Однажды мы все бываем погружены во тьму

— Неплохое выступление, тебя можно заслушаться. — Учился у лучших, и, боюсь, когда дело касается искренности, это не ты. Их взгляды соприкоснулись. Энтони неосознанно, чисто на инстинктах, прикрыл Локи собой от неё. — Он мой. Ты тоже мой. Чёрные глаза напротив пылают. В них не пляшут черти, в них кипит злость и ревность. Энтони усмехается. — Ты не дошкольник в песочнице, чтобы проявлять излишнее собственничество, называя своими игрушками то, что тебе по факту не принадлежит. Она тонко усмехается, но её губы подрагивают, готовые обратиться в угрожающий оскал. — Давно не отзывался на Линссона, Энтони? Её магия давит, клубится вокруг него. Но за долгое время, пока он проходил свои жизненные пути, сила, которую он имел когда-то, видоизменялась, превращалась в нечто другое вместе с ним самим. Может быть, его моральный компас и не был абсолютно правильным, но сейчас он иной человек, чем был когда-то. Как и любой, кто прошёл через какие-то вещи, что поменяли его. Он улыбается почти с сожалением, прикрывая своей силой молчащего и едва дышащего Локи, по которому её давление ударило сильнее. Тони скучал по той Хеле, что он помнил в перерывах между полями боя. — Знаешь, мне всегда было интересно, зачем ты потащила за собой человеческое ослабшее дитя. Она задумчиво повела плечами, больше заинтересованная в искрах его силы — другой, нежели она помнит. — В тебе был потенциал, который ты, кажется, решил угробить, пока меня не было рядом. Он кивает. — Понятно, значит ты и правда уже тогда задумалась над тем, чтобы создать свою личную, только твою, армию. Не удивительно, что Один в конце концов испугался. Но всё же среди тех, кого ты выбрала взять под своё крылышко, было не так много людей. — Какое это имеет значение сейчас? Люди, асы. Умерли все, кто присягнул мне на верность. Остался только ты, удивительный и странный даже по мнению Богов человек. Впрочем, им ты давно перестал быть. — Я не клялся тебе в верности, — качает головой. Она смотрит на него торжествующе, словно заранее знает, кто выиграет спор — по её мнению — конечно она: — И всё же ты был моим подопечным… и любовником. Носил данное мной имя с гордостью. Рвался защитить, когда Один решил навредить мне. Старк закатывает глаза. — И закончил смертью. — И чередой жизней, маленький жрец. Ты стал Ключом к моей клетке, разве не иронично? Ты ведь понимаешь, почему всё случилось именно так? Она видит различия между ним прошлым и настоящим, и всё же упрямо называет жрецом. Тёмный жрец не обратится в светлого целителя, но перековаться в тёмного целителя способен. А она продолжает игнорировать этот факт. — Догадываюсь. Слушай, как бы я не ненавидел мудака-Всепапочку и не ценил тебя из прошлого, я не буду открывать тебе двери. Вселенная нам нужна ещё целой и непокорённой, и всем будет безопаснее, когда ты находишься здесь. Ему жаль, ему бесконечно жаль, что нельзя всё окончить тем, что Хела выйдет из Бездны и успокоится, а там мир-дружба-жвачка. Слишком идеалистично и нереально. Даже с прошлой Хелой такое не прокатило бы. Тем более не тогда, когда Один считает себя вправе на подобные действия по отношению к собственной дочери. Перестраховщик чёртов. Трус. Лицемер. — Думаешь, вы можете выбраться, не разрушив до атомов Бездну? Не будь наивен. Считаешь, я заслужила быть здесь, посреди кошмаров? Тоже думаешь, что я худший монстр из всех возможных? Впрочем, Энтони тоже своего рода лицемер. Как бы долго он не называл Хелу своей Госпожой в своём прошлом, не давая никаких обещаний, он знал, сколько жизней погубит, если сдастся её воле. — Выбраться — постараемся по крайней мере. В месте, где ты распространила свою защиту, влияние Бездны убрано и кошмаров ты ощущать не должна. Считаю ли я тебя монстром? Да. Была ли ты им? Наверное, нет. Никто из нас заведомо не зол, но тебе позволили превратиться в жаждущую крови, сперва подпитывая это желание своими речами и одобряя завоевания, а потом, что сделало ещё хуже, тебя предали, обвинив в этом же, отправив прямиком через ад Бездны, чтобы позже сломанной ты прибывала в одиночестве. Впрочем, Один вряд ли думал, что ты соорудишь себе тихую гавань. Так что нет, ты вряд ли можешь зваться чудовищем… Прежняя ты, даже та, которая покоряла другие миры ради Асгарда. Впрочем, жители тех миров бы со мной не согласились. Но многие виды эгоистичны, и это нормально. Ты делала всё для своего мира, но Один не оценил ни твоих свершений, ни усилий Локи. Но мудак-отец не даёт право никому быть мудаком к другим. Я усвоил этот урок. А ты? — Ты стал сентиментальным глупцом, Энтони, — говорит она, почти выплёвывает. Её слова полны гнева и сожаления, укоряющего раздражения. — Стань я им, я бы повёлся на венок, похожий на тот, что я сплёл тебе когда-то. Или на твоё тёплый и ласковый взгляд, которым ты меня наградила при первой встрече здесь. Я просто вырос и многое понял. Он устал от этого пустого диалога. Она тоже — это видно. Но всё становится ещё более очевидным, когда она рывком приближается к нему, бьёт своей силой по заслонке из его собственной, по защите идут трещины, причудливым узором разбегающиеся кто куда от места удара. Дерьмое положение. — Не волнуйся, я уберу из твоей головы все эти ложные вещи, навязанные тебе другими людьми, пока ты проживал свои жизни, — пообещала она. — Я собираюсь выбраться отсюда любой ценой, и даже тот факт, что ты не собираешься мне помогать, меня не остановит. Хотите знать, что происходит сейчас с Асгардом? Одно твоё присутствие здесь, Энтони, даёт мне возможность использовать больше своих сил, открывает мою связь с Асгардом. Как думаешь, Отец рад тому подарку, что я ему подготовила? Мёртвые рады будущему пиру. Возможно, мне стоит отправить мою армию позже и в Мидгард, мой маленький жнец? — Ты окончательно сошла с ума, — пробормотал Энтони, едва удерживая магический щит. Может ли ученик обойти учителя? Она ослаблена, но он тоже, и в ней самой сил куда больше. И она знает его способности. Но у него были и иные учителя. — А у нас, оказывается, ещё меньше времени, чем я думал. Она скалится диким безумным зверем. — Времени до чего, мой дорогой? Ты не сможешь убить Богиню Смерти. Она хохочет, но её смех обрывается, когда она слышит ответные слова когда-то своего жреца: — Разве Один не показал, что окончательная смерть — это не единственный возможный вариант? А потом магия Энтони и Локи объединяется, нанося удар. Первый скорее даёт силу, наглым образом питая её часть и от самой Хелы — она и не подумала перекрывать связь между ними — по большей части служа батарейками для Бога Хитрости, который и плёл узор заклинания исходя из знаний и изрядной доли наития. И это Тони тот, кто завершает её жизнь выстрелом репульсора, напополам с магией. Они лишь надеялись, что спустя некоторое количество жизней — столько, сколько понадобится — Хела сможет перестать мучаться от мрака собственной души, что так настойчиво растил, а после и боялся Один.