Затерянный в прошлом

Вернувшись к входу в расщелину, Сергей счистил грязь с обуви, повернувшись спиной к пещере и осматривая заросли. Затем он побрёл влево вдоль горы, захватив палку и стараясь наступать на камни, в изобилии валяющиеся прямо возле неё по всей её протяжённости. Хищные динозавры, типа тех же рапторов, тут явно не водились, им бы это не позволили сделать крокодилы — подросток сам видел некоторое время назад, чем закончилась попытка одного из пернатых ящеров переплыть заливчик. Про более крупных животных и говорить нечего. Однако в кронах деревьев было немало мелких птиц и ящерок-летяг, охотящихся за насекомыми. Что до деревьев, растущих тут, то помимо уже привычных взору древовидных папоротников и саговых пальм, росли пальмы и других видов — Сергей видел большие гроздья каких-то зеленовато-коричневых плодов, своим внешним видом напоминающих грецкие орехи. Росли тут и хвойные деревья, но попадались они редко. Чем дальше продвигался мальчишка, тем уступ становился уже, а деревья — ближе друг к другу, нависая над обрывом. Наконец, продравшись через почти сплошную стену пальм, он замер, смотря вниз, где довольно-таки далеко плескались волны, накатывая на отвесные скалы острова. Пришлось повернуть назад. Отдохнув у расщелины несколько минут и выпив пару глотков газировки, Сергей поднял бутылку и подержал её на весу, смотря, сколько жидкости в ней ещё осталось. Ещё порядочно, учитывая то, что хранить долго эту воду нельзя, иначе она испортится. Вон хлеб-то другое дело, его порезать на кусочки да засушить, и можно питаться сколь угодно долго, пока он не закончится. — М-да, всё-таки зря я минералку в магазине не взял вместо этой газировки… — вздохнул подросток. — Без обычной воды я долго не протяну, тут даже никакие динозавры не понадобятся… Он взглянул на листья папоротников над головой, с которых ещё срывались дождевые капли, и его осенило: — С другой стороны я ведь в тропиках, так? Насколько я помню, времена года здесь делятся на сухой и влажный сезоны. Или это относится только к экваториальной зоне?.. Ну, неважно. Во время влажного сезона часто идут дожди. Следовательно, мне надо эту дождевую воду как-то набрать и даже запасти, если повезёт… Но как? Мальчишка сорвал ближайший лист с низкорослой саговой пальмы и стал им обмахиваться. На секунду он задержал его над бутылкой, стоящей у его ног, и вновь сообразил: — Воронка! Точно! Сделаю воронку, вставлю в бутылку, когда газировка закончится, и запасусь водой во время следующего ливня! Тут они такие мощные, бутылку наполнит мигом. Правда, вот из чего воронку эту мне сделать… Это была проблема. Отнеся бутылку в расщелину, Сергей побрёл по уступу теперь уже в другом направлении, думая над решением вновь возникшей задачи. Большие и широкие листья одной из низкорослых пальм привлекли его внимание, и он остановился возле неё, трогая их и пытаясь свернуть в трубочку. Результат его порадовал: — Ага, отлично! Вот из этих листьев и сделаю воронку. Даже не одну, а несколько, про запас. Так, что там теперь у нас дальше… Он прошёл вдоль горы ещё несколько десятков метров и убедился, что с этой стороны уступ заворачивает и уходит куда-то в сторону. Дальше он решил пока не ходить, а вместо этого подготовить себе место для ночёвки. На обратном пути он срывал широкие перистые листья папоротников и пальм, складывая их в своеобразный веер и неся на плече. Сбросив свой груз внутри расщелины, он вернулся в лесок и вновь прошёлся по нему, на сей раз ища нечто другое — сухие ветки, палки и прочий хворост, что может гореть. Жаркое солнце делало своё дело — многие торчащие из куч старой опавшей листвы палки были уже высохшими; и спустя какое-то время в его убежище образовалась целая гора древесного топлива. Отобрав наиболее подходящие палки из этой горы хвороста, Сергей достал свой нож и стал обтёсывать их концы с обеих сторон, делая колья. Некоторые палки были слишком длинные, ему приходилось переламывать их пополам, другие же — слишком короткие, из них получалось некое подобие дротиков. Вспомнив о спичках в своих волосах, он, проведя пальцами по шевелюре, достал их и убедился, что они вполне высохли и пригодны к розжигу. Те же, что лежали на камне, были ещё влажные, и мальчишка, недолго думая, засунул себе в причёску ещё несколько штук. Затем он продолжил работу. Половину готовых кольев он воткнул в землю прямо на выходе из расщелины так, чтобы заточенными концами они смотрели наружу, оставив небольшой проход для себя. Другую же половину он отнёс к ближайшему узкому месту внутри пещеры, бывшему в десятке шагов от входа, и перегородил кольями путь и тут. Было нелегко установить их в здешнем гравии, но подросток справился и с этим — воткнув на десяток сантиметров в пол расщелины, он натаскал крупных камней снаружи и закрепил нижние концы кольев намертво. Теперь и этот ход был преграждён. Отхлебнув газировки, которая совсем не утолила жажду, Сергей вздохнул — вся надежда на завтрашний дождь, если только он не ошибся в расчётах, и тот действительно пойдёт. Сменив высохшие в волосах спички на ещё горсть влажных, подросток вновь принялся таскать камни, сбрасывая их в двух выбранных внутри огороженного кольями участка расщелины местах. Натаскав их достаточно, он выложил два крупных очага на земле рядом с каждым из заслонов, но не слишком близко, чтобы не подпалить колья. Затем он перебрал хворост, и в каждом из будущих кострищ подготовил топливо для запала. После этого ему оставалось лишь наломать палок для дальнейшего поддержания огня. Недовольный их малым количеством, Сергей ещё пару раз сходил за хворостом, и вскоре рядом с каждым из очагов выросло по небольшой поленнице. После этого он натаскал внутрь расщелины ещё камней и, наконец, остановился, переводя дух и вынимая спички из волос: — Отлично. Если каким-то чудом рапторы прорвутся на остров, я смогу дать им отпор. Он чиркнул одной из спичек, чтобы проверить, действительно ли высохла она, и улыбнулся, смотря на зажёгшийся огонёк. Убрав горку высушенных спичек в один из коробков, подросток оставил его на месте, не став забирать с собой. Вместо этого он проверил оставшиеся и убедился, что они тоже высохли. Зажигать, тем не менее, ещё одну на пробу он не стал. — Надо бы поискать тут кремнистые камни, — пробормотал он вслух, дабы развеять тишину. — Дома я высекал искры из бетона с помощью увесистой железяки, а вот с нашими песчаниковыми камнями подобный трюк не выходил. А тут на нижних уступах какая-то другая совершенно порода, надо будет её завтра опробовать. А ещё разведать местность за этой горой. Что там таит от меня лесок? Солнце нависло уже над верхушками деревьев противоположного берега, и светило сквозь нависающие над входом лианы с маленькими листиками, отбрасывая длинные тонкие тени, напоминающие узорчатую решётку. Сергей заметил это и хмыкнул: — На тюрьму похоже. Пойду-ка я наружу, пока ещё не стемнело… Снаружи он устроился на одном из плоских камней рядом с входом, и, вытянув ноги, расслабился. В кронах деревьев шумели птицы, перелетая или просто перепрыгивая с одного длинного листа папоротника или пальмы на другой. Изредка мальчишка видел и ящерку-летягу, ловко выхватывающую насекомое из-под клюва зазевавшейся зубастой птахи, и тут же спасающуюся бегством от одураченного пернатого. В просветах между кронами были видны и птерозавры, парящие высоко в небе. Особо крупных среди них не было — в основном, похожие на тех, что несколько часов назад заинтересовались его сумкой. Из леса за пляжем временами доносились различные звуки животных — пронзительные крики, злобное рычание, нечто, похожее на хмыканье и даже на мычание коров. Занимаясь сбором палок и хвороста, Сергей поначалу не обращал на это внимания, но теперь, прислушиваясь к разноголосому хору и понимая, что все эти голоса ему абсолютно чужды по слуху, ему становилось не по себе. Когда солнце стало скрываться за деревьями, подросток поднялся на ноги и поморщился — перетруженные мышцы в них давали о себе знать всё сильнее. Тем не менее, ему оставалось сделать последнее на сегодня дело — обустроить себе лежанку. Вернувшись в расщелину и вбив в землю ещё один кол, окончательно перегораживающий выход наружу, он разложил заранее подготовленную листву по земле так, чтобы её хватало на всю длину его тела. В изголовье же он подложил немного рыхлого хвороста, прикрыв его этой же листвой, образовав достаточно мягкий валик. После этого он опробовал свежесозданное спальное место. Было жёстко и довольно непривычно; голова всё время проваливалась — стало удобней только тогда, когда мальчишка подложил под прослойку мягкого хвороста камень прямоугольной формы. И всё-таки даже такая наспех сделанная лежанка была куда лучше того, если бы он устроился спать на голой земле. Парнишка съел ещё кусочек хлеба, запив парой глотков газировки, прежде чем солнце окончательно скрылось за гребнем противоположного берега. Ещё несколько минут деревья на его верхушке выделялись тёмными силуэтами на фоне алого неба, а затем — раз — и резко потемнело. На небо высыпали мириады ярких крупных звёзд, а звуки динозавров, доносящиеся с той стороны, затихли, но ненадолго. Ночные животные вышли на охоту, и каждый раз, когда оттуда доносился резкий вскрик, Сергей вздрагивал, пока спустя некоторое время не привык. Он убрал коробок со спичками обратно к себе в карман, и теперь лежал на своей зелёной постели из листвы, прижимая к груди одной рукой увесистый короткий колышек, сделанный из забракованных по длине палок, а второй нащупывая в правом кармане свой раскладной нож. Лежал он ногами к выходу из расщелины, и сквозь тонкие верёвки лиан видел кусочек ночного неба с необычно большими и яркими жёлтыми и красноватыми звёздами. В голове всколыхнулась было мысль выйти наружу и поискать знакомые созвездия, но он отмёл её почти сразу — небо его родного времени и эти небеса разделяло много миллионов лет, рисунок далёких светил был совсем другой. Лишь метеоры падали, как и тогда — видимую часть неба пересекла белая полоска, тут же погасшая. Сергей подумал, что неплохо было бы загадать желание, да только он уже не успел, метеор погас. Желание же у него было всего одно — вернуться домой. И стоило ему только подумать об этом, как на него обрушилось больше не сдерживаемое ничем осознание того, что всё, дома он больше не увидит никогда. Ему не повезло оказаться на той дороге и столкнуться с коварным смерчиком, забросившим его сюда, и кто знает, существуют ли здесь подобные явления природы? Скорее всего, нет, и выходит, что он вытащил билет в один конец. Дыхание подростка спёрло, из глаз брызнули слёзы. — А всё из-за того, придурок, что ты не заметил тот долбанный смерчик! — злобно прошипел он, стукнув себя по лбу кулаком. — Задумался, видите ли! Будь ты повнимательней, этого бы не случилось! Сдалась тебе эта ящерка, лучше б домой поскорей ехал! А теперь ноешь, урод, домой хочешь. А домой теперь никак! Или всё же… Внезапная догадка поразила его. Если ящерка в том подвале была каким-то мелким динозавром, значит, существовал и путь назад! Сергей помнил, что в тот день был шквал, после чего по степи стали гулять эти вихри. Возможно, что этого самого динозаврика, как и его самого, тоже переместило во времени, в двадцать первый век, и напуганное резкой сменой обстановки животное спряталось в ближайшем месте, которое сочло безопасным — в том подвале. А когда он спугнул эту ящерку, то она, помчавшись наружу, угодила в ещё один смерчик — подросток помнил, как в лицо ему дохнуло порывом ветра, когда он бежал по ступеням вверх — поэтому остальные ребята и не увидели её. Вот, в чём дело! Динозаврик вернулся к себе домой, либо же отправился путешествовать во времени по иным местам — неизвестно. Но сам факт того, что перемещение состоялось, доказывал, что существует способ убраться отсюда. Надо только найти похожий смерчик, и… — …и отправиться прямиком в архей, где сдохнуть сразу же — от недостатка воздуха, купаясь в приятной тёплой лаве, — сыронизировал Сергей, смахивая остатки слёз с глаз. — Или отправиться ещё дальше в прошлое, и стать самым первым спутником формирующейся планеты. Или оказаться посреди Панталассы и ждать, пока не утонешь, либо пока тебя кто-то не слопает. Нет, мне ещё повезло, что я оказался на суше… Чуть отступившее во время размышлений отчаяние вновь накатило, и мальчишка быстро заговорил, успокаивая себя: — Но попытка не пытка. Можно поискать здесь эти смерчики, а можно и попробовать другой способ — оставить здесь какой-нибудь рукотворный след, чтоб «здесь был Сергей» через миллионы лет навёл такого шороху… Чтобы прилетели сюда учёные на своих машинах времени, и тогда я буду спасён. Только вот какой след оставить… Мозг тут же подсказал решение — свой собственный скелет. Сергей хмыкнул: — И так, и так, а выходит, что помирать мне всё же придётся. Надо только постараться сделать это не в желудке динозавра, а в собственной гробнице. Древнемезозойский фараон Сергефнатон Первый, ха! И место прямо подходящее, гора эта словно пирамида… Он нервно хохотнул и чуть пошевелился, устраиваясь поудобнее. Вспышка отчаяния прошла, но ей на смену медленно, но уверенно накатывал страх. Страх темноты, страх одиночества. Ему то и дело казалось, что из темноты кто-то появится и прыгнет прямо на него. Со вздохом он встал с лежанки и нашарил в кармане коробок спичек, на ощупь направляясь к очагу возле выхода. Из глубины расщелины тянуло прохладным ветерком, так что можно не было опасаться того, что дым пойдёт внутрь. Он чиркнул спичкой, и вокруг крохотного огонька, казалось, сгустилась тьма, когда он подносил его к растопке. Та занималась медленно и неохотно, но Сергей, имевший большой опыт разведения костров такого рода, когда по осени или ранней весной они с братом и бабушкой сжигали опавшую листву и прочий бурьян, легонько раздувал занимавшееся пламя, пока, в конце концов, оно не охватило всю лиственную кучку. Тонкие чурки, сложенные шалашиком над растопкой, занялись куда охотнее, весело потрескивая в разгорающемся огне. Дым от костра сперва всё-таки рассеялся по расщелине, заставив мальчишку покашлять, но затем почти сразу же его вытянуло наружу сквозняком из глубины. Подросток подкинул ещё несколько палочек в костёр и вернулся к своей лежанке, вновь растянувшись на ней. На стенах, уходивших ввысь, дрожало красноватое зарево костра, придавая им зловещий вид. Но со светом парнишке было куда спокойней, и он прикрыл глаза, собираясь вздремнуть. Но сон к нему не шёл. Закончился его первый день в новом мире, и Сергей, время от времени поднимаясь с лежанки, чтоб подбросить ещё дров в костёр, мысленно переживал всё снова — от момента пробуждения, обычных утренних дел, до поездки в магазин и последовавших за этим событий — смертельно опасного бегства в стаде игуанодонов, чудом не угодив под их ноги, спасения от почти догнавшего его аллозавра, небольшой передышки, а затем снова бега по песку и заплыва в проливчике. Знал бы он тогда, что там водятся такие крокодилы… полез бы всё равно, ведь выхода не было. Вспомнив жуткую смерть раптора, он вновь задрожал. Бедняга… Так проходил час за часом. Мальчишку за всю ночь так никто и не побеспокоил, за исключением нескольких крылатых насекомых, привлечённых светом костра; к крикам ночных динозавров, доносящимся с другого берега, он привык, и уже под утро погрузился в полудрёму, тем не менее, крепко сжимая в одной руке колышек, а в другой — нож. Проснулся он, когда снаружи уже вовсю светило утро. Перед этим, пошевелившись во сне, он попытался лечь на левый бок, но мышцы ног отозвались резкой болью. Охнув, он привстал на своей лежанке, и спросонья несколько секунд пытался сообразить, где находится. А как вспомнил всё, лишь выругался. Костёр давно затух, употребив в себя за эту ночь почти всё собранное топливо, лишь маленькая струйка дыма поднималась с одной не до конца сгоревшей головешки. Из глубины расщелины ощутимо тянуло сквозняком, и Сергей, повернув голову, снова охнул — шею пронзила острая боль. Он кое-как, с трудом поднялся на ноги. Икры ужасно болели, руки отказывались подниматься выше уровня плеч, спина затекла и не сгиналась вообще. Во рту жутко пересохло, будто бы он лет сто ничего не пил. Есть не хотелось, но мальчишка по себе знал, что это чувство накатит ближе к полудню. Он проковылял к выходу, вырвал из своего самодельного частокола мешающий пройти кол, и, опираясь на эту длинную палку, вышел наружу и осмотрелся по сторонам, после чего пригляделся к земле: не был ли кто из динозавров сегодня ночью на уступе. Но нельзя было ничего понять — на первый взгляд, всё оставалось таким же, как и вчера, и он, отойдя по нужде, вновь вернулся в расщелину, установив кол обратно на его место. Присев на лежанку, он вздохнул: — Ну всё, протянуло сквозняком ночью, теперь чувствую себя, как старый дед! Ноги ломит, руки отваливаются, в спину будто кто распорку вставил, не согнуть… После скудного завтрака, состоявшего из кусочка хлеба и остатков газировки, подросток буквально заставил себя выйти наружу, чтобы не находиться всё время на сквозняке. Здесь он просидел какое-то время, наблюдая за птицами, а затем отправился собирать хворост для костра — вчерашние запасы почти закончились. Делать это было довольно трудно — ноги нещадно болели, но Сергей никуда не торопился, и пробирался среди деревьев, опираясь на палку. Сегодня ему попалось больше сухой опавшей листвы, чем вчера, и всего за пару часов он приволок в расщелину примерно в полтора-два раза больше хвороста, чем за весь вчерашний вечер. Ветер тем временем усилился и принёс с собой пока ещё далёкие звуки раскатов грома. Мальчишка тут же оставил сбор хвороста и переключился на создание воронок для сбора воды в бутылку. Материалом для них послужили широкие листья пальм, свёрнутые наподобие кулька для семечек; а чтобы лист не развернулся, Сергей скрепил каждую самодельную воронку иглами хвойных деревьев. Вышло не слишком надёжно, но уж как есть. Три воронки заняли своё место рядом с бутылкой возле выхода из расщелины, а мальчишка вновь отправился за хворостом. Он бросил своё занятие только тогда, когда по листьям деревьев застучали первые капли дождя. Закинув последнюю охапку хвороста внутрь, он снял всю свою одежду, разулся и, взяв бутылку и одну из воронок, вышел под ливень. После жаркого утра холодный душ взбодрил его, заставив пританцовывать на месте, даже невзирая на боль в мышцах ног. Немного привыкнув, он, установив бутылку на землю, вставил в горлышко конец воронки, а её широкую часть стал придерживать ладонями, ведь иглы не сдержали лист, и он начал разворачиваться. Тем не менее, до того момента, как воронка пришла в полную негодность, бутылка была наполнена уже почти наполовину. Вторая воронка расползлась быстрее первой, и Сергей, завинчивая крышку бутылки, порадовался, что он сделал их не одну, а три. После этого, отнеся воду внутрь, он напился и вымылся, удалив с себя всю грязь и весь пот, накопившиеся за эти сутки. Надевать сразу же после этого грязную одежду было не очень приятно, и он решил сперва обсохнуть в таком виде. — М-да, без одежды мне будет фигово, — заметил он вслух, стоя внутри расщелины и смотря на заканчивающийся дождь. — Вот испортятся эти вещи, и что тогда буду носить? Надо что-то на будущее придумать. Хотя бы те же набедренные повязки, как у папуасов. А когда у меня будут шкуры с охоты… Сергей расхохотался над самим собой, осознав бредовость своей мысли ещё до того, как закончил предложение: — Чувак, ну ты и загнул! Какая охота? Второй день только в этом времени нахожусь, чудом спасся, еда на исходе, воды тоже не было бы, если б не этот ливень. С огнём, правда, повезло, но и то едва спичек не лишился! И не факт, что все они будут гореть, как первые две. Хоть бы серные головки не поотваливались… А охотиться — у меня ж никаких инструментов, кроме ножа и кольев, нету! Что, я с деревянной палкой и крохотным ножичком наперевес пойду завров рубить? Тут нужны как минимум настоящие копья с наконечниками и топоры. Или луки. Хм… Он задумался. А ведь и правда, что он будет есть? Хлеба оставалось полторы буханки, он уже начал черстветь, надо будет нарезать на кусочки и засушить. Но он закончится рано или поздно. И что потом? Тут же совсем другой мир, и он понятия не имеет о том, что съедобно, а что нет. На пальмах вон висят какие-то плоды, но можно ли их есть, кто знает. На местных соснах, которые не очень-то и похожи на сосны, тоже какие-то шишки висят, но они совсем крохотные и зелёные, видно, молодые ещё. Правда, тут птиц и ящерок-летяг полно. И птерозавры иногда на уступ садятся, видел несколько раз. Сядет такой клювастый на скалу, а в клюве — здоровенная рыбина, и он её проглотить пытается. — В общем, придётся действовать методом проб и ошибок, — вздохнул подросток и стал одеваться. — Попробую сделать силки и поймать какую-нибудь из птах. Или острогу, и поду поохочусь на рыб. Хотя нет, лучше не надо, крокодилы ведь. Или удочку. Но для неё нужна леска, из чего делать-то буду? Сплести из шерсти на спине, как один пират из фильма? Мальчишка вновь хохотнул: — Не-е. В общем, придумаю. А сейчас у меня и без того дел по горло. Ведь остров-то я даже не начинал исследовать, сижу тут на окраине и не знаю, что за горой там в лесу творится. Может, что-нибудь да найду. С другого берега донеслось грозное рычание аллозавра. Сергей поморщился: — А я, как назло, шею просквозил, да ноги перенапряг. Хорошо, что вот руки уже в норму приходить стали после работы, да спину согнуть уже можно. Он начал рассортировывать хворост, продолжая рассуждать себе под нос: — Итак, сперва нужно сделать оружие и исследовать остров. Камни тут наверху паршивые, песчаниковые, как у нас дома, из них топора не сделать. Разок стукнешь по чему-нибудь — и всё, камешек трескается. Нет, тут надо на нижних уступах поискать, там явно другая порода, покрепче будет. А я, блин, с этими больными ногами даже если и спущусь, то наверх точно не залезу. Что ж, придётся делать лестницу. Переломив несколько палок на куски, он продолжил размышлять вслух: — А ведь, чтоб сделать нормальную лестницу, нужен хотя бы топор, мой нож такие толстые жерди не возьмёт. А чтобы сделать топор, нужна лестница, чтоб спуститься и набрать камней. Круг замкнулся… Блин! Он хлопнул себя по лбу: — Вот я балбес! А если сделать верёвочную лестницу? Ведь лиан-то полным-полно! Главное, чтобы мой вес выдержали. Лианы могли выдержать. Если несколько сплести вместе, то, в принципе, могло и получиться. Загоревшийся идеей Сергей вскочил было на ноги, но, пройдя несколько шагов, понял, что было бы глупо лезть в грязь сразу же после прошедшей грозы, раскаты грома которой ещё доносились досюда. К тому же он и так неплохо потрудился сегодня, собрав и натаскав сюда кучу хвороста. Постояв возле выхода пару минут и прислушавшись к своим ощущениям, подросток вздохнул и заковылял назад, бурча на ноющие ноги. — И всё-таки долго валяться без дела не буду, — решительно заявил он. — Подремлю часок, пока земля не просохнет, а потом буду лестницей заниматься. * * * Проснулся Сергей, когда солнце уже нависло над верхушками деревьев противоположного берега, и его лучи осветили внутренности расщелины. И своё отношение к нарушенному данному самому себе обещанию он выразил всего в одном слове: — Зараза… Протерев глаза, мальчишка поднялся на ноги и заковылял к выходу, опираясь на палку. После нескольких часов сна мышцы, казалось, разболелись ещё сильнее. Идти собирать лианы для лестницы было уже бессмысленно, поэтому он решил взглянуть ещё раз на те плоды, которые видел на пальмах. Доковыляв до ближайшего дерева с ними, мальчишка попытался достать до них палкой, но не сумел, они висели слишком высоко. Тогда он швырнул её в них, угодив точно в гроздь, и несколько штук были сбиты этим ударом. Какая-то потревоженная птица, которую он не заметил, сорвалась из кроны пальмы и полетела прочь, испуганно и громко крича. Мальчишка, сделав неприличный жест в сторону улетевшей птицы, напугавшей его своим внезапным криком, наклонился и подобрал упавшие на землю плоды. Больше всего они походили на слегка вытянутые орехи, разве что раза в два крупнее известных ему грецких. Вытерев фрукт, он достал нож и срезал коричневатую мякоть, принюхавшись к ней — запах был приятный. Положив кусочек в рот, он задумчиво пожевал его и одобрительно хмыкнул — вкус очень отдалённо напоминал финик, был кисло-сладким. — Супер! — подытожил он, съев мякоть целиком и смотря на продолговатую косточку у себя в ладони. — Кажется, я только что частично решил проблему с едой. Конечно, если не отравлюсь… Всё оставшееся до заката время он посвятил сбору наиболее зрелых плодов — как он понял, чем темнее «финик», тем он спелее — у зеленоватых плодов мякоть на вкус была кислой, невкусной. И когда солнце скрылось за деревьями, он вернулся к расщелине, набив полные карманы этими фруктами. Сорвав по дороге широкий лист, он положил его рядом с лежанкой и выложил на него все плоды, после чего разжёг костёр у входа, и устроился на своей зелёной постели. Ужин на этот раз был куда вкуснее и разнообразнее, чем до этого — кусочек хлеба, горсть фруктов и несколько глотков дождевой воды. Наевшись, подросток подбросил дров в костёр и растянулся на лежанке: — Вот и всё. Теперь посмотрим, как на это дело желудок отреагирует. Желудок отреагировал вполне нормально, спокойно переваривая новую для себя пищу. Полежав чуток, мальчишка поднялся и кое-как переместил лежанку в сторону, под прикрытие лежавшего возле другой стены валуна и поближе к горящему костру. Здесь сквозняк практически не ощущался. На другом берегу ночные динозавры всё так же жили своей жизнью, наполняя лес различным звуками, и где-то сейчас, скорее всего, в это же время вышел на охоту и далёкий предок человека. Сергей, лёжа в полудрёме и изредка поднимаясь, чтобы подбросить хвороста в огонь, лениво размышлял об этом. Наверняка, это какое-то мелкое животное, размерами не больше кошки или даже мыши. Вот бы увидеть… И вскоре он сам не заметил, как заснул. Проснулся он на рассвете, озябнув от предрассветного холодка, заполнившего расщелину. Потянувшись, он встал и прислушался к своим ощущениям. Как обычно: ноги болят, шею при повороте головы ломит, спину не согнуть, и лишь руки в порядке. Взяв свою палку-костыль, Сергей, опираясь на неё, добрался до ближайших кустов, откуда через несколько минут доковылял до камня снаружи расщелины, где и устроился, осматривая утренний лесок. Но минут через пять ему это надоело: — Так, лентяй! Будешь сиднем сидеть, ничего хорошего не будет. Тебе надо лестницу делать, камни для топора выбирать, велосипед доставать, и ещё кучу дел! А прямо сейчас — делай зарядку, чтобы размяться! Разрабатывать надо конечности. И дело пошло. Сергей припомнил некоторые упражнения, которые дома выполнял нерегулярно, и они дали некоторый эффект — спину вновь стало можно согнуть. Закончив зарядку, он достал из кармана нож, раскрыл его, и, зловеще усмехнувшись, шагнул к ближайшему скоплению лиан. Сбор их нужного количества и очистка от листьев заняло около часа, и, подготовив всё для работы, он перекусил остатками собранных вчера фруктов, после чего нарезал оставшийся хлеб на кусочки и выложил их сушиться наружу. Затем он приступил к созданию лестницы. Сплести два длинных каната, переплетая лианы меж собой «косичкой», было ещё легко — сложнее оказалось приделать к этим канатам поперечные перекладины. Эта работа заняла уйму времени, и солнце перевалило за полдень, когда подросток её закончил. Проверив каждую перекладину на прочность, он расстелил готовую лестницу на земле, отошёл в сторону на несколько шагов и попытался оценить свою работу критически, как оценивал работу брата дома. С минуту он рассматривал своё творение, затем покачал головой и пробурчал: — Нагородил тут городушек, как сказала бы бабушка. Руки-крюки. Ну что уж поделать, для первого раза… посмотрим. А теперь надо ещё пару лестниц сделать для остальных уступов, и надеяться, что они выдержат меня.