По ту сторону дома Ревенар

В то время, как к’хара* была окружена жизнью, радостью, светящимися лицами, бегающими детишками, женщинами с задорным блеском в глазах, еë сестра, казалось, жила в могильном холоде, не позволяющем положительным эмоциям пробиваться сквозь толстую корку отвращения. Обычный день дома Ревенар не предвещал ничего необычного. В имении Холодных Ветров вышколенные слуги с прямыми спинами шли по своим делам, чëтко зная распорядок. Несколько секунд опоздания могли равняться неделям в темнице, физическим наказаниям или даже смерти. Готовые услужить, они стояли рядом с дверями, чтобы вовремя их открыть, носили воду, мыли лошадей. И даже на кухне не было ни весëлой возни, ни даже привычных звуков громыхания кастрюль. Всë делалось настолько тихо, что иногда люди пугались собственных мыслей, которые, казалось, звучали слишком громко. Молодая женщина 23х лет сидела на краю подоконника в ожидании, когда еë позовут. Год назад она приехала сюда в качестве жены будущего главы дома… При условии, что у этого самого главы появится наследник. Де-факто Кадар во всю властвовала: ни одно решение не принималось без еë ведома, ни один взгляд не оставался без пристального внимания. Ни одно слово не было проронено зря. Глава ненавидела пустую болтовню, в чëм Реа убедилась на собственном опыте в первый же день. Когда она пыталась заговорить со своей госпожой, та наотмашь ударила еë по лицу со словами: — Знай своë место. Без моего приказа не смей открывать свой рот. И, если до этого дня у девушки оставались хоть какие-то радужные надежды, они разом лопнули в первую же ночь. После акта того, что могло бы называться насилием, она поняла, что отныне еë жизнь будет называться только одним словом: ад. Когда же через полгода ежедневных, извращëнных, изнурительных попыток заделать себе наследника глава поняла, что ничего не получается, она назвала свою жену бесплодной шлюхой и каждый день просто развлекалась с ней, как и когда заблагорассудится. С тех пор каждый день молодая женщина с поникшей головой и несчастным взглядом с тоской ждала, когда выйдет служанка, чтобы подготовить к очередному испытанию. — Госпожа, пойдëмте. — Служанка, совсем ещë девчонка, сочувственно посмотрела на жену главы дома. В тайне этой стойкой и храброй аристократке симпатизировали многие: она вела благотворительную деятельность, старалась помочь слугам всем, чем только могла. Даже думала, что делает это успешно, что жена не знает и не узнает никогда. Сегодня не последовало ни ванны с маслами, ни особой причëски. В глубине души Реа надеялась, что всë обойдëтся, что хотя бы сегодня госпожа будет в хорошем настроении. Дверь спальни своей супруги она переступила с лëгкиим замиранием сердца. Всё её существо трепетало: что же сегодня будет? Плеть или связывание? Раскалённое железо? Всё вместе? Комната казалась пустой. Обычно глава уже ждала еë в постели, в одной из равнодушно-повелительных поз, но сейчас там никого не оказалось. Реа обернулась, когда дверной замок щëлкнул дважды. С особо жестокой улыбкой на лице Кадара приказала коротко: — На колени. Помедлив секунду, чтобы осознать всë происходящее, Реа подчинилась, почти упав на довольно толстый ковёр: по замку гуляли сквозняки, так что и в середине лета часто было довольно холодно, будто среди зимы. — Я сказала, на колени, не на четвереньки, безмозглая тварь. — Больно схватив за волосы, госпожа потянула за них свою жену, заставляя спину распрямиться. На глазах испуганной жертвы выступили слëзы. Сегодняшний сценарий был одним из наихудших. Если повезëт, под вечер она выползет из этой комнаты, поправляя порванное платье, чтобы прорыдать до утра в своей комнате. По крайней мере, если раньше не уснëт от бессилия. На этот раз, однако, госпожа даже не насладилась своим положением и не стала растягивать унижение, сразу расстегнув штаны и выпуская свой член на свободу. Следующий час Реа мечтала абстрагироваться от ситуации, представить, что это не еë сейчас стошнит на дорогой ковëр, что это не она будет подобострастно облизывать сапоги своей госпожи, которая сегодня решила управлять телом жены исключительно с помощью волос. Конечно же, ради смеха Кадар приказала жене молчать. «Один звук, и я превращу тебя в кровавый бифштекс, ясно?» Пришлось послушно кивнуть и изо всех сил сдерживаться, когда плоть кусали, царапали, шлёпали, снова кусали… Ещë два часа спустя Реа снова мечтала оказаться где-нибудь в другом месте, когда разбухший от возбуждения агрегат без смазки грубо запихивался в отверстие, совсем для него не предназначенное. И, хотя это происходило довольно часто, каждый раз было очень неприятно и больно. От неожиданности и боли Реа издала стон. — Что? Ты хочешь что-то сказать?! Говори, пока я добрая. — Госпожа приходила во всë более хорошее настроение, когда получала возможность доминировать. Вот и сейчас она была почти нормальной. Казалось, команда о молчании была даже забыта, на что, впрочем, рассчитывать особо не стоило. — Пожалуйста, не надо. Умоляю, моя госпожа, остановись! — Реа говорила всë это как можно более униженным тоном, выказывая готовность подчиниться, сделать что угодно, лишь бы остановить это. — Что ж… Раз ты так вежливо просишь… — На пару секунд установилась абсолютная тишина. Молодая женщина даже почти поверила своему счастью, но была жестоко разочарована: несколько пальцев сразу (три? четыре?), смазанных каким-то маслом резко ворвались в многострадальное анальное отверстие, немилосердно его растягивая. Чувство юмора у госпожи было особенно плохо развито. И сейчас она демонстрировала это в полной мере. Следом отправился так же хорошо смазанный член. Всë это закончилось бы плачевно, если бы дверная ручка не стала поворачиваться. Убедившись, что дверь закрыта, входящий открыл своим ключом, зашëл, тщательно за собой закрыл и развернулся. — Мида? — Удивлению госпожи не было предела. Страсти даже как-то поубавилась. Настроение стало портиться, но теперь, когда сестра здесь, нужно было хотя бы закончить начатое. В конце концов, не в первый раз эта девчонка так беспардонно врывается в комнату с таким нахальным видом. Надо просто сосредоточиться и забыть о существовании этой маленькой… — Я подожду, пока вы закончите. Не против, если посмотрю отсюда? — Младшая из близнецов вольготно расположилась на стуле и улыбнулась, довольная, как кошка. Реа, как только увидела шевеление со стороны двери, с надеждой подумала, что, может, сейчас сообщат о чём-то срочном, невероятно важном, но, когда увидела Миду, испугалась ещё больше. Она осознала, что лежит совершенно обнажённая в абсолютно непристойной позе перед чужим человеком и попыталась сдвинуть ноги, но госпожа не позволила, удерживая их своими ногами раскрытыми, даже раздвигая ещë больше. К тому же, полностью положила на себя тело жены, играя с ним. От стыда и ужаса Реа залилась ярко-алым румянцем, но ничего не могла сделать в своём положении. Через какое-то время Мида не выдержала и, сказав короткое «присоединяюсь», легко скинула с себя одежду. Она с грацией той же кошки подошла к кровати, неспешно подобралась к телу Реи, опустилась у еë лона и принялась дразнить, прикусывать, облизывать, запускать пальцы, наблюдая, где той приятнее. — М, Кадар, а ты не против, если я воспользуюсь твоей женой? — Вежливым тоном поинтересовалась младшая из сестëр, смазывая свой член тоже. — По-моему, ты уже. Продолжай. — Зло рявкнула госпожа, делая особенно болезненное движение. Мида расслабленно приблизилась, нависла над Реей, руки которой госпожа держала задранными высоко над головой. — Не бойся, дорогая. Закрой глаза. — Прошептала Мида ласково, вводя самый кончик члена в податливое лоно. Рея протестующе замычала, но на этот раз слова ей никто не давал. — Извини, я буду…побольше сестры, но ты представь себе, что ты — берег, а я — волна. Я буду накатывать на тебя и откатываться. Сосредоточься на этом. — На ухо выдохнула Мида жене сестры, аккуратно входя. Такого Рея не испытывала никогда. Впервые она ощущала себя человеком, женщиной, любимой, ласкаемой. Сначала было ужасно неприятно, но Мида удивительно легко и быстро встроилась в ритм Реи, которая даже почти забыла о члене жены в неподхоядщем для него месте. Рея не заметила, когда Мида подключила пальцы, лаская клитор. Ей хотелось прикоснуться к этому удивительному существу, сжать в жарких объятиях, умолять не останавливаться, впиваться в спину. Всё это было совершенно невозможно: во-первых, жена никогда бы не позволила такому случиться, а во-вторых, всё та же жена весьма чувствительно по-прежнему удерживала её в определённом положении. Не смотря ни на что, это был первый оргазм юной супруги за год совместной жизни с женой. Мида же опустошала свой член на тело юной любовницы. Наконец, Кадар с чавкающим звуком вытащила и свой, оттолкнув жену, которой хотелось принадлежать другой. Ласковой, понимающей, хотелось кинуться ей в ноги, попросить увезти отсюда. Пообещать что угодно, лишь бы оказаться в другом конце света. — Неправильно ты, сестрëнка, с женой обращаешься. Она же девочка-девочка, ей неприятно, когда ты так грубо трахаешь еë туда, где даже нет простаты. — А ты вообще зачем явилась? Поучать меня? Портить удовольствие? — Спросила Кадар, закуривая сигарету. — Обсудить государственные дела. — Насмешливо ответила Мида, натягивая одежду обратно. Тем временем ослабевшая, уставшая и счастливая, Реа заснула, свернувшись калачиком. Кадар хотела разбудить еë, но Мида не позволила. — Сейчас разберусь, минут 5 подожди. Ты, главное, не уходи никуда, а то я же тебя в век не сыщу в этом замке. — Завернув жену сестры в одеяло, Мида вышла в направлении покоев последней. Едва оказавшись за дверью, она мгновенно изменилась в лице. От улыбки и шутовства не осталось и следа. Ей было безумно жаль эту маленькую девочку, попавшую в лапы если не к дракону, то существу, весьма на него похожему. Впрочем, себя она тоже не считала правой в данной ситуации. Но пока наперекор сестре идти не могла, а показать, что можно и по-другому, хотела уже сейчас. Сегодня. Наблюдать со стороны эту ситуацию становилось просто невыносимо. Но у Миды было на уме кое-что интересное и весьма осуществимое, поэтому она решила начать действовать сейчас. Уложив Рею в кровать, Мида не поленилась сходить за чистыми полотенцами, горячей водой и ароматными маслами, а потом осторожно протереть еë тело. Несколько раз Реа пыталась открыть глаза, проснуться, что-то сделать, но каждый раз Мида гладила еë по голове и говорила: «Спи, моя хорошая, спи, всë в порядке, я скоро уйду.» Закончив, Мида вернула всë на место и отправилась к сестре. — 5 минут, значит, а? — Недовольно спросила с иголочки одетая Кадар. Будто и не было совсем ничего. — Не могла устоять, знаешь ли. Не каждый день увидишь такую редкую красоту. — Мида рассеянно улыбнулась своим мыслям. — Ну да, ну да. У тебя своих таких 8. — Кадар изобразила презрительную мину. — Чего хотела? — Уже совсем другим, ровным и будничным тоном спросила она. — Ах, да. Пока не забыла. Планы захвата дома Алтор. В последнее время они совсем распоясались, видела их у границы своих владений. — Что ж, обсудим это в более… интимной обстановке. — Сёстры отправились в кабинет Кадар, на ходу ведя бессмысленный, но необходимый для упражнений в зубоскальстве диалог. Четырьмя часами позже, когда Реа проснулась и обнаружила себя в постели, сначала не смогла вспомнить, как оказалась у себя и что этому предшествовало. Потом о себе дала знать боль, и постепенно сознание услужливо подкинуло факты. С трудом встав, завёрнутая только в плед, она поплелась было в сторону чана, где должен был стоять графин с водой, но на полпути замерла в страхе: Кадар собственной персоной стояла напротив и протягивала ей стакан с водой. — Долго же ты дрыхнешь. — Выплюнула госпожа, что в её устах значило почти что «доброе утро, любимая, надеюсь, тебе хорошо спалось.» Реа не ответила, молча приняв стакан дрожащей рукой. Смочив губы, она издала невольный стон наслаждения и прикончила остаток в два глотка. — Лучше бы ты с такой страстью мне наследника пыталась сделать. Может, что-нибудь и вышло бы. — Кадар фыркнула. Но, не обнаружив и признака того, что Реа собирается сказать хоть слово, уже жёстче спросила: — Ну? И чего ты молчишь? Отвечай что-нибудь! — Лучше бы ты меня имела со страстью своей сестры, тогда может быть и вышло бы. — Не совсем отошедшая ото сна, Реа даже не сразу сообразила, что произнесла это вслух. Оторопев от такой наглости, Кадар даже не подняла руку для традиционного удара. — Что, сестра моя понравилась? И чем же? — Склонив голову на бок, спросила глава, вдруг заинтересовавшись этим фактом. Так происходило всю жизнь: Мида, хоть и слабее, глупее и менее талантливая, нравилась людям, таким как учителя, сверстники, товарищи по играм. — Как бы тебе сказать… просто в секс она вкладывает секс, а ты — нет. — Решив, что если уж терять, то всё сразу, ответила Реа, добавив немного трусливо: — Моя госпожа. — Да, твоя госпожа! — Взревела Кадар, отбирая стакан и снова наполняя его водой. — Поэтому немедленно одевайся и тащи свой зад к воротам. Мы едем на приём, и ты будешь со мной танцевать. Со мной и никем другим, ясно тебе? — Женщина с остервенением сунула стакан обратно в руки жены, расплескав при этом половину, и вышла, громко хлопнув тяжёлой дверью. С одной стороны молодая женщина понимала, что медлить нельзя. А с другой её разбирал дикий смех. Казалось, теперь жизнь начинает налаживаться. Ещё двумя часами позже Реа пожалела о своём скоропалительном предположении: приём оказался во владениях дома Наррат, из которого происходила сама Реа. Увидев знакомые места, жена главы побледнела. Нельзя говорить ничего. Совсем ничего. До сих пор все думают, что брак счастливый, полный понимания, равноправный, несмотря на более высокий статус дома Ревенар. Одно лишнее слово или действие, и всему этому наступит конец. Возможно, конец наступит и самому браку, что было бы заманчивым, если бы не строгие правила дома Наррат по отношению к тем, с кем брак был расторгнут. Впрочем, довольно скоро Реа осталась одна во владениях троюродного кузена Раста. Жена куда-то упорхнула, лишь упомянув, что приём костюмированный, поэтому при входе надо не забыть взять маску. Совершенно потерянная, не знающая, что она здесь забыла, молодая женщина прогулялась по саду, прежде чем набраться смелости и зайти всё-таки в помещение. Музыканты старались на славу, вино лилось рекой, гости кружились в танцах. Как и всегда среди большого количества народа, девушка почувствовала себя совершенно чужой. Она выбрала самую простую белую маску, потому что ей совершенно не хотелось к тому же ощущать себя павлином. Среди танцующих то и дело мелькала спина её жены. Она танцевала как минимум с шестью девушками за то время, что Реа скучала за столиком с бокалом. — Красавица изволит скучать? Почему бы нам не потанцевать? — В очередной раз оторвав взгляд от жёлтой скатерти с голубыми птичками на ней, которые символизировали дом Наррат, Реа подняла голову. На неё смотрела Кадар в совершенно невообразимой маске и приглашала на танец. Реа улыбнулась и протянула руку. В конце концов, она обещала танцевать весь вечер только с ней, так что… почему бы и не размять наконец затёкшие ноги? Хотя какая-то часть мозга говорила, что здесь что-то неправильно. Во-первых, от Кадар пахло смесью фиалковых духов и лёгкого белого вина. Во-вторых, она была чересчур обходительной. Наконец, ото всех этих танцев она даже не вспотела! Но на этот раз Реа решила отдаться на волю судьбы и забыть о разуме. В конце концов, при всей жестокости Кадар, даже она испытывала время от времени угрызения совести и извинялась весьма неожиданными способами. Почему бы не списать это на проявление своеобразной нежности? После третьего танца совершенно запыхавшаяся и счастливая, молодая женщина повела жену к столику. Они пили тёмно-красное вино и смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Было очень душно, поэтому через пару минут Кадар поманила Рею за собой. Они вышли в сад. И глава дома даже подумала о том, чтобы захватить для жены плед: разгорячённому телу вредно было встречаться с прохладным воздухом безо всякой защиты. — Как тебе сегодняшний вечер? — Внезапно спросила Кадар, снимая маску. Реа последовала её примеру и ответила задорно: — Лучше, чем когда-либо, моя госпожа. После нескольких минут на улице Реа поняла, что её ужасно клонит в сон. Она несмело облокотилась о жену, позволяя той вести себя в одну из многочисленных гостевых комнат имения. Оказавшись внутри, она рассмеялась: — В этой комнате мы с Растом и Чадди играли в прятки. Чадди умудрился надеть себе на голову кувшин, его потом так долго и мучительно извлекали, а он заявил, что никто из нас его не нашёл, потому что не могли видеть. Кадар не проронила ни слова, скрывшись в комнате с чаном. Впрочем, она провела там совсем немного времени, загадочно намекнув, что вода, конечно, достаточно горячая, но лучше бы долго не плескаться. Как только Реа вернулась, весь свет оказался потушен. Сначала ей стало ужасно не по себе, в конце концов, мало ли что могла придумать жена вдалеке от дома, но ничего ужасного не случилось. Совсем напротив, окно было открыто, на столике стояло вино и вода, на случай, если кому-то захочется попить. Месяц скудно высвечивал тяжёлую деревянную мебель. Атмосфера была настолько приятной, что… Когда губы жены накрыли губы Реи, она почти растаяла. Необычность ситуации она осознала позже, когда обнаружила бездну нежности по отношению к себе. Стремительно трезвея и пугаясь от мысли о том, что может произойти, Реа резко отстранилась: — Не надо, Мида, давай не будем, пожалуйста. — Взмолилась девушка, понимая, что жена совсем не обрадуется, если узнает. — Что может случиться, милое дитя? — Сестра главы дома привлекла девушку к себе, просто обнимая. — Твоя жена сегодня не вернётся в эту постель. Она нашла себе… скажем так, увлечение поинтереснее, бросив тебя совершенно одну. — Мида говорила тихо, гладя Рею по голове. Сердце последней болезненно сжалось от осознания всего ужаса ситуации. Это не ей следовало опасаться и избегать родственников весь вечер. Это Кадар стоило держать себя в руках за пределами своих владений. Теперь Реа горько усмехалась, осознавая, что кормила себя ложными надеждами на то, что от вина человек может поменяться. О, нет, только не Кадар. Реа пару раз всхлипнула на плече сестры своей жены. — Убей меня, пожалуйста. Прямо здесь и сейчас. Или я расскажу Кадар, и она прикончит меня. — Попросила Рея самым умоляющим тоном, на который была способна. — Ну-ну, ещё чего выдумала, нежный мой цветочек. Лучше выпей немного вина и засыпай. — Мида оказалась настолько же сговорчивой, насколько поперечной была её сестра. Выпив залпом бокал вина, разбавленного водой, Реа однако испытала совсем другое чувство: ей хотелось быть любимой здесь и сейчас, пусть и не женой, но кем-то, кому она не была безразлична. Поэтому в этот раз она сама прижалась к Миде, буквально всем телом умоляя о нежности. И получила её сполна. В какой-то момент Мида сказала: — Щ-щ-щ, поумерь пыл, родная, иначе… — И что может случиться? — Передразнила Реа, даже и не подумав сбавлять обороты. Обеим было по-настоящему хорошо, они наслаждались друг другом как только могли, совершенно не думая о последствиях. Мида тоже потеряла над собой контроль, упустив тот момент, когда сделала слишком резкое движение, и немного набухший узел вошёл в гостеприимное лоно и продолжил увеличиваться внутри, блокируя все пути отступления. Дёрнувшись в последний раз, Реа затихла на груди любовницы. — И что мы теперь будем делать? — Шёпотом спросила Мида, запуская руки в волосы Реи. — Целоваться? — Попыталась всё свести к шутке молодая женщина, лениво гладя плечи сестры своей жены. — Я серьёзно, родная. Я никогда не бросаю тех, с кем хорошо проводила время, особенно если у их возникают из-за меня проблемы. — Какие проблемы, я же бесплодна. — Отмахнулась Реа, получившая в своё распоряжение то, о чём уже перестала мечтать. Теперь она не собиралась упускать момент. — Значит, так. Как только этот дурацкий узел ослабнет, я отправлюсь к себе. Конечно, наездами всё равно буду появляться у вас. И, если что-то пойдёт не так, ты сразу же, слышишь? Сразу же пишешь мне, отправляешь коня, мальчишку, кого угодно, но ты мне говоришь, понятно? Реа полусонно поддакнула. Ей совершенно не хотелось думать ни о чём. Главное — сейчас она испытывала такое блаженство, которое даже не считала существующим. Сейчас ей было всё равно, что это не её жена, и что последней она изменила. В конце концов, она никогда не узнает об этом. Никогда. На утре сквозь сладкий, но некрепкий сон Реа почувствовала как под одеяло забирается другое, холодное тело и сгребает в свои объятия. Тело попыталось сопротивляться, но тут же прекратило, интуитивно понимая, что ничего не выйдет. Ни хорошего, ни плохого. Из владений дома Наррат она уезжала в смешанных чувствах. Следующим утром Миды не было за завтраком, как не было и некоторых других гостей, судя по пустым приборам, которые слуги поспешно уносили восвояси. Реа даже подумала, что всё это ей могло просто присниться, но интуиция говорила, что всё случилось на самом деле, в связи с чем молодая женщина не могла прогнать назойливую счастливую улыбку с губ. — Настолько была рада повидаться с родственниками? — Недовольно трактовала реакцию жены глава дома на пути в своё владение. Реа просто покивала для убедительности. Как же всё теперь будет чудесно! Будущее представлялось ей огромным, полным возможностей, чудесным. И себя она тоже почему-то чувствовала всемогущей. — Может, мне почаще тебя отвозить домой? К родителям, небось, хочешь? — Брови Кадар сдвигались всë ближе, что являлось весьма угрожающим признаком. Реа же не обращала на это никакого внимания, что являлось роковой ошибкой. — Нет, моя госпожа. Не стоит. — В задумчивой рассеянности проговорила Реа скорее автоматически. — Тогда что? — Кадар положила ладонь на горло жены и сжала. Реа привычно окаменела, еë взгляд застыл на тëмно-синих, грозовых глазах жены. Сейчас взгляд метал молнии. — Тебе не нравится в Холодных Ветрах? А может, ты мечтаешь уехать? Тон Кадар становился всë более жëстким. Сказочное тепло довольно быстро покидало душу молодой женщины, которая была поставлена на своë место. Она пыталась сглотнуть неприятный комок, образовавшийся где-то в носоглотке, но крепкая хватка не давала. — Теперь отвечай. — С отвращением глава дома отдëрнула руку, не отводя пугающего взгляда от жены. — Нет, моя госпожа. Мне всë нравится, уверяю вас. — Прохрипела Реа, поднося руку к незащищëнному горлу, которое теперь саднило. — Ты моя, понятно? Только моя, ничья больше. И я сделаю всë, чтобы так и оставалось. Узнаю, что кто-то на тебя посягает — убью. Реа согласно кивнула, пряча глаза, надеясь, что этого хватит. В конце концов, с начала дня прошло не так много времени, хотя Реа и не могла понять, почему у жены такое паршивое настроение. Она же не могла узнать… Не могла, верно? Откуда ей, пришедшей так поздно, уже утром, знать? Бред, бред, бред. Кадар жëстко взяла лицо Реи за подбородок, подняла на себя, рассматривала с минуту, а потом вдруг сказала: — Какая бледная. Я тебя напугала? Болит горло? Бедный ребëнок. Ну, не реви. — Хотя Реа и не собиралась начинать плакать, внезапный поцелуй со стороны жены, довольно жëсткий, но всë же поцелуй, оказался неожиданной неприятностью. — Не забудь дома напомнить, чтобы тебе перевязали, ладно? — Такие внезапные перемены всегда сбивали Рею с толку. Остаток пути она провела молча, рассматривая собственные ботинки, оказавшиеся весьма интересными. Она снова чувствовала только одно: страх. На второй месяц после памятного вечера Реа почти сходила с ума. Подозрения закрались уже довольно давно. Но теперь становились всë более обоснованными. Еë сердце переполняла тревога не только за себя, но и за ситуацию в целом. Политическая ситуация складывалась и так далеко не в пользу Кадар, так что внезапное открытие может перевернуть абсолютно всë. Не говоря уже о судьбе ещë не рождëнного, но уже существующего наследника… Наследника Миды. Младшая сестра жены приезжала уже два раза за три недели. Что обсуждали за закрытыми дверями, Реа не знала и, если честно, знать вовсе не хотела. В конце концов, политика никогда не была еë коньком. А что было? Чтение бесконечных книжек? Разговоры с самой собой? Что? Едва дождавшись очередного прибытия Миды в замок, Реа отчаянно искала встречи. Она посылала призывные взгляды во время трапезы, касалась рукавом, проходя мимо по коридору, даже написала было на клочке бумаги премилое послание, но потом сожгла его от греха подальше. Разрываясь между необходимостью поговорить и желанием сохранить всë в тайне, Реа ушла в библиотеку, чтобы немного успокоить нервы. В конце концов, волнение негативно сказывается на здоровье. Но, если пока ещë это незаметно, то совсем скоро Кадар заметит, и что тогда будет? От размышлений над открытой книгой еë оторвал знакомый голос: — Мне показалось, юная госпожа хочет поговорить со мной. — На губах Миды поигрывала полуулыбка, которую можно было бы назвать насмешливой. Реа поспешно встала, захлапывая книгу. — Ах, Мида… Всë с той же лукавинкой альфа прижала палец к губам подруги, промолвив: — Не здесь, дитя моë. Пойдëмте туда, где можно привольно обсудить содержание книги. Как насчëт сада? Вас устроит? Идëмте же. — Сестра хозяйки легко открыла книгу на случайной странице, положив так, чтобы одну половину несла Реа. И не было картины милее и невиннее, чем двое, степенно шагающих по коридорам, ведущих негромкую беседу. — Кажется… Не могу в это поверить, я даже не знаю, но мне кажется… — Спокойно, спокойно, шаг ускорять совершенно ни к чему, мы с вами не бег на длинные дистанции устраиваем. — О, да, прошу великодушно простить мою поспешность. — Так вы говорили… — Нет, пожалуй, лучше выйти в сад. — Заключила Реа, понимая, что стоя на своих двоих не решится произнести то, ради чего всë это и затевалось. Оказавшись в беседке, Мида мгновенно переменилась, отбросив все формальности. Книга отправилась на скамью, подальше от говорящих. — Мида, может так быть, что тебе твердили, что ты бесплодна, но оказывается не так? — Не выдержав напряжения, спросила Реа, разом выдав всë, что так долго еë мучило. — Видишь ли, родная, в процессе всегда участвуют двое… Так что дело может быть вовсе не в тебе. — Конечно, Мида с самого начала готовилась услышать именно то, что Реа собиралась рассказать, но найти подтверждение своих слов было приятно. Впрочем, сначала следовало удостовериться во всëм. Преждевременная радость тоже могла спутать абсолютно все планы. — Тогда… Знаешь, я думаю, у нас будет ребëнок. — Потупившись и зардевшись, тихо сказала Реа. — Да? И как ты это поняла? — Мида улыбалась совершенно по-доброму, открыто, уверенно. — Ну… Я просто это чувствую. То есть… Как это объяснить… — Не объясняй, у меня 8 жëн, которые подарили мне 12 наследников. Так что расслабься и попробуй не слишком сильно пострадать, когда прогремит гром. — Мида улыбалась от уха до уха и счастливо щурила глаза. Теперь всë точно будет просто расчудесно. — Какой гром? — Встревожившись, не поняла Реа. Мида снова изменилась в лице. Казалось, она принимает какое-то важное решение, так долго она вглядывалась в лицо юной омеги. Как мило взлетели эти бровки, какая складка пролегла на лбу, как удивлëнно и недоверчиво смотрят глаза. — Главное — оставайся спокойной. Остальное я возьму на себя. — Медленно закрыв глаза и так же медленно открыв их снова, Мида приблизила было губы к губам Реи, но передумала и оставила лëгкий, почти невесомый поцелуй на щеке. Сердце Реи колотилось как ненормальное. Кто-то мог это увидеть. Всë происходит на самом деле, это не дурной сон. Наконец, она так хочет сделать что-нибудь в ответ, но тело сковал страх. — Как тебя запугала моя сестрица. Ну, ничего, мы это исправим. — Пообещала альфа, погладив Рею по плечу, после чего встала, подхватила книгу под мышку и протянула руку жене своей сестры. — Не изволит ли юная госпожа сопроводить меня хотя бы до ворот? Было бы очень неприятно расстаться, не попрощавшись как следует. — Перед Реей снова стояла Мида-балагур, Мида-заводила, Мида-душа компании. Негативные эмоции улеглись, уступая место если не счастью, то спокойствию. — Я думала, вы заберëте меня отсюда. — Опустив голову к траве и принимая приглашение тихо сказала Реа. Если Кадар узнаёт… Нет, когда Кадар узнает… — Погоди. — Мида приподняла лицо собеседницы за подбородок одним лишь пальцем, очень тëплым и совершенно без давления. — Конечно, заберу, ты мне не веришь? Просто надо чуть-чуть подождать, пока я приготовлю всë дома. Это могло значить что угодно, так думалось Рее. В конце концов, сильные мира сегодня не обязаны держать обещания и вообще делать что-либо по отношению к слабым. Особенно против собственной воли. — Честно? Я не знаю. — Реа пожала плечами, что было совершенно не по этикету. — Слушай, я знаю, что пока между нами нет сильного чувства. На данном этапе нам просто нравится хорошо проводить время в постели. Но я точно знаю, что ты мне больше, чем просто нравишься. И вообще. 12 — не предел, ты так не думаешь? — Мида пыталась улыбнуться ободряюще, но на взгляд Реи получилось несколько зловеще. Впрочем, она промолчала, упорно отводя взгляд. — О, взгляд лучистых глаз, О, золото волос, Я по уши увяз В плену отрадных грëз. — Ни с того, ни с сего продекламировала Мида, подпрыгнув и в прыжке щëлкнув каблуками. Это тоже было совершенно не по этикету. Однако, как только закрытая территория сада закончилась, обе тут же приняли настолько светский вид, что невозможно было сказать, что всего две минуты назад они выделывали фортеля, совершенно не сопоставимые с положением в обществе. Чинно дошагав до ворот, где уже ждала Кадар, прислуга и запряжëнная лошадь, парочка разошлась. — Что ж, приятно было тебя навестить, сестра. Думаю, вскоре мы увидимся снова. — Они пожали друг другу руки чуть не до хруста в костях. О неприязни между близнецами, такими дружными в детстве и такими непримиримыми сейчас, было известно в каждом доме далеко за пределами дома Ревенар. — Надеюсь, что нет. — В тон ответила Кадар, впрочем, ответ как всегда прозвучал очень холодно и очень многообещающе. — До свидания, дитя, было очень приятно с вами почитать. Надеюсь, в следующий раз вы мне не откажете? — Вернув книгу, Мида коротко, но тепло поцеловала Рею в лоб, лихо заскочила на коня и умчалась восвояси. Кадар сразу ушла в замок, всем телом выражая неприязнь ко всему живому и всем живущим. Визиты сестры вызывали у неë зубную боль и изжогу. Реа же сначала вернулась в сад, стараясь уловить недавнюю атмосферу дурачливости. Ничего не выходило. Раздосадованная, она открыла книгу, из которой выпала записка. Всего две строчки: «Ни слова Кадар. Я сама порадую еë, когда придëт время.» Когда и чем это было нацарапано, Реа предпочла не думать. Разорвала записку на мельчайшие кусочки и разбросала их в разных частях сада. Суровые будни продолжались. Настала пора возвращаться в замок, где уже бушевала стихия по имени Кадар. * брат или сестра главы/будущего главы дома.