Часть 5
8 мая 2021 г., 02:36
— Вы всего лишь стражи проклятья, приставленные его творцом, чтобы ХенДжин не смог отсюда выбраться, — уверенно проговорил Феликс. — Так что не вам нас судить.
— Это не важно, — ответил ангел. — Вы недостаточно чисты, чтобы мы отдали вам то, что вы ищите.
— Мы — живые люди. И у нас есть свои пороки, — неприятно улыбнулся колдун. — Не заставляйте нас показывать их.
Вперед вышло семеро ангелов с копьями. Они посмотрели на Феликса и его друзей безразличными взглядами. Другие ангелы отошли от ребят и склонили головы.
— Мы есть Воплощение Добродетелей, — раздался стройный хор семи голосов. — И если вы считаете, что достойны, докажите это.
— В каждом из нас есть добродетели, — отметил Феликс, поднимаясь с колен. — Но вы ведь имеете ввиду не это, верно?
— Верно.
Колдун оглянулся на друзей. Он переводил взгляд с одного на другого, пока не остановился на Чане.
— Наш лидер. Чан. Его добродетель — Справедливость. Не знаю человека, который воплощал бы ее точнее.
Чан вышел чуть вперед и ему навстречу шагнул один из тех, кто назвался «Воплощениями Добродетелей».
— МинХо, — снова зазвучал голос Феликса. — Его добродетель — Умеренность. Никто другой не владеет собой так, как он.
МинХо шагнул вперед и еще один из «Воплощений» покинул свой строй, чтобы приблизиться к человеку.
— ЧанБин, — колдун становился все более уверенным. — Олицетворение любви среди нас всех. Его любовь к семье и друзьям — самая чистая и искренняя из тех, что можно увидеть.
Щеки ЧанБина вспыхнули от смущения, но он послушно сделал несколько шагов к «Воплощениям».
— Хан. Наша вера. Вера в лучшее, вера в будущее. Вера в нас.
Феликс с теплом посмотрел на Хана. Да, именно его вера помогает им всем двигаться дальше.
— СынМин, — колдун усмехнулся. — Его имя, в принципе, можно вписывать в словари как синоним Благоразумия.
СынМин ответил на ухмылку Феликса своей и тоже вышел вперед.
— ЧонИн. Его добродетель — Мужество. Он самый младший из нас, он многого боится. Но он преодолевает себя. Каждый раз. Каждый день. Не поддается своим страхам и вдохновляет нас на то же самое.
— А что же ты сам? — спросил последний оставшийся на своем месте ангел, назвавший себя «Воплощением».
— У меня есть Надежда. Я надеюсь на себя и свои знания.
— Ты надеешься на свой нечистый дар, колдун! — прогремел хор голосов.
К Феликсу кинулись двое ангелов. Миг — и колдун закован в тяжелые кандалы, а ангелы, схватив его за ноги, поволокли его к алтарю, располагающемуся в конце зала. Остальные ребята ринулись ему на помощь, но их перехватили.
— Вашему другу лучше здесь, среди нас. Ибо мы есть Воплощения Добродетелей. Мы чисты и светлы. Забудьте о нем.
— Черта с два, — прорычал Феликс, разрывая свои оковы. — Он навсегда в наших мыслях. Я слышу его крик! Он зовет нас и просит о помощи!
Отшвырнув от себя ангелов, колдун в несколько прыжков добежал до алтаря и вскочил на него. Остальные, поняв, что миром договориться, похоже, не получилось, стали с боем прорываться к нему. А Феликс ничем не мог помочь. Он не знал, на чем именно завязано заклинание стражей, а потому даже не предполагал, как им победить этих «ангелов». Но кое-что он все же придумал, правда для этого ему нужна была помощь. И он очень надеялся, что та связь, что он создал в реальном мире сработает. Колдун коснулся кольца и прикрыл глаза, концентрируясь на том, что ему нужно.
Хан и ЧанБин были ближе всего к Феликсу, когда почувствовали ЭТО. Будто через их тела прошла волна, нашептывающая голосом колдуна, что нужно делать. Кольца на их руках нагрелись и чуть сжались. И ребята, откинув сомнения, бросились выполнять указания.
ЧанБин ярко, насколько смог, представил себе кинжал. Короткая боль кольнула его в бок, ноги подкосились и он упал на колени, выбросив руку с появившимся в ней кинжалом вверх. Хан, прорвавшись сквозь заслон из двух ангелов, что пытались ему помешать, подскочил к ЧанБину, схватил кинжал за лезвие и резким жестом провел по острой кромке, взрезая собственную ладонь. А затем, обернувшись, он нашел глазами чашу со святой водой, стоящую около алтаря, и рванул к ней. Рука сжалась в кулак, пальцы вдавились в края раны, причиняя боль, но Хан сделал то, что от него требовалось. Он плеснул своей крови в чашу.
В зале вспыхнул огонь, озаряя колонны кроваво-красным, адским, светом.
Ангелы исчезли.
— Что произошло? — спросил Чан, окидывая взглядом почти опустевший зал.
— Мы добровольно пролили свою кровь и сломали программу, — ответил Феликс, все еще не спускаясь с алтаря. — Но скоро должна будет запуститься дублирующая.
— Ты говоришь об этом, как о компьютерной системе.
— Вы не поверите, насколько много общего у заклинаний и компьютерных программ, — криво улыбнулся Феликс. — Ханни, Бинни, четко сработали.
— Почему это должны были быть мы? — жалобно спросил Хан, прижимая к груди раненую руку.
— Это должен был быть кто-то, кроме меня. Меня уже заклеймили и моя кровь не подошла бы. Вы с Бином были ближе всех и у вас было больше всех шансов, — пожал плечами колдун.
— То есть мы просто под руку подвернулись, да? — проворчал ЧанБин. — За это с тебя пачка печенья. Каждому.
— Идет.
Полыхающий огонь на миг опал, погружая зал во тьму, а затем вспыхнул с новой силой, озаряя стаю черных теней, окруживших Феликса.
— Мы вырвем твое смертное сердце из груди… — шипели тени, протягивая свои руки к колдуну.
— Мы убьем тебя и ты станешь одним из нас…
— Мы раздавим твою волю и сожрем твои чувства…
— Мы выпьем твои слезы и осушим твои вены…
— Мы поглотим тебя и всех, кто с тобой связан…
— Мы обратим тебя в мертвый камень и ты навсегда останешься в этом мире…
Он инстинктивно окружил себя щитом. В глазах потемнело, но тени пока не могли к нему прикоснуться. И тут у Феликса мелькнула догадка. Еще пару секунд он потратил на то, чтобы обдумать эту мысль. А потом едва не взвыл. Они ведь были так близко, а он, идиот, даже не понял этого.
Феликс закрыл глаза и сосредоточился на своих чувствах. Он искал всё, что относилось к ХенДжину. Дружеская привязанность, почти братская любовь, легкое раздражение за его выходки, гордость за его успехи, горечь от его потери, надежду на его возвращение. Все это он собрал воедино и рванул из своей груди рукой, сжимая кусок собственной души как окровавленное сердце.
Тени шарахнулись от него. Он снова нарушил программу и проклятью требовалось время на перезагрузку.
— Парни, — крикнул он ребятам, вставая с колен. — Я знаю, где Джинни. И мы должны сделать для него новую привязку к реальному миру.
Колдун вновь тронул кольцо, пытаясь передать свои эмоции и ощущения, чтобы остальные поняли, что от них требуется. Тени снова начали появляться вокруг него. Феликс недобро улыбнулся.
— С добродетелями не получилось. Покажем им наши грехи.
Он спрыгнул с алтаря и остальные окружили его. Пульсирующий комок чувств и эмоций, которому суждено теперь стать для ХенДжина новой привязкой к реальному миру, перешел из рук колдуна к ЧонИну.
Тени вокруг сгущались.
— Это место — тюрьма! — закричал Феликс, стараясь перекрыть своим голосом рев пламени, вспыхнувшего пуще прежнего. — Разрушьте здесь все!
Хан и ЧанБин положили начало этому разрушению, повалив колонны около алтаря. Огонь чуть поутих, заставляя еще целые колонны отбрасывать длинные тени, из которых начали прорастать длинные черные щупальца.
Тени метнулись к ребятам и наткнулись на ожесточенный отпор. Феликс бросился вперед и попал сразу в гущу теней, которые, едва коснувшись его, начали рвать друг друга, пытаясь вперед других коснуться колдуна.
«Жадность»
На ЧонИна набросился сразу десяток щупалец, пытаясь вырвать из его рук пульсирующее сердце-привязку, которую он питал собственными эмоциями. Но, едва щупальца коснулись парня, как тут же опустились на пол и там замерли.
«Уныние»
Пока Хан, перенявший у ЧонИна эстафету, замер, сосредоточившись на своих чувствах, вокруг него вился яростный вихрь, не дающий теням прикоснуться к Хану. ЧанБин был словно везде и сразу, полосуя щупальца своим кинжалом и тихо рыча от гнева. Затем, почувствовав теплое касание к своему плечу, он остановился и бережно принял у Хана его ношу. И теперь уже Хан защищал его, встав перед другом и раскинув руки в стороны. И черные щупальца склонялись к земле, не смея приближаться.
«Гнев и Гордыня»
Откуда-то из-за колонн появился ангел с обломанными крыльями. Он бросился к МинХо, который забрал у ЧанБина будущую привязку. Вместе с ангелом к парню метнулись и черные щупальца. Но они достигли своей цели раньше и, едва дотронувшись до МинХо, они резко развернулись к ангелу, схватили его и утащили в гущу теней.
— Кхем… — кашлянул МинХо, старательно закрывая своим телом обзор для остальных. — Неудобненько получилось… Ребят, пойдем отсюда, а?
«Похоть»
СынМин, с каменным выражением лица, принял из рук МинХо пульсирующее «сердце». В его сторону тут же бросились тени, которое, прикоснувшись к парню, начали сплетаться друг с другом, образуя огромное, толстое и неповоротливое щупальце, и избежать его было совсем несложно.
«Зависть»
Вот одно из черных щупалец коснулось Чана, но тут же отдернулось. На его конце выросла огромная пасть и оно вгрызлось в тень, породившую его.
«Чревоугодие»
Колонны обваливались, грозя похоронить ребят под своими обломками. Им нужно было срочно выбираться из этого зала.
— Повторяйте за мной! — крикнул Феликс.
Он намотал на руку собственную нить, идущую от его пояса куда-то во тьму за упавшими воротами, через которые в зал попали МинХо и Хан. Убедившись, что все повторили этот жест, он скомандовал:
— На счет «три» дергайте на себя. Раз. Два. Три…
Их поволокло вперед с огромной скоростью. Они летели над бетонной пустыней, увлекаемые стремительно сокращающимися нитями к якорю, который оставили около статуи. Не успели ребята опомниться, как их короткий полет закончился и, жестко приземлившись, они покатились по полу, больно ударяясь об пол и друг об друга. Как только они нашли в себе силы встать или хотя бы подползти друг к другу, они собрались вместе, опершись на единственное, что было в зоне их досягаемости — на статую ребенка. СынМин, чудом уберегший во время падения будущую привязку, отдал ее Чану. Чан, закрыв глаза, сосредоточился на том, что он чувствовал. Он вложил в пульсирующий у него в руках ком все свои чувства и эмоции, от всей души желая, чтобы их друг вернулся вместе с ними. Чтобы Джинни вернулся к ним.
— Закончил? — через некоторое время спросил его Феликс, снова доставший катушку с нитками из кармана и даже уже привязавший один конец нити к своему ножу.
— Да, — хрипло ответил Чан.
— Отлично. А теперь приподнимись и вложи эту штуку в руку этой статуи.
— Что? — опешил лидер.
— Эта статуя и есть наш Джинни, — колдун издал чуть истеричный смешок. — Только вот я, идиот, не понял этого. А ведь и вынесло нас именно сюда, к нему. И кольцо у него на шее висит. Только вот я не поверил, что все может быть так просто…
Чан прервал Феликса, сжав его пальцы своими, а затем, опершись о плечо колдуна, тяжело встал. Он вложил в протянутую каменную руку пульсирующее сердце, которое должно было заново привязать ХенДжина к реальному миру. Со статуи начали опадать куски камня, обнажая живое тело. Едва весь камень обсыпался, мальчик сжал сердце, лежащее в его руке и распахнул глаза.
Феликс, чувствуя, что теряет сознание, из последних сил рванул к ребенку и обмахнул его талию нитью. Последнее, что колдун успел сделать, это завязать узел.
* * *
Пробуждение вышло жестким. Ребята стояли вокруг койки с ХенДжином и, вырвавшись из его сна, они просто попадали на пол. У них не было сил на то, чтобы остаться на ногах. Только Чан успел ухватиться рукой за койку и опустился на колени. Его била крупная дрожь, а в ушах, забивая все остальные звуки, поселился мерзкий писк. И тут длинные сильные руки обняли его, а в макушку уперся чужой лоб. — Вы все-таки вытащили меня… — С добрым утром, Джинни…
