Оборотень в погонах

      Не сегодня-завтра Дереку придётся смириться с тем, что некоторые доводы Стилински ему никогда не переспорить. Сегодня точно не такой день.       Хотя ему давно пора было придумать что-то получше, чем начинать каждый разговор с "Оставайся в машине, Стайлз". Это вызвало монолог, основной тезис которого заключался в том, что как раз Дереку следует остаться в машине и позволить Стайлзу всё уладить. Задумавшись над ошибками, совершёнными на своём жизненном пути, Хейл пропустил начало, но Стилински, похоже, уже начал успокаиваться:       — ...должен позволять мне самостоятельно разбираться с некоторыми вещами, и сейчас для этого прекрасная возможность. Мы уже проходили это много раз. Она тебя не послушает, потому что хочет забраться тебе в штаны.       — Ты меня не слушаешь по той же причине? — не удержался Дерек.       — Ха-ха, блядь, как смешно, — Стайлз уже открывал дверцу. — Я не слушаю, когда твои идеи — отстой. И уже прочно обосновался в твоих штанах. — Лицо Хейла осталось невозмутимым, и Стилински повторил: — Весьма прочно.       Хлопнув для пущего эффекта дверью, он зашагал по тротуару, потом свернул за угол. Дереку не нужно было их видеть, чтобы слышать разговор.       — Стайлз, дорогуша, сто лет не виделись! Полагаю, сейчас я должна похлопать ресницами и спросить: "Какие-то проблемы, офицер?"       Стайлз вздохнул, но не смог сдержать симпатии в голосе:       — На твоём месте я бы не стал изображать невинность, Конни. Это не твой конёк.       — И то верно. Ты же знаешь, я предоставляю благочестивым гражданам Бейкон Хиллз уникальные профильные услуги. Ты же не лишишь их этого, правда?       — Лишу, если будешь заниматься своим ремеслом в двух кварталах от школы.       — Дорогой, если ты не заметил, уже одиннадцать вечера, все впечатлительные детишки пошли баиньки. Я в ожидании их папочек. И некоторых мамочек.       — Не думаю, что знаком с твоей клиентурой, но соседи жалуются. Ты должна перенести свой штаб операций в другое место.       — А если нет? Придёт твой восхитительный напарник и арестует меня? Я же знаю, он здесь, прямо за углом.       — Давай так: ты сейчас уходишь, а я позабочусь, чтобы в следующий раз по поводу жалобы на шум к тебе домой прислали офицера Хейла. Ты достанешь свои пластмассовые наручники и, возможно, сумеешь уломать его на стриптиз.       Дерек уже взялся за дверную ручку, готовый броситься и прекратить это сутенёрство, когда Конни громко рассмеялась:       — Коп, который изображает стриптизёра, который изображает копа?! Звучит заманчиво, за это я и люблю тебя, Стайлз.       — Достаточно сильно, чтобы убрать свою лавочку из этого района?       — Всё, что пожелаешь, даже не придётся подкупать меня Дереком. Вам изумительно идёт форма, офицер Стилински. Если у меня дома что-то пойдёт не так, вы наверняка сумеете восстановить порядок. И под "восстановить порядок" я подразумеваю...       Дерек заплатил бы наличными, чтобы увидеть лицо Стайлза в этот момент, но он только услышал, как Стилински начал заикаться:       — Я... С этой мыслью надо переспать...       Ох, даже Хейл понимал, что говорить так чревато. Конни рассмеялась ещё громче:       — Так и сделайте, офицер. Не волнуйтесь, я найду себе перекрёсток подальше от этих нежных фиялок. Теперь поспешите к напарнику. И не пропадайте!       Дерек услышал торопливые шаги и едва успел подавить рвущийся наружу смех до того, как Стайлз открыл дверцу и плюхнулся на сидение, мрачный и красный как помидор.       — Ты, конечно, слышал каждое слово.       — Если понадобится помощь с подбором музыки для стриптизного дебюта, только скажи. — Дерек невозмутимо окинул его взглядом с ног до головы, насколько позволяла сидячая поза: — Хотя насчёт формы она права.       — Теперь она не будет слушать ни тебя, ни меня, — Стайлз закрыл лицо руками.       — В следующий раз пошлём Гринберга. Если ей удастся отмазаться флиртом и от него, значит, она достойна медали.

* * * * * * *

      Позволить двум офицерам, состоявшим в романтических отношениях, работать в паре на сто процентов противоречило политике офиса шерифа Бейкон Хиллз. На те же сто процентов было верно то, что никто из участка не мог продержаться в одной машине со Стайлзом больше трёх дней без того, чтобы не начать умолять о кляпе либо, как вариант, о сладком освобождении смерти. Дерек не сомневался, что Стилински намеренно вербально терроризировал всех по очереди, пока не остался один Хейл. И хотя все знали, что они вместе, технически проблемы не было, пока об этом не говорили вслух.       Уверенность Дерека в том, что всё было подстроено Стайлзом, укрепляло то, что он лучше всех знал, что парень на самом деле умел заткнуться на больше, чем десять секунд, а на дежурстве вёл себя... Нет, слово "профессионально" не совсем подходило, но рядом с ним Стайлз безо всяких держал руки при себе и думал исключительно о работе.       — Ну же, Дерек, — говорил Стилински, — я единственный, кто в курсе того, на что ты действительно способен. Тебе не нужно от меня что-то скрывать, и ты знаешь, я всегда прикрою. — Хейлу с большой неохотой пришлось признать, что Стайлз прав.       Для Дерека это означало возвращение к патрулированию улиц в форме и почти всегда дерьмовый график. Стайлзу как новобранцу полагался наставник, желательно такой, который не пристрелит его из табельного оружия. Хейл так привык работать один (шутки про волка-одиночку явно были отдельной частью замысла Стилински), что давно позабыл, каково это, когда кто-то прикрывает тыл.       И уж тем более у него никогда не было напарника, который знал и не задавал лишних вопросов, когда Дерек вроде как ни с того ни с сего шёл прямиком к тайнику с коксом, приклеенному скотчем внутри унитазного бачка, или срывал дверь с машины, чтоб быстрее добраться до пострадавших в аварии. Также Стайлз доказал свою крайнюю необходимость, когда дело доходило до устранения нежелательных последствий. В две минуты он умудрялся убедить свидетеля, что Дерек не видит в темноте, не может продраться сквозь ограждение из проволочной сетки или перепрыгнуть трёхметровую стену, — "это просто смешно, фонарь светил тускло, у вас случился обман зрения".       Когда Хейл решил раскрыть Стайлзу свою тайну, он вдруг осознал, что ещё никогда не признавался непосвящённому, кем является на самом деле. Испугавшись, он почти отказался от этой идеи, но невозможно помахать чем-то подобным перед носом Стилински и ждать, что тот не вцепиться в это ястребом, как пятилетний ребёнок в пакет со сладостями на Хэллоуин. Или как Стайлз в пакет со сладостями на Хэллоуин.       Он убедил парня дождаться ночи в тот день, когда они, э-э, окропили «Камаро» (на самом деле, окропили в первый раз; после это вошло у них в привычку, пока Стайлз учился в академии). Стилински постоянно посмеивался над драматизацией момента, но Дерек безропотно сносил насмешки, лишь бы не признавать, как он нервничал. Нет, он ужасно боялся. Боялся, что при свете дня Стайлзу хватит лишь взгляда на клыки и когти — не говоря уже о лохматой морде, — чтобы с воплями сбежать на край света. Или, на худой конец, решить, что он не хочет быть с уродом, чудовищем.       Оказалось, Хейл парня серьёзно недооценил.       Или же переоценил, это как посмотреть, потому что Стайлз целую минуту изумлённо глазел на обернувшегося (наполовину) Дерека, освещённого фарами «Камаро» и растущей в небе луной, а потом сказал:       — То есть по сути ты Росомаха из фильма.       — Какого... — возмутился Хейл. Вернее попытался возмутиться, втягивая клыки. — Нет, Стайлз, я не Росомаха.       — Точно Росомаха, отвечаю. Эти когти, и щетина, и грубая внешность, за которой прячется доброе сердце...       Сколько бы Дерек потом не клялся, что не собирался этого делать, но он внезапно, в один прыжок оказался возле Стайлза и легко оторвал его от земли за шиворот.       — Я быстрей росомахи. Я чую запах страха, быстро исцеляюсь от пулевых ранений и слышу, как твоё сердце скачет, когда ты врёшь, — прорычал Хейл, отпуская парня и принимая полную форму беты.       Тот лишь пискнул, шлёпнувшись на землю. Дерек отскочил подальше — испугался, что напугал Стайлза. И снова ошибся.       — Бог мой, — прокряхтел Стилински, подымаясь и отряхиваясь. — Так вот, значит, как ты в Нью-Йорке... Все эти твои подвиги... Дерек, блин, это круто! Зачем ты вернулся в нашу дыру? Там кто-то догадался?       Хейл перекинулся в человеческий облик и тяжело вздохнул:       — Нет, но это было лишь вопросом времени. Я мог столько всего сделать, стольким помочь... Есть люди, которые знают о нас и убивают только за то, что мы существуем.       — "Мы"? "Нас"? — удивился Стайлз и подошёл ближе. — И сколько же вас?       — Мы не проводили перепись, — фыркнул Дерек. — Как минимум по нескольку стай в каждом штате, Калифорния не исключение. Стая Хейлов — одна из... была одной из старейших.       Стайлз раскрыл рот, и оборотень приготовился к шквалу вопросов, которые, без сомнения, последуют. Но парень его опять удивил:       — Господи, Дерек. Те люди, которые убивают... Это... Неужели поэтому твою семью...       — Они называют себя охотниками, — тихо сказал Хейл и отвернулся. — И да, поэтому.       Он боялся, что легко не отделается, что Стайлз начнёт расспрашивать о том, о чём Дерек пока не готов говорить, пусть он и показал ему уже столько, сколько не показывал ни одной живой душе, не считая семьи. Или того хуже, скажет "мне жаль" или "какой ужас", или что-то ещё, столь же бессмысленное.       А Стайлз просто подошёл, обнял его и уткнулся носом в шею, разделяя боль, словно сам был наполовину волком.       — В Бейкон Хиллз ещё есть охотники? — спросил он после долгого молчания.       — Уже нет, но у них здесь остались связи, возможно, родственники. И всё равно, когда в Нью-Йорке начали что-то подозревать, я решил, что вернуться сюда будет безопасней. Там я никогда не чувствовал себя дома.       Стайлз, не разжимая рук, чуть отстранился, чтобы заглянуть ему в лицо:       — Обещай мне кое-что.       — Смотря что.       — Дай слово, что если охотники вернутся, ты мне скажешь.       Такого Хейл совершенно не ожидал.       — Стайлз...       — Ты показал мне себя неспроста, — прервал Стилински со сталью во взгляде и голосе. — Если подумать, ты намекал, вольно или невольно, чуть не со дня нашей первой встречи. Ты больше не хочешь быть один. И если бы хотел мести, то, думаю, давно бы свершил её. Чёрт, может, ты так и сделал. Не нужно ничего говорить, просто пообещай, что если снова столкнёшься с угрозой, то хотя бы скажешь мне.       По одному его голосу Хейл сразу понял, что Стайлз готов к самым отчаянным поступкам, чтобы защитить его. И Дерек знал, что в любом случае не сможет от него скрыть, если охотники вернутся. А если это произойдёт и у них вообще есть мозги, они поймут, что Стайлз — это способ добраться до него, Дерека. Парень автоматически окажется в опасности, так что лучше ему знать заранее.       Дерек вздохнул и потёрся лбом о голову Стайлза:       — Хорошо, обещаю. Но оставляю за собой право использовать положение старшего по званию, если попробуешь сделать какую-нибудь глупость.       — Брось, я даже ещё не коп! — рассмеялся Стайлз. — И тебе разрешается пользоваться служебным положением, когда захочешь. А теперь покажи, что ты ещё умеешь, сексуальная зверюга.       — При условии, что больше никогда не будешь сравнивать меня с Росомахой.       — О, ты гораздо горячей Хью Джекмана.       И совсем Дерек не загордился от таких слов.

* * * * * * *

      Поток вопросов хлынул уже в машине, на обратном пути, и с тех пор не прекращался.       — Ты можешь укусом превращать людей в оборотней?       — Это может только альфа, и это сопряжено с опасностью.       — А что происходит, когда в равноденствие полная луна, или когда затмение? У тебя суперсила прибавляется?       — Нет.       — Сколько крови нужно потерять, чтобы ты не смог исцелиться?       — Даже знать не хочу.       — Что тебя может убить?       — Не следует тебе этого знать, но некоторые виды аконита — да, могут убить. И те раны, от которых сразу умирает любой обычный человек.       — Ясно. Я вот читал, что когда настоящие волки спариваются, у них там...       — Стайлз, если ты произнесёшь слово "узел", я выкину тебя из машины, причём скорость сбрасывать не буду.       Удивительно, что он ещё не спросил, связываются ли оборотни со своей парой на всю жизнь. Если б спросил, Хейлу пришлось бы признаться, что он сам не знает.

* * * * * * *

      Официально они не жили вместе, адресом Стайлза до сих пор числился дом матери. Но непостижимым образом большинство его вещей перекочевало к Дереку. Хорошо ещё, что своих пожитков у Хейла было немного, потому что квартира была не такой уж и большой, а барахло Стилински, как и сам Стилински, обладали способностью расползаться и заполнять собой всё предоставленное пространство.       Но Хейлу было так уютно от присутствия запаха Стайлза, который проник во все комнаты, пусть это даже грязные носки, брошенные в ванной. С ним скучная безликая квартирка ощущалась настоящим домом, в отличие от жизни с Лорой. Дерек старался на этом не зацикливаться. Особенно когда они валялись на спутанных простынях, и затраханный Стайлз, одурело улыбаясь, гладил кончиками пальцев ключицы Хейла и пах по́том и глубоким удовлетворением.       — Расскажи что-нибудь, — говорил он и прижимался губами к тому месту на шее, прикосновение к которому заставляло Дерека снова дрожать несмотря на усталость.       Ещё бы, Стайлз будет слушать что угодно, ему хотелось знать обо всём, особенно о том, что произошло до того, как Дерек подростком покинул Бейкон Хиллз. Было столько всего, чего он не мог сказать не потому, что не доверял ему, а потому, что одними словами не скажешь. Поэтому Хейл рассказывал о Нью-Йорке, о том, как взбирался по строительным лесам на седьмой этаж и врывался в логово наркодилеров. Как забирал целую обойму патронов у вооружённого бандита, который попросту ронял ствол, когда Дерек, получив пулю, как ни в чём не бывало продолжал идти на него.       Было так приятно делиться с кем-то прошлым после того, как он тратил столько времени на сочинение убедительной лжи, только бы продолжать выполнять свою работу и помогать людям. До того, как начали возникать подозрения, в Нью-Йорке его называли героем. Стайлз никогда не использовал это слово. Он просто молча (в кои-то веки) слушал, изредка вставляя тихий смешок, или "о боже", или "круто". А когда Дерек заканчивал, долго целовал его, обхватив лицо руками, шептал "спокойной ночи" и переворачивался, чтобы заснуть.

* * * * * * *

      — Если ты бета, значит, у тебя есть альфа, так?       — Да.       — Эй, нельзя ответить "да" и закончить на этом!       — Это моя старшая сестра Лора.       — Здо́рово. Она тоже живёт в Бейкон Хиллз?       — Нет, в Нью-Йорке.       — Не захотела вернуться к родным пенатам?       — После пожара она не слишком хорошо справлялась с последствиями.       — Вот чёрт.       — Да уж.

* * * * * * *

      Бейкон Хиллз не Нью-Йорк. Дереку нравилось, что здесь можно сосредоточиться на одном деле за раз, не беспокоясь, что есть другие люди, которым он хочет, но не может помочь, так как невозможно находиться сразу в двух местах. Не быть в центре внимания — тоже огромное облегчение. Несмотря на плохие воспоминания, память хранила и что-то хорошее об этом городе. Это был его дом.       Правда, большую часть времени тут было скучно до чёртиков. В Нью-Йорке тоже хватало бумажной работы — а где, блядь, её нет, — но здесь она казалась особенно невыносимой. А Стайлз, когда речь заходила о помощи, был непредсказуем. Сегодня он мог так сосредоточиться, что разгребал все завалы за полчаса, а завтра подолгу пялился на одну страницу, и спроси Дерека, он бы сказал, что парень задумался о махаче между Бэтменом и Железным человеком или ещё о какой фигне.       Что касается реальной полицейской работы, то дела обстояли вполне ожидаемо для небольшого городка: в основном малолетние правонарушители (Хейл обожал отправлять Стайлза на разборки с этими сопляками — самая сладкая месть, какую можно себе представить), дорожные аварии и, что удивительно, много мета (хотя с точки зрения статистики, не так уж удивительно). Ну и конфликты на бытовой почве.       Во время первого такого выезда Дерек внимательно следил за Стайлзом. Хотя лицо парня не выдавало, его пульс участился, а через минуту он вспотел. Вызов не звучал слишком опасно — об оружии не сообщалось, обычный громкий скандал у соседей, — но Хейл не знал, как поступить. Точнее, что делать со Стайлзом, который явно думал об отце. Стилински-старший совсем недолго пробыл на посту шерифа, когда его застрелили во время заурядной семейной ссоры. Стайлзу было всего десять.       Они подъехали к дому, и тут не нужен был волчий слух, чтобы понять: сражение продолжается, в ход пошла посуда. Дерек взглянул на Стайлза, лицо которого оставалось каменным.       — Слушай, если хочешь, посиди здесь...       — Не хочу, — тихо сказал Стайлз. От него пахло тревогой, но не страхом, и Хейл понимал, что ему рано или поздно пришлось бы с этим столкнуться. В полицию поступало удручающее число таких звонков, хотя лишь немногие были действительно опасными.       Дерек вышел из машины, и на мгновение ему показалось, что Стайлз останется сидеть, но тот тоже вылез, глубоко вздохнул и мрачно кивнул Хейлу. Пока Дерек стучал в дверь, Стайлз отступил немного назад, к лестнице, что в любом случае должен был делать по инструкции как новичок, но обычно не делал.       Хозяева оказались молодой парой, и вид человека в форме их шокировал, — наверняка к ним впервые вызвали полицию. Но в насилии никто никого не обвинил ("просто спор, который вышел из-под контроля"), и Дерек не услышал лжи, как и не почувствовал запаха телесных повреждений. Так что он лишь настоятельно посоветовал оставить тарелки в покое, а мужчине лечь спать на диване. Стайлз давно заметил: если Хейл официальным тоном что-то настоятельно советует, люди склонны прислушиваться.       Сам он с умным видом строчил в блокноте какую-то ерунду, лишь бы занять себя чем-нибудь, а не потому, что требовалось что-то оформить. Когда они вернулись в машину, Стайлз, помолчав, всё-таки спросил:       — Они не все такие, вызовы?       — Большинство, — ответил Дерек. — Семьдесят пять процентов просто шумят. Иногда есть намёки на плохое обращение, а люди не хотят выдвигать обвинение, хотя явно должны. Если есть видимые травмы, мы можем кого-то задержать на сутки, этого обычно хватает, чтобы остыть. И нас всегда предупреждают, если сообщили... об оружии.       — Если о нём известно, — пробормотал Стайлз.       — Если о нём известно, — подтвердил Хейл, не зная, что ещё сказать. В машине надолго стало тихо.       — Что ты делаешь, когда вызывают на пожар? — спросил Стайлз в конце смены.       — Делаю свою работу, — ответил Дерек.       Хейл хотел бы помочь, дать совет, но понятия не имел, какой. Он высадил Стайлза у дома матери, где тот решил переночевать.

* * * * * * *

      Миссис Стилински, конечно, знала о них. Узнала ещё до того, как Стайлз окончил академию, и по большому счёту была не против, потому что Дерек — славный парень, который многое пережил и вышел из этого более сильным. А ещё потому, что знала всех в офисе шерифа, и могла устроить так, чтобы Хейла надолго отправили патрулировать пешеходные переходы, если из-за него у её сына начнёт дёргаться нижняя губа.       Одним прекрасным днём она одновременно обнаружила, что Стайлз — гей и встречается с Дереком. Вины Хейла в этом не было. Совсем.       — Мам, — на удивление спокойно сказал Стайлз, сидя на диване верхом на Дереке и упираясь в него стояком. — Я давно собирался сказать тебе одну вещь. Окей, две вещи. — Его губы распухли от поцелуев.       Миссис Стилински (которой полагалось быть "на работе ещё часа три, клянусь, Дерек"), отложила сумочку и первой спросила:       — Тебе с самого начала удалось охомутать его?       — Я весь в тебя, — неуверенно улыбнулся Стайлз.       — Надеюсь, Дерек понимает, во что ввязывается, — вздохнула Клаудия.       — Э-э... мэм, — Хейл кивнул в качестве приветствия. Хорошо, что они не успели раздеться.       — Стайлз, — она закатила глаза, — я иду на кухню. У вас ровно минута, ни секунды больше, чтобы привести себя в порядок. А потом мы поговорим.       — Тогда я просто пойду, — пробормотал Дерек, медленно извлекая руку из задней части штанов Стайлза.       — И не мечтайте, офицер Хейл, — сказала как отрезала Клаудия. — Вы остаётесь на ужин. Это не обсуждается.       Пока молодой Стилински прятал за ворчанием стыд, Дерек слушал, как в соседней комнате мама Стилински хихикает и бормочет что-то вроде "Дженис обделается от удивления".

* * * * * * *

      — Кто из нас выглядит здесь более неуместно? — спросил Стайлз, кивая в сторону клуба. Из-за громкой музыки даже на улице приходилось почти кричать.       Дерек оглядел свои джинсы с кожаной курткой, потом Стайлзову толстовку с вельветовыми штанами, висевшими мешком:       — Ты даже на вид недостаточно взрослый, чтоб тебя пустили внутрь.       Стайлз достал жетон, помахал перед носом Дерека и быстро сунул в задний карман:       — Это доказательство, что я взрослый. Кроме того, я по жизни в любой момент готов к вечеринке. А ты выглядишь так, будто собрался кому-то глотку порвать.       — Я всегда так выгляжу.       — Я об этом и говорю.       — Стайлз, — Хейл закатил глаза, — это не операция под прикрытием. У нас неисполненный ордер на арест, нужно просто зайти и взять парня.       — Мы оба знаем, что он снова попробует сбежать, а там столько народу и потных запахов, что даже тебе будет трудно его вынюхать.       — Стайлз...       — Это мелкий воришка, а не серийный убийца, — Стилински посмотрел взглядом настоящего копа, хоть и в штатском. — Давай, Дерек, пора начать доверять мне такие вещи.       Он был прав, будь оно проклято. Иногда Хейл признавал, что работать со Стайлзом в паре — не такая уж плохая идея. Будь на его месте другой новичок, Дерек наверняка подталкивал бы его проявлять больше самостоятельности.       — Хорошо. У тебя десять минут, прежде чем я войду.       Стайлз скинул толстовку, свернул её и сунул в грудь Дереку. Белая футболка с глубоким вырезом слишком тесно обтягивала торс и открывала полоску бледной кожи над низким поясом штанов.       — Дай мне пятнадцать. Нужно время, чтобы сработала древняя магия Стилински.       Дерек и думать не хотел, что он под этим подразумевал, чёрт его подери. Стайлзу нужно просто попросить у парня закурить или как-то ещё выманить наружу, где арест не вызовет скандала. На открытом воздухе у того не будет шансов сбежать-спрятаться от Хейла.       Привалившись к стене, Дерек сделал вид, что мается хернёй в телефоне, а сам наблюдал, как бегут секунды. Через семь минут он начал делать глубокую дыхательную гимнастику, убеждая себя, что ничего страшного не произойдёт. Через одиннадцать он готов был врываться в здание с оружием в руках.       Дерек положил телефон в карман, уже собравшись совершить задуманное, как дверь заведения открылась и появился "клиент". Хейлу потребовалось пару секунд, чтобы узнать его, но не потому, что было темно (это для него не проблема), а потому что парень шёл спиной вперёд, таща за собой Стайлза. Стилински усмехнулся и прошептал что-то ему на ухо. Тот заметно вздрогнул и коснулся губами щеки Стайлза.       Дерек дёрнул парня на себя с такой силой, что тот завалился назад, утягивая за собой Стайлза за шлёвки штанов, а потом, растерянный и испуганный, смотрел, как Стилински с улыбкой предъявляет значок, а Хейл надевает на него наручники и зачитывает права. Очень скоро он стал выглядеть просто напуганным, потому что Дерек под конец своей речи уже рычал. Так, слегка.       Пока тащили парня за угол к «Камаро», Хейл жалел, что тот уже в наручниках и нет смысла заваливать его на капот. (Обычно этим с предсказуемо уморительным результатом занимался Стайлз — пересмотрел полицейских сериалов в детстве.) Так что Дерек просто запихнул арестованного на заднее сидение и так шарахнул дверцей, что машина закачалась.       — Необязательно так зверствовать, — сказал Стайлз, направляясь к своему месту. — Я, конечно, в нашем деле человек новый, но знаю, что такое не приветствуется — полицейский произвол и всё такое.       — Это тебе необязательно было, блядь, его совращать, — проворчал Дерек и бросил в него толстовкой.       Стайлз словил её со смехом:       — Господи, так вот в чём дело! Ты серьёзно? — Хейл продолжал сердито смотреть на него. — Паря вроде как запал на меня, и это оказалось самым быстрым способом вытащить его на улицу. Ничего не могу поделать, такой уж я совершенно неотразимый. — Он сел в машину, а Дереку для прочистки мозгов пришлось сделать ещё один глубокий вдох, чтобы сделать то же самое.       Сегодня Хейл собирался из вредности полностью игнорировать Стайлза. Или же он будет втрахивать его в матрас, пока тот не вцепится ему в спину и не начнёт задыхаться с его именем на устах.       Он выбрал второй вариант.

* * * * * * *

      — Ты когда-нибудь пользовался способностями оборотня, чтобы шпионить за мной? Ну знаешь, раньше.       — Имеешь в виду, когда ты был особо опасным преступником?       — Потому что невозможно, чтобы ты случайно оказался возле водонапорной башни в ту ночь.       — Понятия не имею, о чём ты, Стайлз.       — Было жутковато. И я хочу назад свои петарды.       — Слишком поздно. В том году на четвёртое июля управление устроило такое барбекю, что мама не горюй.       — Будь оно проклято.

* * * * * * *

      — Что, чёрт возьми, означает "Стайлз"? — Лора никогда не могла ответить на звонок просто "привет".       — Дам знать, когда сам узнаю, — холодно ответил Хейл. Он уже жалел, что написал сестре о Стайлзе.       — Ты что-то хотел, Дерек?       — Я не могу позвонить старшей сестре, чтобы поздороваться?       Тишина. Хейл буквально слышал, что делают её брови.       — Хорошо, хорошо. Я не смогу прилететь, как планировала. На работе людей не хватает, не получится вырваться. Прости. — Хоть она и говорила сквозь зубы, Дерек слышал, что её сердце слегка сбилось с ритма.       Прошло два с половиной года, как он покинул Нью-Йорк, съездив туда потом всего раз. Они с Лорой не были близки ни в одном из обычных смыслов, но уже много лет, кроме друг друга, у них никого не было. Всё пошло наперекосяк, когда его карьера полицейского после спасения маленькой девочки начала набирать обороты и он вдруг стал привлекать внимание. Они без конца спорили об этом. Дерек говорил о той помощи, которую может оказывать людям (слово "искупление" никто вслух не произносил), Лора — о публичности, которая угрожала им обоим.       Когда начальство начало что-то подозревать и Дереку пришлось уйти, Лора восприняла это как подтверждение своей правоты. А когда он сообщил, что возвращается в Бейкон Хиллз, она посмотрела на него, как на опасного психа.       Тем не менее Лора отпустила его. Она была и всегда будет его альфой, могла удержать и заставить бросить работу (пусть даже только благодаря ей Дерек не слетал с катушек). В конце концов, они могли переехать в другое место. Но сестра позволила уехать, как бы сделав одолжение, но ему всё равно было больно. Это было неправильно — находиться так далеко от члена стаи, к тому же альфы и единственного родного человека, который у него остался. Даже Стайлз замечал беспокойство, которое временами охватывало Хейла, хотя он и не заставлял его говорить об этом.       Так что даже зная ответ наперёд, Дерек должен был убедиться:       — Ты всегда можешь приехать в гости, я бы этого хотел, ты знаешь. Люди здесь были рады снова видеть меня, то же будет и с тобой.       — Не все из нас герои, — прошипела, словно выругалась, Лора. — Я никогда не вернусь в это место. И никогда не пойму, как ты смог.       Она отключилась, вот так просто, и это прошибло Дерека до самого нутра. Он стоял посреди гостиной и смотрел на телефон, словно мог всё исправить, старайся он получше, подбери он правильные слова.       Хейл настолько погрузился в тяжкие думы, что не услышал знакомого — ни с кем не спутаешь — топота по лестнице. Только стук в дверь окончательно вернул его в реальность, и Дерек пошёл открывать. На пороге обнаружился Стайлз (какого стучать, когда есть свой ключ?) с огромной коробкой в руках.       — Кто заказывал пиццу? — спросил он голосом, который сам называл "секси". — И ещё одну колбаску? — Дёрганье бровями эротики не очень добавляло.       Дерек забрал коробку, отложил её в сторону, потом так крепко обнял Стайлза, что оторвал от земли.       — Ого, — прохрипел Стилински, хватаясь за его шею. — В следующий раз разорюсь ещё и на хлебные палочки.