История о всеобщей глупости или Орден содомитов

Арманьяк обратился к королю с просьбой об аудиенции и теперь терпеливо ждал в смежной с кабинетом комнате. Рядом, понурив голову, стоял Брионн. Ему предстояло пережить много неприятных минут. Отец привёл сына повиниться. Это было частью плана Эффиа. Арманьяк должен был изобразить праведное негодование. Он, мол, об ордене содомитов узнал случайно, а как узнал, сразу поспешил к королю. Потому что его величеству следует знать, что творится у него за спиной. - Явка с повинной смягчает наказание, - изрёк Эффиа перед Месье и шевалье. Последний дословно передал его слова Арманьяку. Мысль была разумной. Арманьяк с ней согласился. Хотя в глубине души досадовал, что дельный план придумал не он. Зато от него зависело всё остальное. Если он умело сыграет свою роль, если надавит на нужные рычаги королевской души, с шевалье будут сняты все обвинения, а Брионн отделается лёгким испугом. А вот Марсан… С ним дело обстояло сложнее. Даже Эффиа признал, что не знает, как ему помочь. Марсан посягнул на самое важное для короля – на дофина. Вряд ли это будет прощено. Когда Арманьяк думал об этом, у него начинал болеть желудок. Видимо, таким образом давало о себе знать чувство вины. Ведь это Арманьяк принудил Марсана приударить за дофином. Другими словами, подставил его. - Ай! – воскликнул Брионн, потому что получил отца подзатыльник. - У вас недостаточно грустное лицо, - процедил Арманьяк. – Выдавите из себя хоть слезинку. Иначе отправлю вас в деревню до конца моих дней. Брионн часто заморгал, надул губы. Обида жгла его изнутри. Отец, оказывается, был в курсе его шалостей, но закрывал на них глаза, поскольку они сулили семье разные выгоды. Но стоило обо всём прознать королю, отец резко переменился. Начал метать громы и молнии, грозить санкциями. Сегодня он разбудил Брионна, вылив на него кувшин холодной воды. А потом страшным голосом сообщил, что они идут к королю. Брионн должен сдать всех своих приятелей, иначе его вместе с ними отправят в тюрьму или ссылку. - Ни за что! – заупрямился тогда Брионн. – Я прослыву предателем! Но отец только холодно улыбнулся и сказал, что об этом тревожиться нужды нет. Вермандуа уже всех сдал. Поэтому необходимо действовать на опережение. Уже завтра король может подписать приказ об аресте Брионна. Этот аргумент пронимал. Брионн послушно умылся, оделся и пошёл за отцом. И вот уже час они торчат у двери королевского кабинета, ожидая приглашения войти. То, что их не приняли сразу - знак того, что король зол. Из друга Арманьяк превратился для него в обычного ходатая. Удастся ли вернуться на былые позиции? - Граф д'Арманьяк! – громко позвал секретарь. – Его величество готов вас принять! Арманьяк и Брионн переглянулись. Арманьяк едва заметно кивнул сыну и первым вошёл в кабинет. Сорвал с головы шляпу с белыми перьями, взмахнул ею несколько раз и низко поклонился. Брионн проделал то же самое. Король поставил подпись под каким-то документом и поднял глаза на визитёров. По его лицу ничего нельзя было понять. - Что вам угодно, господин д'Арманьяк? – спросил король равнодушно. - Сир! – Арманьяк вцепился в шляпу. Ему надо было изобразить волнение. – Я, право, не знаю, с чего начать. Меня душит стыд. Король удивлённо приподнял брови. Продолжайте, мол. - Сир! – Арманьяк как будто на что-то решался. – Мой сын – глупец, каких поискать. Он с приятелями организовал орден… Орден содомитов. Брионн густо покраснел и упёрся взглядом в туфли. Он кожей ощущал презрение короля. Это оказалось очень неприятно. Прежде Брионн никогда не сталкивался с королевским недовольством, и не мог себе представить, что чувствуют проштрафившиеся. - Орден содомитов? – переспросил король. – Что это за гадость такая? - По сути, это обыкновенные пьянки, сир, - ответил Арманьяк. – Обыкновенные пьянки с претензией. Молодёжи всегда хочется выделиться. Кавалеры собираются вместе, наливаются вином и ведут дерзкие речи. Я заметил, что мой сын стал пропадать по ночам. Припёр его к стенке и вытянул признание. Крайне неприятное для моего самолюбия. Голос Арманьяка дрогнул. Он вытащил из рукава платок и прижал к глазам. - Но почему вы решили рассказать обо всём мне? – король тоже был хорошим актёром. Он разыгрывал недоумение. - На эти пьянки ходят принцы крови, сир, - прошептал Арманьяк. Король пошевелился. Сцепил пальцы замком и задумался на минуту. Арманьяк продолжал вздыхать и тереть глаза. Брионн изучал узоры на ковре. Были слышны только тихие голоса за дверью да тиканье часов. - Назовите все имена, – приказал король. Брионн вздрогнул и вскинул голову. Король смотрел прямо на него. Пришлось прочистить горло и выдавить имена приятелей. Каждое давалось с трудом. - Вы никого не забыли? – уточнил король, когда воцарилось молчание. - Нет, сир, - честно ответил Брионн. Видимо, в его голосе или во взгляде было что-то такое, что заставило короля поверить ему. Но если Брионн говорит правду, значит, лжёт Вермандуа. Брионн не назвал шевалье де Лоррена, а Вермандуа его назвал. - А мой брат? – король нахмурился. – Мой брат точно не бывал на сборищах? - Нет, сир, - голос Брионна окреп. – Его высочество решил, что мы пытаемся составить ему конкуренцию. Хотя у нас и в мыслях этого не было. - Стало быть, кавалеры Месье вас тоже проигнорировали? – спросил король настойчиво. - Да, сир, - сказал Брионн и вдруг смутился. – Все, кроме дяди Шарля. Но его я уже назвал. - Полагаю, граф де Марсан пытался присмотреть за Брионном, - встрял Арманьяк. – Но он такой шалопай, присмотр нужен за ним самим. Когда он напивается, себя не контролирует. Если бы я знал обо всём… Ах, если бы знал! Он с сокрушённым видом покачал головой. - Марсан соблазнил дофина! – не выдержал король и стукнул по столу кулаком. – Меня тошнит от звуков его имени! Распутник проклятый! Арманьяк и Брионн вздрогнули. Брионн втянул голову в плечи. Арманьяк растерялся, но он умел быстро взять себя в руки. - Боже мой, - пролепетал он. – Сир… Молю, накажите меня. Я не справился с сыном и младшим братом. А ведь долг обязывает меня справляться. Король ослабил шейный платок. Какая невыносимая духота. Почему закрыты окна? - Господин д'Арманьяк, - уже спокойнее сказал он. – Я ценю вашу преданность и честность. Другой на вашем месте не пришёл бы ко мне. Уверен, вы придумаете для сына подходящее наказание. Что касается вашего брата… Пусть держится подальше от дофина! Иначе, ей богу, я накажу его так, что… Король понял, что повысил голос. Опять. Он вздохнул и откинулся на спинку кресла. Негоже проявлять эмоции перед своими подданными. Они не должны знать о том, что у него на душе. - Ступайте, - король открыл чернильницу, давая понять, что аудиенция подошла к концу. Арманьяк и Брионн низко поклонились и попятились к двери. Когда они удалились от королевского кабинета и других ходатаев, Брионн попытался завязать разговор. Он уже не обижался на отца. Понял, что без его вмешательства, пострадал бы значительно сильнее. Но Арманьяк на его реплики не реагировал. Он размышлял. Брионна они спасли. Шевалье, кажется, тоже. Арманьяк специально не сказал о нём ни слова. Ведь шевалье защищать нужды нет. Его на сборищах не было. А об обвинениях Вермандуа Арманьяк знать не мог. Остальные кавалеры, когда их расспросят (а их непременно расспросят) подтвердят, что шевалье не при делах. Вермандуа будет посрамлен. Но Марсан… Ох, Марсан. Король занёс его в чёрный список. Он перестанет его замечать, а это означает социальную смерть. Проклятье, подумал Арманьяк. Помочь Марсану сумеет только маркиза де Ментенон. Придётся обхаживать её с удвоенной силой. Брионн с беспокойством косился на отца. Ему не нравилось то, как крепко сжаты его губы и сверкают глаза. Неужели отец накажет его на самом деле? Неужели в деревню отправит? Только не это! Лучше в Бастилии сидеть! Если туда посадят всех остальных, это будет почётно! Почти приключение! - Отец, - Брионн повысил голос, желая быть услышанным. - Да помолчите вы, Анри! – не выдержал Арманьяк. На Брионна это подействовало. До самых апартаментов Главного конюшего он молчал. Делал вид, что осознал свою вину и раскаивается. Хотя главным образом его мысли занимало то, что он зверски голоден. Вот бы сейчас съесть какой-нибудь пирог и запить его горячим шоколадом. Живот Брионна согласно урчал. Но этим мечтам не суждено было сбыться. Когда Арманьяк и Брионн переступили порог апартаментов, их уже ждали шевалье и Марсан. Первый спокойно сидел в кресле и покачивал ногой, затянутой в голубой чулок, второй метался из угла в угол, заламывая руки. - Ну что? – выпалил Марсан, уже предупреждённый, что над его головой сгустились тучи. Арманьяк заколебался и это послужило ответом. Марсан вцепился в свой белокурый парик и истерично расхохотался. - А я вам говорил, говорил, что соблазнить дофина – плохая идея! – Марсан отнял руки от парика и теперь тыкал в брата указательным пальцем. – Говорил! Говорил?! - Говорили, Шарль! – признал Арманьяк, закипая. - Меня сошлют, арестуют? – Марсану явно хотелось схватить его за грудки. - Просто не показывайтесь на глаза королю и дофину, - сказал Арманьяк с деланной невозмутимостью. Марсан снова захохотал. Не показываться на глаза королю и дофину! Это как? Удалиться от двора, что ли? Иначе приказ не выполнить! Чёрт бы побрал Арманьяка! Из-за него Марсан так влип! Он весело жил и никого не трогал. Король был к нему весьма расположен. А теперь презирает! От Марсана отвернётся добрая половина друзей, если не все разом! - Знаете что, Луи? – Марсан сузил глаза. – Катитесь к чёрту со своими советами! Просто катитесь к чёрту! С меня хватит! Не дожидаясь ответной реплики, он убежал, хлопнув дверью. - Вы заслужили, - подал голос шевалье. - Ну спасибо! – рассердился Арманьяк. – Я спас ваши задницы и такова моя благодарность. - А вы спасли? – шевалье медленно встал и потянулся. В отличие от Марсана он своё беспокойство скрывал. - Вам волноваться не о чем, - Арманьяк нервно стянул перчатки. – Брионн перечислил королю те же имена, что и Вермандуа, но вашего не назвал. От других король тоже не дождётся вашего имени. - Прекрасно, - у шевалье с души камень упал. С того самого момента, как Эффиа посреди ночи разбудил его и Месье, шевалье не знал покоя. Это где-то целых десять часов. Хорошо, что теперь всё позади. В знак благодарности он хлопнул Арманьяка по плечу и направился к двери. Ему надо было вернуться в Сен-Клу и успокоить Месье. - Собирайтесь, Анри, - услышал шевалье, когда взялся за дверную ручку. – Вы едете в Ройомон. - Ну, отец! – Брионн топнул ногой и как будто приготовился захныкать. - Довольно пререкаться! – Арманьяк скрылся в другой комнате, а Брионн побежал за ним. Шевалье улыбнулся и вышел за дверь, осторожно закрыв её за собой. Марсан летел по коридорам Версаля. Ему было так гадко, как никогда прежде. В сказках учат, что послушание награждается, хотя в реальности это не так. Если бы Марсан не послушался Арманьяка, с ним всё было бы в порядке. Но он послушался. Он даже убедил себя, что должен соблазнить дофина. Если сумеет, возвысится в глазах братьев. Они посмотрят на него иначе. Потому что Марсан превзойдёт самого шевалье. Любовник дофина – это покруче, чем любовник Месье. Но старания Марсана обернулись проблемами. Зря он дрочил пьяному дофину. Лучше бы зажал кого-то из пригожих лакеев. - Прошу прощения, - пробормотал Марсан, когда врезался в хмурого господина с бумагами в руках. Бумаги рассыпались по полу. Господин еле сдержал ругательства. Он узнал Марсана и не решился с ним связываться. Он был всего лишь мелким чиновником в морском министерстве. - Не утруждайтесь, сударь, я сам, - вежливо сказал он, когда Марсан попытался помочь ему собрать бумаги. - Прошу прощения, - ещё раз пробормотал Марсан. До него вдруг дошло, что он прибежал в приёмную маркиза де Сеньеле, помощника морского министра. Марсан выпрямился и огляделся. На стульях своей очереди ждали точно такие же господа, как тот, в которого он только что врезался. Тоже в тёмных костюмах, серьёзные, с кожаными папками на коленях. Марсан выделялся на их фоне как попугай среди ворон. Ему здесь было не место. Он всего лишь любовник Сеньеле. Малозначительная персона. Они встречаются по ночам, трахаются и расходятся утром. Вряд ли Сеньеле горит желанием его утешать. Их отношения хороши своей лёгкостью. - Сообщите господину де Сеньеле, что граф де Марсан просит принять его, - тем не менее сказал Марсан секретарю. Господа в тёмном недовольно зашушукались. Они ждут здесь с самого утра, а этот расфуфыренный наглец хочет, чтобы его приняли вне очереди! Если есть в мире справедливость, он получит от ворот поворот! Но в мире со справедливостью перебои. Сеньеле принял Марсана тотчас, как узнал о его присутствии в приёмной. - Признаться, я удивлён, - Сеньеле встал из-за стола и раскрыл объятия. Но руки его опустились, стоило ему приглядеться к лицу Марсана. Всегда такой весёлый и улыбчивый, сейчас Марсан был убит горем. Сеньеле испуганно захлопал глазами. В уме он лихорадочно перебирал варианты того, что могло случиться. - Шарль? – позвал Сеньеле осторожно. - Я в опале, - выдавил Марсан. – Простите, что заявился сюда. Вот я дурак! За дружбу со мной на вас король тоже может рассердиться. Простите! Я лучше пойду! Он отступил на шаг, но Сеньеле его удержал. - Садитесь и рассказывайте, - приказал он своим министерским тоном. В личной жизни Сеньеле его никогда не использовал, предпочитая быть мягким, как бисквитное пирожное, но в данный момент с Марсаном иначе было нельзя. Слишком уж он расклеился. Марсан колебался. Ему казалось, что он должен уйти. Это было бы правильно. Но желание выговориться победило. А потому он опустился в кресло и, теребя кружева на манжетах, выложил Сеньеле всё как на исповеди. Он ожидал критики, ожидал, что Сеньеле его выгонит, но тот только спросил изумлённо: - Вы дрочили дофину? - Один раз, - Марсан шмыгнул носом. - Ну и как оно? – Сеньеле заинтересованно подался вперёд. - Да как со всеми, - Марсан вздохнул. Сеньеле, размышляя, начал загибать уголок документа. Его порадовало, что в деле замешаны родственники Лувуа. Но за Марсана придётся побеспокоиться. Король будет сердиться долго. Наверняка. Но однажды всё равно отойдёт. Марсан совершил проступок, но не преступление. А пока кипят страсти, ему лучше уехать подальше. - Шарль, поезжайте-ка вы на воды, - посоветовал Сеньеле. – Например, в Бурбонне. Нервы подлечите. Вернётесь, когда всё успокоится. Марсан отнял платок от лица и нахмурился. Разве в Бурбонне есть какие-то развлечения? Да он же со скуки умрёт! Маркиз де Лавальер, который там некогда губернаторствовал, именно так и поступил. Он умер! Теперь черёд Марсана? - Боюсь, нет иного выхода, - Сеньеле вдруг тоже ощутил тоску. Ему не хотелось с любовником разлучаться. - Понимаю, - выдохнул Марсан и принудил себя улыбнуться. Бурбонне так Бурбонне. По крайней мере это ближе к дому, чем Рим. И вернётся он не через два года, а раньше.* Когда Сеньеле и Марсан прощались, надолго застыли в обнимку. Потом разошлись, проклиная обстоятельства. Но прежде всего – Вермандуа.