Мальчик с другой планеты

Я знал, что меня убьют. Это чувствовалось всем телом. Мне придёт конец, стоит только подать первые признаки жизни. Голова болела. Смешанные чувства утопили меня. Я резко поднялся, и головная боль ударила ещё с большей силой. Это была не моя комната и даже не мой дом. Как только голова немного прошла, я стал осматривать, что да как. Это была типичная комната девочки, которую воспитывали именно как "настоящую" девочку, но в один прекрасный момент она подалась в панки. Розовые обои с различным количеством цветочков были заклеены плакатами с рок-группами. Белая и розовая мебель была усеяна агрессивными стикерами. Странно, но всё это показалось мне очень даже милым. Я спал на кровати. И мне стало внезапно стыдно. По-видимому, я очень напился, и меня положили спать у кого-то в комнате. Над кроватью висела гирлянда, на которой были закреплены фото. На них были изображены все те знакомые лица, которые я видел вчера. Вместе и по отдельности, но и ещё пара тех, кого я не знал. Однако, на большинстве из них был Фрэнк. Блять. Фрэнк. Представляю, какого он теперь ужасного мнения обо мне. Я напился настолько, что не смог стоять на ногах, так что меня отвели сюда. Это было пиздец как неловко. Всё, что я помню до того как уснуть, я помню смутно. То, как, казалось, тихий Патрик пару раз торговал наркотой. Линдси делала подлянки по мелочи своей сестре, которая потом выступила не так, как нужно на концерте, потому что ненавидит её. А затем её триада о том, как родители всё равно хвалили младшую дочь, а на неё все забили и наорали за отказ отдавать определённую сумму от своих накоплений на бас-гитару. Кстати, мне показалось крутым, что она играет на бас-гитаре. И почему-то меня не особо это удивило. Думаю, ей подходит такой образ. Потом у Линдси и Пита возник спор по тому, какая гитара будет лучше. Видимо, он тоже басист. Джамия. Кажется, она является местным домом для всех тех, кто сбегает из своего. Ведь папа в вечных командировках, а мама работает где-то в центре и уезжает очень рано, а приезжает поздно. Да и вообще им обоим плевать. А после того, как Пит устал спорить с Линдси, то переключился на меня и стал спаивать. Не помню чем. Наверное, я выглядел жалко со стороны для всех. Но особенно мне было стыдно перед Айеро. Боже, ну как я мог так опозорится перед ним?! Джерард, ты идиот, каких ещё поискать нужно, скажу я сам себе по секрету. Про него самого я помнил мало. Он пил явно меньше других. Смеялся и просто... Именно он нёс меня туда, перекинув мою руку через его плечо, и подхватил под грудь. Боже. За дверью раздались голоса, и я резко сел, уставившись на дверь. Голова всё ещё гудела, но это не мешало мне сейчас. Ручка повернулась, и в комнату вошёл... Снова Фрэнк. Спасибо, что вошёл именно в тот момент, когда я занимался самобичеванием, поскольку мне очень стыдно насчёт вчерашнего поступка... серии поступков. Твою мать. Фрэнк немного удивлённо посмотрел на меня, но потом спокойно подошёл и протянул таблетку и бутылку воды. Я с благодарностью принял его "дары" и выпил таблетку, даже не поинтересовался от чего и для чего она, запив водой. — Доброе утро. Ты помнишь, что было вчера? — спросил обыденно, но немного обеспокоенно. Я кивнул и немного отдышался после залпом выпитой бутылки. — Я... Да, вполне. Эта комната Джамии? — спросил я, немного прочистив горло. — Ага. Она сама пошла в комнату брата, пока здесь ещё спала Линдси, но проснулась и сейчас в гостиной. Вставай, только будь осторожнее, Пит ничего не помнит. Зато это немного забавно. Мы ещё какое-то время молчали, смотрев в разные стороны. За окном пели птички. Мне всё ещё было неловко, я понимал, что меня убьют родители. Но с Фрэнком было как-то... Спокойней. Дышалось легче. — Вот как. Я почувствовал себя идиотом. Просто мастер поддерживать диалоги. Вот сейчас, человек, в которого ты влюблён, уже долгое время, обращает на тебя внимание, а ты ничего сказать не хочешь. Идиот! — Есть покурить? — я выдохнул, спросив у Фрэнка. Тот опять улыбнулся той самой прекрасной улыбкой. — Тебя Джамия убьёт, пошли на улицу, — я кивнул. Комната была на втором этаже, а снизу все сонно переговаривались и потихоньку, медленно прибирались за собой. Быстро пожелав друг другу доброго утра, на большее ни у кого сил не было, мы вышли и сели на крыльцо. — Может, лучше сначала позавтракаешь? — спросил Айеро. Я отрицательно промычал, принимая сигарету. Я сунул руку в карман, достав от туда телефон. Тот скорый, мой основной. Запасной, который я не брал из-за подозрительности родителей ко мне, так и лежал, спрятанный в моей комнате. Сорок два пропущенных от матери, четырнадцать от Майки, пятнадцать от Рэя, и вау, один от отца. Вот это, конечно, меня потеряли. — Если я умру, ты придёшь на мои похороны? Фрэнк немного хмуро и недоверчиво глянул на меня. - Ты чего? Я ничего не ответил, только кивнул. Фрэнк ещё раз недоверчиво оглядел меня с ног до головы, затем перевёл взгляд на моё лицо, будто пытаясь что-то разглядеть, и, наконец, не сводя с меня глаз, тихо произнёс: – Чёрт... Я не мог понять, что он имел в виду. – Всё в порядке, Фрэнк, – я старался говорить спокойно и уверенно, но, кажется, у меня это получалось не очень хорошо. Фрэнк с некоторым беспокойством посмотрел на меня. На самом деле, я понимал всё его беспокойство. В конечном итоге он как-никак знает, что у меня не самые хорошие отношения с родителями. К тому же вчера я напился, а сегодня утром говорю такое с сигаретой. Однажды Майки сказал, что я как будто на грани. Да, Айеро не идиот и явно знает, что без последствий вся эта тусовка не пройдёт. Прохожие косо на нас посматривали, пока мы курили. Я курил. Когда дверь резко раскрылась, то Джамия недовольно глянула на нас. Особенно на меня. — Боже, ты хоть понимаешь, как это вредно? Я не против курения, сама иногда балуюсь, но хотя бы делайте это более или менее безопасно. Фрэнк, ты то чего не просел. Айеро фыркнул. — Я предупреждал его, но Джи отказался. Он уже не маленький, думаю, сам поймёт, что это вредно. Теперь настала моя очередь фыркать. Джамия как-то безобидно рассмеялась. — Пойдёмте в дом. Тут прохладно. Я кивнул и направился в дом следом за ней, Фрэнк поплёлся рядом. — Может, ты не будешь возражать, если я составлю тебе компанию на кухне? — спросил я, когда мы все оказались в тепле. Нестор кивнула. — Там в целом делать особо нечего, по сути все едят только то, что найдут. Впрочем можешь помочь убраться. — Я... Могу приготовить что-нибудь, — произнёс я, заходя на кухню. Половина были сонным и проснуться минут через сорок. Этого времени должно хватить, чтобы быстро на всех что-нибудь сварганить, — Запеканку? — Ого, — сказал Фрэнк, — Думаю, это неплохо. Но я помогу тебе, ладно? — Хорошо, — произнёс я, подходя к духовке. Что-нибудь можно приготовить и на скорую руку. Я принялся готовить запеканку. Я примерно рассчитал по времени. Айеро подавал мне необходимые ингредиенты и... Это было так странно. Все хмурые мысли ушли на задний план. Мы словно семейная парочка, которая вмести готовит для детей. От этого сравнения я посмеялся. Это так забавно. В этот момент мне было хорошо. Только жаль, что ничего этого нет в реальности. Я вздохнул. Как же жаль, что в этой жизни ждут куча проблем и ещё тележка. Несмотря на то, что я "летал в облаках", всё получилось. На удивление, она вышла очень даже ничего. По крайней мере, на вид. Когда готовка завершилась, время было далеко за полдень. Я отключил телефон, чтобы не следить за звонками родителей. Да и не хотелось этого от слова совсем. Но вернуться стоило хотя бы потому, что там ждала бабушка, а я уверен, она бы стала звонить больше всех, но Елена не особо любила технологии. Однако, у меня была надежда, что она немного заступилась за меня, и я останусь в живых. — Джи? — я поднял взгляд на Фрэнка.  И боже. Он назвал меня Джи. — Да? — спросил я. — Ты выглядишь печальным. У меня это вызвало только вздох. — Забей. Просто некоторые жизненные трудности, — этот ответ не очень-то и устроил его, но и предъявлять Айеро ничего не стал. И на этом спасибо. — Ого, — сказал Пит, который вошёл на кухню, — это выглядит вкусным. Я улыбнулся. И опять же, среди всей этой компании я чувствовал себя так свободно. Позже на кухню стали подтягиваться все. Они так удивлялись, но, кажется, были благодарны и довольны. — Бофе, Дшешашт сфасипло, — с горем пополам произнёс Пит, поедая свой кусок, причём явно торопясь. Я вздохнул, скромно улыбаясь. Больше всего это понравилось Линдси, которая была удивлена тому, что я умею. Переведя пару раз взгляд с тарелки на меня, в её глазах тоже появилось удивление и понимание. — Старший ребёнок, да? — я посмотрел на неё чуть удивлённо. — Да. Ну, знаешь, когда родители уходили погулять... — начал я, но девушка меня перебила. — Или были заняты спорами между собой и какими-то другими загонами, — продолжила она. — То приходилось готовить из того, что было в холодильнике для себя и брата. — В моём случае сестры, да и... — Если просто спихивают на тебя, — эту фразу мы сказали одновременно и рассмеялась. Это было забавно. — В общем, — продолжила она, — Можно было бы ещё наведаться к бабушке. Но моя была старенькой и жила далеко, так что в любом случае приходилось готовить. — А моя работает, — вздохнул я, — На самом деле очень плохо. Она всё время жалуется на сердце, и это сильно меня беспокоит. — Ох, мне жаль, — казалось, искренне сказала девушка. Мы смотрели друг на друга, и потом одновременно улыбнусь. Ух ты. А она крутая. У тому же мы явно похожи. Ну, не совсем похожи, но она понимает многое, связанное со мной и наоборот. Мы оба художники и оба из строгих семей. Я видел её в художке и могу сказать, что девушка не была изначально в этой компашке, а попала сюда через кого-то и только после этого стала бунтовать. Это было видно по ней. В художественной школе был один очень хороший учитель. Когда он узнал, что я хочу рисовать комиксы, сказал мне научиться читать людей, как чистый лист, чтобы уметь создавать своих. Ведь те должны получаться реальными, а не быть похожими на простых и пустых персонажей детских рисунков. Она внимательно следила за тем, чтобы двигаться в этом. Что ж, это всё помогало мне считывать людей. Для меня их выбор в одежде позволял строить безошибочные выводы. Например: Пит, пусть и, казалось, вёл себя нормально, явно имел проблемы в психологическом плане, Патрик наверняка был лучшим другом Пита, и вообще оказался в этой компашке пусть и не с момента её основания, но из-за жизненных ситуаций. Жил бы он в других условиях, то наверняка был подростком гиком, который играет в оркестре. Джамия была огненной и самостоятельной девчонкой. И при этом простой. Не было никаких тайн, она просто была такой, как была. Очень располагающей к себе и наверняка не лукавила. Ещё свободолюбивой и сильной. Мне кажется, что любой, кто осмеливался ей указывать, получал по заслугам. И даже больше. Но Фрэнк... Боже, его я старался не трогать. Как-то нам сказали, что художникам свойственно идеализировать своих муз, и когда реальность была им в нос, то они находили себе новую. Я не хотел, чтобы это же случилось с Фрэнком. Чувства к нему были чем-то ценным и сакральным, и поэтому я никогда не старался оценивать его так, оттого что боялся, что идеализирую. Потому что боялся, что прочту что-то не то. Он был неприкосновенным (мне кажется, что я нарушил пункт "не идеализировать", но, боже, он был прекрасен!), и я не хотел что-то в этом менять. Я вздохнул. — Джерард? — я дёрнулся от голоса Фрэнка, который вывел меня из своих размышлений, — Что с тобой такое? Я посмотрел на него и устало улыбнулся. — Как я уже говорил, мне пиздец. — Та не ффы, — снова подал голос Вентц, который всё ещё жевал, а потом проглотил, — Всем нам потом пиздец. Можем даже потом устроить что-то вроде конкурса, кому влетело больше. Все за столом рассмеялись, в том числе и я. Боже, я уже говорил, что они крутые. Здесь было так свободно. — Так, кто когда домой? — спросила Джамия, — Я вас не гоню, но всё же. — Не бойся, — сказал Фрэнк, чуть посмеиваясь, — Думаю, все "рассосутся" к двум-трём часам. Я хмыкнул. Несмотря на попытку поддержки, мне всё равно было тяжко. Патрик, который молчал, вдруг решил заговорить: — Ты должен мне рецепт, — вдруг внезапно произнёс Стамп, — Джерард. Запеканка получилась вкусной. Если ты не против... — Там нет ничего сложного, на самом деле. Просто творог, яйца, мука, сахар и всё. Можно добавить морковку. Так запомнишь? — Да, думаю, да. Все поели и стали выходить из-за стола. Я помог убрать всё Джамии, хоть та и пыталась заверить, что сделает всё сама. Но всё-таки от меня так просто не отвяжешься, так что помощь пришлось принять. — Спасибо, — сказала Джамия, — Ты не плохой, так что, если Айеро будет тебя обижать, то сразу говори, мы его на место поставим. Я рассмеялся. Ну, да. Конечно. Айеро оказался прав и все уже потихоньку разошлись. Естественно, немного прибравшись в доме. Конкретно мне девушка сунула на последок пачку каких-то конфет. Я снова мило ей улыбнулся. Айеро вызвался меня проводить. — Эй, Джи, — о, боже, он снова меня так назвал, — Просто интересуюсь, но... Если что, тебе есть куда спрятаться, и что обычно делают твои родители? — Фрэнк, я могу попросить защиты у бабушки, наверное. Правда... Дома отец, так что без понятия. Но если что, всё нормально. Не беспокойся. — Как я могу не беспокоиться, если ты из-за меня получишь проблем вагон и маленькую тележку? — Фрэнк, — я остановился и посмотрел на него. Айеро тоже остановился. — Я серьёзно. — Я тоже. Повисла небольшое молчание между нами двумя. Мы продолжали смотреть друг на друга. Прохожие шли мимо и ворчали на нас. Из-за этого нам пришлось всё-таки продолжить движение, так как укромного уголка здесь не было. — Джерард, просто... Я хочу, чтобы ты был в порядке. — Спасибо, но не беспокойся слишком сильно. Сказал я спокойно. Несмотря на то, что обычно я веду себя, как влюблённая аниме девочка, но на этот раз спокойствие опустилась на меня. Мы дошли до автобусной остановки, запрыгнув, как всегда незаметно, в самый угол позади всех людей, чтобы снова проехать "зайцем". Но на этот раз нас поймали. Было неприлично, что прям рядом с нами стоял сотрудник полиции. Он сразу догадался, что мы хотим сделать, и поэтому не спускал с нас глаз. А может и не знал, а просто принял нас за беспризорников и карманников, но в этой ситуации мы повели себя, как порядочные граждане и заплатили. Слава богу, у Фрэнка была мелочь. Когда я шепнул что-то про то, что потом отдам, он только фыркнул. — Считай, что это я отдал тебе долг за прошлый раз. На самом деле это было очень смешно. Воришка, который хочет отдать долг. Я посмеялся. — Что смешного? — спросил Айеро. — Ничего. Возможно, позже я объясню причину своего смеха, но не сейчас. Тем более, что озвучивать те мысли в слух, когда неподалёку стоит полицейский, было бы очень даже глупо. Мы проехали ещё какое-то время и вышли на необходимой остановки. И тут я решил наконец-то спросить: — А ты чего за мной-то поехал? Щас всё равно же возвращаться. Айеро выглядел оскорблённым. Он забавно надулся и чуть покраснел. Честно, мне захотелось потрепать его по щёчкам. Я просто не могу описать то, как сильно он мне нравится. Вот серьёзно, у него просто идеальное тело, внешность, характер. Это то, что мне нужно. Он не любит, когда с ним обращаются как-то отлично от образа крутого пацана. И тем более ему, скорее всего, не понравится, когда с ним начнут вести себя, как с трёх леткой. Это видно по его словам и действиям, но прямо сейчас мне просто хочется взять и потрепать его по волосам и за щеки. С ним хочется подурачиться. Я не могу объяснить этого. Всё то, что он делает и говорит, настолько идеально для меня. (Вспомним пункт "не идеализировать" и ткнём меня им в лицо.) — Как будто мне нельзя проводить друга до дома, — пробубнил он. О боже. Фрэнк считает меня своим другом. До моего дома осталось совсем немного, и я взглянул на него. Фрэнк улыбнулся. – Давай, пока, — сказал он, — Увидимся завтра на ланче? — Конечно. На этом мы и разошлись. Я понимал одно: дальше будет только мрак. Вместе с Фрэнком ушла свобода и воздух. Я дошёл до места, которое должно было быть мне домом, но в итоге являлось персональным адом. Тихо открыв дверь, я вошёл, готовясь к самому худшему. На удивление дома было тихо, но точно все были на месте. Я постарался быстро пробежать в свой подвал и... Просто замер. Всё было перевёрнуто и переставлено. Всё. Почему-то не хотелось лезть и перепроверять все свои тайники, просто потому что я знал — родители нашли всё, что я спрятал. Я судорожно соображал. Если я сейчас пойду к родителям, то на меня наорут. Если не пойду, то накричат, но позже. Как бы странно, но перед смертью не надышишься. Так что медленно развернувшись к выходу, я поднялся и вошёл в гостиную. Если честно, я не успел разглядеть, кто и где был, так как в лицо прилетело что-то, что больно меня ударило, а потом ещё что-то, но уже гораздо твёрже. И гадать не пришлось, чтобы понять, что первым в меня полетела пачка сигарет, а вторым мой запасной телефон. Почему-то я не был удивлён. — Какого хрена?! — послышался писклявый мамин голос, которым он становился, когда она кричала, — Джерард Артур Уэй, я жду объяснений! Впрочем, мне не особо было что ей ответить, но, судя по тому, что мать замолчала, значит подключился отец. Боже, этот ещё не свалил? — Ну да, не отвечай, — он подошёл и, схватив меня за воротник, прижал к стене, ударив головой об стену, — Ты же самый умный! Считаешь себя лучше нас, — он тряхнул меня. — Ты! Гадёныш! Заставил нас с матерью волноваться! Этот тот твой дружок, с которым я пару раз тебя видел, да?! И все твои увлечения! Ты ведёшь себя как педик?! Вы когда-нибудь замечали, как мужики, которые по большей части мудаки и сволочи, сами себя выводили на агрессию, сами себя раззадоривали и тому подобное? Вот и сейчас точно так же было с моим отцом. Мне было смешно с него. Я не боялся, как раньше. И сейчас, пока он орал, я думал немного о другом, забавно, правда? Если честно, я и сам себя не узнал. Раньше я бы начал оправдываться и бояться, но сейчас я просто... Я просто рассмеялся. Я больше не боялся его. Может, это потому что я увидел другой мир. За гранью контроля надо мной моих родителей. — И чего ты ржешь?! — он опять приложил меня головой об стену, я захрипел, — Думаешь, ты можешь, вот так вот просто взять и свалить гулять на неизвестное время?! — Но ты же так делаешь, и что, мне теперь нельзя? — в комнате повисла тишина. О боже, я сказал это?! Божечки, я гордился сам собой. Но отец быстро отошёл от шока, поэтому мне прилетел удар в нос. Я провалился, и пару ударов пришло мне в грудь. — Ты что творишь?! — послышался третий крик. Бабушка, — Я тебя спрашиваю, Дональд! Ладно, дочь моя дура, ей ты жизнь запоганил, но внука моего не трож! — она оттолкнула его и коснулась моего плеча, — Джерард, ты в порядке? — Да что ты с ним сюсюкаешься! Пусть будет знать, как пропадать, а там ещё секреты! Сигареты и второй телефон, ещё и под паролем! Ты посмотри, как мы его избаловали, он пропадать начал! Ему скормить эту пачку, — Спасибо, мама. — Замолчи! Да ты посмотри, до чего вы его довели! — я лежал скрюченным, но то, как бабушка поглаживала меня по спине, — Да вы сами пыхтите как паровоз, и его доводите. — Отойди от него, женщина, — выплюнул Дональд, — Может хоть так перестанет своими пидорскими делами заниматься и начнёт как мужик себя вести. Я попытался встать. Но у меня получилось только сесть. Голова кружилась. — Не кричи на неё, — выплюнул я, — И вообще, мужиком? Таким как ты? Свиньёй? — он быстро подошёл и ещё раз пнул меня. Но тут же соскочил, и бабушка снова толкнула его и встала между нами. — Пошёл вон из моего дома, — выплюнула она. Отец не двигался. И тогда бабушка, снова удивив меня, кинула в него чем-то. Чем-то тяжёлым. — Я сказала вон из моего дома! — она кинула в него ещё раз. Но у этого урода уже совсем снесло крышу, так что мне показалось, что он сейчас нападёт на Елену. Я поднялся и посмотрел на него самым гневным взглядом из возможных. — Пап, тебя к телефону, — вдруг подал тихий и совсем неуверенный голос Майки. И скорее всего, тут же убежал к себе. Вся семья слушала, как тот кричит на кого-то, а потом быстро собирается. Я с гневом смотрел на мать, которая отвернулась от нас с бабушкой. Дверь хлопнула. Я снова опустился на пол. — И теперь ты довольна, Донна? — спросила Бабушка, — Вспомни себя и разве я обращалась с тобой так? Тебя любили, а ты… Боже, — Елена помогла мне подняться ещё раз, и начала меня уводить, — Надеюсь, тебе хотя бы стыдно. Я ненавидел женщину, которая не смотрела на нас. Ненавидел, но при этом... Я не мог. Скорее я ненавидел отца. Мать моя была просто больной.