#MerMay21

      Кельби наблюдала со дна за таинственным пловцом. Она любовалась его неплохим телосложением, и тем, что в воде он чувствовал себя как рыба… в воде. Для человека от русалки это было лучшим комплиментом. Конечно, ему было не сравниться с настоящими русалами, но Кельби находила его разделённый двойной хвост, который люди вроде бы называли «ногами», чем-то даже притягательным. И то, что мышцы его были не столь развиты, как у русалов, делало его облик чуточку более нежным и менее пугающим. В отличии от других людей, у этого хотя бы были мышцы. Ну а что он совсем кораллами не оброс — так Кельби никогда и не понимала, почему парни так гордятся этими своими кораллами на теле и лицах и считают их признаками мужественности.       Кельби и сама не знала, почему так пристрастилась уплывать далеко от Пучин и залегать на дно близко к берегам. Пару раз она поднималась сквозь толщу воды на поверхность, и понимала, что мир там намного скучнее, чем в глубине морей. Там, где под водой она встречала сотни разных видов рыб, растений и моллюсков, сверху пролетала одна единственная птичка, да и в той не было ничего интересного. На берегу, наверное, было чуть более интересно, но и там не могло быть такого разнообразия, как в Океане.       Но люди… Кельби нравилось смотреть за этими нелепыми существами. Подумать только, многие из них попросту не умели плавать! А их костлявые или жирные тела? Разве можно жить совсем без мускулов? Неудивительно, что многие из них боялись простой спокойной воды. А ещё они очень странно относились к своей наготе — большинство из них постоянно прикрывалось, и лишь немногие, да и то, тайком от «прикрывающихся», не стеснялось своих тел. И Кельби поняла бы это стремление прикрыться, если бы они скрывали свои слабые уродливые тела. Но нет — они почему-то боялись показывать друг другу определённые участки кожи, никак не скрывая немощность или ожирение. И тем не менее, Кельби приплывала не позлорадствовать и не посмеяться над людьми. Просто так уж вышло, что она вошла в возраст «невесты», и теперь среди парней своего поколения ей нужно было отыскать «жениха». И Кельби просто боялась такого ответственного решения. Она даже надеялась, что кто-то в неё тайно влюблён, и проследит за ней от самой Пучины, и тогда они пообщаются без лишних глаз и ушей. Кто знает, может именно он и окажется тем, о ком она всегда мечтала.       Кельби взглянула наверх. Пловец уже возвращался к берегу. Он провёл какое-то время на небольшой скале неподалёку от берега. Может, спрятал что-то? Кельби заинтересовалась этим и решила подождать, пока человек уйдёт восвояси. Какое-то время он продолжал веселиться с другими людьми на берегу, у них грохотала музыка, а потом, всё же, они ушли. Смеркалось. Кельби поспешила забраться на скалу, так как много часов ожидания ей порядком наскучили.       Выплыв, Кельби огляделась. На камнях появился какой-то рисунок. Или, скорее, надпись. Кельби не знала языка людей, но надпись ей понравилась. Чувствовалось в ней что-то… Какая-то внутренняя уверенность, сила. Словно надпись была триумфом для того, кто её оставил. Не в начертании, конечно. Кельби была неплоха в ворожбе — она чувствовала своей магией настроение. А ещё она чувствовала веселье и, казалось, слабые отголоски любви, смешанной с похотью.       Но среди людей не было женщин. Кельби затаила дыхание. Могло ли быть так, что таинственный незнакомец заметил её в глубине? Заметил — и полюбил. Вдруг это волшебные силы Кельби каждый раз приводили её к берегу — потому что её судьба не в Пучине, а среди людей? Кельби ещё раз взглянула на надпись. Она очень сильно жалела, что так и не изучила язык людей, и не знала, что там написано, но в ней крепла уверенность что это — признание в любви. Короткое и утверждающее, не робкий вопрос и не хитрые витиеватые слова, скрывающие за чарующим звучанием бесчувствие говорящего.       После, Кельби часто возвращалась к той скале. Она каждодневно приплывала и кружила возле неё, или сидела на камнях, глядя на берег или пытаясь расшифровать послание. Но человек не появился.

***

      Увековечив свой подвиг на камнях, Василий с гордостью осмотрел дело рук своих.Этот торчащий из воды камень с берега то и не видно почти, так он далеко, а уж доплыть… из знакомых Василия не смог бы никто. «Теперь мне Любка точно даст!» — Подумал Вася. — «Привезу её сюда потом на лодке или в бинокль покажу, и она моя!» «Здесь был Вася» — гласила надпись, оставленная им.