История о всеобщей глупости или Орден содомитов

Шамле в своём особняке стоял перед зеркалом и поправлял белокурый парик. Ему тошно было от самого себя. Прихорашивался он для Эффиа. Для человека, которого любил, но которому никогда в том не признается. У Шамле было несколько веских причин скрывать свою любовь. Во-первых, кроме Эффиа никто не знал, что Шамле содомит. Даже Эффиа эта тайна досталась случайно, но хранил он её как свою собственную. Потому что иначе карьера Шамле застопорилась бы. Королю и Лувуа не понравился бы тот факт, что помощник военного министра предпочитает свой пол прекрасному. А во-вторых, Эффиа любил Беврона и не искал приключений на стороне. В каком-то смысле для Шамле это было удобно. Недоступный объект любви его ни к чему не обязывал. Но в то же время это заставляло Шамле грустить. Он никогда не познает счастья взаимной любви. Всё, что у него есть в жизни – это карьера. И так будет до конца его дней. Шамле не мог уподобиться содомитам Малого двора или дерзкому молодому поколению. Они родились и сразу получили многое, а Шамле своего положения добился благодаря упорному труду. Если он лишится доверия и симпатии покровителей, лишится всего. Но такими были доводы его разума. Сердце же замирало от мысли, что Эффиа скоро будет здесь. Шамле сможет на него смотреть и слушать. Правда, надо постараться сохранить внешнюю невозмутимость. Шамле сделал глубокий вдох и отвернулся от зеркала. Его взгляд упал на стол, заваленный бумагами. Шамле чертыхнулся и начал спешно их складывать. Ему не хотелось, чтобы Эффиа счёл его неряхой. Скрипнула и отворилась дверь. На пороге показался лакей, держащий подсвечник. - Маркиз д'Эффиа, - объявил он и отошёл в сторону, пропуская визитёра. Шамле отпрянул от стола и убрал руки за спину, не зная, куда ещё их деть. - Мой дорогой, ваша записка меня страшно заинтриговала, - сказал Эффиа после приветственных поклонов. – Явиться к вам ночью да в карете без гербов! Мы будем что-нибудь замышлять? Шамле поймал себя на том, что дурашливо улыбается. Но через мгновение нацепил на физиономию самое серьёзное выражение, какое только мог изобразить. - В каком-то смысле, - хмыкнул он. – Вы знаете об ордене содомитов? - Со слов других, - ответил Эффиа. Шамле указал ему на кресло и тоже сел. Ему потребовалось усилие, чтобы выдержать внимательный взгляд светло-карих глаз, который, казалось, проникает прямо в душу. - Сегодня перед королём граф де Вермандуа сдал всех членов ордена, - начал Шамле. – Заявил, что его соблазнил шевалье де Лоррен. Короля это не слишком впечатлило. Зато соблазнение дофина графом де Марсаном он счёл гнуснейшим поступком. - Но шевалье никогда не посещал этих забавных сборищ, - проговорил Эффиа. – Бьюсь об заклад, Мадам надоумила Вермандуа заявить такое. - Маркиз де Лувуа разделяет ваше мнение, - кивнул Шамле. – Ложь будет разоблачить легко. Но как быть с Марсаном? - Ах, мой дорогой, - Эффиа вздохнул. – Не знаю! Вашу ценнейшую информацию я перескажу шевалье. Пусть он и его братья разбираются. Эффиа погрузился в задумчивость, а Шамле не хотел ему мешать. Он поглядел на свои кружевные манжеты. Поправил их. Затем украдкой перевёл взгляд на Эффиа. Тот хмурил брови и барабанил пальцами по столу. Шамле в который раз отменил, какие у него красивые руки. Всё остальное тоже красивое. - Мой дорогой, - позвал его Эффиа. Причём во второй раз. Шамле вздрогнул и покраснел. Он буквально чувствовал, как краска заливает его лицо. Проклятье! Быть блондином – проклятье! Брюнеты так легко не краснеют. - Какое красивое у вас кольцо, - выдавил Шамле. Эффиа поглядел на перстень своего деда и пожал плечами. Он носил его каждый день и уже перестал замечать. - Мой дорогой, имя Маникана было названо среди прочих? – в голосе Эффиа прозвучала тревога. - Маникана? - удивился Шамле. – Нет. Я уверен. Эффиа с облегчением улыбнулся. Он знал, что ответ будет именно таким, но должен был уточнить. Маникан выдержал всего одно сборище – самое первое, а на остальные герцогу де Грамону не удалось его затащить. Поэтому Вермандуа, к ордену присоединившейся позже, о Маникане и Мореле не знал. И слава Дионису. - Его избрали одним из приоров, - пояснил Эффиа. – За былые заслуги. Но Маникан счёл, что ему в ордене не место. - Очень умно с его стороны, - одобрил Шамле. Он отдавал себе отчёт в том, что похвалил Маникана не просто так. Похвала должна пронять Эффиа. Ведь тому, наверное, приятно, когда хвалят его лучшего друга. Вдруг он подумает: "Какой славный человек этот Шамле". - Вы часом не приболели, мой дорогой? – Эффиа заметил его румянец. - Возможно, - Шамле заёрзал в кресле. – Думаю, меня продуло. Но сейчас это неважно. - Ещё как важно, мой дорогой, - возразил Эффиа. – Вы ещё молоды, поэтому вам кажется, что простуда – пустяк. Но умоляю, позаботьтесь о себе как следует. Шамле словно тёплой волной окатило. Эффиа о нём тревожится! Тревожится! Его слова – не пустая любезность! Шамле видел тревогу в его глазах! Он готов был пуститься в пляс, но вместо этого сдержанно улыбнулся. - Не выдавайте меня, хорошо? – попросил Шамле, меняя тему. – Назовите анонимным источником, когда стане рассказывать обо всём Месье. - Мой дорогой, обижаете, - Эффиа сделал вид, что обиделся. Но Шамле не успел по-настоящему испугаться. В следующее мгновение Эффиа приятно улыбнулся. – Спасибо вам! Я ваш вечный должник. Пробормотав что-то неразборчивое, Шамле снова взялся перекладывать бумаги на столе. Ему требовалось скрыть смущение. Наверное, Эффиа получил сотое доказательство того, что Шамле – глыба льда. Да и пусть. Лучше быть холодноватым воякой, который теряется в мирной жизни, чем человеком, носящим бурю внутри. - До скорой встречи, мой дорогой! – услышал Шамле. Когда он поднял взгляд, увидел только, как закрывается дверь. Но в кабинете до сих пор пахло духами Эффиа. Эффиа трясся в карете, катившей по парижскому предместью. Ему предстояло вернуться в Сен-Клу. Когда он приедет, все во дворце будут спать. Но подождёт ли информация до утра? Эффиа уверен не был. Значит, придётся будить Месье. Он представил поток ругательств, которые на его голову обрушит шевалье де Лоррен. Но, в конце концов, Эффиа действует в его интересах. Шевалье будет ему должен. Хорошо, что у Эффиа появился этот козырь. И всё благодаря Шамле. Когда они только познакомились, Эффиа представить не мог, что между ними сложатся приятельские отношения. Шамле начал с того, что задирал перед Эффиа нос. Непростительное поведение. Но потом Шамле спас Эффиа жизнь. Близ Касселя последний получил пулю в висок. Если бы Шамле не нашёл его и не вернул в лагерь, Эффиа давно бы горел в аду. Тем не менее их пути должны были разойтись. Шамле был королевским стратегом, Эффиа – кавалером на службе Месье. Но Шамле получил от короля поручение: помочь Расину и Буало написать историю Голландской войны. Поэты умели красиво складывать слова, но ничего не смыслили в военном деле. Зато смыслил Шамле. Между ними сразу воцарилось понимание. Расин и Буало стали звать Шамле в кабаки. Так он влился в их компанию, куда также входил Эффиа. Поначалу Шамле был молчалив, но постепенно освоился. Стал радовать приятелей интересными сплетнями и даже сверх того. Он помог Расину избежать тюрьмы. Тогда шло следствие по делу о ядах, и придворные жили в постоянном страхе.* Боялись, что колдуны назовут их в числе своих клиентов. Расину не повезло. Его имя сорвалось с уст самой Вуазен. Но Шамле вовремя увидел приказ о его аресте. Он собрал приятелей и обо всём им рассказал. Эффиа предложил заручиться поддержкой Месье, так Расина и спасли. Теперь благодаря Шамле спасётся шевалье де Лоррен и его младший брат, и племянник. Ведь, когда есть время подготовиться к обороне, можно рассчитывать на победу. Но пенку с варенья снимет Эффиа. Шамле никто не поблагодарит. Потому что Эффиа, как и обещал, не расскажет о его важной роли. Интересно, зачем Шамле этот альтруизм? Эффиа задумчиво покрутил кольцо на пальце. Шамле был для него загадкой. Поражал тем, что держал себя в ежовых рукавицах. Для него, мол, нет иной возможности укрепиться на самом верху. Эффиа не собирался его разубеждать. Это попросту не его дело. Когда карета выехала на дорогу, ведущую к Сен-Клу, трясти стало меньше. Эффиа показалось, что он видит очертания леса. Совсем скоро из темноты проступят очертания дворца. Эффиа занервничал. Ему предстояло неприятное дело – разбудить Месье и шевалье де Лоррена. А если они не спят, если занимаются любовью, их недовольство будет огромным. Но иногда необходимо проявлять дерзость и нарушать правила. Эффиа не единожды убеждался в этом на собственном опыте. От мыслей его отвлекло то, что карета остановилась. Кучер ответил на заданный кем-то вопрос. Через мгновение к окну кареты приблизился гвардеец. У него в руках был факел. Узнав Эффиа, гвардеец кивнул и крикнул, чтобы ворота отворили. Карета наконец-то въехала на территорию дворца. Беврону не спалось. Он гадал, куда Эффиа уехал на ночь глядя. На заданный вопрос он вразумительного ответа не получил. Только быструю улыбку и таинственную фразу: "Мой дорогой, я и сам ничего не понимаю". Ревнивая натура Беврона заставила его воображать, что Эффиа сорвался к любовнику. Но если бы Эффиа завёл себе другого любовника, составил бы расписание, в какие дни лучше всего изменять. Нет, случилось что-то ещё. Какие-то интриги. Невозможно жить при дворе и обойтись без интриг. А уж тем более это невозможно для Эффиа. Беврон перевернулся на другой бок. Чем старше он становился, тем сильнее ему хотелось покоя. Для счастья ему достаточно одного Эффиа. Но зато Эффиа необходимо многое, чтобы чувствовать себя хорошо: бурная деятельность, напряжение ума, достижение целей. Поэтому Беврон не делился с ним своей мечтой: поселиться где-нибудь вдвоём. Заикнись Беврон об этом, Эффиа растолковал бы ему, в чём он не прав. Скрипнула дверь. В спальню прокралась фигура. Беврон ожидал, что Эффиа начнёт раздеваться, но вместо этого он с подсвечником в руке приблизился к стене рядом с кроватью и стал искать скважину в потайной двери. Много лет назад, когда Эффиа был главным фаворитом Месье, они бегали друг к другу по этому ходу. Теперь им пользовался шевалье де Лоррен. - Антуан, - прошептал Беврон и приподнялся на локте. – Что, чёрт возьми, происходит? Эффиа обернулся на него. Света от свечи было достаточно, чтобы увидеть на его лице тревогу. - Мой дорогой, я узнал кое-что такое, о чём должен рассказать Месье, - тихо ответил он. - Шевалье вас сожрёт с потрохами, - предупредил Беврон. - О, - сказал Эффиа. Он уже открыл дверь и готовился шагнуть в темноту. – Пожелайте мне удачи, мой дорогой. - Удачи, Антуан, - со вздохом откликнулся Беврон. Он лёг на спину, сложил руки на животе и уставился на балдахин. Проклятые интриги. Они крадут у него Эффиа. Стараясь ступать осторожно, Эффиа шёл по тайному ходу. Он давно не пользовался им, но о ночном разговоре с Месье посторонние не должны узнать. Если бы Эффиа посреди ночи заявился в апартаменты Месье через главную дверь, всполошил бы слуг и гвардейцев. А на утро о его странном поведении судачил бы весь Малый двор. Мадам могла что-то заподозрить. На пользу делу это не пошло бы. Врагу лучше пребывать в неведении относительно того, что его планы раскрыты. Дойдя до конца хода, Эффиа упёрся в дверь, за которой была спальня Месье. Легонько надавил на неё. Дверь поддалась. Эффиа проскользнул в спальню. До его слуха донеслось тихое дыхание спящих людей. На большой кровати Месье спал вместе с шевалье. Месье лежал на животе. Его голая нога выглядывала из-под одеяла. Рука шевалье покоилась на Месье. Даже во сне шевалье заявлял на него свои права. - Ваше высочество, - Эффиа потряс принца за плечо. Месье застонал и, не открывая глаз, пробормотал: - Неужели уже утро? Быть не может. - Ваше высочество, нам надо поговорить, - не отставал Эффиа. Тогда Месье открыл глаза. Свет от свечи резанул по ним. Месье заморгал. Ему хотелось ругаться. Но потом до него дошло, что его разбудил Эффиа. - Антуан? – Месье потёр правый глаз. – Что такое? - Ваше высочество, Мадам сделала выпад против шевалье, - Эффиа решил, что лучше обойтись без предисловия. У Месье на секунду отлегло от сердца. Слава богу никто не умер и во дворце не случился пожар. Но что значит "Мадам сделала выпад против шевалье"? Месье ощутил дурноту. Он вспомнил холодную ночь 1670 года, когда арестовали шевалье.* Первая Мадам тоже сделала против него выпад. - Говорите, - приказал Месье. И Эффиа рассказал ему всё, что услышал от Шамле. Месье не перебивал. Но иногда он подносил руку ко рту, словно желал сдержать возглас. Когда Эффиа замолчал, Месье принялся расталкивать шевалье, крепко спавшего. - Катитесь к чёрту, - проворчал шевалье и перевернулся на другой бок. Но Месье необходимо было удостовериться, что Вермандуа соврал королю. В глубине души он допускал возможность того, что шевалье совратил юношу. Потому что шевалье был очень распутен. Это факт. Он переспал почти со всеми фрейлинами двора. На его члене не побывали только старые и уродливые. Вдруг, пресытившись, он решил переключиться на юношей? - Просыпайтесь, - шипел Месье. Он схватил шевалье за ухо и потянул. Шевалье подскочил и ударил Месье по руке. Он сделал это неосознанно. Ему показалось, кто-то напал на него. Но когда шевалье увидел Эффиа и рассерженного Месье, растерялся. - Кто-то умер? – спросил он, надеясь, что не Арманьяк. - Ещё хуже, милый, - звенящим голосом ответил Месье. – Граф де Вермандуа обвиняет вас в том, что вы его совратили. Шевалье перевёл взгляд с него на Эффиа и обратно, ожидая, что кто-то из них рассмеётся. Потому что слова Месье могут быть только шуткой. Но эти двое, похоже, не собирались смеяться. Месье так вообще недовольно кривил губы. - Ложь! – рявкнул шевалье. – Наглая ложь! Сучо… Месье зажал ему рот ладонью. Но взгляд чёрных глаз как будто потеплел. Всплеск эмоций шевалье прогнал страхи и сомнения Месье. - Тише, милый, - прошептал он. – Сейчас вам Эффиа всё растолкует. Пришлось Эффиа повторить свой рассказ. Шевалье, в отличие от Месье, постоянно его перебивал. Он ругался, бил кулаком неповинную подушку. Судьба Марсана и Брионна в текущей момент его занимала не так сильно, как собственная. Шевалье тоже вспомнил о давнишнем аресте. Тогда он был разлучён с Месье на два года. На два проклятых года, долгих, словно вечность. - Вы должны убедить короля, что Вермандуа врёт, - шевалье вцепился в плечи Месье. – Пусть сучоныш назовёт день и час, когда его честь была поругана. Я легко докажу, что к его заднице не приближался. Вы сделаете это для меня? - Разумеется, милый, - Месье успокаивающе погладил его щеке. - Ваше высочество, лучше действовать иначе, - встрял Эффиа, но с самым любезным видом. - Как? – отрывисто спросил шевалье. Эффиа улыбнулся. Его посетила отличная идея. Он обожал такие порывы внезапного вдохновения. Отдельно радовало, что Месье в который раз убедится, что его Главный конюший поистине незаменим. - Нам понадобится помощь господина д'Арманьяка… - начал Эффиа. Две пары глаз, чёрные и серо-зелёные, неотрывно смотрели на него. Это был момент триумфа Эффиа. Ну, один из многих. Что ничуть не уменьшало его прелести.