История о всеобщей глупости или Орден содомитов

В парке Тюильри было малолюдно, ведь знатные дамы и господа последовали либо за королём в Версаль, либо за Месье в Сен-Клу. Поэтому наслаждаться погожим деньком гуляющие друг другу не мешали. Маникан, подставляя лицо солнцу, шагал рядом с Эффиа, который приехал в Париж по делам, а заодно решил встретиться с другом, чтобы сообщить последние новости. Как-никак Маникана они тоже касались. Правда, как свидетеля и в этом ему очень повезло. Потому что самые активные участники сборищ содомитов были наказаны. Король и маркиз де Лувуа допросили их всех, и королевская ярость росла от допроса к допросу. Маркизу де Креки было приказано отправиться в Страсбург, где разместился его полк. Шевалье де Майи и шевалье де Тилладе, которого Лувуа не удалось спасти, тоже паковали сундуки. Их ждала Фландрия. Герцогу де Грамону пришлось удалиться в Бидаш. Что касается графа де Вермандуа, его наверняка тоже сошлют. В ту же Фландрию. Потому что Вермандуа повёл себя подло. Выставил себя жертвой, хотя показания остальных членов ордена это опровергали. По всему выходило, что Вермандуа даже пальцем никто не касался. Особенно шевалье де Лоррен. - Месье, наверное, торжествует? – улыбнулся Маникан. - Он рад, что шевалье почти не пострадал, - Эффиа помахал рукой перед лицом, отгоняя мошкару. – Но король из вредности делает вид, что всё ещё сомневается кому верить. - О, - улыбка Маникана погасла. Его симпатии были на стороне кавалеров Малого двора. - Так или иначе, всё будет в порядке, - убеждённо заявил Эффиа. – Как хорошо, мой дорогой, что вы быстро потеряли интерес к этим сборищам. И себя уберегли, и Мореля. О вас никто и не вспомнил. Маникан на ходу кивнул. Когда он представлял иной ход событий, покрывался холодным потом. Боялся он не за себя. Боялся исключительно за Мореля. Потому что король мог бы отомстить ему за события двенадцатилетней давности. Пусть было доказано, что Генриетта Английская умерла от естественных причин, на Мореля всё равно упала тень подозрения.* Король тогда не решился от него избавиться, но сейчас он бы не преминул это сделать. - Ваш информатор – человек Лувуа? – спросил Маникан, сдерживая улыбку. - Я обязался хранить его имя в тайне, - Эффиа виновато развёл руками. Но Маникан догадывался о том, кто он такой. Шамле. Кто же ещё? Маникан давно заметил, что он неровно дышит к Эффиа. Странно, что сам Эффиа до сих пор остаётся слеп к столь сильным чувствам. Но, видимо, он не замечает их, потому что не хочет замечать. Кроме Беврона ему никто и не нужен. Другие поклонники создадут проблемы. Беврон начнёт ревновать и снова что-нибудь выкинет. Как в тот раз, когда он связался с мадемуазель де Теобон.* - Давайте выпьем кофе, Антуан? – предложил Маникан. – Я знаю одну кофейню неподалёку. Прежде чем ответить, Эффиа вытащил из кармана часы, прикидывая, сколько у него в запасе времени. Месье послал его за кое-какими драгоценностями. Но они понадобятся не раньше вечера. Если Эффиа заглянет в кофейню, ничего страшного не случится. Он всё равно успеет вовремя. - Отлично, мой дорогой, - Эффиа улыбнулся и, взяв Маникана под руку, повёл его к карете. – После кофе мне хочется свернуть горы. Это будет очень кстати. Шевалье де Лоррен метался по своей спальне как тигр в клетке. Только что ему доставили записку от Арманьяка. Король пожелал, чтобы шевалье на охоту не ездил. Королевским глазам неприятно на него смотреть. Какого чёрта?! Разве с шевалье не сняты обвинения в соблазнении Вермандуа? Сняты! Так какого чёрта?! Шевалье стиснул кулаки и зарычал. Он чувствовал себя страшно униженным. Он вырядился в пух и прах. Он должен был выгулять новый костюм. В конюшне его ждала новая лошадь. А в чехлах – новые ружья. Подарок Месье. Теперь неизвестно, когда ими придётся воспользоваться. - Сними с меня эту дрянь! – нервно приказал шевалье. Испуганный лакей начал расстёгивать синий камзол на нём. Не дождавшись, когда он закончит, шевалье отпихнул его в сторону и подошёл к окну. Его привлекли голоса, среди которых он узнал голос Мадам. Она садилась на лошадь. Тоже на охоту собралась. Все там будут. Все, кроме шевалье. - Стерва проклятая, - процедил он и отпрянул от окна, когда Мадам подняла голову. Чтобы хоть как-то унять злость, шевалье со всей дури ударил кулаком в стену. Боль мигом его отрезвила. Рука начала пульсировать. Прижимая её к себе, шевалье быстрым шагом направился в апартаменты Месье. Он проходил одну роскошную комнату за другой. Зеркала отражали его стремительное шествие. Слуги и кавалеры убирались с его пути. - Ваше высочество! – шевалье влетел в дверь, заставив вздрогнуть всех, кто был в спальне. – Прочитайте это! Прочитайте! Шевалье приблизился к Месье, потрясая в воздухе запиской. В нескольких строках Арманьяк сообщал волю короля. Месье взял её, пробежал глазами, нахмурился. - Я разберусь, милый, - пообещал он. Решительное выражение лица Месье шевалье немного успокоило. Месье явно настроился воевать. Он не отступит, пока король не объяснит своё пожелание и не заберёт его обратно. - Что у вас с рукой? – Месье заставил шевалье отнять её от груди и осмотрел. – Она красная, словно её варили. Вы кого-то ударили, милый? - Что-то, - поправил шевалье и хмыкнул. – Но не теряйте времени. Месье поцеловал его костяшки и одарил томным взглядом. - На следующей охоте вы будете, - пообещал он шевалье. – Морель, подайте мою шляпу. Морель приблизился и почтительно поклонился. В руках он держал шляпу, украшенную красными и розовыми перьями. Месье водрузил её себе на голову. Глядя в зеркало, поправил кудри парика. Провёл пальцем по бровям. Стёр помаду в уголках губ. - Идёмте, - бросил он кавалерам. Кавалеры проходили мимо шевалье, тихо переговариваясь. Все они были одеты для охоты. Высокие сапоги, удобные костюмы, хлыстики в руках. Шевалье им завидовал. Сейчас они спустятся вниз, вскочат на лошадей и помчатся в Версаль. Их ждёт чудесный день. А шевалье – только скука и ярость. Он будет кусать локти, пока не вернётся Месье. Чем себя занимать всё это время? Шевалье решил вызвать учителя фехтования и потренироваться с ним. Но боль в руке напомнила о том, что он вряд ли сможет сейчас держать шпагу. - Да чтоб вас всех, - прошептал шевалье и крикнул слугам, чтобы принесли тазик со льдом. В версальском лесу придворные ждали начала охоты. Они разбились на группки и беззаботно смеялись. Громче всех смеялись фрейлины Мадам. Мадемуазель де Теобон очень их веселила. Она язвила о Месье и шевалье де Лоррене. Ещё недавно Теобон на такое не осмелилась бы, но ныне Лоррены-Арманьяки утратили расположение короля. Графа де Брионна перевоспитывали в аббатстве Ройомон. Граф де Марсан давился целебной водой в Бурбонне. Шевалье де Лоррен превратился в пустое место. Один граф д'Арманьяк пока держался, но король почти не общался с ним. - У Месье совершенно нет своей воли, - вещала Теобон. – Если шевалье пожелает, он будет есть с пола. Он напоминает мне собачонку, которая танцует под дудку дрессировщика. Жалкое зрелище. Что касается шевалье, то он уверовал, что для него не существует преград и законов. Малый двор – гнездо порока. Господу следует с ним что-нибудь сделать. Поразить огнём, например. Раз уж наш король не хочет марать руки. - Будет вам, моя дорогая, - Мадам сделал вид, что сердится, но слова подруги для неё были слаще мёда. Наконец-то во всеуслышанье можно разоблачать негодяев. - Простите, - Теобон потупилась, но через минуту подняла взор и лукаво улыбнулась. – Говорят, этой ночью шевалье взял Месье прямо посреди галереи Аполлона. Их крики перепугали слуг. Поначалу сочли, что это стонет призрак, но это был Месье. Фрейлины, прикрывая рот ладонью, засмеялись. Им хотелось ещё больше пикантных подробностей. Подробности их возбуждали и заставляли завидовать. Каждая вторая фрейлина побывала в койке шевалье. Он был выдающимся любовником. Но сердце своё, увы, отдал Месье. - Ваше высочество, нам всем интересно, а какой из Месье любовник? – не унималась Теобон. - Лучшим жеребцом конюшни его не назвать, - поколебавшись, ответила Мадам. - Он всегда закрывал глаза, словно меня боялся. Фрейлины прыснули со смеху. Поблизости от них фланировал маркиз де Вильруа. Он всем своим видом демонстрировал, что просто гуляет. Дышит свежим воздухом, слушает пение птиц. Но от его слуха не ускользнули издёвки. Вильруа решил, что король должен о них узнать. Когда фрейлины сменили тему, он прошёл мимо них, беззаботно насвистывая себе под нос. Сразу переговорить с королём не получилось. Ему о чём-то докладывал маркиз де Лувуа. Но когда военный министр ушёл, король поманил Вильруа к себе. - Наконец-то с делами покончено, - довольный король натянул перчатки. Вильруа криво улыбнулся. По нему ясно было, что он встревожен. Точнее, он мастерски тревогу изображал. - Что случилось, Вильруа? – насторожился король. - Сир… - Вильруа замялся. - Говорите, - приказал король. - Сир, я гулял по лесу и услышал, как щебечут птицы… - Вильруа замолчал. Король почувствовал раздражение. Охота было его любимейшим занятием. Но сегодня Лувуа украл у него целых полчаса. Теперь Вильруа тянет кота за хвост. Они как сговорились! - И о чём же щебетали птицы? – чуть устало спросил король. Вильруа, поняв, что рассердил его, поспешил изложить суть дела. - Птицы высмеивали Месье, - он округлил глаза. - Особенно усердствовала та, что в зелёном оперении. Король и Вильруа одновременно посмотрели на мадемуазель де Теобон. Она продолжала смеяться, а вместе с ней и остальные фрейлины. Теобон умела насмешить. Её язык был острым как бритва. Король это знал, поскольку некогда спал с ней. - Мне нужны подробности, - потребовал он. Вильруа огляделся, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает и пересказал услышанное. Король с каждой секундой хмурился всё сильнее. А один раз уголок его рта нервно дёрнулся. Он ненавидел, когда потешались над Месье. Это наносило урон всей королевской семье. Сегодня потешаются над Месье, завтра – над дофином, а послезавтра – над самим королём. Одно дело, когда шутки произносят шёпотом, но другое, когда их почти выкрикивают. Мадемуазель де Теобон даже не боялась того, что её могут услышать. Неслыханная дерзость. Король не припоминал, когда с такой сталкивался в последний раз. Теобон необходимо проучить, иначе не уймётся. - Благодарю вас, Вильруа, - король нацепил на лицо маску невозмутимости. – Думаю, пора начинать охоту. Вильруа смотрел на его удаляющую спину и улыбался. Он был рад, что сумел подгадить Теобон. Потому что его связывала давняя дружба не только с королём, но и с шевалье де Лорреном. А жене Арманьяка он приходился родным братом.* Интересы Лорренов-Арманьяков пересекались с его собственными. Они были в одной лодке и Вильруа не хотел, чтобы она затонула. - Опять птиц заслушались? – обернулся на него король. - Залюбовался деревьями, ваше величество, - Вильруа хохотнул и поспешил к нему. Месье не принимал участие в травле оленей. Ему не нравилось, когда без причины проливали кровь. Он со скучающим видом лежал под большим деревом и, жуя травинку, смотрел, как солнце просачивается сквозь листья. Кавалеры расселись поблизости. Может, кому-то из них и хотелось поохотиться, но они должны были проявлять солидарность с господином. А потому они на все лады повторяли, что охота – это фу. Только вспотеешь зазря. Месье досадовал, что не успел поймать короля перед охотой. Теперь придётся ждать её окончания. Зато он поднакопит негодования. Стоило подумать, как король обошёлся с шевалье, Месье охватывал гнев. - Слышите рог, ваше высочество? – шевалье де Нантуйе приподнялся на локте. – Кажется, всё. - Наконец-то, - проворчал Месье. Кавалеры помогли ему подняться на ноги, отряхнули, подвели к нему лошадь. Месье легко запрыгнул в седло. Он помчался туда, где лаяли собаки, кричали люди и трубили в рога. Минут через десять он увидел короля. Парик последнего был взлохмачен. Костюм запылился. Но лицо сияло довольством. На охоте король забывал, что ему изрядно за сорок, что он полнеет и его мучит подагра. На короткий срок он снова становился сильным и ловким юношей. Заметив Месье, король кивнул ему. Мол, подъезжайте ближе. Месье подчинился и тронул лошадь. - Брат мой, вы опять всё пропустили, - с весёлым укором сказал король. Месье сухо вымолвил: - Не хотел мозолить вам глаза. "Дуется", - догадался король. Ну разумеется. Месье смотрел на него так, будто хотел пронзить взглядом. Его пухлые губы были сурово поджаты, пальцы вцепились в повод. Месье приготовился к конфронтации. А всё из-за какого-то шевалье. Король не позвал его на охоту, чтобы Лоррены-Арманьяки вспомнили своё место. Они высоко взлетели, но солнце в любой момент может опалить их крылья. Чтобы не пострадать, они должны быть осторожными. Дворянам следует молиться на своего короля, а не организовывать за его спиной сомнительный орден. Но разве Месье прислушивается к голосу разума? Им управляют чувства. - Брат мой, побеседуем в шатре, - король развернул лошадь и пустил её шагом в нужном направлении. Месье недовольно нахмурился (ещё одна заминка!), но ему пришлось признать, что орать друг на друга в присутствии придворных – плохая идея. Пока он ехал за королём, увидел фрейлин Мадам и её саму. Их хорошему настроению оставалось только позавидовать. Месье ощутил, как в нём шевельнулась ненависть. Его вторая жена оказалась не лучше первой. Когда король спешился возле шатра, Месье последовал его примеру. Когда король скрылся внутри, Месье почти наступал ему на пятки. Он сдерживался слишком долгое время. Возмущение почти причиняло ему боль. - Я глубоко обижен, сир! - пылко начал Месье. - Брат мой… - король пригубил вина. – Вы обходитесь с шевалье как с преступником! – Месье топнул ногой. - А он между тем ваш вернейший слуга! Он нуждается в вашей защите! Его за последние месяцы оклеветали дважды! Сначала Мадам обвинила его в том, что он распространяет слухи о ней! Немного погодя его обвинил Вермандуа, на которого Мадам имеет сильнейшее влияние! Только об этом все говорят! Истинный виновник всего происходящего, по-моему, очевиден! - И что же вы предлагаете? – спокойно полюбопытствовал король, покачивая бокалом. - Верните шевалье своё расположение! Молю! – последнее слово Месье добавил затем, чтобы смягчить резкость предыдущих и последующих. – Иначе, сир, мне придётся разделить его опалу! Я забуду дорогу в Версаль! Впрочем, вы не огорчитесь! - Я удалил Сен-Санса, - напомнил король. – Мадам очень на меня обижалась. Но я занял вашу сторону. - Весьма удивительно! – Месье презрительно фыркнул. Он вспомнил то время, когда ему изменяла первая жена. На её похождения король часто смотрел сквозь пальцы. Потому что тоже заигрывал с ней. Король догадался о его мыслях и поджал губы. В этот момент обозначилось его сходство с братом. Но в следующее мгновение морщины на королевском лбу разгладились. Ни в коем случае нельзя подчиняться эмоциям. Во всякой ситуации надобно оставаться разумным. Скоро начнётся война с Испанией. К этому моменту между королём и Месье должен царить мир. Иначе уезжать на войну придётся с неспокойным сердцем. - Брат мой, - король повысил голос. - Несмотря на ваши обидные слова, я продолжаю оставаться на вашей стороне. Коли желаете наказать Мадам, я позволю вам удалить мадемуазель де Теобон. Месье часто заморгал. Он был поражён. Такой удар свалит Мадам с ног. Теобон - её лучшая подруга и советчица. Мадам ей дорожит. А Месье её ненавидит. Ему известно, что Теобон говорит о нём. И ко всему прочему наверняка это она способствовала встречам Мадам и Сен-Санса. - А что с шевалье? – пролепетал Месье. - На следующую охоту он будет допущен, - решил король после паузы. Щёки Месье порозовели от удовольствия, взгляд потеплел. Когда он поклонился, локоны его парика коснулись земли. Теперь ему ничто не мешало выражать почтительность.