The tramp

Мысль достаточно интимного позировать пришла Тэену спонтанно, но раз уж он решил выбрать именно такой вид, то почему бы и нет. Тем более, атмосфера в комнате будет очень даже неудобно, скорее для Джехена, или Тэен слишком рано сделал подобные выводы о нем? Обсудив место, где они будут воссоздавать очередной шедевр, было решено пойти в маленькую мастерскую, в которой Чон частенько ночевал и рисовал, ел и жил. Было немного неловко идти так, рука об руку, смотря прямо перед собой или на асфальт. Да и в тишине как-то не очень весело шлось. — Так ты говоришь, что частенько рисуешь с натуры, да? — Ли повернул голову в сторону художника, застав его в недоумении. Неужели он поставил альфу в тупик этим вопросом? — Ну, да. На моих картинах в основном изображены омеги. — Джехен улыбнулся, переводя взгляд на свой мольберт, который разместился под подмышкой парня, вместе с холстами. — У вас, омег, удивительное строение тела: длинные стройные ноги, худые руки, тонка талия. Вы будто уже сами по себе ходячая картина. — Ну знаешь ли, — Тэен хмыкнул на описание, составленное Джехеном. — Не все омеги такие как ты описываешь. Вот у меня, например, не настолько стройные ноги, талия не под пятьдесят сантиметров и руки, уж тем более. — юноша будто пытался этим что-то доказать парню, но вместо возражений он услышал тихий смешок и подставленный к губам кулак, чтобы явно скрыть смех. — А что я смешного сказал? — Ничего такого, просто у меня нет идеального тела для рисования. Любые форма или размеры подвластны холсту и кисти. Я лишь сужу по своему опыту и тому, что я видел у Вас, хотя бы через одежду. Омега не стал скрывать, что посчитал это, своего рода, комплиментом и точно так же улыбнулся. Мастерская и правда была не настолько большая, какой ее представлял Тэен, скорее это небольшая каморка. По всюду были расставлены то большие, то маленькие холсты, где-то на полу были раскиданы пластмассовые баночки и кисти, а стену подпирали два мольберта, один из них, который явно был не в лучшем состоянии о чем говорила сломанная ножка. В центре, напротив небольшого окошка стояли, накрытые белым полотном ящики и стул, что говорило о месте, где Тэен будет позировать. — Простите, здесь нужно немного прибраться. Джехен прошел вглубь мастерской, начиная подбирать все разбросанные вещи с пола и подготавливать рабочее место. Юноша не мог сдержать улыбки и тихого смешка, видя как парень бегает из угла в угол, суетливо собирая все в кучу и скидывая это куда-то в дальний угол, изредка спотыкаясь ногами об обломанную ножку мольберта. — Мне стоило позаботиться об этом раньше. — Чон почесал затылок, еще раз осматривая помещение. Свет идеально падал на незамысловатое сооружение из деревянных ящиков и белого покрывала, с драным уголком. — Знаешь, могу попозировать и на полу. — Ли подошел к предназначенному месту и спустил покрывало, один край опуская вниз, а другой оставляя на ящиках, фиксируя его. — Вот это уже другое дело. — омега словно не мог остановиться, начиная сам придумывать себе фон и выкладывать своеобразные декорации на ткань. Пару декоративных цветов украсило место, где примерно будет сидеть юноша, а с правого края он пододвинул стул, размещая на ней какую-то пыльную, потрепанную вазу, обмотав ее дно обрывком бежевой ткани. Джехен очень удивился такому прекрасному сочетанию цветов и сопоставлению вещей в картине: не слишком загружено и не слишком пусто. Все, как любят художники. — Куда я могу пройти оставить вещи? Удивленное лицо альфы заставило Тэена усомниться, а здесь ли он сейчас или витает в нирване? — Да, за той ширмой и там же возьми белую простынь. Она чистая, после каждого раза стираю ее. Альфа глубоко вздохнул, перепроверяя, все ли он взял и все ли на месте, чтобы не обрывать процесс. С одной стороны Джехен уже не первый раз рисует обнаженных омег, но почему-то сейчас на него нахлынуло волнение, что аж руки напряглись, сжимая кисть. — Я готов. Из-за ширмы вышел Тэен, прикрываясь той самой простыней, проходя к своему месту, где он собирался позировать. Заворожено глядящий на юношу Джехен шумно сглотнул, быстро отводя взгляд куда-то в сторону. Его актерской игре можно только позавидовать, но не в этом случае. Тэен выдохнул и присел на покрывало, так и не скидывая со своего тела ненужный кусок ткани, выдерживая паузу. — Вы стесняйтесь? — Чон выглянул из-за холста и обвел взглядом худые плечи. Из-за румянца на щеках омеги, художник невольно улыбнулся и взял кисть в руки. — Я не смотрю на своих «моделей» как на сексуальный объект, так что можете не стесняться меня. Эти слова придали какую-то уверенность юноше и он неспешно скинул с себя простынь, представляя свое тело на обозрение постороннему человеку. Джехен кивнул и выдохнул, поджав губы, приступая к картине. Первые штрихи он всегда начинал с головы или ног, после поднимался выше. Они выбрали не трудную для омеги позу и не столь открытую, чтобы тот не краснел и не дышал так тяжело. Зачем он тогда предложил подобное, если стесняется оголяться, не то что перед альфой, а перед художником, для которого важно в первую очередь — вдохновение и красота. Джехен все время поднимал глаза на омегу, обводя взглядом линию скул, острые ключицы, плотно обтянутые немного смугловатой кожей, опускаясь ниже к подтянутому животу, на котором были еле заметные рельефы. Ноги у юноши были стройные, даже чуть подкаченные, но это нисколько не портило его, наоборот, придавало некую изюминку. — Сделай лицо проще, а то морщины будут. — со смехом в голосе сказал Тэен, замечая как близко друг к другу сдвинулось брови художника. — Никогда не видел, чтобы человек был настолько сосредоточен. — Просто я люблю делать свою работу на высшем уровне. — не отвлекаясь от холста проговорил Чон. — И вообще, не шевелитесь, и не смейтесь. Отвлекает. — Ой, ой, какой ты нудный. Тогда ты прекращай «выкать», я не такой старый. Альфа усмехнулся и покачал головой, не отвлекаясь от тела омеги и его нанесения на холст, смешивая все цвета, для придачи насыщенности. Хотя, что-то или кто-то способен передать истинную красоту юноши? — Принимай работу. — Джехен быстро перескочил с «вы» на «ты» и отодвинулся чуть дальше от картины, чтобы оценить свою собственную работу. Что на холсте, что в жизни его модель идеальна. Тэен потянулся, тихо промычав себе под нос и обмотал простыню вокруг своего тела. Он с интересом начал рассматривать картину, проходясь взглядом по каждой мелочи и по появившейся на лице улыбке можно было сразу понять, что омега очень доволен результатом. — Ты очень красиво рисуешь, но почему так дешево продаёшь свои картины? — Мне и пяти евро хватает, иногда продаю за три, иногда даже за восемь. Все зависит от того, нужны ли мне деньги. — Чон оперся локтями о колени, повернув голову в сторону Тэена. — Но я достаточно не плохо живу. — Разве ты не… — О нет, нет, я иногда здесь живу, если сосед решит пьянку устроить, а так я живу в доме господина Сяо. Ты наверно знаешь где он находится. — Да, я знаю, но я думал, что ты, ну… — Ли не мог подобрать максимально культурных слов, чтобы не задеть парня. — Возможно я и являюсь бедным, раз ты так подумал, но, как видишь, одежда, еда, крыша над головой у меня есть, даже на материалы хватает денег. В наше время холсты стоят очень дорого, поэтому я покупаю с синтетической тканью. Омега выпрямился, закатив глаза. За весь процесс альфа даже не дернулся, не кинулся на него как на сексуальный объект, не сжимал ноги, чтобы скрыть вздымавшуюся ширинку, а достаточно профессионально выполнял свои обязанности, как художник, собственно, результат был потрясающим. — Я готов выкупить эту картину и внести оплату за предыдущую. — Нет. Мне лишь нужно вдохновение. Я не знаю, но у меня рука сама собой водит кистью по холсту и по бумаге, когда ты рядом. На это Ли ничего не ответил, уходя обратно за ширму, чтобы переодеться, под взгляд Джехена, рассматривавший ровную спину и ярко выделенные лопатки. Чон откинул на спинку стула, накрывая лицо ладонями и тяжело вздыхая. Такой красивый, хрупкий, словно фарфоровая кукла, каждый изгиб молодого тела заставлял Джехена улыбаться и мечтать коснуться к прекрасному.

***

— И как же так получилось, что ты выбрал путь уличного музыканта? — Тэн с любопытством заглянул в чужое лицо, свесив ноги между прутьев железной ограды. Омега предложил подняться на крышу кабаре, откуда открывался не плохой вид на Эйфелеву башню. — Как-то не задалось у меня с театром, да и я понял, что нет лучше старой доброй свободной игры на гитаре в каком-нибудь сквере или парке, чем по расписанию в оркестре. — Енхо громко зевнул и потянулся, опираясь руками за спину. — Учитывая то, что большинство театров жалуют скрипки, всякие контрабасы, флейты и прочие дудки, нежели гитару, то и работу найти труднее. Мне нравится так жить. Полная свобода и никаких оков общества. Тэн улыбнулся, укутываясь в, накинутую поверх его, куртку альфы, так как под вечер начало жутко холодать. От части омега не чувствовал себя чьим-то пленником или наемным работником, но все равно казалось, что его сковали по рукам и ногам, крепко затянув холодное железо, с которым Читтапон пройдет до конца жизни, если не доберется до того самого света в конце. — Ты же работаешь здесь? Я с начала подумал, что ты тут живешь на содержании у какого-то богатенького старпера. — Какое же у тебя извращенное понятие об омегах. — Тэн цыкнул и пихнул коленкой в бедро парня. — Я живу здесь с одним уважаемым господином и своим другом. Еще и работаю здесь в качестве танцора, иногда певца. — Ты сам придумываешь танец или у тебя есть преподаватель? — Со задержал взгляд на часто дергающемся кадыке и счастливом блеске в глазах. — Я сам. — уверенно сказал Тэн. — Но бывают такие дни, когда я просто не могу придумать новый танец, когда не могу найти ту самую «золотую жилу» чтобы это было красиво и гармонично. — А я тебя заприметил еще когда мы впервые увиделись. И тогда, в окне… — резко сменил тему Енхо, поднимая голову на темное вечернее небо, усыпанное звездами. — Ты выглядел так соблазнительно, но в то же время трогательно, будто маленькая бабочка. Я тогда думал: «Простудится ли он?» и «Как скоро он заметит, что в одном, еле прикрывающем тело, полотенце?» Щеки Читатпона покранели от таких подробностей и стыд нахлынул на него вместе с воспоминаниями, что он вытворял днем. С какими грязными мыслями он кончил, как стонал имя альфы в свою ладонь, не желая быть пойманным за столь пикантным занятием. Енхо встал на ноги, тяжело вздыхая. Оперевшись руками об ограждение, парень поджал губы и прикрыл глаза, пока прохладный ветер дул ему в лицо. Легкое, даже невинное прикосновение к его ладони мгновенно получил ответ. Пальцы омеги осторожно потянулись к его ладони, желая взяться за нее и сжать до хруста в пальцах, пока кровь не прильет к фалангам. Со взял в свою руку ладонь Тэна, помогая тому встать, расценивая жест юноши в этом плане, но он не стал отпускать ладонь, вместо этого Енхо приблизил ее к своим губам, оставляя нежный поцелуй на холодной коже, еле касаясь ее. — Мне кажется, что ты замерз. Пора возвращаться. Как бы Читтапону не хотелось остаться и гулять всю ночь с музыкантом, работу никто не отменял и завтра предстоит целый день провести перед зеркалом в репетиционном зале, с раннего утра и до поздней ночи, придумывая движения к новому выступлению, афиши которого украшали весь район и приближенные к нему. Месье Купрон любил заранее все распланировать и объявить, даже если ничего не готово. Дело даже не только в юноше, просто и по жизни старший омега любил проворачивать подобное. Пара спустилась вниз, держась за руки, словно настоящие возлюбленные, но пока этот этап не наступил. Дверь запасного выхода должна была вообще исчезнуть, как и все двери в этом здании, лишь бы не было возможности у Енхо уйти от него. — Хочу увидеть тебя еще раз вот так. Близко. — альфа подцепил двумя пальцами подбородок омеги, поднимая его поникшую голову. Тэн сам не понимал, чему он так расстроился, ведь они увидятся еще, может и не последний раз. — Приходи через три дня к нам, в кабаре. Я уговорю месье Купрона, чтобы он сделал тебе очень хорошую скидку на билет, а лучше просто пропустил тебя. Енхо кивнул, продолжая рассматривать лицо напротив, запоминая каждый сантиметр, будто они видят друг друга в последний раз, ведь до сих пор не верилось, что это не сон и важно запомнить все, чтобы было что, вернее кого, вспомнить. Сейчас хотелось намертво прирости ногами к полу и сжать в крепких объятиях это хрупкое тело, вдыхать сладкий цветочно-фруктовый запах и утянуть в страстный поцелуй, выпуская все свои чувства наружу. Читтапон, в свою очередь, хотел того же, сжимая пальцами ладонь парня. Их жизни уже никогда не станут прежними после сегодняшней встречи и это ничуть не пугало молодых влюбленных парней.