либерти: ossa per viam

      

Когда взращиваешь Дьявола, стоит помнить, что однажды он может тебя покарать.

Треск прогорающих поленьев в тиши ночи нарушает едва уловимый скрежет пера, оставляющий свой чёрный след на пергаментах. Изредка спокойствие замка сотрясает мощными крыльями беркут, облетающий владения королей, но более ни одна душа не тревожит сновидения Севера. Несколько свечей, покоящихся в подсвечнике на столе, медленно теряют свою форму, освещая заполненные книгами полки и захватывая небольшое пространство коридора, в котором появляется душа, чей приход допущен Валькирией без единого клекота. Скрежет пера в миг исчезает, контрастный взгляд поднимается с рукописи на Тэхёна, облачённого в едва натянутые ткани одежд, и все мысли сходятся лишь к нему – сонному, бледному, слабому птенцу. — Всё ещё неважно себя чувствуешь? — раздаётся тихий, наполненный чуткостью голос Чонгука, который и без ответа видит ослабленное состояние возлюбленного. — Иди ко мне. Тэхён ступает ближе, так и не заверив в улучшении своего самочувствия, ибо путь обратно дался ему тяжёлым испытанием. Тэхён не последовал за братом, не сделал ни единой попытки приблизиться к матушке, взять хладные ладони в свои, воззвать к её памяти, дабы она вспомнила своего последнего сына. Его устрашающее спокойствие не позволяло никому затрагивать беседу о произошедшем на протяжении всего возращения. Не было на его глазах слёз и истерик в голосе, даже в одиночестве с супругом Тэхён не явил свою открытую рану. Быть может, тяжесть души оказалась в сей раз не так тяжела, как слабость тела. Тэхён на судне неважно себя чувствовал, его одолевали головокружение и тошнота до самого приезда в замок и даже после. Альвева не обнаружила хвори у юного короля, заверив, что виной тому сильное волнение и возвращение по неспокойным, точно гневным водам бури. Чонгук касается плеч возлюбленного, тело которого всё ещё сохраняет теплоту постельных тканей, сажает к себе на колени, позволяет облокотиться на плечо и укрывает его частью своих одежд, обхватывая под спину. Птенец снова обретает лёгкость своего тела, что заставляет беспокоиться даже при заверении, что в этом недомогании нет ничего серьёзного. — Не могу спать, — слабо молвит Тэхён, пытаясь найти спасение у мужчины, — не могу лежать. Тошнота преследует меня, будто мы всё ещё на судне. Он не взял и крошки хлеба с начала пути, только пил заваренные травы целительницы, не поддался на искушение любимых сладких булочек – просто не мог вкушать еду. Господин, великодушно предоставивший королям своё судно, заверил, что подобная болезнь бытует в свете, как болезнь от вод, и ею подвержены многие души, но и это не успокоило супругов. Тэхён заверял, что вскоре оправится, но вот они уже как день в родных землях, а слабость всё ещё не желает отпускать маленькое тело. Только Чонгук знает, что слабость эта не из-за вод – его птенцу нанесли новую рану, о которой он молчит. Тэхён предал своего единственного друга. Бросил, подобно королям, обменивающим своих слуг. Не прибыл за ним, когда стало известно о намерении раскрыть истину перед королём дальних берегов, не был рядом, когда его намеревались казнить за ложь, коварство и измену. Таковыми мыслями его наделил Хосок. Заставил ощутить боль вины, показал истинное место Юнги в глазах Тэхёна, заверив, что он был не больше, чем слуга, который ради своего принца пожертвовал жизнью. — Отпусти боль, что преследует тебя, — Чонгук мягко касается светлых волос, желая забрать все тяжести юноши, чьи шрамы на запястье затянулись, но на сердце так и не смогли. — Ты уже сделал всё, что было подвластно твоим силам. Тэхён выпал из гнезда неоперившимся птенцом, не знающим истинной жизни. Его пытались многие сломить, остановить, вернуть на начертанный Судьбой путь, но он никому не позволил иметь власть над собой. Он может думать, что он по-прежнему остаётся слаб, ибо его оружием, приказом и силой был Дьявол, когда на самом деле преодолел тяготы своего бремени сам. Всё это время Чонгук находился подле, держа маленького омегу за руку, дабы лишь направлять его. Это Тэхён спас множество душ своей мудростью и милосердием, он встал на пути у Смерти, не позволяя Ей отправить своего посланника за невинными. Тэхён был тем, кто увидел в Дьяволе человека. Не титулом он обрёл власть, не чувствами Лорда добился уважения народа Севера, а деяниями своими, величием королей. Маленький омега спас Север и его наследника от проклятья. — Ещё не всё… — уверяет Тэхён, не в силах сопротивляться своей слабости, а потому опускает веки, вверяя себя мужчине. Тэхён ещё должен не мешать Хосоку спасать Юнги. И только когда фрейлин обретёт ту свободу, которую не смог даровать ему принц, а Лунный король сможет отпустить всё, что преследует его. Книжный зал окутывает тишина спокойствия, в которой Чонгук пересаживается ближе к камину, удерживая на своих руках собственное сердце. Это время им даровано последним испытанием на пути, дабы свет узрел итог союза маленького омеги и Дьявола: станут они несокрушимой силой или погибнут от яда чувств, рождённых не Судьбой. Но каждое сердце имеет свой порок, мешающий обрести свободу, и если позволить ему обрести власть, можно потерять то, что истинно ценно.        Ночь зажигается огнями, королевство дальних берегов встречает возвращающегося короля с земель, откуда ещё ни одна молва не явилась с путниками. Никто за долгое время не прибывал на дальние берега, а потому ни народу, ни слугам, ни приближённым не было известно, чем закончилась встреча властителей. Юнги открывает отяжелевшие веки, заслышав суету замка, всматривается во тьму покоев, но не замечает в них короля или верной тени, что каждую из ночей присутствует подле, не оставляя его вне своего внимания. Юноша опирается на руки, прежде чем спуститься с постели, ему всё ещё непривычно подниматься, садиться, наклоняться – каждое из движений становится тяжелее, сложнее, а потому любое из похождений всегда сопровождается Роуландом. Верная тень не позволяет своему королю проходить через эти трудности в одиночку. По пути коридора Юнги встречает обеспокоенных слуг, спешащих выполнить приказы и скрыться с глаз господних, тихий шёпот о разгневанном короле передаётся из уст в уста, но то не останавливает омегу от желанной встречи с мужчиной. Юнги подходит к открытым дверям, откуда льётся свет в спешке зажжённых свечей, и замедляет шаг, когда слышит голос, наполненный яростью, неприсущей королю. — Посмотри мне в глаза и повтори! — Хосок делает шаг ближе к Роуланду, хромая на одну ногу, бедро которой туго перевязано из-за ранения его же клинком, и хватает ворот рубахи младшего. — Однажды ты уже посмел за моей спиной отослать послание на Север, почему я должен верить тебе сейчас? — Не моею рукой было написано о встрече, — повторяет Роуланд, непоколебимо стоя перед гневом короля. — Не моим приказом был послан гонец на Север. Хосок разжимает ладонь, отворачивается, ибо слова Роуланда являются истиной – он не умеет лгать. — Найди его, — звучит приказ, не терпящий прощения, не сейчас, когда все планы Хосока разрушились с приходом властителей Севера там, где их не ждали. — Найди того, кто известил Чонгука о встрече! Найди его и убей, как предателя! Тихий скрип железных петель двери привлекает внимание мужчин, взгляды их в миг устремляются на юношу, в чьих глазах сокрыта истина. Юнги был тем, кто отправил то послание. Роуланд не явит королю истинного предателя, не позволит устам произнести его имя, ибо все следы причастности омеги уже скрыты верной тенью. — Оставь нас, — приказывает Хосок, завидев того, чью ценность он недооценил с самого начала. Маленький фрейлин, что помог сбежать из замка своему принцу, а после последовал с ним на самый Север, открыл всю истину о Тэхёне, и та оказалась весьма полезной. Этот безродный юноша с чистыми терракотовыми глазами, невинный душой и влюблённый сердцем желал лишь спасти своего друга, а потому облачился в его титул и прибыл сюда с ложным именем. Смелый поступок, подобной волей не многие воины способны отличиться, но этот омега несёт ценность вовсе не этим. Хосок подхватывает руку Юнги, приглашая его присесть подле, взором осматривает изменения, которые уже не скрыть под тканями одежд, ибо фрейлин вынашивает наследника дальних берегов уже пятый месяц. Хосок ранее не имел представлений, как выглядит истинный младший принц, но узрев того в тот поздний вечер, увидел в глазах нечто большее, чем в его красоте. Они так схожи меж собой. Их встреча была предрешена Судьбой, Тэхён должен был встать под венец с Хосоком, но всё было разрушено верным своему принцу фрейлином, который не смог отказать в последнем желании свободы. Их союз был лишь необходимостью в то время, но увидев Тэхёна воочию, Хосок осознал, в чём сила его духа, что так сокрушило Чонгука, узрел истинную ценность Севера, и что он потерял. Красота дитя Луны граничит с упрямством, неприсущим его роду, гордостью и величием королей, обретённым не титулом. Но даже Дьявола возможно сломить. — Лорд был на встрече? — интересуется Юнги, виновато опуская взгляд на рану, что получил мужчина вместе с клятвой – Дьявол ещё вернётся. Хосок медленно выдыхает, протягивая ладонь к тёмным волосам и являя на свету порванный лезвием рукав рубахи, и беспрепятственно касается прядей, чему помешали тогда. — Эта встреча была весьма неожиданной, — отвечает Хосок, опуская руку, ибо перед ним не тот, к кому хотелось прикоснуться, — но бесполезной: он не пожелал союза. Как я и предполагал, жажда отмщения ослепила его. — А Тэхён? Трепет в голосе заставляет Хосока направить взор на беспокойную душу, засомневаться в его вопросе, ибо в нём звучит уверенность в присутствии Тэхёна. Но прежде Лорд не брал в свои походы омегу, на иных землях короли не видели дитя Луны, поговаривая, что далее Севера Чонгук не позволял ему уходить, а потому никто и подумать не мог, что Дьявол прибудет в королевство двенадцати престолов с Тэхёном. Фрейлин был тем, кто поведал Северу о встрече королей. Ты про́клят, Хосок, проклят Дьяволом. Вокруг тебя соберутся предатели… Хосок усмехается, не в силах поверить, что его вновь предали. Предал носящий наследника, к которому он испытывал чувства. Предал единственный приближённый, ибо он точно ведал, что отправившим послание был омега. Но Хосок не торопится обличать Юнги в коварстве, рано давать волю ярости над собой, ибо остались ещё незавершённые дела. У Хосока в руках сильнейшее оружие, способное сломить сердце Севера. — Мои слова могут сильно ранить тебя, — Хосок берёт Юнги за ладонь, — я не уверен, что ты должен знать это… — Прошу, — Юнги обхватывает руку мужчины, в надежде услышать любую весть о своём друге, — я хочу знать, потому как у меня нет иной возможности встретиться с ним! — Тэхён бросил тебя. Хосок более никому не позволит одурачивать себя, не допустит Чонгуку внушить страх в его сердце, ибо наследник дальних берегов не собирается преклонять свои колени. Прощение? Он не нуждается в прощении своего предательства, потому как жалеет лишь об одном. Он не должен был опускать свою стрелу. — Он не желает приходить, — молвит Хосок, вызывая своими словами слёзы на терракотовых очах, — не желает ничего слышать о тебе. Тэхён отрёкся от тебя, как только узнал о твоих чувствах ко мне, потому как я всё ещё остаюсь предателем в глазах Чонгука. — Нет, — Юнги в неверии мотает головой, ослабляя хватку на руке мужчины. — Тэхён не поступил бы так! На это должна быть какая-то причина… — Ты сам отослал к нему гонца, — пресекает попытки недоверия Хосок, хватая юношу за подбородок и заставляя посмотреть на себя, — поведал, что собираешься раскрыть истину о своём титуле, когда пребывал здесь под его именем, но Тэхён за тобой не пришёл. Он знал, что за коварство тебя могли казнить, но позволил тебе раскрыть своё имя. Твой единственный друг предал тебя, Юнги. Крупные слёзы спадают с тёмных ресниц на руки Хосока, боль медленно пробирается до сердца, сковывает его цепями простого фрейлина, который никогда не был в глазах своего принца другом. Доброта? Было ли то добротой Тэхёна к слуге или же это была его жалость к рождённому крестьянином? Юнги не в силах поверить в это, он пробыл подле принца всю сознательную жизнь и никогда не видел фальши в его поступках. Но почему Тэхён так и не вернулся за ним? Ладони Юнги предаются дрожи страха перед истиной, Хосок их в свои берёт, окутывает теплом и ложью, тянет омегу ближе и скрывает в объятьях. Эта боль станет расплатой за предательство, Хосок более не позволит терпеть юноше подобного сокрушения, ибо он носит наследника дальних берегов. Хосок пустил яд в сердце невинное и будет взращивать в нём своего дьявола. Лишь тень, беззвучно исчезнувшая из коридора, предаётся сомнениями к этим речам, потому как сказано ею было раньше: между титулом и фрейлином, Хосок выберет свою корону.

⚜⚜⚜

— Лорд Чон! — раздаётся звонкий голос Альвевы, отвлекающий мужчин от беседы, не затрагивающей королевские дела, оттого всё внимание в миг уделяется целительнице, пребывающей в прелестном настроении. — Разреши мне пригласить Тэхёна с собой за травами цветущими, что распускаются по реке! Погода в сей день восхитительна, я не могу не пригласить юного короля узреть цветущий Север! Не только погода восхитительна в эту пору времени года, ибо каждая душа распускается, обретая в очах любящих самый прекрасный из всех видов. Глаза, цвета лазурного, горят как никогда ярко, Альвева пребывает в прекрасном настроении в последнюю неделю, и Лорду несложно узреть чувства, захватившие сердце девы. — Спешу заверить, — продолжает Альвева, завидев сомнения Лорда, — Тэхён чувствует себя прекрасно, и его аппетит вновь как в прежние времена! А по пути к полям я соблазню его на свежеиспечённые булочки, что подают на торговой улице. Уверена, он не откажет составить мне компанию и в этом деле! — Ступайте, — даёт своё разрешение Чонгук, не медля с ответом. Подол зелёного платья в миг взмывает от резкого разворота и спешных шагов девы, шелестит музыкой восторга, оставляет тепло в сердцах наблюдающих, ибо в сей час Север взволнован лишь шумными улицами прибывающих гостей, работой народа и наступающими тёплыми днями. Все тревоги отступают, молва потеряла свою силу с приходом королей Севера на земли господние. Более нет страха и трепета перед открытым именем наследника, нет клеветы и на его супруга. Смерть, что господствовала на землях все годы правления Дьявола, отступила, ибо Её печать посланника была снята маленьким омегой. — Не поверю, что ты так просто отпустишь их столь далеко, — молвит Вигмар, наблюдая, как Чонгук убирает руки за спину в жесте принятого решения, провожая деву взглядом. — Последние дни Тэхён не жалуется на слабости, потому ему не помешают прогулки, коих он был лишён всю свою жизнь, — Чонгук оборачивается, удаляясь в противоположную сторону и в пути являя своё последнее слово: — найди Годвина и следуйте за ними. Вигмар улыбается, дождавшись тех слов, что ждал от племянника: он посылает своих лучших воинов оберегать сердце Севера. Лорд прежде не оставлял и целительницу без надзора, вначале из-за недоверия к ведьме чужого народа, а после дабы её оберегать. До сей поры сопровождением целителя остаётся Вигмар, следующий за девой по следам на расстоянии и остающийся в неведении своего присутствия. Потому Альвева, воодушевлённая дарованной свободой, находит юного короля в компании главного фрейлина, который наблюдает за ликованием Эвы, что получила в подарок новый наряд. — Вы только посмотрите на себя, — Альвева складывает руки, находя во взглядах родительских полноту любви к юной деве, что не перестаёт кружиться перед зеркалом. — Балуете её каждый день! — Я слышу ревность в твоём голосе, — без всякой вежливости отвечает Ян. — Тебе недостаёт былого внимания от Лорда? Что ж, во всяком случае тебя всё ещё есть, кому баловать… — Вот ещё! — пресекает намеренное издевательство Альвева, принимая своё поражение. — К слову, Тэхён, — дева обращается к королю, — я пришла за тобой. Не желаешь ли оказать мне компанию до поляны у реки? Я собираюсь набрать необходимые травы и показать тебе пестрящий цветами Север! Тэхён поднимает уголки губ и кивает, являя своё согласие, после чего уходит, дабы собраться на прогулку. За эти дни, пока его состояние восстанавливалось после долгого путешествия и волнений, Тэхён не возвратился к обязанностям короля, ибо Чонгук не допускал его до всяких дел, что могут отяжелять душу. Он не покидал замок, не оставался без надзора, покуда беспокойство за него было слишком сильно, а потому выход за город должен помочь сбежать от собственных мыслей.        — А Чонгук не пойдёт? — интересуется Тэхён, оглядываясь назад, когда они покидают замок в полном одиночестве. — Он не терпит запах полевых цветов, — признаётся Альвева, убирая лезвие для среза растений в плетёную корзину, — их аромат вызывает у него странную хвору. Думается мне, из-за пыльцы. Тэхён удивлённо распахивает белёсые ресницы, поднимая взгляд на деву, ибо Чонгук не раз приносил ему цветы, но никогда не показывал своё истинное отношение к ним. То же было с судном, когда юноша впервые увидел сие чудо, бороздящее бескрайние воды: он позвал с собой мужчину, и тот без единого слова шагнул за ним, имея страх перед глубиной. И так было с самого начала, когда Чонгук ступил на раскалывающийся лёд, чтобы спасти птенца, взывающего к его сердцу. А Тэхён не способен даже понести для него наследника. Прошедшие дни, когда юный король не был обременён обязанностями, он пытался понять, почему по истечению всего времени он так и не смог заиметь дитя. Временами поздних вечеров его одолевали мысли, что то мог бы сделать наложник, выполняющий на Севере обязанности не только утех плоти, но и управления королевством в отсутствие Лорда. Эверарду было по силам всё это, тогда как Тэхён не справляется даже с предписанным роду предназначением. Он ещё помнит слова наложника, который видел истинную проблему. Тэхён сомневается в самом себе, в своих силах, своей власти, колеблется и делает шаги назад. Эти мысли печалят его, но юноша не позволяет им обретать власть над своим разумом, потому до сей поры скрывает это волнение. И Тэхён вновь улыбается, когда Альвева приглашает побаловаться сладкой выпечкой, оставляя всякие заботы позади, где следуют за двумя душами лучшие воины Севера, неспешно шагающие средь уличной толпы. Латы, прикрывающие грудь, сняты, нет на спинах щитов и увешанных на поясах оружий, потому мужчины становятся незаметны в своём обличье, имея при себе лишь лук со стрелами и единственный меч. И Вигмар надеется, что ему более не придётся обнажать его после заключения союза с королевствами. Но Судьба жестока к детищам своим, а потому оставила единственную угрозу – жажду отмщения, что всё ещё покоится неугасаемым огнём. — Отчего ты медлишь? — молвит Годвин, не в силах не заметить взгляда Вигмара, непоколебимо направленного на рыжеволосую деву, зовущую за собой юного короля из города в лес. — Я уже третьего жду, а ты всё ещё не решишься признаться ей – так и состарится до твоих лет бедная. — Ошибаешься, друг мой, — Вигмар опускает ладонь на плечо лучника, не сводя взгляда с горизонта. — Одно заплутавшее дитя я всё же взрастил. И тем был племянник, лишившийся слишком рано любви королевы и потерявший своего короля. Вигмар не смог заменить ему матушку, но не оставил дитя своей сестры скорбящему королю, не позволил единственному наследнику оставаться в одиночестве. Он не в силах был заполнить душу потерявшего своего короля, но все эти годы верно оставался подле. Дядюшка стал опорой, щитом и мечом, прикрывающим спину Лорда, но тем, кто вернул наследника к жизни, оказался маленький пленённый омега, которого Вигмар же и увидел танцующего в таверне в ту ночь. Судьба обязала Вигмара выбрать карателя для Дьявола. Карателя, в лице светловолосого юноши, чья россыпь бледных веснушек схожа с бесчисленными звёздами на небесах, чей взор проник в очернелую душу, вторгся и осел горящим пламенем янтаря. Его не сломить и не поставить на колени, а потому Дьявола способен уничтожить лишь такой же Дьявол, коего Чонгук вырастил в своём птенце. Время уже пришло. Заслышав хруст ветви, Тэхён оборачивается, но не замечает меж деревьев следующих за ними душ, отчего насторожено останавливается и взглядом пытается найти источник звука. Песнь птиц заглушает шаги, шум шелестящих крон ветром уносит запахи, древний лес скрывает в себе множество различных душ, отчего Тэхён заводит руку за спину, касаясь спрятанного кинжала. Но его ладони касается рука девы, теплом своим успокаивая, и Альвева равняется с юным королём, не пытаясь найти меж стволов могучих слежку. — Не тревожься, — спешит успокоить она. — Вигмар и Годвин следуют за нами от самых врат замка: Лорд не отпустил бы тебя без должной защиты. Тэхён оставляет клинок нетронутым, опускает руку и следует за Альвевой, ибо её слова похожи на истину: любой из его походов не остаётся без сопровождения. В том нет недоверия к возлюбленному, Тэхён осознаёт настороженность Чонгука, потому как эти земли посещают множество путников, а коварство всё ещё окутывает свет, находясь в сердцах очернелых. Тропа всё дальше заводит гостей вглубь, открывает сокровища своей почвы пред юным королём, которое словами являет Альвева. Она указывает на целебные травы, обозначая их полезные свойства, и это напоминает Тэхёну первую прогулку с Лордом, который показывал следы таящихся в лесу животных. И он, влекомый девой к реке, останавливается, когда находит эту местность знакомой памяти, где всё ещё хранится клятва, изменившая его путь. Вверь мне себя. Протяни мне руку, я даю тебе слово — ты никогда не падёшь. И Тэхён протянул, сделал шаг навстречу Дьяволу и до сей поры не пал: король Севера сдерживает каждую данную им клятву. Из всех остаётся лишь последняя. Тэхён подходит к реке, останавливаясь перед её мерцанием, присаживается и касается прохлады, ощущая, как она приветствует его обволакивающими струями меж пальцев. Река стала свидетелем, как Дьявол вознёс жизнь маленького омеги выше собственной, слышала заключение нового таинства, навек заточив его в лесах. Видела, как король склонил свою голову и оставил поцелуй, заверив в истинности своих слов. Если за тебя умирают, значит ты ценнее для них собственной жизни. Тэхён поднимается и уходит к Альвеве, желая помочь ей собрать необходимые травы и позволяя скрывающимся в тени воинам устроиться возле ствола дерева.        Лёгкий ветер колышет шёлковую траву, волнами треплет её, как светлые волосы, блестящие в лучах Солнца, что ладонями своими опаляет щёки юного короля, желая отогнать его бледноту. Тэхён заправляет серебристые пряди за ухо, когда наклоняется к корзине девы и оставляет в ней собранные травы, не замечая её взгляда. Альвева видит в очах короля тяжесть мыслей, и она имеет некие подозрения, о чём они могут быть. Слуги замка не могут узреть изменений в омеге, но приближённые, находящиеся подле, замечают разницу в его поведении. Дева поднимается, ладонью поправляя складки своего платья, но не делает и шага, как позади её хватают за руку и тянут назад. Неспокойный шелест, точно не от ветра, заставляет Тэхёна замереть с единственным цветком в руке, прислушаться к шагам позади, не принадлежащим целительнице, и обернуться, успевая лишь вобрать на вдохе воздух прежде, чем крадут его поцелуй. От неожиданности Тэхён отстраняется, падает в густую траву, щурится от ослепляющего Солнца и лишь с тенью нависшего над ним видит контраст любимых глаз. На лице Дьявола улыбка; воспитанный охотником, его приход был замечен лишь дядюшкой, оттого сладость украденного поцелуя оказывается ещё слаще. Чонгук опирается на локти по обе стороны от Тэхёна, видит его нахмуренные брови, не может сдерживаться при таком наимилейшем виде возлюбленного и касается лепестка, падшего на его волосы. Ни один цветок не затмит красоту птенца. — Почему ты здесь? — обеспокоенным беглым взглядом Тэхён осматривает мужчину, касаясь ладонями его скул. — Альвева говорит, ты не можешь терпеть цветы… — Я приду за тобой в зал, заполненный с полов до самых потолков бутонами цветов, — в то же мгновение заверяет Чонгук, — приду, куда бы ты не призвал меня. Вновь заверяет в непоколебимости своих чувств, нет для него преград собственной слабости, покуда птенец призывает его по имени. Всего себя ему отдаёт, а Тэхён этого сделать не может. Чонгук опирается ладонями о траву, садится и тянет за собой омегу, помогая ему подняться. На поляне нет ни души, Вигмар забрал Альвеву, дабы дать супругам побеседовать в сей прекрасный час, оттого Тэхён осознаёт, что здесь должна открыться правда. — Ян рассказал, каким ты был, когда я ушёл в горы, — Чонгук срывает цветок и заправляет его в светлые пряди, медленно направляя Тэхёна, дабы он сам признался. — Раздражённый, нетерпеливый, гневающийся на потухшие свечи, роптающий на ночи, что длятся слишком долго. Резкий в словах, уверенный в сделках, но безгранично одинокий среди целого народа, — мужчина срывает очередной цветок, заглядывая в янтарные очи. — И то было тоской. Но в эти дни Тэхён ведёт себя иначе. Тихий, молчаливый, в смущении вечерами находит супруга и пытается спрятаться под его крылом. Избирательный в беседах и не скрывающийся в одиночестве – юноша часто пребывает в компании фрейлина, целительницы или Эвы, когда возлюбленного нет рядом. И Чонгук видит это без докладов своих приближённых, дал птенцу время, но то слишком затянулось, чтобы и дальше оставаться терзаниями в душе. — Тэхён, — взывает Чонгук, мягко поднимая голову омеги выше. — Я должен что-то знать? — Больше всего я боюсь, что об этом узнаешь ты, — признаётся Тэхён, всё ещё сдерживая слёзы, что так и не увидели света, оставаясь водами в невинной душе. Если Тэхён поведает о разговоре с Хосоком, сможет ли Чонгук остаться в стороне и позволить спасать Юнги не ему? Примет ли он эти слова так же, как принял их юноша? Быть может, всё это было ложью, и Хосок намеренно воспользовался чувствами Тэхёна к его другу. Тогда Лорд незамедлительно выдвинется с войском, ибо он дал маленькому фрейлину слово, что освободит его. Если бы Тэхён не умолчал об этой беседе, вернулся бы Чонгук к нему так же, как когда после уединённой встречи с Хосоком, не забрав его душу и оставив предателя в живых? Но не только это заставляет чувствовать себя виноватым перед мужчиной. — Как я могу называться твоим супругом, если не способен понести для тебя наследника? — шёпотом признаётся Тэхён, не скрывая мыслей, которыми скован последние дни. — Вначале я правда искал способ заставить тебя остаться здесь, со мной. Но тогда, при твоём возвращении, я был искренен в своём желании создать новую жизнь. Ты не можешь заполнить пустоту своей души, ни одна смерть не приносит тебе облегчения, и я подумал, что смогу дать тебе что-то больше… но даже этого не смог сделать. Позади каждого из них следует Смерть: меч в руках Чонгука пропитан кровью множества душ, а ладони Тэхёна помнят теплоту забранных им жизней. Они ищут освобождения, но то находится не в смерти. — Помнишь ли ту позднюю ночь, когда ты впервые проснулся в моей постели? — Чонгук оставляет последний сорванный цветок в волосах омеги, напоминая о том времени, когда принц стал слугой его клятвы. — Мои слова не изменились. В ту пору руки принца терпели наказания, труд фрейлина был для него тяжёл, и ночи не забирали тяготы дня. Тэхён не мог спать среди запертых стен и темноты, оттого случайно уснул в покоях короля, где ему позволили обрести покой. И, проснувшись, он увидел Дьявола, дремлющего у стола, подошёл, но вместо кинжала, которым бы мог нанести удар, Тэхён предпочёл любопытство схожести их шрамов. — Вам от меня… что-то нужно? — Мне нужен ты. Дьяволу всегда был нужен лишь маленький омега. И Тэхён должен сам понять свою ценность в глазах короля, которого он вернул к жизни. Отбросить былые предрассудки, увидеть в прошлых словах и поступках мужчины чувства, рождённые со времён первой клятвы – до сей поры они становятся лишь сильнее. И безрассудство это не отступит, даже если возлюбленный не способен даровать Северу наследника, не ослабнет, если у птенца не получится взлететь из-за боли своих ран. Не исчезнет из сердца короля, пока не растопит О́дин все льды земель, пока не погаснет последняя звезда, пока Луна не потеряет своего величия. Чонгук навеки позволит править собой маленькому омеге. И он вновь протягивает руку, просит довериться, как тогда на льдах реки, и Тэхён отвечает, укладывая свою ладонь в мужскую. Здесь начался их путь, расколотые льды душ впустили в сердца страх за жизни друг друга, а потому здесь же птенец должен восстать с новыми силами, пока Дьявол будет исполнять свою клятву: он не позволит ему пасть. Приход королей в замок случается лишь к ночи, когда зажигаются первые огни, а народ возвращается после работы в свои дома или сходится к тавернам, дабы отдать свои души музыке, танцам и хмельному. День, проведённый с супругом, облегчает думы Тэхёна, заверяет в поддержке, а потому он оставит эти сокрушения позади и вновь попробует взлететь. Ему необходимо иначе взглянуть на слова Хосока, проверить их на истину, послать одну из теней Севера в королевство дальних берегов, дабы лично убедиться в единственном желании Хосока править лишь собственным народом и даровать Юнги свободу. Но, завидев Яна, идущего со сложенным пергаментом не в сторону своих королей, Тэхён останавливается, не призывает фрейлина, наблюдая за его уходом, и понимает, что не способен даже думать об измене слуги Северу. Ян является светом Чонгука, которому он вверяет свою жизнь и королевство, не допускает и мыслей подозрений, а потому и фрейлину нет причин предавать своего Лорда. Тэхён оставляет беседу с Яном на иной случай, ибо даёт ему время на собственное признание, как Чонгук позволяет возлюбленному самому принять решение, и уходит в книжный зал, намереваясь не медлить с посланием на земли дальних берегов. Ныне у королей Севера имеется поддержка множества купцов и господ, по просьбе дитя Луны они радушно готовы оказать всякую по их силе помощь, и Тэхён не стесняется ею воспользоваться. Но прежде он должен явить Чонгуку истину его беседы с Хосоком. Тэхён заходит в зал, не находя в его пределах мужчины, и проходит к столу, бегло осматривая оставшиеся недописанные указы. Север обрёл множество сделок, ему открылись пути к иным королевствам и землям, теперь Чонгук должен уделить каждой внимание, поддерживать эти связи, дабы возвысить свой народ. Но всё же остаются сделки без ответа короля, Лорд непреклонен к тем, к кому не питает своего доверия, не ищет выгоды в богатствах, ибо его сокровище дороже всяких корон и мешков камней. И Тэхён видит это в рисунке, завершённом недавним временем – навек останется углём, пока не рассыплется пергамент от времени уходящих лет. — Как прошла прогулка? — раздаётся голос Яна со стороны дверей, откуда он близится к юному королю с подносом и чашей молока на нём. — Альвева прибыла задолго до вашего возвращения. — Я оставил её одну… — Напротив, — в то же мгновение уверяет фрейлин, — у неё была прекрасная её сердцу компания. Ян оставляет поднос на краю стола, делает поклон и молча удаляется, пока взгляд янтаря опускается вниз и замечает тот самый пергамент, что ранее он видел в руках фрейлина. На нём печать торгового королевства, но написанное послано вовсе не ему. — Постой, — велит Тэхён, забирая послание и считывая имя своего слуги, — разве оно предназначается не тебе? — Всё так, — подтверждает Ян, — но, прежде чем сжечь его, я подумал, что вы должны знать об этом. Пергамент не распечатан, написанные Тэкгёном слова всё ещё остаются в неведении от того, кому они сказаны, но Ян не проявил и доли любопытства, решив сие незамедлительно сжечь. Тэхён понимает подобное решение фрейлина, ибо не готова эта душа впустить в своё сердце кого-то другого: там всё ещё таится боль от потери возлюбленного, которую уже долгими ночами забирает юная дева. — Тогда я положу его на полку средь книг, — принимает решение Тэхён, ибо не может позволить себе увидеть слова, предназначенные другому. — Быть может, однажды тебя одолеет такая скука, что ты решишь воссесть перед камином и прочесть это письмо. — Если только за надобностью разжечь им пламя, — непреклонно отвечает Ян, покидая юного короля и намеренно не увидев, где тот сохраняет пергамент. Тэхён улыбается, открывая для себя упрямую, неприсущую фрейлину сторону, и возвращается к намеренному действу, взглядом задерживаясь на подогретом молоке. Он не чувствует былого аппетита, излюбленный напиток более не желанен в его глазах, и Тэхён оставляет чашу нетронутой, позволяя пенке сковать белую поверхность.        Но если то является нежеланием, то нетронутая чаша на небольшом круглом столике у постели не была опустошена из-за собственного бессилия души, скованной тревогами уходящего времени. Юнги слышит шаги чужого присутствия в своих покоях, но не поднимает взгляда на вошедшего, ибо предыдущие дни дались ему тяжёлой истиной, которую он до сей поры не желает принимать. Тэхён бросил его. Юнги не способен принять эти слова, они болью обволакивают сердце, а после застывают, не позволяя теплу пробраться внутрь. Для чего тогда принцу было брать вину за разбитую утварь на себя? Прятать его от глаз главной фрейлины и делить с ним тёплые ночи? Нет, то не было фальшью принца, ибо он взаправду обладал искренностью и добротой к своему слуге. Во всём виноват Дьявол, что настроил Тэхёна против Юнги. — Вы не можете продолжать и дальше поддаваться своим сомнениям. Роуланд, пришедший в ранний утренний час, пока слуги замка вновь не стали вертеться вокруг юноши, присаживается подле, наконец имея возможность приблизиться к омеге без надсмотра короля, и позволяет себе коснуться чужой ладони, накрыв её своей в жесте поддержки. Юнги не противится этому прикосновению, ибо знает, оно никогда не принесёт непозволительного со стороны Роуланда, а потому уединённые встречи с ним вовсе не страшны. — Север лишает нас поддержки… — Это не ваши слова, — отрицает Роуланд, вновь слыша в устах омеги заверения Хосока, коими он одаривает юношу, склоняя его возненавидеть своего друга. — Наши союзники взаправду приостановили сделки, но на то свои причины. Подумайте, зачем королям Севера намеренно губить невинный народ? — Потому что это – отмщение Дьявола. Ты будешь терпеть неудачи в сделках и союзах, все, кто протянет тебе руку, потерпят крах и отвернутся от тебя. Слова, данные Чонгуком, с каждым днём обретают бо́льшую силу, ибо в то время, когда Хосок задержался в королевстве двенадцати престолов, он пытался сохранить сделки с иными королями, что после встречи с Лордом Севера изменили свои решения. С тех пор проклятье отражается эхом в душе Хосока, въедается в душу ядом, отравляет его, заставляя узреть лишь одну истину: когда взращиваешь Дьявола, стоит помнить, что однажды он может тебя покарать. Хосок взрастил молву о проклятьях, он посеял страх и смуту по землям господним, от неё же и пострадал, когда открылась истина имени наследника Севера. — Пошлите приглашение Тэхёну, — настаивает Роуланд, не желая видеть, как сердце омеги изводится этим предательством. — Когда вы послали гонца с письмом на Север, вы были уверены, что Лорд Чон и Хосок изменились, но нам осталось не ведано то, что произошло при встрече. Так убедитесь же сами в истине: призовите короля Тэхёна, как гостя своего. Он не явится к вам с оружием. Тёплое прикосновение ладони ускользает, Роуланд более не может позволить себе задерживать подобный жест, и поднимается, не тревожа покой Юнги. Времени остаётся не так много, королевство терпит упадок, какой не видовали предки долгих поколений, а потому уповать остаётся лишь на силу двух омег, способных подчинять себе королей. — Подумайте над этой возможной встречей, — с трепетом молвит Роуланд. — Быть может, если короли не смогли прийти к союзу, то сможете вы? Если у Юнги ещё осталась сила править Хосоком, в чём Роуланд уже не может быть уверен. Но юноша не понимает, в какой момент он потерял уверенность в принятых им решениях. Прежде сам просил воспользоваться им, его положением в глазах Тэхёна, который сделал бы многое, дабы не допустить боли своего друга. Юнги считал себя слабым местом принца, готов был воззвать к долгу жертвы собственной жизни, но, если всё сказанное Хосоком истинно, Дьявола не остановит ничто. Почему тогда Роуланд преисполнен уверенностью, что данное приглашение имеет силу в руках омег? Откуда ему известно, что Тэхён явится к нему без оружия, как к своему другу? Почему Роуланд уверен в Тэхёне более стойко, чем тот, кто рос на протяжении долгих лет вместе с ним? Юнги не может оставаться в неведении, ему необходимо услышать слова Тэхёна лично, дабы удостовериться, что их пути разошлись навек. Он поднимается с постели, облачаясь в свободные одежды, допускающие его положение, и оборачивает взгляд в зеркало, хмурясь собственному отражению – он вновь становится похожим на себя. На фрейлина. Усталость взгляда, тяжесть души, безвластие. У него нет титула супруга короля, ибо изначально это было ложью, дабы спасти его от казни. Нет цели, ради которой он прибыл на край света. Юнги отводит взор – ему ненавистно это обличье – и покидает собственные покои, ступая в коридор, где появляются пробудившиеся слуги. Лучи утреннего Солнца встречают заплутавшую душу верного своему принцу фрейлина, ласково треплют тёмные волосы слабым ветром, и оставляют его, как только омега без дозволения заходит в покои короля. Юнги находит Хосока в бодрствовании, будто сон не в силах был забрать эту душу в ночи, и близится решительными шагами, не теряя времени, что слишком ценно для королевства дальних берегов. — Я хочу отослать Тэхёну письмо, — являет причину своего прихода Юнги, сжимая ладони в кулак от мыслей, что ему не позволят этого сделать. Но вопреки всякому ожиданию на лице Хосока расцветает улыбка, его ладонь в ласковом жесте ложится на волосы юноши, медленно спускаясь до щеки, и Юнги задерживает дыхание, не понимая этого изменения в мужчине. Прежде ему были ненавистны беседы о примирении с Севером. — Мне понятно твоё неверие, — заверяет Хосок, — но и ты пойми, что я пытаюсь тебя уберечь от этой боли. У тебя не осталось никого, кроме меня. Я уже просил позволить мне позаботиться о тебе, но, если твоё сердце всё ещё не может найти покоя, ты волен вновь воззвать к Тэхёну. Ладонь его соскальзывает, оставляя слабое тепло, Юнги делает вдох в рождающейся надежде спасения их союза, но замечает во взгляде Хосока к себе холод недоверия, прежде никогда не принадлежащий ему. После встречи с королями что-то изменилось, осело в душе мужчины, проникло ядом с лезвием, что было воткнуто в его бедро. Рана заживает, но сказанные слова всё ещё отравляют его душу. Дозволение не вызывает восторженных эмоций, ибо в разрешении этом таится истина: Хосок уверен, что Тэхён не ответит Юнги. И юноша разворачивается, в сомнениях направляясь к Роуланду, но останавливается, когда слышит последнее заверение: — Если его ответ ранит тебя, я уже не остановлюсь; я позволял пасть себе, ибо предал Чонгука, но не позволю им вредить тебе. Юнги смотрит в глаза Хосока, не может ничего увидеть в том взгляде, но отчётливо ощущает, как собственное сердце не трепещет от подобных слов. Его окутывает ложь, и Юнги не понимает, от кого именно она исходит.

⚜⚜⚜

— Сколько ещё ты собираешься умалчивать об этом? Тэхён хмурит брови и пытается поднять веки, но ещё больше жмурится, когда занавески окна распахивают в стороны, пропуская лучи опускающегося к горизонту Солнца. Омега выглядит сонным, растерянным, когда его ладонь скользит по постели в попытке нащупать принесённые фрейлином одеяния, другой рукой придерживает ткани у оголённой груди и вздыхает, когда Ян любезно подкладывает вещи ближе. — Я просто устаю, — противится Тэхён, натягивая рубаху, пока фрейлин поднимает упавшие со стола пергаменты. — Если бы мне нездоровилось, я бы не стал намеренно скрывать это. — Лорд на совете, — не медлит с донесением Ян, вновь получая от юного короля всё то же заверение в своём благополучии на протяжении последних дней. — Возникли трудности после смерти Осберта Гуго. Тэхён оборачивается к фрейлину, осознавая, что Чонгук обязан взять на себя ответственность за целое королевство, лишённое своего властителя, потому как он пал от руки Лорда. И в это же мгновение понимает, что тому последует отбытие на далёкие земли. Чонгук не нарочно проводит собрание вдали от возлюбленного, не пытается скрыть и причину, послав главного фрейлина в покои, но Тэхён не торопится явиться в зал. Ян удивлённо переводит взгляд на омегу. Поведение Тэхёна в последнее время будто вовсе не принадлежит ему: в янтаре более не скрыта печаль, его не тревожат старые раны, но родилась ранимость, являющаяся слезами. Иногда те были слезами восторга от увиденного чуда, изобретённого путником с дальних земель; поблескивали уголки от удивительного вкуса блюда, испробованного впервые. Зачастую Тэхён сам не ведал причины, когда стирал капли со своих щёк до той поры, пока не оказывался в объятьях супруга. И сейчас, обратив взор на юного короля, Ян видит блеск, заслоняющий янтарь, и не понимает, был ли он вызван известием о созванном совете. — Хочу… воды, — неуверенно произносит Тэхён, в то же мгновение слыша заверение о скором возвращении. Возможно, вернётся не один, потому юноша поднимается с постели, останавливается перед зеркалом и поднимает рубаху, смотря на собственное отражение. И первое, что ощущает омега, это непреодолимый страх, заставляющий его опустить ткани одежд, с силой сжимая складки в своих ладонях. Беседа с Чонгуком на цветущей поляне заверила Тэхёна в чувствах, открытых спустя долгое время, ещё с той поры, когда маленький омега в мысли Дьявола проник, и то усмирило волнения души. Он не теряет свою ценность, как супруг, если не понесёт наследника, ибо связаны они венцами чувств, а не долга. С того дня Чонгук дал время птенцу прийти в чувства, что не отяжеляли бы его сердце, потому ночи утеряли страсть близости. А после, когда Тэхён заметил, что от частого воровства булочек с кухонь он начал некрасиво набирать вес, стал скрывать тело под тканями одежд, не позволяя душам видеть свой порок. Тэхён вновь поднимает рубаху, медленно оголяя живот, судорожно выдыхает, едва касаясь ладонью тёплой кожи, и слышит позади звук разбитой вдребезги чаши Яном. В сей час приходит осознание, что это вовсе не порок.        В зале совета за протяжённым столом собрались приближённые короля Севера: главнокомандующие воинами, старцы народа и прибывшие гости чужих королевств, принёсшие с собой тяжесть вестей. Чонгук не может взять под свой контроль королевство, чьего правителя он лишил жизни. И на те земли многие направили свои взоры. Наследник ещё совсем мал, омега погибшего короля не может быть господином для народа, а потому королевство может потерпеть упадок, если не появится регент на время взросления истинного правителя. Вигмар наблюдает, как Чонгук выводит пальцем круги на столе в задумчивом жесте, взгляда не сводит с карты земель и, кажется, уже не слушает присутствующих, гласящих оставить это королевство. Он не может позволить взять контроль иным правителям, тем более Хосоку, ожидающему нападения со стороны Севера. Птенец поведал о случившейся между ними беседе, ничего не утаил, и происходящее сейчас открывает истину, не прозвучавшую в словах короля дальних берегов: Тэхёну он поведал, что желает править лишь своими землями, но путники принесли иные вести. Чонгук усмехается, осознавая, что время нисколько не изменило Хосока: он вновь лжёт, вновь манипулирует чужими душами для выгоды себе. В точности, как заложил мысли в головы принцев о спрятанных на Севере сокровищах короля. Этому предательству не хватит и десяти прощений. — Северу не позволят поработить и это королевство, а в глазах иных королей попытка послать туда своих людей выглядит захватом власти! — твердит один из путников, отговаривающий Лорда от всяких дум о чужом троне. — Это только спровоцирует смуту после заключённого союза! — Тогда нам оставаться в стороне и наблюдать за этим отношением к Северу? — молвит Вигмар, складывая ладони в замок. — Короли, заключившие союз лишь на пергаменте, всё ещё убеждены в намерениях Лорда порабощать чужие земли – не это ли смешно? Дать истинному наследнику защиту – вот, что может сделать Север, лишивший народ их властителя. Иные короли не выступят поддержкой: никто не желает вставать на пути Дьявола и предавшего его Хосока, это не их битва. А потому решить дела с королевством Гуго необходимо немедленно. Внезапно двери зала отворяются, грузным шумом своим усмиряя громкую беседу, взгляды присутствующих перемещаются от Лорда назад, куда в то же мгновение падает взор контрастных глаз. — Чонгук! В зале раздаётся голос, призывающий Дьявола по забытому временем имени, взгляды находят друг друга, они твердят больше, чем любые слова, ибо в отражении души Чонгук видит страх, порождающий слёзы. Птенец зовёт по имени. Призывает Дьявола. Зовёт, держа в руках кинжал, чтобы в этот час пронзить его сердце. И Дьявол поднимается, слепо следуя на зов, делает шаг, сокращая расстояние, что в этот миг кажется целой пропастью, и вновь слышит тихий шёпот. — Чонгук… Тэхён взывает к мужчине со слезами, отчего сердце замирает в незнании причины дрожащих рук, тянущихся в желании найти ответ. Непонятен Дьяволу этот страх, ибо позади возлюбленного появляются приближённые, не оставляющие юношу в одиночестве. Чонгук видит на глазах Яна влагу, что прежде видовал лишь раз, когда очнулся в одном из домов своего народа и услышал известие о гибели своего короля – те были залиты виной и страхом перед наследником Севера. Эти же ему незнакомы. Чонгук ступает ближе, сбрасывая с себя корону и забывая о созванном совете, останавливается перед возлюбленным и аккуратно подхватывает его за скулы. Он слышит всхлип, разрывающий его душу, но не успевает стереть слёзы, ощущая, как юноша касается запястья его руки и отстраняет от себя. Тэхён не в силах выразить свои чувства словами – он сам не может осознать произошедшего – а потому перехватывает ладонь Чонгука и прижимает её к своему животу. Дьявол сотворил жизнь. И в этой тишине про́клятое сердце пронзает лезвие в руках дитя Луны. Дьявол падает перед маленьким омегой на колени, заклятье Смерти разбивается вдребезги, ибо посланник Её не отнял жизнь, а сотворил новую. Стоящая Смерть позади поднимает взор свой на дитя Луны, что встал на Её пути. Взращенный карателем, он сдержал своё слово: уничтожил всю молву, явил истинное имя наследника Севера и убил Дьявола собственными руками. И Смерть принимает своё поражение и уходит с земель, чьи короли восстали несокрушимой силой, ибо в сей час народ должен воспевать зарождение первенца. Чонгук в неверии близится к Тэхёну, ладонями забираясь под ткань рубахи, оглаживает руками, полными шрамов, чрево омеги и приближается, одаривая их дитя своим первым поцелуем. — Благодарю, — молвит сокрушённый Дьявол последнее слово перед своим карателем, — ты даровал Северу бесценное сокровище. В этот час Чонгук возвращается к жизни. Он искал свободу в отмщении, когда всё это время она была заключена в его возлюбленном. В зале, средь шума ликующих приближённых, коих охватывает радость за властителей, слышатся тихие всхлипы возлюбленного наследного короля. И Чонгук, прижимая к себе Тэхёну, обнажает душу, позволяя собственным слезам облачиться кровью умирающего в нём Дьявола. Север охватывают громкие вести. Ветер несёт песнь о наследнике, воспевая величественный союз королей, а замок предаётся суете, открывает врата гостям, что спешат с поздравлениями к юному королю и одаривают благословлениями. Тэхён находится в лёгкой растерянности, его глаза всё ещё заслоняет пелена волнения и страха перед осознанием, что под собственным сердцем он носит их маленькое бесценное сокровище. Ему трудно принять своё новое положение, его ладони то и дело касаются живота в намерении почувствовать что-то живое внутри, и наконец понять, что всё это время на самом деле он ощущал изменения своего настроения, предпочтений, желаний. И уже давно. Вокруг становится шумно, Тэхён теряется среди окружения беспокойных слуг и гостей, взглядом пытается найти Чонгука, который пропал из виду. Он внезапно прервал собрание, не принял решения, бросил всё, как только увидел возлюбленного. Тэхён пользуется возможностью отослать слуг принести ему воды, уходит из зала, где приближённые готовят пиршество, и скрывается в коридоре, у потолков пытаясь найти Валькирию, что всегда сопровождает Лорда. Но внезапно чувствует, как его обхватывают за плечи, тянут в тень коридора и прижимают к груди, в которой бьётся живое сердце. Для него. Для них. — Давай сбежим? Чонгук опускает ладонь на талию Тэхёна, другой убирает светлые пряди с глаз, что взором своим направлены на него, и слышит – слуги уже заметили пропажу юного короля. А Тэхён слышит слова, в которых так нуждался в тот день, когда его охватило невыносимое отчаяние от известия венчания с принцем дальних берегов. Тогда он сбежал с другом из замка, дабы на одну ночь почувствовать себя свободным, и вернулся бы обратно в клетку, не по воле собственной встал под венец с нелюбимым мужчиной и провёл недолгое время в ожидании отмщения. Этот побег стоил птенцу не одной раны, некоторые шрамами остались на века, но он обрёл то, что желал всем своим сердцем. Тэхён кивает, ощущая, как его ладонь подхватывают, переплетая пальцы, на одном из которых блестит кольцо, и следует за мужчиной, что даровал ему свободу. Свободу от собственного рождения, осуждённого оставаться в вечной тени своего господина – Чонгук позволил птенцу стать тем, кем он пожелает, и омега стал королём. Свободу от предначертанного рода – Тэхёну был дан выбор, и сердце его пожелало стать супругом Дьявола. Свободу собственных желаний – и маленький омега пожелал явить свету истину. Свободу от всяких оков – Чонгук открыл перед птенцом врата и позволил уйти. И Тэхён последовал зову сердца, зову Севера.        Вигмар улыбается, внимая оправданиям слуг перед главным фрейлином, что они отлучились лишь по приказу юного короля, а возвратившись, потеряли его из виду, и переводит взгляд в окно, откуда открывается вид на любимый сад Вииды. Там, меж цветущих деревьев, от суеты скрываются короли, уединяются, дабы разделить этот долгожданный миг вдвоём. — Он так похож на тебя, Виида, — в смирении произносит Вигмар, подхватывая кувшин вина с подноса проходящего мимо слуги. Этот день станет великим праздником Севера.        Известие о зарождении наследника затронуло сердца, до которых прежде не удавалось коснуться ни одному трепетному событию. Чонгук на своей памяти не помнит, чтобы Ян предавался настолько сильным волнениям, что его руки страшились коснуться юного короля, когда он помогал облачаться тому в иные одежды. Не может припомнить, чтобы фрейлин проявлял столько внимания к удобствам омеги, постоянно интересуясь его чувствами. Потому Чонгук ловит беспокойную душу Яна средь застольной суеты и сажает подле, лично наливая ему чашу вина для успокоения души. Меж громких бесед звучит признание Альвевы, что у неё были подозрения на положение супруга Лорда, но она умолчала, дабы не наделять юношу ложными надеждами, ибо его терзания были слишком сильны. Тут беседа заходит о времени ношения дитя, и Годвин делится опытом проживших лет, сказывая о предстоящих мучениях супругов, которые им ещё стоит пережить. От этих слов мерцание в глазах Тэхёна становится сильнее, ведь ему впервые предстоит преодолеть всё это, но обрести власть волнениям не позволяет Чонгук, обхватив ладонь возлюбленного и заверив, что они несомненно справятся со всем вместе. Взошедшая над Севером Луна-счастливица постепенно отправляет души на покой, серебряной дорожкой стелет путь своему дитя, укладывает его в постель и целует щёки, даря своё благословение нерождённому наследнику. О́дин склоняет юношу в сон, но не в силах сделать того же с королём, что в час поздний выходит на балкон замка, взглядом находя мерцающие огни бодрствующих душ народа. На улицах вдали всё ещё играет музыка, и голоса сливаются в песни о посланном богами наследнике, а подле восседает Валькирия, вернувшаяся с черноты небес. — Одиночество тебе не поможет, — позади доносится разомлевший голос Вигмара, который любезно спустился в подвалы замка и захватил для беседы ещё вина. — Знал, что я буду здесь? — удивляется Чонгук, принимая от дядюшки кувшин, способный утолить жажду беспокойств. — Найти тебя оказалось довольно просто, — улыбается Вигмар, опираясь локтями на камни балкона, слегка притеснив беркута в сторону. — Ты не изменился с тех времён, когда полагался на собственные силы, дабы найти верное решение, но на сей раз оно тому не выход. Просто признай, что сейчас ты оказался уязвим – в этом нет ничего дурного. Можешь оставаться сильным в глазах Тэхёна, дабы стать для него опорой – он нуждается в этом – но не отрицай, что ты не нуждаешься в том же. Чонгук никогда не признавал свои слабости. Его гордость и упрямство не позволяли ему открывать истинные чувства, а для слабостей не должно быть места, ибо он должен оставаться непоколебимым перед своим народом. Но наследник Севера вовсе не Дьявол, его душа не очернелая, в ней нет всепоглощающего мрака. Мужчина чувствует боль и вину, он желал бы исправить многие вещи, забрать брошенные в гневе слова. Чонгук сожалеет о ранах, которые причинил невинным душам, он сокрушается в тени своего одиночества. Вигмар не упрекает племянника в его нежелании поведать о собственных терзаниях, когда он делает большие глотки вина, лишь бы умолчать о том, как страшно ему стало за Тэхёна. За будущее, которое он может сотворить для него, за осознание, что ныне их больше не двое. Сколько мыслей обратились бурей, смешались, ибо цель отмщения, преследующая его долгие годы, в миг, когда его ладонь легла на чрево омеги, потеряла свою силу и жажду. Чонгуку простительно это крушение, ибо он не Дьявол, и никогда им не был. — Виида была такой же, — молвит Вигмар, отводя взор на горизонт далеких земель. — Узнав о том, что она понесла дитя, была так же безгранично счастлива, как и напугана. Её мысли были охвачены вопросами, а может ли она быть счастлива, когда предала собственного короля? Заслуживает ли она любви и своего дитя после того, как совершила множество грехов? Заслуживает ли Дьявол прощения в глазах маленького омеги, когда забрал жизнь его родного брата? Сможет ли Чонгук унять боль этого шрама, даровав новую жизнь? Достоин ли он любви и жизни после всех отпущенных им приказов? — И что она сделала? — спрашивает Чонгук в надежде, что сожаления покинут его сердце, сердце возлюбленного, и дарованный Судьбой шанс позволит им обрести свободу. — Полюбила тебя, — отвечает Вигмар, оказывая племяннику ту поддержку, которую не успела даровать Виида. — Она предпочла любить тебя и короля, а не предаваться вине и сожалениям за то, что уже не могла исправить. Последний глоток вина опустошает кувшин в руках Вигмара, и он опускает ладонь на плечо племянника, а после оставляет его, дабы не стать свидетелем слабости короля Севера. Чонгук должен разбиться, чтобы вновь восстать с новыми силами.

⚜⚜⚜

Вести не всегда несут слово, вселяющее надежду, ибо оно может нести и разрушение. Одно слово способно породить идею, план, по которому в сердце зарождается желание возыметь большее. Оно проникает глубоко в душу, оседает, и его уже невозможно забыть. Подобное слово способно понести необратимые последствия, которые, словно бурные воды реки, не остановить ни одной известной человеку силой. То же слово способно породить страх, завладевающий разумом и не оставляющий места рассудку. Роуланд замедляет шаг, когда перед ним открываются врата замка, сжимает в ладони скрученный пергамент и тяжело выдыхает, ибо не может остановиться, сбежать, забрать принесённые им вести с собой. Они несут в себе боль для невинного юноши и огонь раздора для наследного короля, и он должен явить их лично. Роуланда не было в родных землях продолжительное время, отчего тоска по Юнги, заполнившего его сердце, мешала смыкать веки ночами, терзала душу волнениями, ибо подле омеги не осталось ни одного друга. Юнги уповает на поддержку Хосока, потому как мужчина, от которого он понёс дитя, является последним его спасением: наследный король спас его от казни, спасёт и в сей раз, навек уничтожив его титул фрейлина. Увы, Роуланд не в силах был разделить с омегой того же суждения, но это странствие явило ему неопровержимое доказательство слов Хосока. Верная тень ступает по коридору, где слуги доносят о пребывании короля с его омегой в беседке, и это известие несколько облегчает беспокойства Роуланда – Юнги не находится в одиночестве. Солнечный свет слепит уставший от пути взгляд, шаг на каменную дорожку отражается громким стуком каблука сапог, а шелест плаща сливается с листвой, когда Роуланд уверенным шагом близится к своему королю и в почтении склоняет голову. Взгляд в этот же миг падает на юношу, восседающего подле в здравии, чем радует сердце трепещущее, что предавалось тоске по любимому терракотовому взору. — Я должен немедленно доложить об известиях… — Говори здесь, — приказывает Хосок, прекрасно понимая, с какой осторожностью его приближённый пытается вывести беседу в уединение. Некоторые из вестей способны причинить боль Юнги. Не прошло и двух полных Лун, как Юнги явил своё открытое желание послать Тэхёну письмо, лично убедиться в отречении от него, как от друга, но горизонт по-прежнему остаётся пуст. Ни единого ответа, ни известия, ничего, что могло бы вновь заставить омегу считать себя кем-то большим, чем фрейлином. И Роуланд был тем, кто уверял юношу в чистом сердце Тэхёна, его искренности и милосердии, что способно укротить жажду отмщения короля Севера. И он же оказался неправ. — Нам не удалось взять королевство Осберта в своё владение, — молвит Роуланд, не смея оспорить приказа короля. — Регент был выбран из числа приближённых короля Тэкгёна. — Какими силами он способен защитить это королевство? — С Севера было послано войско; дабы не вызвать волнения, Лорд Чон воспользовался Тэкгёном, через него заполучив под свой контроль королевство… Роуланд не успевает закончить, прерванный громким звоном разбитой о каменную дорожку чаши, и в испуге поднимает взор на Юнги, замечая, что тот вовсе подобного не пугается, тихо оставляя свою чашу на столе. Такое случается не в первые, и Роуланда страшит более не поведение короля, а спокойствие юноши, чей взгляд ни на миг не дрогнул. — Весьма… — Хосок усмехается, не в силах держать свой гнев под контролем как прежде, — неприятное известие. Чонгук и здесь постарался не дать мне возможности всё исправить. От приближённых не сокрыто то, что королевство дальних берегов терпит свой упадок: сделки были разорваны, союзники отвели свои взоры, всякое доверие к наследнику было стёрто именем Дьявола. Север возродился, забирая всё, что принадлежит Хосоку. — И я был на личной встрече с Тэкгёном, — продолжает Роуланд, отводя взгляд от юноши, не в силах видеть, как собственное слово оставит ему рану. — Ни Чонгук, ни Тэхён более не вступят на земли, не принадлежащие им – таков был ответ на приглашение союза. Север не изменит ни единого из принятых решений, ибо наследник дальних берегов был прощён уже дважды. — Значит, — встревает Юнги, не желая более слышать оправданий, — Тэхён намеревается позволить нам пасть? Роуланд с силой заставляет себя откликнуться на любимый голос, скованный отчаянием, и вспомнить слова Тэкгёна. Роуланд ведал про гибель Дэхёна от приказа, спущенного с уст Лорда, а потому его терзало любопытство, как Тэкгён смог найти в себе милосердие, дабы простить Дьявола, забравшего в свои владения и младшего брата. На что тот дал ответ, явивший истину происходящего: «Я не верю Чонгуку, не прощаю его, не приму и руку помощи от него. Ибо я верю лишь Тэхёну, способному обуздать самого Дьявола». Лорд вершит приказы своего птенца, который не намерен спасать королевство дальних берегов от упадка. Не намерен спасать Юнги. — Всё так, Ваша Светлость. Юнги опускает взгляд на поверхность чайного напитка, осознавая, почему до сей поры ему так и не пришёл ответ. Возможно, он мог называть себя другом Тэхёна, но на сей час они становятся друг другу врагами. Это известие лишь утверждает беспокойные мысли, Юнги долгими неделями готовился к этому ответу, не желал его принимать, до последнего мгновения надеясь, что его судьба имеет хоть какую-то ценность для Тэхёна. Власть над Дьяволом ослепила его. — Всё, как я и говорил, — молвит Хосок, оставляя утреннюю трапезу, — Север намерен сокрушить нас. И я ему этого не позволю, не оставлю и предательство Тэхёна без отмщения. Роуланд, — мужчина забирает пергамент, — проводи Юнги в покои. Всякое коварство не лишено своего безумия, и жаждущий вступить на этот путь должен быть готов заплатить за него высокую цену. Хосок направляется по коридору замка, стойко намереваясь вернуть себе власть, не позволить более Северу отбирать его наследие, и сделать это он может лишь одним способом. У него не осталось поддержки иных властителей, в глазах собственного народа король теряет своё величие, крестьянский ропот стоит ненавистным звоном в ушах, но у Хосока нет более сил и сделок, чтобы внемлить мольбам. Бездействие влечёт переворот, а наследник не намерен никому отдавать свой престол. Не позволит и Дьяволу забрать его. Внезапные шаги позади заставляют Хосока замедлиться, опустить руку на рукоять меча и обернуться с замершим сердцем, завидев вдали всего лишь слугу, направляющегося по собственным хлопотам. В душе громкие удары биения страха, грудная клетка вздымается тяжёлым вдохом, но громче звучит лишь одно проклятье. Ты проклят, Хосок, проклят Дьяволом. Ты будешь страшиться собственной тени, страх поглотит твоё сердце и разум. Проклятье, что наложил на короля дальних берегов Дьявол, сбывается, лишает его всего. Ничего не желает оставлять, ни власти, ни прощения, а потому Хосоку ничего не остаётся, кроме как снять с себя заклятье, пронзив сердце того, кто его наложил. Нет на свете спасения, предатель обречён понести расплату, как все те, чей прах забрала земля-матушка. Иного пути нет. Хосок – про́клятый Судьбой пленник собственного слова. А свет не видовал никого страшнее людей, загнанных в угол собственным страхом.        Тёплое прикосновение руки не несёт того же тепла от души невинной, чья тяжесть бремени незаслуженно велика. Юнги позволяет верной тени довести себя до покоев, крепко удерживая его под руку, словно юноша вот-вот должен пасть, не отвергает его помощь, ибо разлука с ним оставила в юном сердце непонятные ему чувства. Юнги пытался понять себя, долгими вечерами обращая свой взор к Луне, но не нашёл в этих чувствах ясного ответа, потому как был охвачен и болью от предательства своего единственного друга. И на сей час, когда стала открыта истина, Юнги не сокрушается в слезах: он уже был готов принять это предательство. В уединении покоев, чьи стены стали для них обыденными, Роуланд доходит до самой постели, придерживая омегу, положение которого уже достаточно проблематично, чтобы совершать подъёмы самостоятельно. К концу подходит срок в седьмой месяц, остаётся не так много времени до появления наследника на свет, а Юнги не может позволить, чтобы и его дитя был рождён слугой. Но, сделав шаг в сторону дверей, Роуланд останавливается, ощущая собственной ладонью прикосновение, молящее остаться – прежде, если Юнги и желал уединения с тенью, он обхватывал лишь рукав одеяний. — Останься, — тихо звучит просьба, — мне страшно. Юнги знает, что его рука никогда не будет оттолкнута, всякая просьба не останется без внимания, а за его жизнь без раздумий отдадут свою. И это осознание пугает его, потому как за прошедшие месяца он не видел того же в Хосоке. Роуланд покорно оборачивается, не смея разрывать тепло их ладоней, присаживается подле и, имея возможность неприкрыто рассмотреть омегу, видит непреодолимые терзания души, скопившиеся за долгие ночи. — Всякие беспокойства однажды возымеют свой конец, — уверяет Роуланд, оглаживая тыльную сторону ладони юноши. — Не предавайтесь страху, ибо я не оставлю вас. Даже если королевство потеряет своё величие – я навеки ваш верный слуга. Как когда-то Юнги был таким же слугой для своего принца, поклявшись следовать за ним на край самого света. В тишине, скрытой за стенами, раздаётся тихий всхлип, на тёмных ресницах показываются слёзы истинных чувств. Юнги не может более сохранять свою стойкость. Ему страшно, он устал бороться, желает сдаться. Омега перестал узнавать Хосока, будто мужчина, с которым он прибыл на эти земли, вовсе не тот, кто сейчас предстаёт перед ним. Словно Юнги воспылал чувствами к мимолётной тени своей надежды. Ему страшно осознавать, что всё время, которое он находится в положении ношения наследника, он помнит тепло лишь Роуланда, его заботу и внимание, страшится, что дитя чувствовал рядом не истинного отца. И даже в это мгновение Юнги сам тянется ближе, позволяет взять себя в объятья, раскрепощённым движением Роуланд сажает юношу себе на колени и прячет у груди. Он скучал до боли от тоски, и в сей час не видит ни единого греха в своих чувствах и действах. Роуланд любит этого безродного омегу и любит нерождённое дитя, словно своего собственного. И он сделает всё, чтобы Юнги обрёл свободу. А его главные оковы – это Хосок.

⚜⚜⚜

— Господин, — неуверенный голос позади заставляет Яна оставить подготовку стола к трапезе королей и обернуться, увидев двух фрейлинов, что не смеют поднять своих взглядов. — Мы… снова потеряли юного короля. Ян делает неторопливый вдох, не удивляясь явленным словам, потому как пропажа Тэхёна становится в стенах замка обыденностью его капризных прихотей. Поначалу это вызывало сильное волнение и переполох, но участившиеся побеги никогда не заканчивались дурным, а потому приближённые ведали: Тэхён даст себя найти, когда сам того пожелает. — В конюшне смотрели? — буднично интересуется Ян, возвращаясь к своим обязанностям. В один из вечеров, когда Луна взошла над горизонтом, заглядывая в открытые окна замка, ни один её серебристый луч не нашёл своё дитя, как не нашли его и слуги юного короля. Весь замок пустился в поиски пропажи, и тогда к Лорду пришёл мужчина, чьё присутствие крайне редко в этих стенах, и поведал о юном короле, которого ненароком обнаружил временем ранее. Оказалось, Тэхён спустился к коню Лорда и провёл с ним увлекательную беседу, сказывая о своих волнениях и чувствах благодарному животному, а после волей случая уснул на настеленном сене. Вот конюх и нашёл сердце Севера, подле которого верным слугой сторожил конь. С той поры беседы с животным вошли у юноши в привычку. — Осмотрели каждое стойло, — в ответ молвят слуги. — Обойдите сад, — приказывает Ян, ибо омега облюбовал любимый сад Вииды, находя в нём покой прогулок в подобные солнечные дни лета. — Мы прибыли оттуда. — А где Лорд? — Только возвратился с Вигмаром, господин. Ни для кого не остались сокрытыми волнения короля, чьё сердце принадлежит более не одному, а двум. Он на его зов следует, находит возлюбленного в самых дальних уголках замка, забирает в свои объятья и не позволяет ему проронить ни одной слезы. Лорд стал более чуток к мельчайшим изменениям Тэхёна, в его присутствии не ведёт ни единого дела и сделок, и не в силах отказать в желаниях омеги, всякий раз склоняясь перед ним на колени. Во взоре не осталось проклятий, на ладонях нет следа от рукояти меча, раны в душе начали затягиваться, позволяя заполнить её трепетными прикосновениями к животу омеги. Чонгук всё ещё страшится принести вред своими касаниями, его преследуют мысли, что позади него всегда следует Смерть. Но Тэхён усмиряет бури своим появлением, сам ластится к мужчине, требует взять его на руки. Он не оставляет и мгновения для сомнений, но сам же и вводит супруга в волнения, когда бесследно пропадает от его взора, а потому слугам велено находить юного короля прежде, чем о его пропаже узнает Лорд. Чего не удаётся и в сей раз. — О́дин Всевышний! — вздыхает Вигмар, завидев тревожность племянника. — Если намереваешься так беспокоиться всякий раз, когда не находишь Тэхёна с первых шагов за вратами замка, будь готов к таким же морщинам, как у меня – тебя они не украсят, верь моему слову! — Скучаю по временам, когда ты называл меня гончей, — отвечает Чонгук, не внимая попыткам усмирить его беспочвенные беспокойства. — Подожди, я ещё не дошёл до моих излюбленных слов, — улыбается Вигмар, торжественно поправляя свои одежды, прежде чем молвить: — из вас двоих ты более похож на того, кто в положении. Ибо Тэхён пребывает в большем спокойствии, чем ты. — Стоило отрубить тебе язык ещё на гончей… — Чонгук! В дали коридора звучит восторженный голос Тэхёна, которого в сей раз не пришлось находить в самых отчуждённых уголках, и всякое раздражение и волнение души покидают мужчину, завидевшего своего возлюбленного в полном порядке. Чонгук, не медля ни мгновения, ступает ближе, ловит птенца, падающего в его руки, и поднимает к небесам, оставляя приветствующий поцелуй на виске. Большая ладонь огибает изгибы тела, касается заметно округлённого живота и ощущает незримое тепло, проникающее глубоко внутрь. Туда, куда однажды проник янтарный взгляд. — Где ты прятался, птенец? — Если я расскажу, мне негде будет прятаться, — улыбается Тэхён, аккуратно касаясь пола, когда Чонгук ставит его на ноги. Юноша не скрывает своего желания видеть взгляд, направленный на него, от супруга, когда тот находит его в тени одиноких покоев. Каждое подобное воссоединение горит пламенем их чувств, а после страстью долгих объятий или голодных поцелуев. Тэхён не допускает, чтобы волнения мужчины стали невыносимыми, позволяет себя найти, не уходит далеко из виду приближённых, ибо долгая разлука может вызвать лишь печаль. К началу трапезы собираются приближённые. Альвева с первого шага ступает к юному королю с привычным для всех вопросом о его самочувствии, Ян поторапливает слуг закончить приготовления, взором проверяя, дабы по ошибке никто не принёс на стол молока. Излюбленный напиток Тэхёна ныне вызывает у него отторжение и тошноту, а потому в его присутствии стол лишён некоторых блюд, которые удалось исключить все лишь спустя два месяца. Вначале Тэхён извинялся за это, желал трапезничать отдельно, ибо не мог терпеть некоторые запахи, но приближённым удалось приспособиться к изменениям, отказавшись от той же еды, дабы поддержать возлюбленного Лорда. Север растит наследника вместе. Тэхён никогда не ощущает холод одиночества. Каждый в замке и за его пределами готов оказать ему внимание и поддержку, его желаниям внимают без промедления, но ведь так было и прежде. Народ Севера принял его не сразу, как только было проведено венчание, но Тэхён заслужил его доверие, а потому всякая душа признала в нём своего властителя. А на сей день внимание к нему сменилось лишь на осторожность, потому как Лунный король носит под сердцем ценное сокровище. Непринуждённая беседа трапезы внезапно прерывается звоном упавшего столового прибора, что выпадает из ладони омеги, и привлекает всё внимание присутствующих. Тэхён делает вдох, пребывая в необычайном восторге от ворвавшейся в его сознание мысли, и переводит взгляд на мужчину, складывая ладони в единый кулак. — Я хочу поросёнка, — шепчет Тэхён, являя неутолимое желание, захватившее его в свои оковы. Чонгук на пару мгновений не сводит взгляда от сияющего янтаря, не в силах осознать новую прихоть возлюбленного, но склоняется ближе, прикасаясь к щеке омеги, чьи желания обретают с каждым разом большую силу капризов. — Поросёнка? — уточняет Чонгук, получая одобрительный кивок. — Маленького, — шепчет Тэхён, виновато закусывая губу, — живого. Впервые юноша явил странное желание поздним вечером, задавшись вопросом, чем пахнет погреб, где хранят вина, но описания сырости, прохлады и терпкости напитка не оставили душу в покое. Тэхён желал лично спуститься, его терзал данный вопрос до самых слёз, из-за чего Чонгук повёл возлюбленного в ночи в желанное место. Тэхёну, конечно, этот запах не полюбился, но с той поры он страшится подобных внезапных мыслей и никак не в силах преодолеть их самостоятельно. — Ян, — немедленно призывает Лорд, — вели слугам выбрать лучшего маленького поросёнка, отмыть его и подать в руки Тэхёну. Чонгук видит улыбку возлюбленного, спрятанную под закусанной губой, и не желает видеть слёз и печали в янтарном взоре – пусть в нём блестит безумство и странные желания. Ибо мужчина скрывает всякие вести, доходящие до земель Севера, потому как некоторые из них способны причинить птенцу боль. Двое Лун назад, когда Тэхён явил истину беседы с Хосоком и желание узнать чувства Юнги, Лорд послал душу, что прозвали тенью, на земли дальних берегов, и срок её возвращения подходит к концу. По окончании трапезы Ян докладывает, что вскоре юному королю принесут прелестного поросёнка, и приближённые остаются подле из любопытства узнать, что собирается делать с ним юноша. Тэхён в предвкушении переминает пальцы ладоней, готовясь к первой встрече с животным, которого ему не удавалось лицезреть прежде, но подвластно это сейчас – Север открыт перед Лунным королём. И настаёт долгожданное мгновение, когда в распахнутых дверях показывается один из юных фрейлинов, несущий в руках отмытого до блеска животного, по приказу передавая его лично в руки омеги. Тэхён забирает поросёнка, усаживаясь с ним на стул и любопытно осматривая молочный голый пятак, любопытно обнюхивающий его руки, и проводит по пятнистой спине, удивляясь, что он весь покрыт шерстью. Она ещё влажная после тщательного купания, но омега всё равно улыбается, довольствуясь своей маленькой прихотью, пока душа Чонгука наполняется умиротворением от вида счастья возлюбленного. Ян любезно добавляет веселья юному королю, предлагая покормить поросёнка, и Тэхён охотно соглашается, делясь маленькими кусочками хлеба, пока животное внезапно не вырывается из рук, неуклюже падает и с визгом пускается в бегство. Чонгук уже поднимается, дабы вернуть порося, как внезапно сверху падает камнем беркут, хватая того когтями и с ним же взлетая к потолкам, как всякий хищник, вышедший на охоту. Разговоры стихают, в зале образовывается леденящая тишина, в которой находящиеся с замиранием сердец слышат всхлип Тэхёна, чьё счастье продлилось, увы, не так долго, как он того желал. Такого горестного рыдания давно не слышали стены замка – Тэхёну жалко поросёнка, из-за него он не успел увидеть свет. Чонгук возлюбленного к своей груди прижимает, просит не винить себя в случившемся, предлагает принести другого, а Тэхёну нужен был тот. Вигмар спешит заверить, что всех поросят рано или поздно всё равно подадут на стол, на что омега лишь пуще заливается слезами. С того момента на столе перед юным королём более никогда не было поросят. Последний месяц лета меняется на холодающую осень, покрывая поля золотистым цветом, а листву багряным разнообразием, отражаясь блеском в янтарном взгляде. Срок ношения наследника является на глаза округлостью форм омеги, чьё настроение становится более спокойным, лишённым внезапных прихотей и горьких слёз. Тэхён постепенно возвращается в своё прежнее рассудительное состояние, но всё ещё не может находиться долго вдали от супруга. Прибывающие гости несут поздравления королям Севера, а после разносят радостную весть по свету, что непременно достигает родного торгового королевства. Тэхён отослал гонца с вестью о зарождении наследника с самых первых дней, но ответа он так и не получил. Он осознавал, что старший брат не разделяет выбор супружества с Чонгуком, а потому имел подозрения, что и дитя в глазах Тэкгёна не станет причиной для измены своей ненависти к Лорду. Но на Север возвращается иной посланник, несущий с собой вести, что изменят судьбы многих.        Тихая песнь дождя колыбельной убаюкивает душу, пламя одинокой свечи танцует тенями на стенах, призывает опустить веки, поддаться усталости дня, но Тэхён препятствует этим попыткам, находясь в ожидании возвращения супруга. Гонец прибыл ещё засветло, когда тучи не заволокли весь небосвод, скрыв от птенца его излюбленные мерцания звёзд. Тогда Тэхён не пожелал знать известия и заверил Чонгука, что будет ожидать его возвращения. Но то слишком затянулось, чтобы не предаваться мыслям о дурных вестях. Пламя свечи вздрагивает, когда в покои проникает неслышимой походкой мужчина, его присутствие не остаётся незамеченным, и Тэхён поднимает белёсые ресницы, когда подле проминается постель под тяжестью ещё одного тела. Юноша не задаёт ни единого вопроса, когда находит взгляд контрастных глаз, ибо научился понимать его значение, а потому отводит взор в сторону, увидев в нём непринятое решение. Чонгук близится к возлюбленному, оставляет поцелуй на плече заверением, дабы птенец не тревожил свою душу, дорожкой осыпаются нежные прикосновения, вызывая мелкую дрожь. Тэхён сипло выдыхает, отвечая на ласку прикосновений, которые ощущаются иначе, чем прежде, и пальцами зарывается в смольные волосы, когда мужчина обхватывает ладонями живот и целует его. Так начинается каждое утро нового дня, так заканчивается каждый поздний вечер – Чонгук желает чувствовать дитя, одаривать его своим теплом, делить сердце на двоих. Он никогда не относился к капризам Тэхёна несерьёзно, не раздражался его слезами. Ему не обременительны все угоды для птенца раньше и сейчас они так же сладостны и желанны. — Как же быстро ты растёшь, — тихо молвит Чонгук. Он желая, чтобы наследник слышал их голоса, знал, как звучит смех Тэхёна, его слёзы, какие чувства он испытывает к мужчине. И помнил, как теплы его ладони. Желал бы и увидеть его рождение. — Вскоре прибудет твой дядюшка, — несёт предупреждение Чонгук, ощущая, как слабеют ладони Тэхёна от этого известия, — не капризничай, уверяю, он полюбит тебя так же сильно, как своего брата. — Почему Тэкгён направляется сюда? Чонгук прикрывает глаза, понимая, что не может поведать всё, что стало известно, но и оставлять возлюбленного в неведении тоже не способен. Потому тянет постельные ткани, укрывая ими Тэхёна, и гасит свечу, позволяя тьме ночи окутать покои поздним часом. — Надо принять решение, о котором сложно говорить в письменностях, — Чонгук ложится подле, забирая ладонь Тэхёна в свою. — И он должен увидеть тебя таким… — Я не могу… — Таким красивым, — договаривает Чонгук, понимая сомнения юноши, который понёс дитя от него. — Ты прекрасен, когда пребываешь в растерянности, когда плачешь, когда обхватываешь его ладонями. Твой брат желал бы видеть тебя счастливым, не лишай его этой возможности. Тэхён слышит в голосе мужчины просьбу дать этой встрече шанс и скрытую мольбу о времени, которого остаётся слишком мало. Чонгук оставил проблемы вдали от птенца, ибо намеревается решить их до того, как они обретут власть. Но Смерть в сей раз не позволит покинуть её путь – Она возвращает своих сыновей, которым суждено встретиться вновь. Грядут тяжёлые времена, по свету расползается новая молва. Она приходит на Север путниками, отчего Лордом велено не позволять Тэхёну покидать замок и встречать гостей. Ян уверяет, что Чонгук не намеревается отбирать у юноши свободу, ибо его сердце терзается волнениями за положение возлюбленного, которое ныне должно оставаться под постоянным присмотром. Тэхён это предостережение принимает с покорностью, пониманием и улыбкой. Опустив ладони на скулы мужчины, он заверяет, что не чувствует себя запертым в клетке. Но омега не может не заметить, как часты стали уединённые беседы с Вигмаром, как тяжелеет взгляд от непринятого решения, сколько ночей потеряли своё спокойствие. И Тэхён не пытается узнать причину этого беспокойства, ибо понимает, как трудно Чонгуку будет открыть её, потому лишь не оставляет супруга в одиночестве, без слов приходя в книжный зал и устраиваясь под его крылом.

⚜⚜⚜

Вой рога громким эхом расползается по стенам замка, оповещая о прибытии короля с дальних земель и достигая душу, что так желала отдалить этот час. Тэхён спешно поднимается со стула, роняя с плеч тёплое одеяло, и близится к окну, находя взглядом приближающуюся конницу, впереди которой следует старший брат. Тэхён опускает ладони на живот, мягко проводит, будто заверяет дитя в словах Чонгука: Тэкгён полюбит его так же, как собственного брата, от которого не отвернулся по сей день. Но Тэхён не спешит пасть в объятья родные, волнения не позволяют показаться на глаза. Он знает – Чонгук даст ему время, встретит его брата с радушием – и находит в себе смелость выйти из покоев и направиться на встречу. Тэхён не стыдится своего положения, он долго ждал, предаваясь терзаниями, этого дитя, а потому решительно делает шаг, выходя на свет дневной и являя взору родной души своё обличье. И беседа властителей утихает, приветствия и всякие известия расступаются в стороны перед юным королём, когда тот являет спрятанное под собственным сердцем сокровище Севера и видит – во взгляде Тэкгёна нет отторжения к зародившемуся дитя. — Позволь пригласить тебя на прогулку, — молвит Тэкгён, не скрывая своего намерения остаться с младшим братом наедине, — если то не будет для тебя обременительно, — добавляет после, ибо ему не ведано, в каких чувствах пребывает юноша, храня под сердцем новую жизнь. — С радостью, — отвечает Тэхён, замечая в глазах Чонгука доверие к этому приглашению. Лорд знает, что Тэкгён не поведает брату то, что заденет болью его сердце, оставит страшную истину, чтобы её открыл только он, а потому велит главному фрейлину одеть возлюбленного и заняться размещением прибывших гостей. Валькирия срывается с балки под потолками, следует за юным королём на волю властвования осени, рассекая холодеющий воздух в небесах, и кружит над садом, прячась в желтеющей листве на одной из ветвей. Вначале Тэкгён спешит заверить в здравии матушки, что не признала своего дитя младшего прежде. Её дух ослаб, но не сломлен Судьбой, и признаёт, что ранее она не держала в своих ладонях клинка. Тот ей был дан лишь для одной цели, и Тэхён знает, кем. Хосоку прекрасно известна скорбь королевы, и он не поскупился воспользоваться чужой болью, даровав оружие в руки для отмщения. Предателю было дано прощение, и он им пренебрёг. — Я дважды повстречался с королём дальних берегов, — признаётся Тэкгён, открывая Тэхёну то, что он должен знать, дабы принять слова, сказанные позже Лордом. — Первая встреча произошла в королевстве Осберта с его верным приближённым Роуландом. И я поведал ему, что вы не намерены ступать на чужие земли, не измените своих решений, ибо ты уже остановил Чонгука от данного отмщения, позволив Хосоку уйти. — Юнги нашёл в лице Роуланда друга, — Тэхён вспоминает написанные чужой рукой послания друга, — он ничего не передал о Юнги? Мне не слышно ни единого слова о нём… Омега затихает, ибо всё, что ему позволили слышать, это собственное предательство в глазах Юнги. И то было сказано Хосоком, а его словам Тэхён не желает верить. — Признаюсь, я имел стойкую неприязнь к твоему фрейлину, ибо это он помог тебе бежать из замка, — являет Тэкгён, — но это он заверил меня в том, что король Севера открыл свои врата каждому, кого желаешь видеть ты. И потому я солгал, признав фрейлина своим младшим братом. Его мольбами ты остался под защитой Севера. Его же слово прогнало меня с тех земель. Тэкгён останавливается, поворачиваясь к брату, смотрит в его ясные глаза и осознаёт, что фрейлин всегда был дорог ему так же, как слуга был предан своему принцу настолько, что облачился в чужой титул и имя и отправился на край света. Что могло разрушить столь тесные отношения? Какие слова смогли убедить фрейлина так возненавидеть своего друга? — Вторая встреча не так давно прошла в королевстве дальних берегов, и я лично повстречал Юнги, — Тэкгён замолкает, не в силах выдержать жаждущего знать истину взгляда. — Роуланд взаправду не отходит от него ни на шаг – Юнги есть, на кого положиться, потому он в полном здравии. Не беспокойся о нём. — Хосок сказал, что Юнги не желает меня видеть, что я бросил его, — Тэхён подхватывает ладонь брата, не желая укрытия ни единого слова, — это правда? Он правда так считает? Юнги считает, что виной упадка королевства служит именно Тэхён, ибо его приказу подчиняется сам Дьявол. Тэкгён видел эту ненависть в глазах юноши, не желающего слышать ни единого оправдания. Юнги удалился со встречи, скрылся за стенами, что стали его пристанищем, более не признавая Тэхёна ни своим принцем, ни другом. — В этом нет твоей вины, — Тэкгён касается светлых волос, не в силах заверить в обратном. — Вы всего лишь желали свободы. И в итоге Северу была объявлена война. На янтарных очах нет слёз сокрушения, ибо Тэхёна ранили слова Хосока. Та боль заглушилась временем и осознанием, что он способен принять ненависть к себе, если подле будет душа, способная любить Юнги больше, чем любил его Тэхён. Он не смог дать слуге свободу, но Тэхён не будет против, если её дарует кто-то другой. Потому он заверяет брата в понимании явленной истины и возвращается в замок без сожалений, ибо сделал всё, что было подвластно его силам. Ныне остаётся лишь отпустить боль, что преследует его. К позднему часу Тэхён остаётся в компании Яна, который не смеет оставлять юного короля одного, пока властители пребывают наедине для принятия важного решения, и предлагает фрейлину прочесть все письменности, что присылал ему Тэкгён, но тот остаётся непреклонен. Ян всегда был строг в своих чувствах, не позволял их видеть господам, обнажал лишь перед тем, кому доверял свою жизнь. Но в сей час Тэхён замечает беспокойство в душе фрейлина, и то похоже на трепет от долгожданной встречи, который Ян всеми силами пытается запрятать в своём сердце. И Тэхён, покидающий славную компанию Яна в заверении, что усталость склоняет его в сон, останавливается в дверях, считая, что кто-то должен явить эти слова. — Это не предательство – возлюбить кого-то, — тихо заверяет Тэхён, поднимая взгляд на фрейлина. — Потому как Эверард уронил твою чашу, чтобы ты полюбил того, кто полюбит тебя в ответ. Как Дэхён отдал свою жизнь за возлюбленного, дабы он смог полюбить кого-то так же сильно, как любил его сам Дэхён. И спустя полный год Тэхён наконец принял это, не оставив в душе злобы и печали – его рана почти затянулась. Тэхён возвращается окутанными теплом света свечей коридорами, придерживая края накинутого на плечи одеяла, и слышит хлопот крыльев Валькирии за спиной – страж королей на своём месте. Тэхён слышит голос родного брата, замедляет шаг и оборачивается в сторону дверей, откуда тонкой полоской льётся свет на камни полов. Омега останавливается, хмурясь, когда голос набирает силу, делает шаг по направлению к залу и слышит клич беркута – он охраняет беседу королей. Тэкгён на этот клич замолкает, оборачиваясь, но не слыша подле шагов, и громко выдыхает, опустошая чашу, налитую Лордом. Треск горящих поленьев в тишине вновь возвращает к беспокойным мыслям, среди которых Тэкгён слышит слишком спокойный голос короля: — Вместо того, чтобы спасать народ, Хосок решил спасти себя, — отрицает прошлые слова Чонгук. — Я не пришёл на его земли раньше, не тронул его самого, отпустив не единожды из своих рук. Он должен был остановиться. Ещё тогда я мог его простить, но Хосок не пожелал оставить своё коварство – он сам выбрал этот путь. — Он сошёл с ума из-за твоих слов! — вновь обвиняет мужчину Тэкгён, громко ставя чашу на стол. — Я видел его собственными глазами, Чонгук, видел страх и безумие! Они сковали его душу и мысли, ничего человеческого не оставили! Ты назвал это проклятьем Дьявола, и он в это поверил. Потому единственной его мыслью служит освобождение, а оно заключается в твоей смерти, как наславшего проклятье, и в смерти твоего рода. — Ему не хватит сил противостоять мне. — Хосок ужé направляется сюда. Времени не остаётся, если Чонгук замедлит с решением, то позволит подступить слишком близко к Северу, чей народ не должен быть втянут в эту войну. Он дал клятву прийти за душой предателя, брошенные слова в гневе въелись в плоть и сердце Хосока, отравляли его всё это время, тогда как сам Чонгук оставил эту жажду крови в час гибели Дьявола. Ему не нужны больше смерти невинных, не нужна душа Хосока – Судьба свершила над ним суд, лишая его власти собственной короны. Король Севера отошёл от завоеваний, дав слово не вступать на чужие земли, он нашёл свою отраду, свою свободу, своего короля – его путь заканчивается на возлюбленном, носящим под сердцем их сокровище. Смерть даровала своему посланнику шанс на свершение отмщения, но тот предал Её. Теперь Она требует вернуть этот долг – время вышло. — Этой войны не избежать, — молвит Тэкгён, ибо пытался пресечь её рождение при личной встрече с королём дальних берегов. — Хосока не остановишь ни единым словом – пущенные им молвы о проклятье поглотили его самого. Оставь попытки найти выбор, у тебя его нет. Тэкгён прибыл на Север, зная, что его король вынужден принять эту битву, итог которой неизвестен даже богам: силы войск стали на равных, когда Чонгук отправил часть своих воинов на защиту наследника королевства Осберта. У Хосока стойкое преимущество жажды освобождения от проклятья, этот страх ведёт его на жертву, ему не страшна Смерть, тогда как Чонгук оставил силу отмщения. Теперь он должен поднять свой меч на защиту собственного народа, королевства. Своего сердца, что хранит маленький омега. Тихий скрип двери, задетый точно не слугами замка, заставляет королей поднять свои взоры в тень коридора и одного направиться туда с мыслью, кто в такой поздний час мог искать его. Чонгук выходит из зала, но не находит в коридорах ни единой тени присутствия. Эту беседу не должны слышать прежде, чем король Севера примет решение собирать войско. Не должен слышать Тэхён. — Необходимо выдвигаться уже следующим днём, — продолжает Тэкгён, когда Чонгук возвращается, прикрыв дверь, — если мы выйдем до вечера, то сможем оставить Хосока прежде, чем он перейдёт Фьядрар-глюфýр… — Мы? — Чонгук опускает ладонь на карту земель, скрывая её от взора Тэкгёна. — Не пытайся сказать, что делаешь это не ради моей поддержки, а только ради своего брата. Это не твоя битва. Если твоё прибытие сюда и служит защитой, то оставайся здесь. Я не лишу Тэхёна ещё одного брата, ибо до сей поры не расплатился за гибель Дэхёна. У Дьявола нет души, но Тэкгён видит во взгляде Чонгука тяжесть оседающей взвеси за собственные деяния. Он годами собирал их по свету, начиная со слепых собственной верностью королю походов на невинные земли, заканчивая болью, которую он принёс птенцу. Его руки запятнаны в чужой крови, он унёс немало жизней, нет ничего, чем Чонгук мог бы заслужить прощение, но Тэхён вернул Северу человечность. И Лорд не желает возвращаться в тот мрак, куда однажды волей случая залетел птенец, а потому не позволит никому нести жертву за собственные грехи. Беседа завершается последним словом Чонгука: он не изменит своего решения, не пустит Тэкгёна за пределы замка. Ибо он должен остаться, чтобы быть в эти трудные времена со своим младшим братом. Чонгук оставляет попытки найти иной путь: у него его больше нет. Мужчина не достигает покоев, завидев горящий мерцанием свет из зала с книгами, и понимает, что не может более скрывать происходящее от возлюбленного. Эти слова принесут ему боль, Чонгук не может представить, как Тэхён сможет вынести разлуку в сей раз с мыслями, куда направляется король Севера. Не сможет уйти, видя слёзы омеги. Они не вынесут этого прощания. Чонгук останавливается перед умирающим в камине огнём, заслоняя собой остатки его света, опускается в ноги юноши, сидящего в их излюбленном кресле, и смотрит в гаснущий янтарь – с возвращения гонца там зародились подозрения, что в сей день развеялись истиной. Тэхён всё слышал, но то не вызвало громких истерик и слёз, ибо в душе он знал, что Смерть не оставит своих сыновей, покуда один из них не падёт, искупив свои грехи. — Я солгал, когда сказал, что ты не сделаешь мне больно, — шёпотом молвит Чонгук, касаясь щеки Тэхёна и мерцающей дорожки следа от упавшей слезы. — Ибо тогда, предыдущим днём, когда ты пал от удушья корсета, моё сердце пронзили страх и боль. Мои ладони охладели в попытке вновь заставить тебя дышать, руки дрожали, когда я поднял тебя. Не ощущал собственного биения сердца, когда увидел твою кровь от падения. Маленький омега в сердце Дьявола проник и в тот день забрал его себе. — Зачем ты говоришь мне это? — с дрожью в голосе произносит Тэхён, понимая, как тяжело мужчине признаться, что ему придётся оставить возлюбленного вновь одного в положении, когда он должен оставаться подле. — Ты должен помнить, что никто другой не сможет принести мне боль, — Чонгук приближается, обхватывая птенца и поднимая его голову, — потому позволь мне уйти в последний раз. Тэхён закрывает глаза, не хочет слышать эту мольбу, видеть взгляд, направленный на него, не с этой мыслью, что им придётся вновь терпеть разлуку. Позволить в последний раз покинуть королю Север, его земли и народ, чтобы сохранить их покой, не пустить коварство к невинным. Не позволить коснуться сердца Севера. У Чонгука нет иного выбора: он вступил на этот путь в день, когда Смерть вернула его за душами, принадлежащими Ей. И Дьявол нарушил данную Смерти клятву, беспрекословно подчинившись желаниями маленького омеги. — Всякий твой путь должен заканчиваться на мне, — Тэхён громко всхлипывает, отзываясь на касания и позволяя обхватить себя, прячась в руках мужчины. — Если ты пропадёшь, я и камня на камне не оставлю от пройденных мною королевств, я обернусь Дьяволом Севера и поглощу весь свет, пока не найду тебя… Чонгук делает глубокий вдох, укладывая ладонь на серебристые волосы и впитывая в себя слёзы возлюбленного, и просит О́дина сберечь птенца и его дитя. Не дать им пасть, как когда-то поклялся не позволить случиться этому он сам. Пусть Север сбережёт сердце его короля.        Утренняя заря обволакивает ярким пламенем башни замка, спускаясь к вратам, открытым в час, когда слуги отходят ото сна. К замку собирается войско, созванное в ночи главным воином Севера по приказу Лорда; они уйдут, когда Солнце восстанет над землями, освещая им путь к Фьядрар-глюфýр, где Судьбой назначена последняя встреча королей. Конюхи выводят лошадей, кузнецы приносят мечи, натягивают тугую тетиву на молодые луки – пришёл час ухода. Чонгук туго стягивает кожаный ремень с мечом своего отца, скрывает его за плащом, достаточно впитавшим в себя тепло птенца, которым он был укрыт от коварства Севера, и оборачивается к верному фрейлину, что остаётся беречь возлюбленного короля. Ян не допустит сокрушений юноши, не оставит его в одиночестве, сбережёт до самого возвращения Лорда. И Чонгук уходит, ибо птенец не должен видеть всякую гибель и уход своими глазами, покуда это куда мучительней, чем узнать об этом позже. Осенний ветер отгоняет сомнения прохладой, встречает короля, покидающего врата замка, и расправляет его плащ, приглашая в долгое странствие. Чонгук проходит мимо Тэкгёна, остающегося здесь защитой Севера, подходит к Вигмару, что отдаст свою жизнь за него, и забирает поводья своего коня. Вигмар поднимает рог, вбирая в лёгкие прохладу утреннего часа, но не трубит приказ ухода, ибо его взгляд падает за Лорда. — Чонгук! Король прикрывает веки глаз, услышав голос, которому он не в силах противостоять, оборачивается в надежде, что он отражается лишь в его сознании, ибо мужчина не желал, чтобы птенец видел его уход, но то происходит в реальности. Чонгук намеренно начал приготовления в ночи, когда Тэхён смог сомкнуть глаза, желал уйти раньше, чем момент расставания сломает их обоих. Мужчина оставляет поводья коня, не в силах уйти, не ответив на зов сердца, и близится навстречу возлюбленному, сталкиваясь с ним в последнем отчаянном поцелуе. Чонгук не способен дать ни единой клятвы в этот раз, не желает давать надежду, но обещает, что сделает всё, чтобы на Север не вступила нога его врага. Прохлада холодит влажные от поцелуя губы, Тэхён из последних сил обхватывает ладонями лицо Чонгука, мотает головой в неверии, что им правда необходимо покинуть друг друга. Он ощущает, как его ладони накрывают мужские, заставляют отпустить и укладывают их на живот. Король Севера опускается перед Тэхёном, его меч и колени ударяются о камень дороги. Властитель ледяных земель склоняет свою гордость, корону, величие, разбивается перед ногами маленького омеги и оставляет поцелуй наследнику, что не успел увидеть свет вместе со своими королями. Но Чонгук сделает всё, чтобы он явился в эту жизнь.

Я был с рождения готов возвысить трон родного царства. Но через целый ряд годов я сам посеял плод коварства.

На свете есть чувство сильнее, чем неистовая жажда отмщения, ибо оно остановило Дьявола. И вернуло наследника Севера к жизни. Чонгук поднимается, разрывая касание, что оставляет на его ладони тепло двух сердец, оборачивается и уходит, не смея видеть, как янтарь наполняется слезами. Он стремительно подходит к своему коню и с силой сжимает поводья, с рыком в голосе спеша отдать приказ: — Уходим. Не оборачиваться, не сейчас, иначе это принесёт боль птенцу, чьё сердце окутывает тяжесть. Чонгук седлает коня, опускает веки и вбирает в грудь воздух, впивающийся иглами в его душу. И Вигмар, протрубив в рог, оборачивается и видит, как юный король заставляет себя развернуться и уйти обратно в замок, что скроет его слёзы от возлюбленного. Валькирия взлетает в небеса и с громким кличем устремляется вперёд к последнему странствию короля. За ледяные земли. За свободу. За сердце Севера.

Мне не нужна такая власть, я не горжусь совсем собой. Во мне единственная страсть — навеки править лишь тобой.