The tramp

Всю ночь Читтапона мучили мысли об альфе, еще и гроза, которая разбушевалась не вовремя. Сна не было ни в одном глазу, а в коконе из одеяла было жарко лежать. На часах шел второй час ночи, все давно спали, только один Тэн, измученный своими собственными чувствами не мог заснуть, хотя бы на пару минут. Спустив ноги вниз, он ощутил, как мягкий ворс ковра щекотал нежную кожу на ступнях. По телу прошлись приятные мурашки после контакта пальцев ног с прохладным деревянным полом. Комнату освещал лишь тусклый свет уличных фонарей, перекрываемый усилившимся дождем. Тэн подошел к окну, ожидая увидеть там музыканта, но кто-то разве выйдет в такую погоду, не то, что на гитаре сыграть, даже из окошка взглянуть. В голове все играла та мелодия и на душе омеги расплывалось приятное тепло, представляя как этот альфа сейчас сидит рядом с ним и играет лично для него ту песню, тихо напевая текст себе под нос. Читтапон чиркнул спичкой, поджигая свечу, стоящую на прикроватной тумбочке, чтобы в комнате был хоть какой-то свет. Или создать романтичную обстановку. Несмотря на скрипучесть пола, юноша поднял руки, представляя перед собой альфу: он обнял одной рукой его за шею, а вторую вложил в большую по размеру ладонь, по сравнению, со своей. Музыка сама воспроизводилась в голове влюбленного мальчишки, а сам он кружился в танце, обводя широким кругом свою комнату на сколько это позволяло пространство. Тэн будто чувствовал присутствие музыканта рядом с ним. В глазах темнело и ничего кроме лица альфы он не видел перед собой, предпочитая отдаться в теплые объятия, не сводя взгляда от его прекрасных глаз. Омега не может даже танцевать без мыслей о музыканте, предпочитая отдаться собственным чувствам. Он его муза, его вдохновение, его чистый глоток воздуха и предел его мечтаний. — Ты чего устроил посреди ночи? Юношу будто разрядом тока в несколько тысяч вольт прошибло, то-ли от неожиданно пришедшего гостя, то-ли от странного поведения. — Лунатизм? — Тэен усмехнулся и прошел в комнату, с подсвечником в руках. — Я к тебе уже пять минут стучусь. — Что? Нет, я просто… — Тэн неожиданно покраснел, присаживаясь на свою кровать. Неужели он так размечтался о музыканте, что не услышал стук в дверь? — Прости, я будто в прострации витал. — Оно и видно — вальсы тут кружил, что на весь коридор слышно. Читтапон схватил подушки и вжался лицом в нее, устало прорычав. Ему было так неловко, что его заставли в таком странном состоянии, но безумно влюбленным людям простительно, да? — Я уже не могу, Тэен, — омега развернулся к другу, глядя на него глазами полными отчаяния. — Что мне делать? Я схожу с ума без него. Мы виделись всего три раза, а я словно влюбленный идиот не могу отделаться от мыслей о нем. — Знаешь, я читал одну книгу, где крестьянин омега был безответно влюблен в принца альфу, который знать не знал о его существовании. На дворец принца напали и омега побежал туда, несмотря на то, что все спасались, а он, как настоящий псих, бежал прямо в самый огонь, лишь бы успеть к своему любимому. — Ли сделал паузу с тяжелым вздохом, вспоминая как взахлёб радыл на этом моменте. — Это сумасшедший поступок привело его прямо в спальню принца, где тот отчаянно отбивался от врагов и он подбежал к нему, закрыв своим телом. Их вдвоем убили, но омега смог поцеловать принца и умер в его объятиях. — Как это связано с моей ситуацией? — Читтапона конечно тоже захватила эта история, но все никак не мог понять, чем же они связаны: его история и рассказ Тэена? — Сумасшествие и любовь толкают нас на невообразимые вещи. А это — слова синонимы. — Тэен провел ладонью по опустившимся плечами Тэна, расслабленно улыбаясь. — Тебе так хочется встретиться с ним, но ты будто сам отталкиваешь этот момент встречи с ним. Тэен прав. Он как всегда был прав. Читтапон хочет, нет, жаждет стоять лицом к лицу с альфой, держать его за руки, шептать различные любовные глупости и целовать его губы до посинения. Теперь он понял, что имел в виду Ли, рассказывая всю эту историю. — Сказки на ночь закончились, так что пора ложиться спать. — Тэен подошел к двери и помахал юноше, закрыв ее с другой стороны. В следующий раз, когда они снова увидится друг с другом, то Читтапон не позволит судьбе разделить их. Теперь он не будет сбегать от собственных желаний. В памяти был все тот взгляд, которым музыкант смотрел на него вчера вечером. Такой нежный и теплый, будто он был рядом и дышал Тэну на ушко, заставля того чуть ли не дрожать от приятных ощущений.

***

Как бы Тэену не хотелось, но он все же обзавелся новым поклонником в виде того художника. Вечером, прямо перед сном месье Купрон занес омеге в комнату письмо, что весьма удивило его ведь поклонники не писали ему писем. «Здравствуйте, Тэен. После нашей встречи, которая прошла сегодня в парке я не могу перестать думать о Вас. Вернувшись домой меня одолело желание исписать каждый холс вашими портретами, запечатлеть таинственный взгляд, который пронзал меня в самое сердце, пока я писал Ваш портрет. Не откажите мне, пожалуйста, и будьте моим вдохновением…» Тэен посмеялся и закатил глаза. Неужели этот художник положил глаза на свободного омегу? «Возможно Вы подумаете, что я ненормальный, раз пишу это письмо и прошу о подобном, но стоило Вам уйти, как вдохновение сразу покидает меня. У меня нет злых умыслов или побуждений на Ваш счет, поэтому если надумаете — приходите на то же самое место. Чон Джехен. Ли улыбался, вчитываясь в каждую строку и разглядывая аккуратный почерк альфы. Конечно же интуиция никогда не подводила юношу и он сразу догадался, что художник ищет повод еще раз встретиться с ним. Но Тэен не так прост. Пусть альфа и производит впечатление хорошего парня, но нужно убедиться в правильность и честности его намерений. — Что ж, давай поиграем, Чон Джехен?

***

Даже утром серые тучи никуда не уходили и спокойно плавали по небу, закрывая яркое солнце, которое пыталось пробиться сквозь них. Енхо приоткрыл глаза и обнаружил себя сидящим на постеленном одеяле, оперевшись спиной о стену. Тихо прорычав, альфа прогнулся в спине, начиная потихоньку разминать затекшую шею. С улицы дул ветер, что было понятно по прохладному полу, благо он хотя бы на одеяле сидел, может и не простудился. Свеча, которую Со зажигал, уже давно потухла, а в чаше было лишь немного расплавленного воска. Даже утро у Енхо началось с мыслей об омеге. Улыбка сама появлялась на лице, стоило представить, до мельчайших деталей, смущенное лицо и блеск лисьих глаз в ночи. Пусть было прохладно, зато этот таинственный юноша грел его короткими воспоминаниями их встречи. Свой типичный маршрут до площади альфа резко сменил и пошел дальше, в сторону кабаре. Единственная возможность увидеть омегу — это дождаться пока тот снова выглянет в окно и украсит его утро своей прекрасной солнечной улыбкой, сквозь эти серые тучи. Со встал, как всегда, возле фонтана, выжидающе глядя на окно, где вчера стоял — он. Никогда в своей жизни альфа не испытывал подобных чувств, но этот омега бессовестно ворвался в его жизнь, перевернув все с ног на голову. Прошла минута. Десять. Пятнадцать. Полчаса. Спустя продолжительный промежуток времени Енхо никого так и не увидел, даже мелкое шевеление. Хотелось наплевать на все нормы приличия и как последний вор тайком проникнуть в кабаре ради одного омеги. Ради одного лучика света. Мысль о том, что они обязаны встретиться прямо здесь и прямо сейчас не покидали голову Со. Сердце требовало, тело требовало, он сам требовал… Наконец за стеклом показался маленький силуэт, принадлежащий, никому иному как, тому самому юноше. Оказывается омега спал, ведь подтягивания и потирания глаз говорили сами за себя, а выглядел он просто обворожительно, притягивая к себе парня словно самый мощный магнит. Окончательно проснувшись, юноша посмотрел вниз и чуть не подпрыгнул, увидев под окнами Енхо. Альфу это немного удивило и даже позабавило. Неужели он такой страшный, что при виде него люди шугаются? Внезапно он пропал из поля зрения, а вместо этого Енхо заметил как тень промелькнула пару раз за стеклом. Дверь запасного входа резко распахнулась и в дверном проеме стоял этот мальчишка, что, словно репейник, прицепился к нему и ни разу не покидал его голову. Вот, он, на расстоянии вытянутой руки, прямо перед ним, всего шаг и они смогут коснуться друг друга. Какой же он красивый. Неужели это не мимолетная влюбленность или заинтересованность как в сексуальном объекте? Промелькнула мысль, что это сон и омега не настоящий, а на самом деле плод его разыгравшегося воображения, но для сна это слишком реалистично. Им хватило пары секунд, чтобы сократить расстояние. Омега выглядел, как вчера, по-домашнему уютно. Было видно, что он собирался в спешке, раз выбежал в одних тапочках и халате, накинутым поверх пижамы, еще эти растрепанные волосы, сбивчивое дыхание. В нем все было идеально, даже маленькие морщинки в уголках глаз, милые родинки на лице и шее. Ростом тот еле доставал до подбородка Енхо и этот утренний румянец на щеках придавал ту самую детскую невинность. Нужно было еще вчера наплевать на все и найти любой способ, чтобы пролезть через окно прямо к омеге. — Ты…

***

Тэн бежал вниз словно от этого зависит вся его жизнь, попутно накидывая на себя халат. Будь на улице хоть тридцатиградусный мороз, он выбежал бы в чем есть, главное успеть к нему. Сердце так стучало, что вот-вот выскочит из груди, а губы дрожали, не желая говорить ни слова. Господи, неужели они встретятся, неужели они почувствуют дыхание и сердцебиение друг друга? Все так нереально… Читтапон, словно в страхе проснуться, рванул прямо к альфе, вставая напротив него, вовремя сдержав желание накинуться с крепкими объятиями и закричать на всю улицу: «Я люблю тебя! Ты мой! Не отдам никому!» Его принципы «знаком—незнаком» в миг исчезали, потому что для этого альфы их не существовало. — Ты… — Ты здесь. — продолжил за него Читтапон, пока дыхание приходило в норму. Было так страшно осознавать, что это могло быть лишь мгновением и они больше никогда не увидят друг друга. Они вновь смотрят друг другу в глаза, вспоминая, как вчера, точно так же не могли отвести и взгляда, словно их загипнотизировали. Тэн улыбнулся так широко, как только мог, чувствуя, как приятное тепло разливается по всему телу, будто что-то родное и нужное ему сейчас… Они стояли так друг напротив друга, не желая, или боясь, сказать хотя бы слово, но портить такой момент и такую атмосферу между ними не хотелось. Но у этой гребаной судьбы (всегда виноватой у Тэна) были свои планы, которые жутко раздражали омегу. Самый, кажется, прекрасный момент в его жизни нагло оборвал незваный и внезапно появившийся комиссар. Что он тут делает? Тэн готов был открыто, на глазах у всех, убить и выпотрошить тело навязчивого Чхве, лишь бы тот исчез. — Как ты, нищеброд, смеешь ошиваться возле моего супруга?! Тебе указать твое место? — Прошу, комиссар, не нужно разводить скандал прилюдно. — омега взволнованно посмотрел на музыканта, пока в голове каких мыслей только не было. Оскорбления в сторону альфы были словно нож по сердцу, а он стоит и не может ничего сказать в его защиту. Ынхен нагло прижал юношу к себе за талию и с презрением посмотрел на незнакомца. Читтапон как можно мягче оттолкнул от себя старшего, опустив голову. Хотелось зарыдать, словно маленький ребенок от обиды и отчаяния, даже сейчас, когда они рядом им что-то всегда мешает. Краем глаза он видел, как музыкант хотел протянуть руку к нему, но комиссар не позволил вставая перед юношей. Но выход есть всегда. Тэн как можно незаметно показал пальцами число восемь и положил указательный палец на тыльную сторону запястья, намекая на время. Ему так не хотелось обрывать эти прекрасные моменты, поэтому Тэн решил сам для себя, что будет лучше встречаться в ночное время. Это их время, когда от одного взгляда друг друга они влюбились до беспамятства.