Выйдя в лесок, Сергей прошёлся по нему, собирая свисающие с деревьев лианы и связывая их в единое целое. Затем он выбрал наиболее крепкое дерево поближе к краю уступа и привязал к нему один конец своей самодельной верёвки, остальное сбросил вниз. Быстро спустившись по корням на третий уступ, он подобрал моток, поднёс его к краю и снова швырнул. Держаться за лиану он не рискнул, и поэтому осторожно слез тем же маршрутом, которым забирался сюда. Солнце сильно разогрело камни, мальчишка, стиснув зубы, шипел от боли; спрыгнув с половины пути вниз, он стал дуть на обожжённые пальцы, чтобы охладить их: — Тропики, чтоб их! Без бананов и кокосов, но с динозаврами и крокодилами… Спустя пару минут, охладив пальцы, он подтащил уменьшившийся наполовину моток лианы к краю этого уступа и, глянув вниз, выругался — его сумкой всё-таки заинтересовались. Парочка небольших птерозавров, размером со среднюю собаку, нерешительно топталась возле неё, с опаской тыкая её своими клювами. — Ну, я вам покажу… — недовольно пробурчал мальчишка, и кинул моток лиан с таким расчётом, чтобы тот грохнулся рядом с ними, одновременно с этим заулюлюкав, подобно индейцу. Неожиданно шлёпнувшийся конец лиан и громкий воинственный вопль привели крылатых ящеров в ужас, и они, издавая резкие пронзительные крики, поднялись на крыло и разлетелись в разные стороны. — Так-то! — заорал им вслед Сергей, после чего, проследив за полётом несостоявшихся воров, присел на краю второго уступа передохнуть, тем более что ноги стали ныть сильнее. Взгляд его скользнул по пляжу, зелёной стене деревьев, ненадолго задержался на той скале, откуда он пару часов назад смотрел на этот остров, и, наконец, остановился на разрыве в зелёной стене — то ли бухточке, то ли устье той речушки, в которую во время погони шлёпнулся аллозавр. Некоторое время мальчишка напряжённо всматривался, пытаясь понять, река ли это. — Надо будет выяснить, — пробормотал он себе под нос. — Газировки мне надолго не хватит, да и нельзя её пить дольше суток. Вот блин, лучше б я в том магазине минералки купил… Посидев на краю несколько минут, Сергей поднялся, сделал парочку шагов влево и начал очередной спуск. Снова обжёг пальцы, дул на них, спустившись, потом подобрал сумку, убедившись, что птерозавры не тронули её содержимое. Затем он отнёс её ближе к стене второго уступа, вернулся назад и с края посмотрел вниз. Крокодила на пляже уже не было, от него остался лишь след на песке, отмечавший его обратный путь в море. Велосипед всё так же лежал под водой, а лиана была натянута между ним и камнями, за которую мальчишка ранее закрепил её конец. Сергей тщательно осмотрел весь проливчик под уступом, благо, освещение и чистота воды позволяла это сделать. Крокодилов нигде не было видно. Облегчённо вздохнув, парнишка прошёл вправо и начал свой последний спуск, рассчитывая перетащить своё средство передвижения на эту сторону. Пляж под уступом, на который он переплыл полтора часа назад, за последнее время уменьшился в размерах вдвое. Сергей, никогда раньше не видевший приливов в действии, удивился этому, но, тем не менее, продолжил спуск. Внизу он освободил конец лианы и прикинул её общую длину — лиана была закреплена на середине пляжа в чуть провисшем состоянии, что значило — есть несколько лишних сантиметров. А если пройти к близко подступившей кромке воды и подняться на уступ там, закрепив конец древесной «верёвки» у себя на поясе, то можно вытащить велосипед прямиком наверх, не рискуя тянуть его на этот пляж. Здесь и укрыться-то негде от нападения потревоженных крокодилов… Сергей, прикинув в уме и другие варианты, быстро отмёл их как крайне опасные для жизни, и остановился на этом плане. Обвязав конец лианы вокруг пояса, он пошёл вдоль уступа к воде, высматривая место, откуда удобнее всего начать подъём. Таковое нашлось у самого его края, где его стена выпирала в заливчик своей острой гранью, рассекая собою пляж на две части. Только сейчас прилив затопил часть пляжа, и парнишке предстояло пройти по воде несколько метров, чтобы достичь намеченного места. Он ступал медленно и осторожно, стараясь не загребать ногами воду шумно. Крокодилов пока он не замечал — но кто знает, где они теперь? Он начал подъём, смещаясь к самому краю утёса, карабкаясь по нему, чтобы лиана не натянулась раньше времени, и не сдвинула велосипед с его нынешнего местоположения — Сергей не был уверен, что ему удастся вытащить своего двухколёсного коня в таком случае, а изображать корабль, отдавший якорь, тем более ему не улыбалось, как и окончательно утопить велик. Но пока всё шло гладко, лиана натягивалась постепенно, и мальчишка уверенно лез наверх, цепляясь за камни и подтягиваясь. Благо, в отличие от третьего уступа, здесь был сплошной крепкий камень, который не крошился, как тамошний песчаник. Забравшись на край уступа, парнишка посидел несколько минут, отдыхая и смотря, как с той части лианы, что долго пребывала в воде, срываются редкие капли и падают вниз мелким дождиком. Всё было спокойно, подводных зубастых рептилий его действия пока не привлекли. Наконец, он поднялся на ноги, встал в наиболее подходящую позу и осторожно потянул за лиану. Велосипед потащило по подводному песчаному откосу, пока тот не закончился обрывом в самой глубокой части проливчика. Как только двухколёсник соскочил с откоса и подобно своеобразному маятнику медленно заскользил навстречу подводной части уступа, Сергей стал быстро выбирать лиану, стараясь поднять своё средство передвижения как можно выше к поверхности воды, прежде чем тот врежется в камень. И это ему удалось: когда велосипед столкнулся с уступом, над водой уже показался его руль. Раздался скрежет, когда мальчишка потащил его вверх. Своими выпирающими частями велосипед постоянно цеплялся за неровности утёса, приходилось то ослаблять лиану, то отводить её в сторону, чтобы освободить зацепившиеся за камень педаль, руль или сиденье. Плюс к тому с него стекала вода, барабаня по поверхности проливчика, создавая вместе со скрежетом неслабый шум, поэтому владелец велосипеда не особо удивился, заметив сразу три огромных тёмных силуэта, два из которых плыли к этому месту с правой стороны пролива, а один — с левой. Велосипед уже был достаточно высоко над водой, поэтому Сергей не особо опасался, что крокодилы смогут его достать. Каково же было его удивление, смешанное со вспышкой страха, когда один из них, подплывший раньше своих собратьев, раскрыл длинную зубастую пасть и чуть ли не наполовину выпрыгнул из воды, взмахнув своим хвостом и едва не схватив велосипед за заднее колесо! Мальчишка от неожиданности едва не выпустил лиану из рук. Железный конь его же, как назло, в очередной раз зацепился педалью за скальный выступ и пережил ещё две подобные атаки, прежде чем закусивший губу дрожащий владелец высвободил его из ловушки. Наконец, подтащив велосипед до верхнего края уступа, парнишка схватил его за руль и выволок на каменную твердь, после чего в изнеможении рухнул рядом с ним, наслаждаясь тенью набежавшего на солнце облака. Пролежал он так довольно долго, пока солнце не освободилось от облачной хватки и не начало снова печь землю своими лучами. Поднявшийся на ноги Сергей замер, прислушиваясь — вдалеке раздался раскат грома, а за ним ещё один. — Ну вот, снова гроза… — вздохнул он, и уставился во все глаза на проходивших напротив него вдоль линии деревьев по пляжу двух аллозавров. Их морды были окровавлены, а животы раздуты, что показывало, что они только что плотно перекусили. Тот из них, что был поменьше, притормозил и во все глаза уставился на мальчишку, но второй, не сбавляя хода, казалось, поторопил его глухим низким рыком, после чего первый ускорил свой ход, нагоняя второго. Громкое шипение, издаваемое сразу несколькими глотками, раздалось куда ближе. Сергей осторожно подполз к краю и выглянул за него, но тут же выдохнул — это были вылезшие на пляж напротив уступа крокодилы, пытавшиеся ухватить велосипед. К ним присоединились ещё двое их собратьев, и пятёрка распахнутых исполинских пастей была обращена к уже удаляющимся аллозаврам. Те же, пройдя ещё какое-то расстояние вдоль леса, вплоть до бухточки, повернули налево и скрылись между деревьями. Только тогда крокодилы успокоились и закрыли свои ужасающие пасти. Успокоился и Сергей, вернувшись к своему велосипеду и осматривая его. На первый взгляд, всё было в порядке, за исключением пробитых во время погони колёсных камер и размокших от воды сумочки с гаечными ключами, чехла для насоса и ковровой обивки сиденья, вдобавок ещё и запачкавшейся грязью, соприкасаясь во время подъёма со стеной уступа. Парнишка отсоединил сумочку от рамы, расстегнул её, высыпал оттуда все ключи и, как следует, выжал их вместилище. Затем он повторил эту процедуру с чехлом для насоса. Сам же насос и ключи он сложил в сумку с продуктами, намереваясь забрать с собой вверх. К ним он добавил и выжатые почти досуха сумочку и чехол. Раскаты грома раздавались всё ближе и громче. Солнце то и дело скрывалось за становившимися всё крупнее облаками. Следовало торопиться, ему не хотелось в очередной раз промокнуть. Сергей дотащил велосипед до стены следующего уступа, рядом со свисающей сверху лианой, и, как смог, закрепил его крупными камнями, пособирав их, пройдясь по утёсу взад-вперёд. Он читал о силе тропических ливней, и опасался, что его с таким трудом спасённый двухколёсник просто-напросто смоет в море, поэтому над его транспортным средством вскоре выросла целая горка камней. Лиана по-прежнему была привязана одним концом к рулю, а другим — к поясу мальчишки, и он рассчитывал закрепить её выше. Подойдя к уже опробованному месту подъёма, Сергей посмотрел вверх, подпрыгнул и зацепился рукой за удобный выступ, после чего не спеша полез вверх. В голову пришло воспоминание о степных скалистых балках, где он любил лазать вместе с друзьями. Вернётся ли он назад… Поморщившись, Сергей вновь отогнал от себя эти мысли, ощущая всё нараставшее желание расплакаться. В глазах защипало. — Сейчас не время и не место! — с внезапной злобой прошипел он самому себе. — Не будь девчонкой! Слёзы отступили, приступ злости к самому себе придал ему сил, и он сам не заметил, как залез наверх, костеря себя самыми последними словами. Как ни странно, это подействовало на него куда лучше того, если бы он подбадривал сам себя. Стоя на втором уступе, он, не теряя времени, отвязал лиану от пояса и прикрепил её к одному из выступавших подобно острым клыкам динозавра камней, после чего стал вытаскивать наверх сумку со всеми вещами. Перетащив её к стене третьего уступа, он поплевал на ладони и полез дальше. Всё было хорошо вплоть до последнего уступа, покрытого корнями. Сумка здесь несколько раз зацепилась, а когда он дёрнул слишком сильно, лиана порвалась, и она загремела вниз, разбрасывая своё содержимое. Разозлённому мальчишке, которому уже порядком надоело лазать вверх-вниз с ноющими конечностями, пришлось спускаться за ней, собирать всё обратно и вновь привязывать лиану. На этот раз он был более аккуратен и терпелив, и благополучно доставил сумку наверх, где отвязал «верёвку» и понёс её к расщелине. Чёрная грозовая туча уже накрыла солнце целиком, гром гремел, не переставая, и Сергей буквально бежал к своему укрытию, перепрыгивая поваленные стволы деревьев и огибая заросли. Хорошо, что бежать было недалеко. Ливень накрыл его уже на подходе к расщелине. Сперва по листве папоротников забарабанили редкие капли, а когда мальчишка, подхватив оставленную при входе палку, забежал внутрь, припустил в полную силу. — Разверзлись хляби небесные… — только и оставалось сказать Сергею, ошарашенному творящимся снаружи. Это был уже не ливень, а настоящий потоп, обрушившийся на лесок буквально в двух шагах от присевшего на плоский камень мальчишки. В паре метров от входа уже ничего не разглядеть, видны лишь сильно смазанные силуэты деревьев, качающихся под напором стихии. Серые струи напоминали водопад, низвергавшийся с вершины горы, в пещере за которым сидел Сергей. Внутри резко потемнело. Дождь продолжался, как показалось парнишке, не менее получаса. За это время он успел перекусить, пожевав корочку хлеба и запив её тёплой невкусной газировкой, бутылку с которой он вскрывал с величайшей осторожностью, не желая расплескать содержимое из-за накопившихся от постоянных сотрясений газов. Потом он запустил руку в карман, и… — Твою мать… Он извлёк оттуда мокрые коробки со спичками и выругался куда крепче. Он напрочь позабыл о них уже после того, как покинул магазин, и теперь осознание того, что лишился возможности разводить огонь, сводило его с ума. Однако спустя пару минут мальчишка чуть поостыл и вспомнил, что дома он высушивал спички и использовал их по назначению. Правда, половина из серных головок становилась ломкой и опадала с палочек, но развести костёр всё же было возможно. — Высушу, — пробормотал ещё злящийся на свою забывчивость Сергей. — Вот выглянет солнце, и… Хм… А ведь я читал, как на Севере спички сушат… И часть отсыревших палочек для добывания огня он засунул себе в шевелюру, сняв кепку. Остальные же он высыпал на камень, на котором сидел, положив влажные коробки из-под них рядом. Сам же прислонился возле выхода и стал смотреть на постепенно затихающий ливень. Раскаты грома звучали всё дальше и дальше, и постепенно дождь сошёл на нет, лишь крупные капли срывались с листьев, падая на размокшую землю. Выглянуло солнце. Выждав ещё несколько минут, парнишка вышел наружу и, стараясь ступать по опавшей листве и камням, направился к краю уступа, но, подойдя к нему, едва не оставив свои кроссовки в грязи, махнул рукой и выругался, представив, что ему опять придётся лазать вверх-вниз, да ещё и по грязи. — Ну его нафиг! Даже если велик и утоп, сделаю «кошку» и выловлю его снова. Мало я, что ли, вёдер из нашего колодца доставал? Нет, до заката тут надо осмотреться и поискать что-нибудь, могущее мне пригодиться. Да и место для ночёвки надо обустроить. Он повернулся и направился обратно, с трудом вытаскивая ноги из грязи и осматриваясь по сторонам. — Крепись, Серый, теперь ты доисторический Робинзон, — хмыкнул он и криво усмехнулся. — Так не посрами же честь предшественника…